Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"

Автор книги: Ана Тихая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Просто доверься мне, – прошептал я, скользя рукой под её объемное худи.

Мои пальцы коснулись нежной кожи на животе, и Ева издала короткий, сдавленный звук, похожий на всхлип. Она инстинктивно вцепилась пальцами в мою куртку, сминая ткань. Я медленно опустил руку ниже, под пояс её штанов, чувствуя, как она вся обратилась в слух и осязание.

– Твое тело не умеет врать, Ева, – я продолжал говорить ей на ухо, отвлекая её от паники. – Забудь про счет, забудь про шаги. Просто чувствуй.

Когда мои пальцы нашли то самое, сокровенное место, она выгнулась в моих руках, вжимаясь затылком в спинку кресла. Я двигался ритмично, настойчиво, ведя её за собой сквозь этот густой мрак.

Ева

Мир сузился до кончиков его пальцев. Это не было похоже на «структуру» или танец, где я знала каждое следующее движение. Это была стихия, которая смывала все мои преграды. Его прикосновения были обжигающими, и с каждым его движением внутри меня натягивалась невидимая струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Райан... – мой голос сорвался на хрип.

Я закусила губу до боли, чтобы не застонать на весь автобус. Жар, поднимающийся из глубины живота, ослеплял. Я не видела его лица, но чувствовала его взгляд – тяжелый, собственнический, полный той самой ответственности, о которой он молчал.

Его ритм ускорился, становясь почти невыносимым. Я крепко зажмурилась, и в этот момент струна лопнула. Оглушительная вспышка удовольствия накрыла меня с головой, заставляя тело мелко дрожать. Я впилась ногтями в его ладонь, сдерживая рвущийся наружу крик, и замерла, пытаясь просто не забыть, как дышать.

Райан

Она обмякла в моих руках, тяжело и часто дыша. Её лицо в полумраке казалось невероятно бледным, а губы, которые я так и не тронул, были припухшими от того, как сильно она их кусала. Я медленно убрал руку, поправляя её одежду с нежностью, которой сам от себя не ожидал.

Я не стал ничего говорить. Слова сейчас были лишними. Я просто осторожно притянул её к себе, укладывая её голову на свое плечо.

– Спи, – тихо сказал я, целуя её в макушку. – До города еще пара часов.

Ева ничего не ответила, лишь крепче прижалась ко мне, и я почувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Её «заморозка» окончательно осталась в прошлом. Мы ехали к цели, которую поставила миссис Харрис, но наш собственный проект – проект двух людей, нашедших друг друга в этом хаосе – только что стал по-настоящему живым.

24

Ева

Рассвет над чужим городом был холодным и серым, под стать моему внутреннему состоянию. Когда автобус с тяжелым вздохом пневматики замер у гостиницы, я первой выскочила на тротуар, подставляя лицо ледяному ветру. Сонные хоккеисты, ворча и спотыкаясь, выгружали сумки, но я не видела их. Перед глазами до сих пор стояла синяя полутьма заднего ряда и тени, плясавшие на потолке автобуса.

Мое тело казалось мне чужим. Каждое движение отзывалось воспоминанием о его пальцах, о том, как легко он взломал мою систему безопасности. Мой первый оргазм... И его подарил мне Райан Гринвуд – человек, который должен был быть просто строчкой в учебном проекте.

– Ева, ты сумку забыла, – его голос за спиной заставил меня вздрогнуть так, будто меня ударило током.

Я обернулась, стараясь придать лицу выражение профессиональной холодности, которой так гордилась. Но Райан стоял слишком близко. Его глаза, чуть покрасневшие от бессонной ночи, смотрели на меня с пугающей проницательностью. Он знал. Он чувствовал каждое колебание моего пульса.

– Спасибо, – я выхватила сумку, стараясь не коснуться его пальцев. – Нам нужно заселиться и через два часа быть на арене. У нас три связки, которые нужно адаптировать под местный лед.

Я почти бежала к дверям отеля, чувствуя на своей спине его тяжелый, собственнический взгляд. Избегать его было единственным способом не рассыпаться окончательно. Потому что если я остановлюсь хоть на секунду, мне придется признать: «фарфоровая кукла» не просто треснула – она разбилась вдребезги.

Райан

Она бежала от меня так, словно я был воплощением её самого страшного кошмара. Или самого сокровенного желания, что для Евы, в общем-то, было одно и то же. Я смотрел, как её хрупкая фигурка исчезает в вестибюле отеля, и чувствовал странную смесь торжества и нежности.

Она могла сколько угодно прятаться за графиками тренировок и новыми костюмами винного цвета, но то, что произошло между нами в пути, уже не вычеркнуть из истории. Её честность о том «замороженном» прошлом и её реакция на мои прикосновения стали для меня точкой невозврата.

– Гринвуд, ты чего застыл? – толкнул меня в плечо капитан защиты. – Пошли, девчонки уже ключи получают.

Я кивнул, подхватывая баул. Мой план на эти три дня не изменился. Да, нам нужно сдать проект миссис Харрис на «безупречно», и да, нам нужно выиграть этот матч. Но теперь у меня была еще одна цель. Я должен был доказать Еве, что хаос – это не всегда разрушение. Иногда это единственный способ начать дышать по-настоящему.

Я вошел в холл, ловя её испуганный взгляд у стойки регистрации. Ты можешь бежать, Ева. Но от себя и от того огня, который я в тебе зажег, скрыться не получится даже в самом строгом танцевальном па.

Ева

Я едва не вырвала ключ-карту из рук администратора. Стены лифта казались слишком тесными, а секунды, пока он поднимался на четвертый этаж – бесконечными. В голове набатом стучало: «Убежать. Скрыться. Спрятаться».

Ворвавшись в номер, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. В зеркале на меня смотрела девушка с растрепанными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Я прикоснулась к своим губам – они всё еще горели, хотя Райан к ним даже не прикоснулся. То, что он сделал в автобусе, было актом высшего пилотажа: он лишил меня контроля, не нарушив ни одного формального запрета.

– Черт бы тебя побрал, Гринвуд, – прошептала я в пустоту номера.

Я знала, что должна быть профессионалом. У меня в сумке лежали те самые костюмы глубокого винного цвета с графичными вставками. Они были моим манифестом, моим способом заявить о себе. Но сейчас мне казалось, что эта форма – лишь тонкая броня, которая расплавится под его взглядом.

Райан

Тренировка перед игрой всегда была для меня священным временем, когда в голове оставался только шум коньков и стук шайбы. Но сегодня всё было иначе. Я видел Еву на трибунах – она стояла в стороне, окруженная своими девчонками, и что-то яростно объясняла, указывая на лед. Она ни разу не посмотрела в мою сторону, но я чувствовал её напряжение каждой клеткой тела.

– Гринвуд, соберись! – рявкнул тренер. – Ты капитан или манекен?

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Нужно было сосредоточиться на «Сент-Джуде» и победе. Но когда я видел, как Ева поправляет волосы тем самым жестом, который я запомнил в темноте автобуса, вся моя тактика летела к чертям.

После финального свистка, когда команда только начала снимать шлемы, я увидел, как она пулей вылетела из зала. Она даже не дождалась, пока мы уйдем в раздевалки. Ускользнула, как тень, едва завидев, что я направляюсь к выходу со льда.

Ева

Я бежала по длинному коридору спортивного комплекса, игнорируя удивленные взгляды персонала. Я чувствовала себя так, словно за мной гонятся не просто «черти», а моё собственное признание в том, что я больше не «замороженная».

Первый оргазм. От его пальцев. В автобусе, полном людей.

Эта мысль обжигала изнутри, заставляя кожу зудеть под одеждой. Я забежала в гримерку и заперлась в туалете. Мне нужно было прийти в себя до того, как начнется игра. До того, как мне придется выйти на этот лед в винном костюме и танцевать так, будто во мне нет этого хаоса.

Я открыла кран и плеснула в лицо ледяной водой. «Ты – Ева. Ты – структура. Ты – дисциплина», – повторяла я себе как мантру. Но в ушах всё еще звучал его шепот: «Не сдерживайся. Просто доверься мне».

После стремительного побега с арены я оказалась в тишине своего гостиничного номера. До игры оставались целые сутки – мы приехали заранее, чтобы успеть адаптироваться к местному льду и провести финальные репетиции. Но это время, которое должно было стать моим союзником, превратилось в моего злейшего врага. Каждая минута одиночества заставляла меня прокручивать в голове события в автобусе: тусклый синий свет, гул мотора и пальцы Райана, которые разрушили мою «замороженность».

Я разложила на кровати наши новые костюмы винного цвета. Глубокий, почти кровавый оттенок ткани в полумраке комнаты казался пугающим. Это была эстетика, которую одобрила миссис Харрис, требуя от нас «безупречного» исполнения. Но как я могла быть безупречной, если внутри меня всё еще бушевал хаос, посеянный Райаном? Я знала, что завтра на льду мне придется встретиться с ним взглядом перед сотнями зрителей, и эта мысль заставляла мои руки дрожать.

Райан

Вечер после тренировки опустился на город липким туманом, но в холле отеля было шумно от игроков других команд. Я же чувствовал странную сосредоточенность. Ева бегала от меня весь день, и если я дам ей еще одну ночь на возведение новых стен, завтра на льду мы увидим не профессиональный дуэт, а двух чужаков. К тому же, дедлайн миссис Харрис неумолимо приближался – она ждала от нас «безупречный» проект сразу по возвращении.

Я поднялся на её этаж, сжимая в руках ноутбук. Остановившись у двери номера 412, я коротко постучал. Тишина. Я знал, что она там – я чувствовал её присутствие, её затаенное дыхание по ту сторону тонкой преграды. Постучал снова, на этот раз настойчивее.

– Ева, я знаю, что ты не спишь, – произнес я негромко, прислонившись лбом к холодному дереву двери. – Нам нужно закончить визуальную часть.

Ни звука. Она играла в свою любимую игру – «фарфоровую куклу» в витрине.

Ева

Я застыла посреди комнаты, сжимая в руках пульт от телевизора. Стук в дверь отозвался в моем теле фантомным жаром, возвращая меня в ту самую синюю полутьму автобуса. Райан был здесь. Прямо за дверью. Между нами было всего несколько сантиметров дерева, но мне казалось, что если я открою, то окончательно захлебнусь в том хаосе, который он привез с собой.

Я не двигалась, надеясь, что он уйдет. Что решит, будто я сплю или ушла к девочкам. Но мой телефон на тумбочке коротко завибрировал, осветив комнату резким светом экрана.

Райан: «Ева, я пришел заниматься проектом. Если ты не хочешь получить «неуд» от миссис Харрис и подставить нас обоих, ты откроешь дверь. Обещаю, мы просто спокойно закончим работу. Не заставляй меня звать горничную».

Я смотрела на текст, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой его невыносимой уверенности. Он бил по самому больному – по моей дисциплине и страху провалить задание декана.

Райан

Я ждал ровно минуту, глядя на индикатор прочтения сообщения. Я не собирался давить на неё сильнее, чем нужно, но и позволить ей саботировать нашу работу из-за страха перед собственными чувствами я не мог.

– Ева, – я снова заговорил, на этот раз мягче. – Просто проект. Клянусь.

За дверью послышались тихие шаги. Щелкнул замок, и дверь медленно приоткрылась. Она стояла в дверном проеме, всё еще в своем спортивном костюме, со стянутыми в тугой узел волосами, но её глаза... В них больше не было той ледяной брони.

– Заходи, Гринвуд, – бросила она, отходя вглубь комнаты. – Но если ты хотя бы на дюйм перейдешь границу «спокойного занятия», я вышвырну тебя вместе с твоим ноутбуком.

Я прошел внутрь, чувствуя, как воздух в номере мгновенно наэлектризовался. Она могла строить из себя сурового хореографа сколько угодно, но я видел, как дрожат её пальцы, когда она поправляла край пледа на кровати. Мы оба знали, что «просто проект» – это самая большая ложь, которую мы когда-либо произносили вслух.

Ева

Я села за небольшой письменный стол, демонстративно отодвинув стул как можно дальше от кровати. Комната казалась слишком маленькой для нас двоих. Райан расположился напротив, открыв свой ноутбук, и синий свет экрана подчеркнул резкие линии его лица. Я видела, как он сосредоточен, но эта серьезность пугала меня больше, чем его обычные шутки.

– Давай пройдемся по разделу «Драматическое напряжение через пластику», – сказал он, не поднимая глаз. – Миссис Харрис ждет, что мы обоснуем выбор винного цвета в костюмах как символ внутренней борьбы.

Я пыталась сосредоточиться на тексте, но каждое его движение – то, как он поправлял манжеты или перелистывал страницы – отдавалось во мне эхом той ночи в автобусе. Он действительно вел себя спокойно, как и обещал в сообщении, но тишина между нашими фразами была слишком тяжелой. Это было «безупречное» притворство, за которым скрывался настоящий хаос.

Райан

Ева работала с остервенением, словно пыталась спрятаться за академическими терминами от того, что происходило между нами. Она была великолепна в своей сосредоточенности: прямая спина, идеальный пучок, холодный тон. Но я видел, как она вздрагивает, когда наши случайные взгляды пересекаются над экранами ноутбуков.

– Здесь нужно добавить про «отрицательное пространство», – я указал на абзац, описывающий финал нашей третьей связки. – Как ты и говорила: это момент, когда партнеры максимально близки, но не касаются друг друга.

Она замерла. Я знал, о чем она думает. О том, что в реальности это пространство было нарушено мною всего несколько часов назад. Я обещал просто закончить проект, и я держал слово, но каждый мой комментарий к тексту был скрытым напоминанием о том, что она больше не та «замороженная» девушка, какой её считал бывший. Мы дописывали проект для декана, но на самом деле мы писали сценарий того, что произойдет завтра на льду.

Ева

К полуночи файл был готов к отправке. Мы закончили. Райан закрыл ноутбук и медленно поднялся со своего места. Я тоже встала, чувствуя, как внутри снова натягивается та самая невидимая струна. Проект был сделан, формальные границы соблюдены, но воздух в номере стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

– Мы справились, Ева. Миссис Харрис будет довольна, – он сделал шаг к двери, но остановился, глядя на меня в упор. – Теперь осталось только завтра показать им всем, что такое настоящий «хаос» в винном цвете.

Я промолчала, провожая его взглядом до самой двери. Когда замок щелкнул, я обессиленно опустилась на кровать. Завтра была игра. Завтра был финал нашего проекта. И я понимала, что после этого выступления в «Сент-Джуд» мы вернемся совершенно другими людьми. Но сейчас, в тишине номера, я всё еще чувствовала тепло его присутствия и знала: самое сложное испытание ждет меня не на льду, а в моем собственном сердце.

Райан

Горячая вода в душе не помогла. Я стоял под струями, упершись лбом в холодный кафель, но перед глазами всё равно стоял испуганный и в то же время пылающий взгляд Евы. Мы закончили проект, мы поставили все галочки в списке миссис Харрис, но между нами осталась пропасть из недосказанности.

Я не мог просто лечь спать. Какого черта она бегала от меня весь день? В автобусе я чувствовал каждую её дрожь, я видел её настоящую, без этой дурацкой брони из графиков и тактов. Мы стали ближе, чем кто-либо в этой академии, и её попытки снова стать «фарфоровой куклой» сводили меня с ума.

Я быстро оделся и снова вышел в коридор. У двери 412 я не стал стучать – я просто дождался, пока она приоткроет её, видимо, собираясь выставить пустой поднос из-под кофе.

– Нам нужно закончить разговор, Ева. Настоящий разговор, – я толкнул дверь, входя внутрь прежде, чем она успела возразить.

Ева

– Райан, уходи! Ты обещал, что мы просто доделаем проект! – я попятилась назад, чувствуя, как комната стремительно сжимается.

Но он не слушал. В его движениях больше не было той спокойной уверенности, с которой он сидел за ноутбуком. Сейчас это был хищник, которому надоело играть в прятки. Он напирал не на меня, а на само пространство между нами, вытесняя из него воздух. Я отступала, пока холодная стена номера не уперлась мне в лопатки.

Райан резко сократил дистанцию, ударив ладонями о стену по обе стороны от моей головы. Я оказалась в ловушке, зажатая между его тяжелыми руками и твердой поверхностью. Его близость была невыносимой: я чувствовала запах его геля для душа, свежести и того самого мужского тепла, которое лишило меня воли в автобусе.

– Почему ты бегаешь от меня, Ева? – его голос вибрировал у самого моего лица. – После того, что было? После того, как ты доверилась мне?

– Это было ошибкой... – выдохнула я, пытаясь отвести взгляд, но он поймал мой подбородок пальцами, заставляя смотреть на него.

– Ложь, – отрезал он. – Ты никогда не была такой живой, как в те минуты. Ты боишься не меня. Ты боишься, что тебе это нравится.

Между нами не осталось «отрицательного пространства», о котором мы писали в проекте. Осталось только электричество, готовое испепелить нас обоих. Я видела, как потемнели его глаза, как его зрачки расширились, поглощая радужку. Весь мой контроль, вся моя многолетняя выдержка рассыпались в пыль.

– Я ненавижу тебя, Гринвуд, – прошептала я, но мои пальцы уже сами тянулись к его футболке, комкая ткань на груди.

– Значит, мы оба в аду, – ответил он и, наконец, смял мои губы своими.

Это не было похоже на нежное начало. Это было столкновение двух стихий, долгий, голодный и требовательный поцелуй, который я ждала всю свою жизнь, сама того не ведая. Его губы были твердыми и горячими, вкус – терпким и сводящим с ума. Моя голова пошла кругом. Если в автобусе он открыл дверь в мой внутренний мир, то сейчас он сорвал эту дверь с петель.

Я ответила на поцелуй с той же яростью, с которой раньше танцевала свои лучшие партии. Мой первый поцелуй... Он не был «безупречным» по меркам миссис Харрис, но он был настоящим. Хаотичным, острым и до боли необходимым. В этот момент я поняла: завтра на лед выйдет совершенно другая Ева. Та, которая больше не боится сгореть.

Мир вокруг перестал существовать. Остались только обжигающие губы Райана и холодная стена, в которую я вжималась, словно пытаясь слиться с ней. Этот поцелуй не имел ничего общего с той «структурой», которую я выстраивала годами. Это был чистый, первобытный хаос, который он обещал мне еще в автобусе.

Я чувствовала, как его руки переместились с поверхности стены на мою талию, притягивая меня так близко, что между нами не осталось даже миллиметра воздуха. Я уже знала, каково это – целоваться, но всё, что было раньше, казалось лишь блеклой имитацией. Мой первый поцелуй с Райаном на вкус был как запрет, который я наконец-то решилась нарушить. Вся моя «замороженность», о которой твердил мой бывший парень перед моим отъездом, окончательно плавилась под этим напором. Я больше не была «фарфоровой куклой» – я была пламенем, которое он так умело раздул.

Райан

Она отвечала мне с такой отчаянной страстью, что у меня перехватило дыхание. Я знал, что Ева скрывает внутри пожар, но не ожидал, что он окажется настолько разрушительным для нас обоих. Её пальцы впились в мои плечи, а тихий стон, утонувший в моих губах, стал для меня лучшей наградой.

Я чувствовал, как её сопротивление окончательно исчезло. Больше не было смысла бегать. Мы были здесь, в номере 412, за несколько часов до самой важной игры в нашей жизни. Я прижался лбом к её лбу, когда мы на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха. Её зрачки были расширены, а губы – ярко-алыми от моих поцелуев.

– Больше не бегай от меня, Ева, – прошептал я, чувствуя, как её сердце колотится о мою грудную клетку. – Завтра мы выйдем на лед и покажем им, что наш «безупречный» проект – это не просто картинки в ноутбуке. Это мы сами.

Ева

Я смотрела на него и понимала, что проиграла эту битву, но этот проигрыш был самым сладким в моей жизни. Райан Гринвуд – наглый капитан хоккейной команды – стал тем человеком, который увидел во мне не только технику танца, но и живую душу.

– Я не буду бегать, – выдохнула я, всё еще не в силах вырваться из кольца его рук.

Завтра нам предстояло надеть те самые костюмы винного цвета. Завтра на нас будут смотреть сотни глаз, включая миссис Харрис. Но сейчас, в этой тишине ночного отеля, существовал только этот момент. Я знала, что этот поцелуй изменил всё. Мы больше не были просто напарниками по заданию декана. Мы были двумя людьми, которые наконец нашли друг друга в хаосе амбиций и правил академии «Сент-Джуд».

Райан

Воздух в номере стал настолько густым, что его, казалось, можно было коснуться рукой. Поцелуй, начавшийся как бунт, превратился в нечто большее – в признание, которое мы оба слишком долго подавляли. Химия между нами была не просто искрой, это был высоковольтный разряд, прошивающий насквозь. Я чувствовал, как Ева плавится в моих руках, как её идеальная осанка сдается под напором чувств, которые она так отчаянно пыталась запереть на замок.

Я не мог остановиться. Не сейчас. Я подхватил её на руки, поражаясь тому, какой легкой и в то же время сильной она была. Ева инстинктивно обхватила мою шею, пряча лицо в изгибе моего плеча, и я понес её к кровати. В этом жесте не было грубости – только томительная, почти болезненная необходимость быть еще ближе.

Я осторожно опустил её на покрывало. В её глазах, отражающих тусклый свет ночника, я видел всё: и страх перед неизвестным, и дикое, первобытное желание. Мы оба знали, что сегодня не пойдем до конца. Слишком много было на кону завтра, слишком хрупким был этот момент нашего первого настоящего сближения. Но я хотел дать ей то, что окончательно сожжет все её внутренние преграды.

Ева

Я лежала на кровати, и мир вокруг меня шел кругом. Райан возвышался надо мной, и в его взгляде было столько невысказанного обожания и страсти, что у меня перехватывало дыхание. Когда он медленно опустился на колени у края постели, я поняла, что пути назад нет. Моя структура, мой контроль, моя дисциплина – всё это осталось где-то там, за дверью 412 номера.

Он не торопился. Его руки, широкие и надежные, медленно скользнули по моим ногам, осторожно разводя их в стороны. Я затаила дыхание, чувствуя, как по телу разливается густой, тягучий жар. Райан смотрел на меня так, словно изучал самую сложную и прекрасную партитуру в своей жизни, и в этом взгляде не было ни капли пошлости – только чистое, концентрированное желание.

Когда он прикоснулся губами к внутренней стороне моего бедра, я невольно выгнулась, пальцы судорожно впились в мягкое покрывало. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало кожу. Райан медленно двигался выше, пока его язык не нашел ту самую точку, которая еще несколько часов назад в автобусе пульсировала от его пальцев.

Это было совершенно иначе. Острее, глубже, влажнее. Райан действовал с той же пугающей точностью, с которой он разрезал лед на арене. Его язык двигался ритмично, то дразня легкими касаниями, то нажимая сильнее, заставляя меня терять связь с реальностью. Я закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик, но из груди вырывались лишь сдавленные, рваные всхлипы.

– Смотри на меня, Ева, – прошептал он, на секунду отстранившись.

Я открыла глаза, томясь в этой пытке ожиданием. Его лицо было совсем близко, зрачки расширены настолько, что радужка превратилась в тонкий ободок. Он снова припал к моему телу, и в этот раз его ласки стали более настойчивыми, жадными. Я чувствовала, как внутри меня натягивается невидимая струна, как хаос, о котором он так часто говорил, окончательно затапливает мой разум.

Жар концентрировался, становясь почти невыносимым, пока, наконец, плотина не рухнула. Ослепительная вспышка удовольствия накрыла меня, выбивая воздух из легких. Тело мелко дрожало в мощнейшей разрядке, и я могла только бессвязно шептать его имя, пока волны экстаза медленно утихали, оставляя после себя лишь блаженную пустоту. В этот момент я окончательно поняла: Райан Гринвуд не просто взломал мою броню – он сжег её дотла.

Райан

Когда буря утихла и дыхание Евы стало более ровным, я поднялся и на несколько секунд задержался, глядя на неё. Она выглядела потрясающе – растрепанная, с пылающими щеками и затуманенным взглядом. Я знал, что сегодня мы перешли черту, после которой нет возврата к простому «сотрудничеству».

Я наклонился и едва касаясь, поцеловал её в лоб. Это был жест защиты и нежности, который значил для меня не меньше, чем всё то, что произошло минутами ранее.

– Спи, Ева, – прошептал я, поправляя край пледа. – Завтра мы покажем им всё, на что способны.

Я вышел из номера, чувствуя, как прохлада коридора приводит мои мысли в порядок. Я шел в свою комнату, зная одно: завтра на лед выйдет не просто капитан и его хореограф. Завтра выйдет дуэт, который невозможно сломать. И наш «безупречный» проект станет легендой академии «Сент-Джуд».

Спокойной ночи, Ева. Твой хаос только начинается