Текст книги "Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием (СИ)"
Автор книги: Ана Тихая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
33
Ева
Когда дверь медицинского блока захлопнулась за нашей спиной, я почувствовала, как колени подкашиваются. Документ от Майи, который Райан бережно сжимал в руке, казался самым ценным свитком в мире. Всё было кончено. Обвинения, которые могли разрушить мою карьеру хореографа и стереть в порошок всё, ради чего я работала, только что превратились в пыль благодаря честности Майи и безумному упрямству Гринвуда.
– Мы сделали это, – выдохнула я, прислонившись к холодной крашеной стене коридора.
– Не «мы», Новак, а «я», – Райан обернулся ко мне, и на его губах снова заиграла та самая привычная, самоуверенная ухмылка капитана, по которой я, как оказалось, успела соскучиться за это утро. – Я ведь говорил, что держу слово. Свидание отработал, от Харрис защитил, бумагу достал. Кажется, кто-то задолжал мне как минимум спасибо без использования твоей фирменной ледяной брони.
Я посмотрела на него – взъерошенного после тяжелого разговора, со сдвинутым набок галстуком форменного пиджака, но такого надежного. Внутри меня разлилось такое мощное, лавинообразное тепло, что скрывать его больше не имело смысла. Подавшись вперед, я приподнялась на цыпочки и, наплевав на то, что мы находимся в коридоре жилого блока, крепко обняла его за шею.
Райан на секунду замер от неожиданности, а затем его мощные руки обхватили мою талию, отрывая меня от пола и прижимая к себе так сильно, словно он пытался слить нас в одно целое.
– Пойдём отсюда, – прошептал он мне в самые губы, неохотно опуская меня на землю. – Пока Бритни не наняла частных детективов, чтобы следить за нами.
Мы вышли на задний двор спортивного комплекса. Воскресный полдень радовал тишиной – большинство студентов отсыпались после бурных выходных, а морозный воздух приятно охлаждал разгоряченное лицо. Райан накинул своё темное пальто мне на плечи, бережно укутывая от ветра, прямо как вчера на смотровой площадке.
– Что теперь, капитан? – спросила я, заглядывая в его штормовые глаза. – Харрис дала нам шанс, но она будет следить за каждым шагом. Нам нельзя рисковать на тренировках. Парни и девчонки из группы поддержки не должны замечать ничего лишнего.
– На тренировках я буду самым примерным хоккеистом, тренер Новак, – Райан подмигнул мне, переплетая свои пальцы с моими прямо в кармане его пальто. – Буду послушно выполнять все твои изоляции бедер в джаз-фанке и делать вид, что меня интересует только шайба. Но стоит нам выйти за пределы «Сент-Джуда»…
– Никакого хоккея, – улыбнулась я, перебивая его. – Только французские фильмы и горячий шоколад. Ты обещал.
– Из твоих уст это звучит как самое заманчивое предложение сезона, – его взгляд потемнел, становясь тягучим и глубоким, напоминая о той неистовой близости, которую мы разделили в моей комнате.
В понедельник утром я входила в ледовый дворец совершенно с другим чувством. На мне были привычные черные легинсы и тренировочный топ, волосы собраны в безупречный хвост, но внутри больше не было того липкого страха, который отравлял последние дни.
Группа поддержки уже разминалась на трибунах. Когда я подошла к ним, разговоры на мгновение стихли. Я заметила, как Бритни, сидевшая на верхнем ряду, злобно прищурилась, но стоило мне обвести команду строгим взглядом, как девчонки тут же вернулись к упражнениям. Официальное заявление Майи, которое миссис Харрис с утра продублировала на общем старостате, закрыло рты всем любителям чужих тайн.
– Итак, команда, – громко произнесла я, хлопая в ладони, и мой голос эхом разнесся под сводами арены. – Прошлый матч мы выиграли, но это не поворотная точка, а только начало. У нас впереди финал четырех, и если кто-то думает, что можно расслабиться – выход вон там. Начнем с прогона нашей основной связки.
В этот момент на лед начали выходить хоккеисты. Первым, как и положено, шел Райан. Он вел за собой команду, уверенно стуча клюшкой по ледовой поверхности. Проходя мимо нашей зоны, он на секунду притормозил. На его лице была маска абсолютной спортивной концентрации, но когда наши взгляды встретились, он едва заметно, одними уголками губ, послал мне сигнал, который поняли только мы двое.
Я едва удержалась от улыбки. Игра по нашим правилам началась.
Тренировка прошла на одном дыхании. Музыка джаз-фанка громыхала из колонок, девчонки выкладывались на сто процентов, словно пытаясь доказать, что они достойны звания лучшей группы поддержки штата. Бритни несколько раз пыталась сбивать темп и бросать на меня язвительные взгляды, но после жесткого предупреждения Райана на лестнице она явно побаивалась действовать открыто.
Когда лед опустел и команда потянулась в раздевалки, я осталась одна, чтобы собрать инвентарь и выключить аппаратуру. В гулкой тишине арены мои шаги казались слишком громкими.
– Тренер Новак, задержитесь на пару слов, – раздался за спиной знакомый низкий голос.
Я обернулась. Райан стоял у бортика, уже без шлема, тяжело дыша после двухчасовой пахоты на льду. Пот катился по его вискам, а джерси намокло, подчеркивая мощный разворот плеч.
– Вы что-то хотели, мистер Гринвуд? – официально спросила я, хотя сердце тут же предательски застучало быстрее.
– Хотел напомнить, что сегодня понедельник, – он перемахнул через бортик одним легким движением и оказался в паре шагов от меня, пахнущий льдом, свежестью и тем самым мужским ароматом, от которого у меня кружилась голова. – А по понедельникам в кинотеатре на окраине крутят старую европейскую классику. Я проверил. Так что жду тебя в семь у тех же ворот. И попробуй только опоздать, Ева. На этот раз штрафным боксом ты не отделаешься.
Он подмигнул мне, развернулся и пошел в сторону мужской раздевалки, оставляя меня стоять посреди пустой арены с сумасшедшим предвкушением вечера, который принадлежал только нам двум.
34
Райан
Я стоял у Шевроле, спрятав руки в карманы пальто, и в сотый раз проверял время на телефоне. Стрелка часов безжалостно перевалила за 19:15. Ева задерживалась уже на пятнадцать минут, а для неё это было абсолютно нетипично. Новак была пунктуальна до тошноты.
Снег лениво опускался на лобовое стекло машины. Я убрал мобильник, чувствуя, как внутри начинает шевелиться нехорошее предчувствие. После того как мы размазали Бритни в кабинете Харрис и предоставили бумагу от Майи, на кампусе воцарилось подозрительное затишье. Бритни притихла, но такие, как она, не признают поражений. Они просто уходят на дно, чтобы перегруппироваться.
Я запрыгнул в салон, завел двигатель и набрал её номер. Гудки шли один за другим, долгие, безответные, бьющие по нервам.
– Да ладно тебе, Ева, только не говори, что твоя ледяная леди снова включила режим задней передачи, – процедил я сквозь зубы, глядя на пустую дорожку, ведущую от женского корпуса.
Но интуиция, которая на льду никогда меня не подводила, сейчас буквально орала: что-то пошло не так. И это «что-то» явно пахло очередной подставой.
Экран телефона внезапно ожил, но это был не звонок от Евы. На дисплее высветилось имя Лины – её единственной близкой подруги, которая училась на факультете журналистики.
Я резко нажал на кнопку ответа.
– Гринвуд на связи. Лина, где Ева? Она не берет трубку.
– Райан! Слава богу ты ответил! – голос Лины в трубке звучал испуганно и прерывисто. – Евы нет? Она не пришла к тебе?
– Нет. Я жду её у ворот уже двадцать минут. Что случилось? Говори толком.
– Это Бритни… и эта чокнутая Синди из фан-клуба хоккейной сборной! – Лина почти кричала, переходя на панический шепот. – Я, как будущий журналист, привыкла собирать материал и чисто случайно столкнулась с ними у административного крыла. Они стояли в углу, и Синди хвасталась, что «эта шлюха Новак сегодня никуда не уедет». Бритни подделала подпись миссис Харрис на каком-то бланке строгой отчетности и подкинула его в сумку Еве, а Синди пустила слух охране, что Новак пытается вынести из архива личные дела студентов!
У меня внутри всё заледенело, а пальцы до хруста сжали руль.
– Где она сейчас? – мой голос упал до опасного, глухого баса.
– Охрана перехватила её прямо на выходе из корпуса! Её повели в архив в подвале главного здания, чтобы досмотреть вещи до приезда коменданта. Они хотят запереть её там и вызвать полицию за кражу документов! Если этот бланк найдут в её сумке – это вылет из академии без права восстановления!
Я не помнил, как выскочил из машины. Дверь Шевроле захлопнулась с оглушительным стуком, и я на полной скорости рванул через заснеженный двор к главным дверям корпуса. Внутри меня бушевал такой ураган, по сравнению с которым субботняя драка на льду показалась бы детским лепетом.
Бритни решила сыграть по-крупному. Объединиться с Синди – этой повернутой фанаткой, которая караулила меня у раздевалок и строчила любовные письма, – было тактически грамотным, но смертельно опасным шагом. Синди была готова на всё ради того, чтобы убрать Еву от меня, а Бритни спала и видела, как уничтожить репутацию Новак в своих блогах.
Я влетел в стеклянные двери главного здания, едва не сбив с ног дежурного студента. На часах было полвосьмого, коридоры почти опустели, но в подвальном крыле, где располагался архив и склады инвентаря, тускло горел свет.
– Эй, Гринвуд! Туда нельзя, там закрыто! – крикнул мне вслед вахтер, но я даже не обернулся.
Сбегая по крутой бетонной лестнице в подвал, я услышал доносившиеся из глубины коридора голоса. Один из них – холодный, гордый, слегка подрагивающий от возмущения – принадлежал Еве. Второй – грубый и наглый – старому охраннику Томасу, который за банку пива от студентов готов был закрыть глаза на что угодно. А чуть поодаль, в тени стеллажей, я заметил знакомый силуэт Синди, которая победоносно ухмылялась, прижимая телефон к уху.
– Я повторяю вам, мистер Томас, я ничего не брала в архиве. Я шла на выход, – Ева стояла у железной двери подсобки, крепко прижимая к себе свою сумочку. Её лицо было бледным, но в глазах горела упрямая, ядовитая гордость Новак.
– Мне поступил четкий сигнал от студентки, мисс Новак, – хрипел старик, пытаясь вырвать у неё сумку. – Что у вас в вещах документы с подписью декана. Либо мы смотрим здесь, либо я вызываю миссис Харрис и полицию.
– Вызовите сразу полицию, Томас. Чтобы они зафиксировали превышение полномочий и фальсификацию, – раздался мой голос, разорвав полумрак подвала как удар грома.
Все трое резко обернулись. Ева испуганно округлила глаза, в которых на долю секунды промелькнуло облегчение, тут же сменившееся паникой: «Уходи, тебя подставят вместе со мной». Но я уже шагнул в круг света, на ходу снимая куртку.
Синди в тени стеллажей вздрогнула и попыталась вжаться в стену, но я зафиксировал её взглядом.
– О, капитан Гринвуд… – замямлил охранник, отпуская руку Евы. – Тут такое дело, вот, поступило заявление…
– Заявление от кого? От этой дешёвой сталкерши? – я указал пальцем на Синди, делая шаг в её сторону. Она пискнула и отступила назад. – Томас, ты работаешь здесь двадцать лет и до сих пор ведешься на разводки девчонок, которым не дали автограф после матча?
Я подошел к Еве, бесцеремонно забрал из её рук сумку, открыл её и перевернул вверх дном прямо на железный стол. Из неё посыпались ключи, помада, кошелек и… аккуратно сложенный бланк с багровой печатью академии.
– Вот! Видали?! – выкрикнула Синди, выбегая из своего укрытия. – Она украла бланки строгой отчетности из кабинета миссис Харрис! Она преступница!
Я поднял листок, скользнул по нему взглядом и на моих губах появилась зловещая, ледяная улыбка, от которой даже Томас сделал шаг назад.
– Томас, посмотри на дату. И на подпись. Бритни так торопилась подделать почерк Харрис, что использовала бланк старого образца, который списали еще в прошлом семестре. А Синди… – я повернулся к фанатке, и мой взгляд буквально пригвоздил её к месту. – Твой телефон сейчас у тебя в руке. Наша будущая звезда журналистики Лина видела, как вы шептались, и у неё, в отличие от вас, мозги работают отлично. Если я сейчас заберу твой мобиль и передам его декану, как думаешь, через сколько минут ты вылетишь из «Сент-Джуда» за соучастие в подлоге?
35
Ева
В подвале главного корпуса пахло сыростью и старой бумагой, но этот запах напрочь перебивал тяжелый, удушливый аромат дешевых духов Синди. Я смотрела на Райана, который стоял передо мной, загораживая от охранника своей широкой спиной, и чувствовала, как внутри всё дрожит от смеси ярости и запоздалого испуга. Если бы Лина не успела вовремя заметить этих змей и не набрала Гринвуда – моя жизнь в «Сент-Джуде» закончилась бы прямо сегодня, в этой грязной подсобке.
– Ну что, Томас? – Райан сделал шаг к попятившемуся охраннику, крутя в руках поддельный бланк. – Всё ещё хочешь вызвать полицию и устроить проверку, в которой сам же окажешься крайним за пособничество в подлоге? Или мы решим этот вопрос прямо сейчас, и ты забудешь, как выглядит мисс Новак?
Старик Томас шумно сглотнул, бросил трусливый взгляд на побелевшую Синди, а затем выставил ладони вперед.
– Ладно, Гринвуд… Капитан, остынь. Вижу я, что девки тебя не поделили, а старого человека впутали. Забирайте свои шмотки и проваливайте. Но чтоб я вас в архиве больше не видел.
– Мы-то уйдем, – Райан резко обернулся к Синди, которая судорожно пыталась спрятать телефон в карман куртки. – А вот она останется. И напишет Бритни, что план провалился. Живо.
В этот момент за нашими спинами раздался быстрый стук каблуков, и в дверях подсобки появилась запыхавшаяся Лина. Её куртка была расстегнута, а в руках она крепко сжимала свой включенный телефон.
– Я всё записала, – с порога выдохнула Лина, переводя дух и победоносно поднимая мобильник. – Каждое слово Бритни на парковке, где она говорила Синди про этот старый бланк строгой отчетности. И то, как Синди побежала к Томасу. Так что, Гринвуд, можешь не тратить время на эту фанатку. У нас есть кое-что получше.
Синди тихо пискнула, осознав, что её прижали со всех сторон. Лина подошла ко мне, крепко взяла за локоть и внимательно осмотрела, словно проверяя, цела ли я после этой облавы.
– Ты как, Ева? – тихо спросила она, и в её глазах читалась искренняя, глубокая тревога. – Эти твари совсем берега попутали. Бритни после визита к декану окончательно сорвалась с катушек.
– Я в порядке, Лина, – ответила я, хотя пальцы всё ещё подрагивали, когда я собирала свои вещи со стола обратно в сумку. – Спасибо тебе. Если бы не твой звонок Райану…
– Для того и нужны подруги, Новак, – Лина слабо улыбнулась, а затем перевела взгляд на Райана, который с мрачным удовлетворением наблюдал за тем, как Синди едва не плачет от страха. – Ну что, капитан, каков наш следующий шаг? Оставим эту макулатуру здесь или отнесем миссис Харрис, чтобы Бритни с треском вылетела из академии со штампом «за мошенничество» и подделку документов?
– Нет, к Харрис мы не пойдем, – неожиданно для всех произнесла я, застегивая сумку и выпрямляя спину. Ледяная уверенность, которая на секунду покинула меня, возвращалась с новой силой. – Декан предупредила: еще один скандал – и полетят все, независимо от того, кто прав, а кто виноват. Бритни рассчитывала именно на это. Даже если её отчислят, она заберет меня с собой.
Райан нахмурился, переводя на меня тяжелый взгляд.
– Ева, они подставили тебя под уголовную статью. Ты хочешь просто спустить это им с рук?
– Ни в коем случае, – я посмотрела на Лину, и на моих губах появилась холодная, расчетливая улыбка, которую моя подруга поняла без лишних слов. – Мы сыграем по их же правилам. Лина, ты ведь у нас будущая звезда расследовательской журналистики. И у тебя, кажется, есть доступ к главному студенческому порталу новостей кампуса в качестве стажера?
– О да, – глаза Лины азартно блеснули, и она тут же начала быстро стучать пальцами по экрану. – Я могу загрузить материал в раздел анонимных сливов, и главный редактор не сможет его удалить, пока не разберется ректорат.
– Отлично. Выложи туда аудиозапись их разговора на парковке. Без обвинений, без лишних слов. Просто чистый звук, где Бритни обсуждает подделку бланка и использование Синди. Пусть весь «Сент-Джуд», который с утра до вечера читает её блоги и верит каждому слову, увидит, какими методами пользуется их «независимый голос кампуса». К утренним парам Бритни сама не захочет выходить из комнаты. Райан молча наблюдал за мной, и в его глазах штормовая ярость медленно сменилась неприкрытым, диким восторгом. Он сделал шаг ближе, собираясь, как обычно, собственническим жестом приобнять меня за талию, но я резко отступила назад. Руки дрожали уже не от страха – от глухой, удушающей ярости, которая копилась во мне последние дни и сейчас окончательно прорвала плотину.
– Не надо, Райан, – выдохнула я, и мой голос прозвучал так надрывно, что он тут же замер, нахмурившись. – Не трогай меня.
Я повернулась к притихшей Синди и брезгливо швырнула поддельный бланк обратно на железный стол. Меня трясло. От этого грязного подвала, от липких взглядов Томаса, от бесконечной, нескончаемой гнили, которая лилась на меня со всех сторон только потому, что я посмела подойти к золотому мальчику «Сент-Джуда».
– Я так устала, – тихо, но отчетливо произнесла я, глядя прямо в потемневшие глаза Райана. – Ты даже не представляешь, как я чертовски устала от всего этого дерьма, Гринвуд. От Бритни с её безумной фиксацией на моей жизни, от Синди и её дешёвого преследования, от ледяного тона декана, которая готова вышвырнуть меня в любой момент просто ради тишины в кампусе! Вокруг тебя постоянно какой-то токсичный, удушающий кокон из чужой зависти и интриг. И каждый раз под удар попадаю я!
Лина и Райан молчали, пораженные этой вспышкой. Моя вечная маска идеальной, хладнокровной балерины треснула и разлетелась на куски.
– Ева… – Райан сделал еще один осторожный шаг, и в его голосе впервые проскользнула растерянность. – Всё уже позади. Мы их прижали.
– Да плевать мне на них! – я резко развернулась и пошла к выходу из подвала, на ходу бросив через плечо: – Я просто хочу побыть в нормальной, человеческой тишине. Хотя бы сегодня. Без заговоров, без блогов и без этого вечного давления, от которого у меня уже не хватает воздуха. Если мы сейчас едем в кино – мы едем молча. Пожалуйста.
Мы поднялись наверх. Лина, оценив мое состояние, лишь молча и крепко сжала мое плечо на прощание, не став отпускать никаких шуток. На улице я быстро села в Шевроле, сразу отвернулась к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Мне нужно было вернуть контроль над собственной жизнью. Нам обоим нужно было это затишье.
36
Ева
Старый Шевроле мягко затормозил на полупустой парковке у ретро-кинотеатра на окраине города. Огни неоновой вывески «Люмьер» дрожали в темноте, отражаясь на капоте, покрытом тонкой коркой льда. Райан заглушил мотор, и в салоне наконец-то воцарилась тишина. На этот раз – не гнетущая, а выжидательная.
Я продолжала смотреть в окно, хотя машина уже никуда не ехала. Моя вспышка в подвале прошла, оставив после себя выжженную пустыню и звенящую пустоту в голове. Райан не пытался лезть ко мне с расспросами, не включал музыку и не пытался сгладить углы, за что я была ему благодарна, но мысли в моей голове отказывались затихать. Они крутились бесконечным, изматывающим вихрем.
Я чертовски устала. Устала от того, что происходит вокруг нас последние дни. Между нами с Райаном ведь даже нет нормального статуса. Мы не понимаем, кто мы друг другу. Какая-то странная, неопределенная зона между взаимным притяжением, рабочими моментами и тайными поцелуями. Между нами ничего толком нет, а на меня уже началась самая настоящая охота. Бритни, Синди, замечание декана, косые взгляды... Его фанатки и бывшие готовы смешать меня с грязью просто за то, что Райан подвез меня до дома или заступился в кабинете Харрис.
А что будет, если между нами произойдет что-то большее? Если это перерастет в настоящие, серьезные отношения? Мне становилось страшно даже представить масштаб той катастрофы, которая разразится в «Сент-Джуде».
Я повернула голову и посмотрела на Райана. Он сидел, откинувшись на сиденье, и терпеливо ждал, когда я заговорю.
– Я просто не понимаю, как нам быть, Гринвуд, – тихо, с горьким вздохом произнесла я. – Сбегать на свидания втихаря, прятаться по углам и вздрагивать от каждого шороха на парковке – я так не хочу. Мне это претит. Но и объявлять всем об отношениях, которых… по сути, нет? Это тоже бред.
Я опустила глаза на свои колени. Самая главная, самая колючая мысль, которую я прятала даже от самой себя, наконец-то оформилась в слова:
– Да и в конце концов… кто я такая, чтобы забирать себе капитана Райана Гринвуда? Я просто приглашенный хореограф. А ты принадлежишь всей этой академии.
Райан
Слова Евы ударили под дых сильнее, чем любой силовой прием на льду. Я ожидал чего угодно – злости, слез, требований держаться от неё подальше, но только не этой тихой, выстраданной безысходности. В полумраке салона её голос звучал так хрупко, что у меня внутри всё перевернулось.
Она сидела, опустив голову, и этот жест – обычно гордой, неприступной Евы Новак – ломал меня на части. Она сомневалась в себе. Она думала, что недостойна быть рядом, потому что я «золотой мальчик» этого чертова кампуса. Если бы она только знала, что вся эта дутая популярность, капитанская повязка и крики трибун не стоили и одного её взгляда.
Я медленно отстегнул ремень безопасности, развернулся корпусом к ней и протянул руку. На этот раз я не стал спрашивать разрешения. Мои пальцы аккуратно, но настойчиво легли под её подбородок, заставляя её поднять голову и посмотреть на меня. Её глаза блестели от невыплаканных слез, и этот лед внутри меня окончательно растаял.
– Посмотри на меня, Ева, – мой голос упал до хриплого, серьезного шепота. – Больше никогда, слышишь? Никогда не говори «кто ты такая». Ты – Ева Новак. Ты единственная девчонка в этой академии, которая заставила меня забыть, как дышать, когда ты просто стоишь у бортика. Плевать на Бритни. Плевать на Синди и на всех фанаток вместе взятых. Они лают просто потому, что не могут дотянуться до твоего уровня.
Я передвинул ладонь на её щеку, чувствуя, какая она прохладная.
Я чувствовал, как Ева едва заметно прижалась к моей ладони, и этот короткий жест значил для меня больше, чем любые громкие признания. Но её слова о неопределенности всё еще царапали изнутри. Она была права: прятаться по углам – это не для неё. И не для меня. Я тоже не хотел играть в эти шпионские игры, но и объявлять всему «Сент-Джуду» об отношениях, которые мы сами еще не назвали своими именами, было бы чересчур.
– Ты права, – тихо продолжил я, не убирая руки от её лица. – Прятаться по углам и вздрагивать на парковках мы не будем. Я сам этого терпеть не могу. Но и торопить тебя я не собираюсь. Если тебе нужно время, чтобы понять, кто мы друг другу и чего мы хотим – я дам тебе столько времени, сколько потребуется. Мы не обязаны отчитываться перед кампусом. Но и бежать от того, что между нами происходит, я тебе не позволю. Мы разберемся с этим. Вместе. Поняла?
Ева молчала, всматриваясь в мое лицо, словно искала в нем подвох, но видела только абсолютную, железобетонную искренность.
– Ладно, – наконец тихо выдохнула она, и на её губах появилась слабая, немного усталая, но настоящая улыбка. – Капитан Гринвуд умеет убеждать. Но в кино мы, кажется, уже всё равно опоздали.
Я глянул на приборную панель – сеанс начался двадцать минут назад.
– И пусть весь мир подождет, – усмехнулся я, отпуская её и потянувшись к заднему сиденью, где лежал термос, который я прихватил еще дома у брата. – Французского кино не обещаю, но горячий шоколад у нас с собой. Специально для хореографов с расшатанной нервной системой.
Я налил густой, дымящийся напиток в пластиковую крышку и протянул ей. Ева удивленно приподняла бровь, принимая термос. Под воздействием тепла от печки и горячего шоколада на её бледных щеках наконец-то проступил нежный, живой румянец.
– Ты невыносим, Райан, – покачала она головой, делая первый глоток. – Ты специально это делаешь? Включаешь своего внутреннего защитника, чтобы я перестала злиться?
– Я просто делаю свою работу, тренер Новак, – я улыбнулся, глядя на неё. – Защищаю то, что мне дорого.
В этот момент, в полумраке старого Шевроле, окруженные снежной бурей за окном, мы наконец-то нашли то самое спокойствие, которого она так отчаянно просила в подвале. Нам не нужно было ничего объявлять кампусу прямо сейчас. Нам было достаточно того, что мы сидели здесь, в тепле, и просто дышали в один такт. Я смотрел, как она пьет шоколад, и понимал, что готов сидеть так до самого утра, лишь бы этот покой на её лице никуда не исчезал.
Ближе к полуночи я завел мотор и мягко повел машину обратно к кампусу, выбрав самую темную, глухую аллею у её корпуса, где нас точно никто не мог подкараулить. Нам нужно было продержаться еще совсем немного.
Я заглушил двигатель, но никто из нас не спешил открывать двери. Разговоры ни о чем согрели душу, и судя по тому, как Ева расслабленно откинулась на сиденье, кокон из чужой зависти и страхов остался где-то там, снаружи.
– Спасибо за вечер, Райан, – тихо сказала она, поворачиваясь ко мне. – Мне правда стало легче.
– Я же говорил, что всё решу, – я потянулся к ней, мягко перехватывая за затылок и притягивая к себе.
Наш поцелуй на прощание не был похож на предыдущие – в нем не было той яростной страсти, которая сжигала нас в её комнате. Он был тягучим, бережным и бесконечно надежным. Я словно пытался через эти прикосновения доказать ей, что мои слова на парковке у кинотеатра не были пустой болтовней. Я никуда не уйду.
Когда я наконец неохотно оторвался от её губ, мой телефон на приборной панели резко, настойчиво зажужжал. Следом за ним в сумке Евы тоже ожил мобильник. Экран замигал от шквала входящих уведомлений из общего чата академии.
Я взглянул на часы. Ровно 00:00.
– Таймер Лины, – выдохнул я, мгновенно меняясь в лице и открывая студенческий портал новостей.
В разделе анонимных сливов уже висела аудиозапись подвала, которую наша будущая звезда журналистики пообещала выложить ровно в полночь. Скандал, который Бритни так тщательно готовила для Евы, прямо сейчас, на наших глазах, хоронил её саму.
