Текст книги "Сломанная марионетка (ЛП)"

Автор книги: Амо Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Он кивает.

– Номер?

– Нет, я на Золотом уровне. Не знаю, что написано на моей двери, но я прикреплю это... – Достаю из кармана листок бумаги. – ...на мою дверь. Хорошо? Понятно?

Он, кажется, обдумывает мои слова, а затем кивает.

– Да, я понимаю.

Иисус, бл*дь, Христос. Конечно, мой единственный способ что-то узнать здесь говорит только на гребаной латыни.

Опять этот язык.

Кивнув, я отправляюсь на поиски своей комнаты, постепенно приходя к осознанию того, что, возможно, мне не удастся сделать так много выстрелов, как я изначально надеялась.

Расхаживая взад-вперед по своей комнате, я жду, когда пройдет время. Прошло уже сорок минут с тех пор, как я сказала парню встретиться со мной здесь, и начинаю терять терпение. Звонок моего телефона превращается просто в фоновую музыку, пока я, наконец, не сдаюсь.

– О, черт возьми! – Подойдя к прикроватной тумбочке, я беру телефон, раскрываю его и подношу к уху. – Что?

– Не *би мне мозги, Мэдисон. Где ты, бл*дь, находишься? – рычит Бишоп в трубку.

– Я в отъезде. Вернусь завтра вечером.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Хорошо, что мне не нужно отвечать ни на один из твоих вопросов! – Раздается стук в дверь – легкое постукивание, которое я могла бы пропустить, если бы это было двумя секундами раньше, когда Бишоп рычал мне в ухо. Поменяв руки, я подхожу к двери и открываю ее, увидев Дэймона по другую сторону.

– Мне нужно идти, – бормочу в трубку.

– Извини, я опоздал, – шепчет Дэймон, проходя мимо меня в мою комнату.

– Кто это, бл*дь, такой? – Бишоп выстреливает мне в ухо.

– Это... я не могу сейчас объяснить, так что подожди, пока я вернусь домой.

– Клянусь, бл*дь...

Я кладу трубку и выключаю телефон, мне уже достаточно его дерьма. Повернувшись, улыбаюсь Дэймону.

– Извини за это.

Он сидит на стуле напротив моей кровати, выпрямив спину и уперев руки в бедра. Его лицо остается прежним, глаза не отрываются от меня, пока я медленно прокладываю себе путь, чтобы сесть на край кровати.

– Итак, – начинаю я, не зная, с чего еще начать. – Как мы собираемся это сделать, если ты говоришь на латыне? – Задаю этот вопрос скорее себе, чем ему.

– Ты здесь в опасности. Ты должна уйти.

Что ж, это неплохой способ начать.

– Я так и думала, – шепчу я, возвращая взгляд к его глазам. – Но почему? И почему ты помогаешь мне?

Он качает головой, его глаза стекленеют.

– Информация, а не сила. Информация в этом мире может быть оружием или причиной. – Дэймон встает со стула и идет ко мне, останавливаясь у изножья кровати. Немного близко, но я не чувствую дискомфорта от этого. Он берет меня за руку, и я слегка замираю, непривычная к его присутствию, но, опять же, не испытывающая дискомфорта.

Прижав руку к его груди, я смотрю на него, сердце колотится в груди.

– Что это? – спрашиваю я, качая головой.

– Ты тоже чувствуешь? – отвечает он, так мягко, что у меня почти перехватывает дыхание. Слишком долгое общение с безэмоциональными мудаками заставляет меня оценивать мужчину, для которого нет проблем с проявлением чувств. Если это то, что он делает.

– Да. – Не имея возможности лгать или отрицать, да и не желая этого, я встаю во весь свой рост и выгибаю шею, чтобы видеть его более четко. – Кто ты?

– Я плохой человек.

Смеюсь. Я не хочу, но смеюсь.

– Я знаю плохих мужчин, Дэймон. Ты не один из них.

– Только ты видишь свет там, где другие видят тьму, Мэдисон.

Покачав головой, я убираю руку.

– Может быть. Но тьму я вижу тоже, Дэймон. И я не вижу ее в тебе.

– Потому что она заперта в моей душе, – отвечает он, делая шаг назад.

– Кто ты такой? – Я снова шепчу, изучая его прекрасные черты. Ангельская манера держаться и то, как он смотрит прямо на меня, говорит мне о том, что он заблуждается. Он не плохой человек; не может быть, чтобы этот человек, стоящий сейчас передо мной, был плохим.

Парень садится обратно, закрывает лицо руками и качает головой.

– Ты... – начинает он. – Серебряный лебедь.

Я сглатываю, моя кровь слегка стынет.

– Да.

Он резко поворачивает голову ко мне и слегка прищуривает глаза. Наверное, это самое яркое проявление эмоций, которое я видела в его чертах лица.

– Ты... знаешь? О себе? – снова спрашивает он, его английский отрывист, но достаточен, чтобы я поняла, что Дэймон пытается сказать или подразумевает.

Я киваю.

– Да. Я знаю уже некоторое время.

Его лицо меняется.

– Ты должна уйти, Мэдисон.

– Нет. – Я качаю головой. – Я упрямая. Должна узнать, что все это значит. Я приехала сюда за ясностью, чтобы встать на ноги, но у меня такое чувство, что сейчас этого не произойдет. – Смотрю на него, пока он наблюдает за мной. Я понимаю, что парень, вероятно, понятия не имеет, что я только что сказала, но все равно благодарна ему за то, что он меня выслушал.

Дэймон встает со стула и идет к двери. Когда он открывает ее, я думаю, что он уже собирается выйти, когда он распахивает ее, осматривая коридор, но оглядывается на меня.

– Видишь? – Он указывает на написанное курсивом имя на двери.

Я смотрю на него и киваю.

– Да? Я не знаю, что там написано.

Он проводит указательным пальцем по рельефной надписи, по каждому штриху и изгибу, вписанному в дверь. Парень произносит одно слово. Одно слово, которое высасывает все хорошее из моих мыслей и заменяет его мутными воспоминаниями.

– Венари.

ГЛАВА 14

Я встаю с кровати и иду к нему, затаскивая его обратно в комнату, а затем захлопываю дверь и упираюсь в нее головой.

– Откуда, бл*дь, ты знаешь это имя?

Он качает головой.

– Я знаю, – его руки расширяются, – все, Мэдисон.

Переведя взгляд на него, я киваю.

– Ладно, решено. – Оттолкнув дверь, иду прямо к своей сумке и начинаю запихивать все свои вещи обратно внутрь. – Ты едешь домой со мной.

– Нет! – отвечает он, подходя ко мне и останавливая мою руку. Не грубо, но достаточно, чтобы я поняла, что этот мальчик намного сильнее, чем кажется.

Интересно.

– Я не могу уйти, – продолжает он, отпуская мою руку.

– Почему? – Я все равно застегиваю сумку.

– Кация... она...

– Кто она, бл*дь, такая? – Я понижаю свой тон лишь на толику. – Серьезно, Дэймон, я читала книгу без названия. Ее дневник, или предсмертную записку, или что там еще!

Глаза Дэймона становятся жесткими и холодными.

– Tacet a Mortuis.

– Пардон? – спрашиваю я, снова запутавшись в его латыни.

– «Tacet a Mortuis» – это название книги. По-английски это «Шепот мертвых».

– О. – Мои брови сходятся в замешательстве. Книгу все еще легче произнести, чем Tacet a Mortuis, но ладно.

По его лицу пробегает тень.

– Где эта книга?

– Эм, она у меня дома. А что? – Проклятье. Я не должна так быстро доверять людям.

– Ты должна позаботиться о ней. Люди... – Он останавливается. – Я должен уйти сейчас.

– Нет! – кричу я в его удаляющуюся спину. – Пожалуйста, ты – моя единственная надежда понять, что, бл*дь, значит этот мир!

– Я сказал слишком много. Я буду наказан. Прости меня, Мэдисон. – Затем он выходит за дверь, и тишина после его ухода становится оглушительной.

Тяжело вздохнув, сажусь на кровать.

Что он имел в виду, говоря, что будет наказан? Все это не имеет ни малейшего смысла. Все, что должно быть простым, – это гребаный водоворот безумия, и единственный человек, на которого я действительно могу положиться, – это я сама. Решив, что сегодня мне не удастся поспать, хватаю свою сумку и иду к двери. Если мне понадобится быстро сбежать, я не хочу ничего оставлять позади. Пробегая по коридору, дохожу до лифта и нажимаю на стрелку вниз несколько сотен раз, прежде чем он открывается. Поблагодарив свои счастливые звезды за то, что кабина пуста, вхожу и нажимаю на кнопку. Дойдя до вестибюля, я выхожу и осматриваюсь, сканируя местность, чтобы убедиться, что Кация не ходит поблизости, а затем выбегаю через раздвижные двери, едва увернувшись от двух парней за стойкой. Почему они работают всю ночь? Я сомневаюсь, что кто-то еще будет регистрироваться в это время.

Холодный воздух обдает меня, как глоток свежего воздуха, когда я вижу Дэймона. Быстро иду к нему.

– Еще раз привет. – Я оглядываюсь через плечо из-за паранойи.

– Мэдисон, что ты делаешь? – Он оглядывается, чтобы убедиться, что за мной никого нет.

– Слушай, мне просто нужно положить это в машину на случай, если мне понадобится быстро уехать отсюда.

Дэймон внимательно наблюдает за мной, затем кивает и тянет меня за руку, чтобы я последовала за ним к стойке парковщика. Он отстегивает мои ключи и протягивает их мне.

– Парковочное место пятнадцать. Мэдисон, ты должна уехать сейчас же.

Я качаю головой.

– Нет. Мне нужны ответы. Мне надоело ждать, пока люди скажут мне, когда они будут готовы. Мне нужно знать сейчас.

– Я не могу. – Он качает головой. – Мэдисон, у меня есть очень близкий мне человек, который будет в опасности, если я что-нибудь расскажу.

Я улыбаюсь.

– Все в порядке, Дэймон. Я смогу разобраться во всем сама.

– Нет. – Он качает головой. – Ты не понимаешь.

– Понимаю, – тихо отвечаю я, касаясь его руки. – Я понимаю. У меня есть люди, которых я тоже хочу защитить.

Он снова качает головой.

– Этот человек – ты, Мэдисон.

Стоп.

Я сжимаю ключи в руке.

– Я?

Он кивает.

– Etiam (прим. на лат. Да).

– Но ты только что познакомился со мной.

Его глаза впиваются в мои, взгляд такой насыщенный, что я почти вздрагиваю от электричества, которое проходит между нами.

– Ты думаешь, мы впервые встретились?

Мы долго молчим, пока я перевожу взгляд с одного глаза на другой.

– Я... Я... – Но даже когда я собираюсь сказать это, понимаю, что помню. – Я... да? Я не знаю, Дэймон! – Чувствуя, как меня расстраивает вся эта таинственность, я с силой выдыхаю воздух. – Скажи мне.

Он снова берет меня за руку и начинает тянуть в сторону парковки.

– Пойдем.

Следую за ним, замечая, как его хватка ослабевает, когда мы приближаемся к моей машине, как будто он знает, что чем ближе я подхожу, тем безопаснее.

– Открывай. – Он делает жест в сторону внедорожника, и я подчиняюсь, раздается звуковой сигнал, и мы оба проскальзываем внутрь. Я бросаю свою сумку на заднее сиденье и закрываю дверь, – в замкнутом пространстве мне кажется безопаснее разговаривать.

– Ты должен мне кое-что рассказать, Дэймон. Что такое «Венари»? Что это значит? Я не слышала этого слова с тех пор, как...

– Лукан, – заканчивает он за меня, и я вздрагиваю, мое сердце сжимается в груди от того, что кто-то другой произносит это имя.

– Как? – спрашиваю я, борясь со слезами, борясь с воспоминаниями. Я чувствую, как внутри меня поднимается темный мутный туман, медленно просачиваясь в внутренний мир и угрожая разрушить все то, над чем я упорно работала все эти годы.

Дэймон смотрит на меня.

– Я – Потерянный Мальчик.

– Что? – Это не имеет никакого отношения к тому, о чем я спросила, но знаю, что его английский не очень хорош, так что я соглашаюсь.

– Потерянный Мальчик. Сколько ты уже прочитала? – спрашивает он, слова путаются, но я понимаю, что он хочет спросить.

– Думаю, до 11 главы.

Его челюсть напрягается.

– Тебе еще далеко.

– Как далеко? – Я знаю насколько толстая книга, но надеялась, что она не такая длинная.

– Последняя страница 66/6.

– Ну, это поэтично. Знак зверя, просто замечательно.

Дэймон смотрит на меня, его черты лица застывают.

– Шестьдесят шесть глав, шесть страниц в финале.

– Она намеренно это сделала? – спрашиваю я.

– Нет, – качает он головой, – не хотела. Ты скоро узнаешь о Потерянных Мальчиках. Я и есть они.

– Хорошо. – Я оглядываю машину. – Но откуда ты так много обо мне знаешь?

– Я просто знаю. Мы все знаем. Но я знаю больше всех.

– Почему? – спрашиваю я, желая узнать больше информации. – Почему ты знаешь больше всех? Почему я чувствую связь с тобой, которую никогда не чувствовала раньше? Почему доверяю тебе, хотя почти никому не доверяю?

Он смотрит на меня.

– Ты моя сестра. Я – твой близнец.

ГЛАВА 15

– Какого хрена? – Я подскакиваю на своем кресле, ударившись головой о потолок. – Нет... нет, это вообще не имеет смысла, потому, что мои мама и папа сказали бы мне. И это бессмысленно, потому что это означало бы, что ты был бы Королем, но ты им не являешься. Ты Потерянный Мальчик, и ты здесь, живешь этой… – Я смотрю на улицу. – …странной, как черт, жизнью, а мои мама и папа на самом деле хорошие люди. Имею в виду, мне бы хотелось думать, что они хорошие люди, и они никогда бы не оставили тебя жить такой жизнью и... какого хрена? – Повторяю я, выйдя из себя. – Хорошо.

Вдох и выдох. Медленные вдохи-выдохи.

Раз.

Два.

Три.

Я смотрю на него, но его лицо все тоже. Дэймон смотрит на меня завороженно, как будто я – инородный предмет, который он хочет изучить.

– Не делай этого, – бормочу я, внезапно осознавая, как неловко мне сейчас, потому что он как будто читает мои мысли.

– Я могу. – Он кивает.

– Что? – огрызаюсь я. Клянусь Богом, если все это обернется сверхъестественным, я потребую, чтобы Дин Винчестер ворвался в мою жизнь на своем гребаном масл-каре и сбил меня с ног, иначе мне конец.

– Я читаю, что ты думаешь, но не потому, что читаю мысли. Потому что считываю выражение твоего лица. Тебе нужно его контролировать.

– Мои выражения прекрасны такими, какие они есть.

– Прекрасны? – спрашивает он, смущенный этим словом.

О, пресвятая матерь Божья. Я пришла сюда, чтобы расслабиться, а вместо этого меня бросили в пучину новых вопросов. Наконец, успокоив дыхание настолько, чтобы обдумать его откровение, я поворачиваюсь на своем месте.

– Если это правда, и ты мой брат, мой брат-близнец...

– Это правда. Я не лгу, Мэдисон.

– Дай мне закончить. – То, как он вклинился в мой монолог, заставляет меня подумать, что он, очевидно, мой брат. – Почему? Почему ты здесь? Почему мама и папа не рассказали мне о тебе?

– На эти вопросы я не отвечаю. Не я. Не сейчас. В другой раз. Ты должна уйти.

– Нет! – кричу я, как раз когда его рука касается дверной ручки. – Ты не можешь бросить такую бомбу и уйти! Что это за место? – Я смотрю на ранчо, а потом обратно на него. Его глаза печальны, когда он снова смотрит на меня.

– Ад.

– Кто еще здесь живет? – спрашиваю я, задавая все больше вопросов и желая, чтобы он выжал еще больше ответов.

– Кация и Потерянные Мальчики.

– Кация – твой босс?

Он качает головой.

– Кация владеет Потерянными Мальчиками.

Дэймон снова собирается открыть дверь, но я останавливаю его.

– Что? Это явно не та же Кация, что и в книге. – Я снова напоминаю себе о своем предыдущем заявлении – о Дине Винчестере.

Он оглядывается на меня, смущенный.

– Неважно. Но она хорошая или плохая? – Хотя я уже знаю ответ на этот вопрос, мне просто нужно разъяснение. В прошлом я уже ошибалась.

– Malus, – шепчет он, наконец, выходя из машины. Я поднимаюсь со своего сиденья, достаю телефон из заднего кармана и включаю его. Malus? Этот гребаный язык однажды убьет меня. Ввожу Malus в гугл-переводчике, и в маленьком белом окошке появляется слово «плохо». Отлично, как и предполагалось, она плохая. Остались ли в этом мире хорошие люди?

Откинувшись в кресле, я обдумываю, какие у меня сейчас есть варианты. Я могу уйти, рассказать ребятам, а потом вернуться и забрать Дэймона. Но что, если они уже знают, что у меня есть брат? Что, если они уже знают об этом месте? О Кации? Нет, у меня есть только я. Наклонив голову, снова смотрю в сторону ранчо, наблюдая, как Дэймон стоит у главного входа, заложив руки за спину и не отводя взгляда. Такая осанка, самообладание и дисциплина.

Завожу машину, и направляюсь к главному входу, где стоит Дэймон. Он смотрит на мой грузовик, а затем быстро оглядывается, проверяя, не идет ли кто. Когда он открывает пассажирскую дверь, его челюсть напрягается.

– Что ты делаешь, Мэдисон?

– Садись.

– Я не могу...

– Садись в эту гребаную машину, Дэймон. Я абсолютно серьезна. С тобой ничего не случится. – Он оглядывается через плечо, а затем снова смотрит на меня. Сняв шляпу, он бросает ее на тротуар и садится на пассажирское сиденье, захлопывая за собой дверь. Выскочив из ранчо, я иду по длинной подъездной дорожке, темнота ночи проникает сквозь деревья. Днем эта дорога выглядит невероятно, яркие цвета и положительная энергия, но ночью она выглядит так, будто это дорога в ад. Деревья тянутся над длинной дорогой, отбрасывая тени в ночи. Я смотрю на Дэймона, фары приборной панели слегка освещают его черты.

– Ты в порядке?

Он качает головой.

– Это нехорошо. Кация...

– Ничего не сделает, – огрызаюсь я, затем немного расслабляюсь. – Слушай, я не знаю, сможешь ли ты полностью понять, что я говорю, но все равно продолжу. Я не знаю, кому могу доверять в этом мире, а кому нет. Я и раньше доверяла не тем людям, и это будет не в последний раз, но я доверяю тебе.

Он смотрит на меня, его глаза смягчаются.

– Ты доверяешь мне?

– Да, – отвечаю я, возвращая взгляд на дорогу впереди и поворачивая направо на главное шоссе. – Я не могу объяснить, как и почему, но доверяю. Но знай, – бормочу я. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Дэймон.

– Я не нуждаюсь в твоей защите, Мэдисон.

– Я знаю. Но Кация ничего не сделает.

– Ты не понимаешь, – шепчет он. – Я альфа Потерянных Мальчиков. – Даже слово «альфа» звучит странно в его устах, потому что он не кажется мне таким парнем. Я не вижу его в альфа-форме, поэтому слегка хихикаю.

– Мэдисон, – пренебрежительно качает он головой, – так многого ты не знаешь.

– Ну, нам еще сорок минут ехать обратно.

– Ты никогда не должна возвращаться, Мэдисон.

Я смотрю на него, потом на дорогу, потом снова на него.

– Что? Почему?

– Он знал, что тебя туда не возьмут, но все равно взял.

– Кто?

Он смотрит на меня прямо в глаза.

– Твой отец.

Обратный путь прошел в молчании после того, как Дэймон высказался о том, что мне не следует возвращаться в Хэмптон. Я хотела нажать, чтобы узнать почему, но не смогла. Пока не могу. Вижу, что Дэймон поделится только тем, чем хочет поделиться, а он не из тех людей, которых можно переубедить.

Мы заезжаем в наш подземный гараж, и я смотрю на часы на приборной панели. Уже за полночь, так что все должны спать, если папа и Елена вообще дома. Я нигде не вижу машины Нейта, поэтому знаю, что он не ночует дома. Возможно, он терроризирует какую-нибудь бедную девушку. Нажав на кнопку, чтобы закрыть дверь гаража, я выхожу из машины и иду к пассажирской стороне. Дэймон следует за мной, закрывая за собой дверь.

– Пойдем. Ты можешь спать в моей комнате, пока я не разберусь кое с чем.

– Я не могу остаться. – Он качает головой.

– Хрен тебе, ты не можешь. – Я беру его за руку, и он напрягается от моего прикосновения, отстраняясь от меня.

– Прости, – бормочет он, видя шок на моем лице.

– Все в порядке. Значит, тебе не нравится, когда к тебе прикасаются. Это, наверное, наименее странная вещь, с которой я сталкивалась, если говорить о фобиях. – Заперев машину, я направляюсь к двери, а Дэймон следует за мной вплотную.

– Это не фобия, – признается он, когда мы поднимаемся по лестнице в главную гостиную.

Я слегка оборачиваюсь через плечо.

– Все в порядке. Ты не должен говорить об этом.

Дэймон делает паузу, его глаза изучают мое лицо, прежде чем он кивает.

– Спасибо.

Я мягко улыбаюсь, а затем огибаю лестницу, делая первый шаг.

– Принесу кое-что из одежды Нейта для тебя. Он не будет возражать, а даже если бы и возражал, он мог бы сожрать свой носок.... – Я замечаю, что он больше не следует за мной, и оборачиваюсь, обнаруживая его все еще на первой ступеньке и смотрящим в землю, как будто он пытается что-то сложить в голове. – Дэймон?

– Нейт? – шепчет он. – Нейт? – повторяет он, еще раз оглядывая землю.

– Да? – Я делаю неуверенный шаг назад вниз. – Нейт Риверсайд?

Дэймон замирает.

– Не Риверсайд.

А? Клянусь, это уже слишком.

– Мы можем закончить все эти разговоры завтра. Пойдем, давай немного поспим. – Я протягиваю ему руку, и он берет ее, позволяя мне вести его вверх по лестнице и в мою комнату. Как только он оказывается внутри, он останавливается, оглядываясь по сторонам.

– Ничего розового?

Я качаю головой.

– Я не розовая девочка.

Дэймон выглядит так, будто хочет хихикнуть, но не делает этого. На самом деле, я не припомню, чтобы он когда-нибудь улыбался, а тем более хихикал.

– Не удивительно.

Я наклоняю голову.

– Я устрою тебя на полу. А я пойду и принесу тебе что-нибудь из комнаты Нейта. – Хотя Нейт заметно крупнее Дэймона, я уверена, что он справится, пока не отведу его за новой одеждой.

Проскользнув в свою ванную, открываю дверь в комнату Нейта, темное помещение немного жутковато. Включив свет, я иду прямо к шкафу Нейта.

– Какого хрена ты делаешь, сестренка?

– Бл*дь! – кричу я, разворачиваясь и сталкиваясь лицом к лицу с Нейтом. В дверь врывается Дэймон, его глаза дикие, а осанка жесткая. – Все в порядке! – говорю я Дэймону, замечая, что он выглядит так, будто готов оторвать кому-то голову.

Он не похож на Дэймона, с которым я только что познакомилась и провела немного времени.

– А ты кто, бл*дь, такой? – спрашивает Нейт, вставая с кровати и надевая трусы Calvin Klein.

– Нейт, вернись в постель.

– Нет, – говорит он, сузив глаза на Дэймона. – Я тебя знаю.

– Нет, не знаешь, – отмахиваюсь я от него, молясь, чтобы он не знал, и я могу оставить этот разговор до завтра. Я голодна, устала и не отдохнула, как хотела, и как мне было нужно, так что я почти готова спрыгнуть с утеса «спокойствия и собранности» и нырнуть прямо в океан «потерянного дерьма» с пятифутовыми волнами «я убью вас всех».

– Да, – продолжает Нейт, медленно подходя все ближе и ближе к Дэймону. – Ты... – Что-то щелкает в его голове, и он внезапно бросается на Дэймона, его кулак летит к его лицу.

– Нейт! – кричу я, бросаясь к ним, но цепляюсь за спину Нейта, мои руки смыкаются вокруг его горла. Дэймон уворачивается, спокойно уклоняясь от ударов, на его лице не видно никакого страдания. Он выглядит почти незаинтересованным – скучающим.

Нейт падает на землю, а я на него сверху.

– Какого хрена? – Я бью Нейта по спине. – Мудак!

Нейт переворачивает меня на задницу и встает на ноги, указывая на меня.

– Оставайся, бл*дь, там. – Затем он поворачивается к Дэймону. – Я тебя, бл*дь, знаю.

Я встаю на ноги.

– Оставь его в покое.

Дэймон смотрит на Нейта.

– Я знаю, что ты знаешь.

– Заткнись, Дэймон! – огрызаюсь я. Ему нужно закрыть рот, пока он не сказал какую-нибудь глупость. Надеюсь, он скажет это на латыни.

Нейт наклоняет голову.

– Et tu puer vetustus amissus… (прим. с лат. Ты потерянный мальчик)

Ну, вот и закончилась эта теория.

– Ты говоришь на гребаной латыни? – кричу я в сторону Нейта, но он вскидывает руку, останавливая меня. Достав телефон из кармана, я быстро открываю приложение «Переводчик», чтобы ввести в программу хотя бы одно слово, которое я уловила. Я захлопываю рот, чувствуя напряженную энергию в комнате. Это похоже на то, как будто два дьявола столкнулись лоб в лоб, и один из них падает. Это зловеще, жутко, и у меня мурашки бегут по позвоночнику от того, насколько это серьезно и страшно.

Позиция Дэймона меняется. Воздух электризуется, когда его плечи расправляются, глаза превращаются в черные шарики, а губы изгибаются.

Я отступаю назад, понимая, как мало я о нем знаю. Все его существо только что изменилось на моих глазах. Он больше не тихий камердинер, который почти не говорит по-английски. Теперь я вижу его – как он выразился – Альфа Потерянных Мальчиков.

– Pueri et im amissa.

Потерянный Мальчик.

Итак, Нейт знает о них. Если что-то было сказано о Потерянных Мальчиках. Конечно, бл*дь, он знает.

– Ну, это все здорово и все такое, но я устала...

– Мэдисон! Заткнись! – огрызается Нейт.

Он снова поворачивается к Дэймону, подходя ближе. Мои пальцы дергаются, желая встать между ними, чтобы предотвратить любую другую ссору.

– Non potes habere eam, – рычит Нейт, его губы искривлены, а шаги рассчитаны. Как голодный тигр, который ждет, чтобы убить свою добычу.

Не получишь ее.

Ладно, какого черта?

– Меня? – спрашиваю я, оторвавшись от телефона. – Что вы двое на самом деле, бл*дь...

Дверь с грохотом открывается, показывая Бишопа, стоящего там, с темным капюшоном на голове, в свободных, рваных джинсах и в солдатских ботинках на ногах. Его глаза сначала сканируют меня, а затем переходят на Нейта и Дэймона.

– Вы издеваетесь надо мной? – кричу я, быстро направляясь к Дэймону.

Нейт смертельно опасен; он может свернуть кому-нибудь шею голыми руками и не моргнуть глазом, но Бишоп? Бишоп – это совсем другой уровень. Он не только свернет тебе шею, он расчленит твое тело по частям и отправит каждый из твоих органов члену твоей семьи.

– Мэдисон, – рычит Бишоп. Рокот такой низкий, что у меня перехватывает дыхание. Я смотрю в его сторону, но прижимаюсь спиной к Дэймону. Глаза Бишопа темные, почти черные, его голова слегка опущена, челюсть напряжена, а губы скривлены в отвращении. Он не дрогнул. Все его внимание сосредоточено исключительно на Дэймоне. – Убирайся нахер с моего пути.

– Нет! – огрызаюсь я. – Дэймон не такой, как остальные, какими бы они ни были. Я не знаю, потому что не говорю на этой гребаной латыни! – Я немного выхожу из себя, но мне надоело быть тихим голосом в доме.

– Мэдисон. Убирайся нахер с дороги, пока я, бл*дь, сам тебя не передвинул.

– Мэдисон, – мягко говорит Дэймон сзади меня, и я вздрагиваю от холодного спокойствия его голоса. Это пугает, но в то же время умиротворяет. Я знаю, что он не причинит мне вреда, поэтому доверяю ему.

– Шшш, – успокаиваю я его через плечо, прежде чем обернуться к Нейту и Бишопу. – Теперь вы оба дадите мне закончить говорить. – Я смотрю между ними. – Дэймон бросил Кацию – да, я знаю о Кации, и прежде чем вы оба взбеситесь, я поехала на ранчо, не зная, что это такое, только помня, как там было в детстве.

Забудьте.

Я делаю большой глоток воздуха.

– Мне нужно было отдохнуть от вас, ребята, и я поехала в единственное место, куда, как я помню, отец возил меня в детстве – на это ранчо. И только когда я приехала туда и встретила Дэймона, а потом Кацию... – Я качаю головой, все еще находясь в шоке от этого откровения. – ...я поняла, что это место было чем-то совсем другим. – Я смотрю в сторону Бишопа, его глаза все еще устремлены на Дэймона, словно он готов полакомиться им на десерт.

– Бишоп? – Я сужаю глаза. – Ты знаешь, что он мой брат? Мой близнец?

Внимание Бишопа переключается прямо на меня, прежде чем вернуться к Дэймону.

– Et nuntiatum est illi? (прим. с лат. Ты сказал ей?)

– Прекратите, бл*дь, говорить на латыни! – кричу я, раздражаясь на всех, несмотря на то, что от того, как слова слетают с языка Бишопа, у меня пощипывает нутро. – Вы оба знали? – повторяю я, глядя на Бишопа и Нейта.

– Да, – отвечает Бишоп, сбрасывая толстовку. Он разворачивает плечи, расправляя их, прежде чем оглянуться на Дэймона. – Но это, ни хрена не значит. Ты не должна ему доверять.

– Почему? – Я насмехаюсь. – Как будто я не должна была доверять тебе?

Его рот закрывается.

– Это другое.

Закатываю глаза и снова смотрю на Дэймона.

– Иди в мою комнату. Я в порядке. Справлюсь с этим.

Дэймон делает паузу, затем кивает.

– Хорошо. – Он поворачивается и идет обратно в мою комнату, а я закрываю дверь Нейта и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на обоих парней. – В чем, к черту, твоя проблема?

– Мэдисон, – говорит Нейт, его тон лишен всякого юмора. Это серьезный голос Нейта, и обычно я воспринимаю его серьезно, но сейчас они должны доверять мне.

– Нет, Нейт. Я доверяю ему. Он не причинит мне вреда.

Нейт делает шаг ко мне, но рука Бишопа взлетает к его плечу, останавливая. Он смотрит на Бишопа, и Бишоп качает головой.

– Я разберусь с этим.

Сглатываю.

Бишоп подходит ко мне, его палец касается моего подбородка, чтобы приподнять мою голову. Он смотрит вниз, возвышаясь надо мной.

– Первое, что я хочу сказать: когда я говорю, что ты кому-то не должна доверять, Мэдисон, я обычно имею в виду, что ты, бл*дь, никому не доверяешь. Второе? Ты знаешь, в чем заключается работа Потерянных Мальчиков, Мэдисон? В чем их основная работа? Кто такая Кация? Кто она? – Его пальцы скользят по моим щекам, когда он толкает меня назад, пока я не упираюсь в стену позади себя. Он понижает тон, его рука сжимает мои щеки так сильно, что я поджимаю губы. – Я так чертовски зол на тебя, Китти. Не знаю, должен ли я трахнуть тебя, или убить, или все вместе, – гневно шепчет он, скривив губы, и его дыхание овевает мое лицо. Сердце колотится в груди.

О, Боже. Я действительно разозлила его. Обычно мне это нравится, но не сейчас, когда вижу гнев, затаившийся в его глазах. Этот гнев – загнанный в клетку зверь, который вот-вот вырвется на свободу.

– Конечно, я не знаю, Бишоп. – Дергаю головой, пытаясь вырвать свое лицо из его хватки, но он не двигается. Вместо этого он делает шаг между моих ног и прижимает мою талию к стене, чувствуя, как его член упирается мне в живот.

Сузив глаза, я смотрю вниз на его идеальные губы.

– Ты ни хрена мне не говоришь.

Его челюсть напрягается, а затем уголок его рта облизывает ухмылка. Но это не милая ухмылка. Это другая ухмылка Бишопа. Та, которую я видела, когда он перерезал горло Элли. Страх пробирает меня до костей, только слегка. Достаточно, чтобы я приготовилась к тому, что должно произойти.

Он приближает свой рот к моему уху.

– Когда я, бл*дь, говорю, не доверяй кому-то, Мэдисон. Ты не доверяешь им.

– Что они делают? – спрашиваю я, закрывая глаза.

Пожалуйста, не говори того, что я думаю, ты собираешься сказать.

– Потерянные Мальчики? – Нейт усмехается, подходя к Бишопу сзади. – Как ты думаешь, кто заботится о маленьких Лебедях, Мэдисон?

– Заботится? – Я нахмуриваю брови. Смотрю на Нейта, его ухмылка не меняется. Мой желудок скручивается от отвращения, когда осознание этого погружается в мой мыслительный процесс. – О Боже!

Рука Бишопа перемещается с моего лица на горло, и он медленно сжимает его.

– Должен сказать, что от этого мой член становится твердым, как ни от чего другого. Это опасная вещь, Китти. Чем больше ты меня злишь, тем больше я хочу трахать тебя до тех пор, пока у тебя не появятся такие синяки, что ты будешь чувствовать мой гнев еще несколько недель.

– Но... но он не причинит мне вреда. – Я игнорирую его больной намек.

– О? – Нейт насмехается, подходит к маленькому барному холодильнику, который стоит в углу его комнаты, и достает бутылку воды. Он смотрит на меня в недоумении. – Что? Потому что ты чертова кровь? Это ни хрена не значит, Мэдисон. Он нехороший человек. Возможно, он здесь, чтобы заполучить тебя – никогда об этом не думала? – Нейт бросает бутылку на кровать и возвращается к Бишопу, который не отпускает мое горло, и ко мне.

– А что насчет Кации? – спрашиваю я. – Кто она, бл*дь, такая и какую роль она играет в этой игре? Очевидно, она потомок Кации из Книги – простите, – поправляю я себя, – Tacet de Mortues. – В мгновение ока Бишоп крепко сжимает меня и снова прижимает к стене.