Текст книги "Крысиное Королевство (СИ)"

Автор книги: Амари Эбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Созвездие Мантикор? – Вопрос Кассандры был едва слышен за грохотом, с которым стена начала поворачиваться, открывая путь.

– Верно. Может быть, вам стоило пойти работать к астрологам? – Профессор скрылся в темноте. – Жители просвещенного мира привыкли к иным зодиакальным названиям, а это – древняя Вирийская традиция. Ей не пользуются уже несколько сотен лет. Был бы я боле мнительным, уже начал бы подозревать всякое разное…

– То, что для ученых – забытые предрассудки, для торговцев – надёжный источник заработка. Вы же помните, что я изучала любовные эликсиры? У нас в Каракаии парфюмеры используют вирийские созвездия в качестве названий для новых видов таких снадобий. «Созвездие Моноцероса» – самое популярное. А как работают эти чары, сэр?

Где-то рядом заскрежетали шестерни, загудели приводные ремни, заставляя лампочки под потолком ярко всполыхнуть. Кассандра вздрогнула от неожиданной вспышки и прикрыла глаза рукой. Когда гул поутих, а интенсивность сияния ослабла, Кассандра огляделась по сторонам. И остолбенела. Лаборатория поражала и отнюдь не только своим размером. У дальней стены находилась самая большая цилиндрическая печь, которую только можно было вообразить! Огромный котел пузато расселся в специально оборудованной каменной нише, задрав к потолку многочисленные датчики, смесители и рычаги. Опоясанная сетью металлических трубок и прозрачных сфер с булькающим содержимым, печь напоминала великана, радушно улыбающегося пришедшим гостям щербатой решеткой топки. Увесистая наковальня служила этому великану обеденным столом, на котором сейчас красовались остатки былого пира: несколько металлических прутов и увесистый молот. Стеклянные трубки пневматической почты тянулись по стенам и уходили куда-то вверх. В стенных нишах ютились шкафы и тумбы с лабораторным оборудованием. Напротив того места, где стояла Кассандра, располагалась обширная доска, исписанная алхимическими формулами, а рядом с ней – широкий рабочий стол, заваленный газетами, свитками, книгами и грязными кружками. Справа и слева от входа высились по две стрельчатые арки, ведущие в неизвестность.

– Вот этот вот оррерий, – произнес алхимик, щёлкнув ногтем по затейливому прибору, притаившемуся среди горшков с растениями, – настроен таким образом, что повторяет цикл вращений нашей планеты полтора миллиона лет назад. Но вращается он в два раза быстрее. Обратите внимание, что у него специально смещена ось вращения. Он полностью синхронизирован с входной дверью. Не зная, в каком он положении, невозможно высчитать правильную комбинацию звезд.

– Боюсь, что, даже зная всё это, вычислять звёзды на несуществующем небосклоне – задача весьма нетривиальная.

– Пока это лучшие защитные чары, с которыми я когда-либо сталкивался. Впрочем, в их создании принимал участие ваш кузен. Но пока это единственный минус.

Кассандра хотела было ответить что-то едкое, но уже отвлеклась на разглядывание бесчисленных циркуляторов, дефлегматоров, воздушных и паровых бань, газовых горелок и ещё каких-то неизвестных ей приборов. Что-то в них светилось, бурлило, переливалось, вращалось и пыхтело. Ровно как и сердце лаборантки, переполненное неудержимым восторгом! Когда к Кассандре вернулся дар речи, она смогла сказать только:

– Вау!.. Это парораспределитель? Силы стихий, какой здоровенный! И алмазные манометры! О-о-о… у нас был только один на весь институт! Боги, это лучшее место на земле!

– Вы так считаете? – Кастар искоса посмотрел на неё и вдруг широко улыбнулся. Кассандра убеждённо кивнула:

– Я уверена.

– К стыду своему, должен признаться, что сейчас мы переживаем не самый лучший период. – Он помолчал. – Точнее сказать, мы в кризисе. Я в кризисе. Мне нужны свежие мозги. И свежий взгляд. Поэтому вы здесь. Вернее, я ещё не решил: возможно, вы останетесь наверху и примете на себя часть моих административных обязанностей, а возможно, в большей степени будете работать в лаборатории.

– Зависит от свежести моих мозгов? – с иронией спросила Кассандра.

– Именно.

– Ладно, расскажите мне, в чём затык.

– Помните, на собеседовании я спросил вас, что вы думаете об ИПМ?

Кассандра кивнула. Пока не прошло и дня, чтобы она не прокручивала в голове ту беседу.

– Я сделал это для того, чтобы понять вашу этическую позицию. И она мне импонирует. – Алхимик указал на небольшую доску в углу, где наподобие коллажа были расклеены газетные вырезки. – То, что вы знаете о Скрамтории, скорее всего, лишь малая часть правды. По некоторым данным, в институте подчинения магии проводят исследования на людях с целью подавления и необратимого изменения их психики. И многие из этих исследований уже увенчались успехом.

Кассандра пробежалась глазами по заголовкам, повествующим об исчезновениях ученых и помешательствах политиков. Всё это выглядело так, будто кто-то пытался разглядеть некую закономерность.

– Но откуда у вас такие сведения? И при чём здесь все эти события?

– На данном этапе с вас довольно того, что сведения у меня есть, – сухо ответил Кастар. – С января этого года по особому распоряжению правительства несколько кафедр академии работают на опережение. Мы воспроизводим механизмы, по которым функционируют заклятия, воссоздаём эликсиры и порошки, а также изобретаем контрзаклятия и антидоты. Можете называть это гонкой вооружений.

– Какие ещё кафедры в этом задействованы?

– А вы как думаете? Кафедра боевой и защитной магии, конечно, и пара кафедр с факультета точных наук. Каждая исследовательская группа работает над своими задачами, так что…

– Чёрт! То есть Ариас уже почти год занимается военным проектом и ни слова нам не сказал?! То-то в последнее время он такой нервный…

– Его молчание свидетельствует лишь о том, что договор, который мы все подписали, хорошо заколдован, – заметил Кастар. – Пойдёмте, я покажу вам наших испытуемых.

Они прошли в одну из арок. За ней оказалось помещение с огромным – под самый потолок – стеклянным кубом в центре. Куб пронизывали перегородки, образующие ходы и норы, по которым сновали крысы всех цветов радуги.

– Да тут у вас целое королевство! – Кассандра расхаживала вокруг конструкции, стараясь рассмотреть её со всех сторон.

– И мы в нём лакеи, – хмыкнул Кастар. – Будьте внимательны: цвет шерсти соответствует коду проекта, в котором участвует каждый грызун. Этот калейдоскоп необходим для того, чтобы получать наиболее чистые данные. В противном случае не избежать смешанных эффектов и неверной интерпретации. Сейчас здесь сто тридцать шесть грызунов. Ваша задача – кормить их два раза в день и следить, чтобы жёлтые и фиолетовые не скрещивались между собой.

– О-о-о… Да, конечно!.. А это что? – Лаборантка указала пальцем в дальний угол комнаты, где находилось ещё несколько стеклянных боксов.

– А это, как вы выразились, затык.

Они подошли ближе, и Кассандра смогла рассмотреть здешних обитателей. Это были странные существа, сохранившие лишь некоторые черты изначального крысиного облика.

– Здесь, мисс Моррен, представлены почти все эффекты воздействий, изобретённых в ИПМ препаратов.

Существа по ту сторону стекла вели себя необычно: кто-то агрессивно бросался на прозрачные стенки, кто-то выглядел напугано, кто-то – апатично. Кассандра непроизвольно поёжилась, а Винсенс продолжал, как ни в чём не бывало:

– Они воздействуют на эмоциональную, когнитивную и волевую сферу подопытных. Лишают их возможности адекватно реагировать. Это – психическое оружие современности. Но здесь всё в относительном порядке. Мои докторанты и магистранты учатся оборачивать подобные эффекты и добиваются даже некоторых успехов. А вот я позарился на то, чтобы возвращать души, и пока терплю фиаско.

– Души?!

– Обратите внимание на этот экземпляр. – Винсенс постучал пальцем по нижнему боксу. Там лежала крыса, истощённая, облезлая, но, судя по неровно вздымающемуся боку, живая.

– Что с ней?

– Мистер Стоунвуд сказал бы, что я забрал её душу, – пробубнил алхимик. – На самом деле мне удалось создать раствор, аналогичный тому, который используют скрамторцы. Если он попадает в кровь, то у человека теряется критичность ума и ему можно внушить любые идеи, при этом в остальном он живёт, как жил. А вот если удвоить концентрацию, то испытуемый становится похож на это существо.

– Но что значит «душу»? – В голосе Кассандры звучал скепсис.

– У мозга, как вы знаете, есть очень важная функция – отражать реальность. У мозга этой конкретной крысы такой функции больше нет. Теперь с ней можно делать всё что угодно, например, методично порезать её на кусочки. Она не пикнет.

– Какой ужас!

– Ужас, мисс Моррен, в том, что за последние полгода я извёл двадцать восемь таких грызунов, и ни на дюйм не приблизился к разгадке. Я не знаю, ни как вернуть отражающую способность мозгу, ни как защититься от воздействия препарата. А пока я медлю, скрамторские коллеги успешно продолжают эксперименты с людьми.

– Но зачем?! Чего ради скрамторцы это делают?! – Кассандра сжала кулачки, готовая закипеть от возмущения.

– Я покажу вам. – Кастар уставился на крысу немигающим взглядом.

Лаборантка последовала его примеру и увидела, что почти бездыханное животное поднялось на задние лапки и стало двигаться. Нет, плясать. Это был нелепый и смешной танец из тех, что танцуют совсем маленькие дети: крыса приседала, хлопала лапками, крутилась вокруг себя и смотрела на Кассандру пустыми тоннелями глаз. Лаборантка вздрогнула. Всё это напоминало ей…

«Нет, только не сейчас, не думай об этом!»

– Был бы подходящий голосовой аппарат, она могла бы читать за меня лекции. – Кастар ухмылялся, не видя реакции коллеги. – Уверяю вас, далеко не все смогли бы заметить разницу между нами.

– Так это вы её заставляете?! – выкрикнула Кассандра. – Немедленно прекратите!

– Успокойтесь. – Кастар отвёл взгляд от животного, и оно тут же осело на пол, подобно мешку песка. – Она уже давно ничего не чувствует.

– Это не значит, что над ней можно издеваться!

– Изучать. Правильно говорить «изучать». – Он смотрел на лаборантку так же прямо и равнодушно, как до этого взирал на крысу. – Не слишком ли вы эмоциональны для исследователя, мисс?

– Не слишком, – буркнула Кассандра, глядя в пол. Она перевела дух и подняла взгляд. – Спасибо за демонстрацию, профессор. Теперь я могу представить себе сферы применения этого открытия. И готова делать всё, лишь бы избавить людей от такого… существования.

– Прямо-таки всё?

– В пределах разумного, – смутилась Кассандра.

– Большего от вас и не потребуется. Зажгите свечу.

К изумлению Моррен, алхимик достал небольшой огарок прямо из внутреннего кармана лабораторного халата и протянул ей. «Зажечь? Что может быть проще?» Не задавая вопросов, Кассандра провела двумя пальцами по фитилю. Огонёк вспыхнул, повинуясь её намерению. В тот же миг Кастар как-то неуловимо повёл рукой, свеча выпорхнула из пальцев, а вокруг неё заблестел стеклянный купол, такой же как…

– О, такие же свечи живут в кабинете профессора Алькора…

– Верно. Это суть наших договорённостей. Свеча горит, пока обязательство в силе.

– Хотите сказать, я только что… заключила с вами магический контракт?!

– Со мной, Алькором и всем витанским правительством, – буднично поправил Кастар. – Должен предупредить: за пределами этих стен обсуждать проект строжайше запрещено. Да у вас и не получится: попадёте в крайне неловкую ситуацию. Проверять не рекомендую.

Кассандра судорожно сглотнула. Вот влипла! С этой минуты её уста запечатаны. Одно сплошное ущемление прав! Кастар явно забавлялся, глядя на её растерянную физиономию, но профессионализм всё-таки взял верх над садизмом:

– Увы, мисс Моррен. Я тоже это не выбирал. Могу утешить вас тем, что пользы от данного проекта будет больше, чем от ваших любовных эликсиров.

Трубки пневматической почты, которые проходили вдоль стен, задрожали, засвистели, и Кассандра заметила, как по ним перемещается какой-то предмет. Секунда, и он шлёпнулся в приёмник. Кастар распечатал послание, по мере чтения его лицо только мрачнело.

– Драконья селезёнка!

– Что-то стряслось?

– Профессор Юния требует меня к себе. Ваш тупоумный братец, похоже, накляузничал. Скажите, ему что, некуда девать время и силы?

– Скорее всего, он просто ищет справедливости, – пожала плечами Кассандра.

– Тогда, думаю, стоит сходить. Вдруг найдёт? Маловероятно, конечно, но всё же… Хоть узнаю, как она выглядит…

Размышляя вслух, он направился прочь, но вдруг остановился, видимо, вспомнив, что в лаборатории не один.

– Мисс Моррен, на моём столе лежат протоколы экспериментов. Изучайте. Когда вернусь, поделитесь своими соображениями.

– Да, сэр!

– И ещё, часам к четырём сюда придут Хольм и Тэч, не пугайтесь, они безобидны.

– Хорошо, сэр!

– Кроме бумаг ничего руками не трогать. Вам ясно?

– Ясно, сэр!

Профессор удалился. Свеча в стеклянном шаре вылетела за ним. Кассандра потопталась на месте и принялась изучать записи. Много времени ушло, чтобы привыкнуть к убористому почерку с сильным наклоном влево, но ещё больше – чтобы разобраться с символами. Некоторые она знала как родные ещё со студенчества, другие видела впервые. Естественно, что за расшифровкой она не заметила, как каменная дверь, ведущая на лестницу, повернулась.

– О-ля-ля! Кто это у нас тут? Вражеский шпион?

– Тише, не подходи к ней! Вдруг она заразная?

Кассандра подняла испуганный взгляд. Перед ней переминались с ноги на ногу двое молодых людей. Судя по виду, примерно её ровесники. Один жизнерадостно улыбался, зачёсывая со лба на затылок пепельные волосы. Взгляд его быстро перемещался по Кассандре, словно надеясь отыскать шильдик с комментариями. А вот его спутника Кассандра уже видела – длинные ноги, длинные руки, большая голова в обрамлении густых пшеничных кудрей, которые явно позабыли о дате последнего посещения цирюльника. Глаза второго смущенно косили из-под круглых очков.

– Привет. – Кассандра доброжелательно улыбнулась, поднялась им навстречу и протянула ладонь. – Кассандра Моррен. Со вчерашнего дня – младший научный сотрудник кафедры. Можно Санди.

– Приятно познакомиться, – ответил улыбчивый парень. – Выходит, ты та самая девушка, которая обыграла Винсенса в шахматы. Моё почтение!

Он подошёл к ней и энергично пожал руку, при этом продолжая пристально рассматривать, точно был инспектором погранконтроля.

– Айзек Тэч, – отрекомендовался улыбчивый и гордо заявил: – Если всё пойдёт гладко, в конце этого учебного года обзаведусь докторской степенью.

Кассандра уважительно закивала, перевела взор на стеснительного. Рукопожатие его оказалось мягким и нерешительным. «То ли парниша боится меня сломать, то ли его просто не научили нормально здороваться». Молчание затягивалось, Кассандра выжидающе подняла брови.

– Х-хольм, – выдавил тот, густо покраснел и добавил: – Илай.

– Расслабься, коллега, я не кусаюсь. – Кассандра перевела взгляд на Тэча, решив, что целесообразнее обращаться к нему.

– Это его так профессор Кастар запугал? Я слышала, он довольно лютый начальник. Особенно в последнее время…

– Грязная ложь и подлый вымысел! – Айзек заговорщицки подмигнул Кассандре. – Шеф строг, но справедлив!

– Так уж и справедлив? – нахмурилась лаборантка.

– Ну… у него свой кодекс. С подчинённых требует будь здоров и со своих магистрантов тоже, но на всех остальных ему по барабану. Он вообще не такой человек, чтоб без повода придираться. А все, кто пускает эти глупые сплетни, им лишь бы языками чесать…

– Не пытайся заразить её синдромом похищенной принцессы. – Хольм будто забыл о существовании Кассандры. – Чтоб думать, как мы, нужно хотя б лет шесть…

– О чём ты? Какой синдром?

– Э-э-э… – Илай уставился на Кассандру. Его длинная рука запуталась в нечёсаных кудрях и не могла выпутаться.

– А, это шутка. – Айзек пихнул коллегу в плечо. – В некоторых летописях упоминается забавный феномен: дракон похищает принцессу, рыцари кидаются её спасать, а принцесса выбегает из пещеры с дубиной наперевес и пытается защитить своего похитителя. Вот некоторые и злословят, будто мы такие принцесски: страдаем, жалуемся, а дракона на принца не променяем. Но это всё враки, конечно!

– Ладно, принцесски. – Кассандра хихикнула в ладонь. – Пойдёмте, растолкуете мне смысл секретных формул, над которыми днями и ночами корпит наш дракон. – Жестом она поманила их к профессорскому столу.

***

Винсенс Кастар топал в лабораторию и злился решительно на всё. Его страшно бесил Ариас Веласско с его невыносимой демонстративностью и раздутым самомнением. Невероятно раздражала Ханора, которую явно больше интересовали убогие причитания Веласско, чем научная работа. Выводил из себя Лазариус, навязавший ему лаборантку с обострённой эмпатией и заставивший допустить её к секретному проекту. Его проекту! Даже сейчас, когда он спустится в лабораторию, вместо того чтобы заняться делом, ему снова придётся объяснять мисс Моррен что, почему, для чего и зачем. «Зачем мне вообще всё это?..»

Почти спустившись по винтовой лестнице, Винсенс заметил, что каменная дверь приоткрыта, а за ней, судя по возгласам, происходит либо жаркая дискуссия, либо несанкционированный митинг. Он подошёл ближе и прислушался:

– Эта формула, – восклицала Моррен, – больше похожа на тайный манускрипт – за один раз не одолеешь. Кажется, в ней учтено всё… И так изящно решён вопрос удельного веса вещества… Потрясающе!

– Главное её достоинство в том, что она верна. – Винсенс поморщился. За его спиной бахнула дверь. Все обернулись. – Однако за несколько месяцев исследований мы так и не получили искомый результат.

– Ой, вы вернулись! – Кассандра вздрогнула и тут же зашелестела протоколами исследований. – Я обратила внимание, что здесь нет ни одного описанного случая неудачи.

Айзек насмешливо хрюкнул. Илай и Винсенс выразительно уставились друг на друга.

– Потому что у нас есть правило: тщательно планировать исследования, – не потрудившись убрать с лица самодовольную ухмылку, сказал Тэч.

– А разве отсутствие результата – это не неудача?

– Называйте как угодно, – хмыкнул Кастар.

– Представленная формула единственно верная? – пытливо осведомилась Моррен. Лаборанты с опаской покосились на шефа. Тот вздёрнул подбородок.

– Готов отказаться от всех регалий и навсегда оставить алхимию, если существует другая формула, которая может…

– Нет, другой формулы точно не существует, шеф! Спокойно! Санди, да как ты можешь…

– Да послушайте! – выкрикнула Кассандра. – Формула великолепна!

– Ещё бы! – вскинулся Айзек. – Полгода трудов!

– Да, но я не об этом. Взгляните. – Она подошла к доске и мелом написала несколько цифр. – Вот вам простая последовательность чисел: один, два, четыре и восемь. Определите закономерность и продолжите.

– Э-э-э… шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре? – поскрёб в затылке Илай. – Это слишком просто: каждое следующее число в два раза больше предыдущего.

– Отлично, мистер Хольм! Ещё варианты?

– Ещё? – фыркнул Айзек – Но этот же уже верный… Ты же сама сказала: каждое следующее число…

– Это сказал Илай, – покачала головой Моррен. – Я лишь попросила продолжить последовательность.

– Санди, скажи прямо, чего ты хочешь? – взмолился Айзек.

– Того же, чего и вы. Хочу найти верное решение.

– А наше-то тебя чем не устраивает?!

– Меня устраивает, – мягко улыбнулась Моррен. – Мне оно даже импонирует! Но что если оно просто одно из многих.

– Как это? – в один голос спросили лаборанты.

– А вот так. Смотрите, я загадала последовательность увеличивающихся натуральных целых чисел. И больше никаких требований. Закономерность придумали вы, так как под неё подходили первые три числа. Но если бы вы предположили иное – допустим, нечётное число…

– …то быстро обнаружили, что наша догадка неверна, – завершил мысль Винсенс.

– Да! – воскликнула Санди. – То есть я хочу сказать: чтобы знать, какой вариант единственно правильный, необходимо понять, существует ли неправильный…

– Именно! Мы не станем воспроизводить повторные опыты с безупречно выверенными исходными данными. Мы допустим все возможные ошибки и посмотрим, к чему это приведёт.

– Но шеф, – Илай переводил озадаченный взгляд с Моррен на Кастара, – нам не хватит крыс!

– Значит, будем проверять на нерадивых студентах и малодушных лаборантах. За работу!

Через пару часов, нарезая корень валерианы, Кассандра безуспешно пыталась спрятать от окружающих довольную улыбку. Мысленно она уже получала высшую награду из рук лорда первого советника и под ликующие овации толпы произносила речь, в которой слова признательности и благодарно изысканно сочетались с рассуждениями о науке и о многом-многом другом. «Сосредоточься! Рано радоваться! Помнишь, что сказал Айзек? Если накосячишь – тебе конец!» Однако вскоре она заметила, что при всей слаженности работы коллеги тоже выглядят напряжёнными. В каждом их действии и каждой фразе чувствовалась какая-то вычурность:

– Мистер Хольм?

– Что вам угодно, мистер Тэч?

– С вашего позволения, я позаимствую серебряный нож?

– О, извольте.

Или так:

– Профессор Кастар?

– Слушаю.

– Будьте столь любезны, помогите мне дистиллировать кровь мантикоры,

– Сразу после того, как отращу вторую пару рук, мистер Тэч.

Кассандра слушала их манерные обращения и не могла не замечать, как при каждом услышанном «спасибо» и «пожалуйста» искажается худое лицо Кастара. Наконец, она не выдержала.

– Господа, а вы всегда так витиевато выражаетесь, когда работаете?

Мужчины переглянулись.

– Э-э-э, видите ли… Мы в первый раз ставим подобный эксперимент в обществе… – Хольм замялся, пытаясь подобрать нужное слово.

– Дамы, – нашёлся Тэч.

– Я не дама! – выпалила Кассандра. – Я исследовательница.

– Вот как? – удивился Айзек. – И в чём разница?

– Разница в том, что вы можете вести себя как обычно. Так будет гораздо эффективнее.

– А вы за эффективность? – В голосе Кастара звучали ехидные нотки. – Тогда, может, объясните, какого хрена вы здесь прохлаждаетесь?! Пять минут назад я приказал вам принести лягушачьей икры.

Парни заулюлюкали. Санди пулей подскочила и бросилась в сторону кладовых. На ходу обернулась:

– Господин декан изволит отужинать? Может, за хлебом сбегать?

Её голос звенел под потолком, смешиваясь с хохотом Илая и Айзека.

– Я изволю превратить вас в головастика и отправить в болото!

Изобразив на лице испуг, Моррен скрылась в темноте арки. Тэч по-свойски подмигнул боссу.

– А она ничего, смешная. Думаю, нам подойдёт.

Винсенс ничего не ответил. Сделал вид, что сосредоточенно отмеряет спирт. Больше всего хотелось опрокинуть эти пять жидких унций в себя. Но он не станет. Не станет ведь?