Текст книги "Крысиное Королевство (СИ)"

Автор книги: Амари Эбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Вот ты где, милый! Я повсюду тебя ищу! – Она протиснулась сквозь плотные ряды стражей порядка, обвила напряжённую шею Кастара и чмокнула его в челюсть. – Выступление уже через три минуты. Уверена, оно произведёт фурор на всех континентах!.. Помнишь, что сказал лорд первый советник? Он сказал, что рассчитывает на тебя. А ты, случись что, можешь рассчитывать на него. Ой, кто это? – лаборантка растерянно похлопала ресницами, делая вид, что только заметила наручники.

Констебль оценивающе посмотрел на девушку, затем коротко кивнул подчинённым и с Винсенса сняли наручники. Кассандра стояла, стараясь ни шелохнуться и ни издать ни звука. Констебль сплюнул под ноги Алькору и размашистым шагом двинулся прочь. Следом за ним потянулись и остальные. Как только за их спинами закрылись двери, Кассандра мгновенно отскочила от Винсенса на социально приемлемую дистанцию.

– Что вы плетёте, Моррен? Вас унесло с половины бокала? Какое выступление? Я не собираюсь ни перед кем петь!

– Слава пяти стихиям. – Санди откинула волосы назад. – Мне показалось, вас тяготила эта беседа, и я решила помочь её завершить. Ну и вернуть всем свободу.

– Тяготила – не то слово, – выдохнул Винсенс, потирая запястья. – И много вы услышали?

– Примерно столько же, сколько и все остальные.

– Вы, – ректор взял Кассандру и Винсенса под руки, – сейчас же отправляйтесь на нижний этаж и всё как следует проверьте. А вы двое, – тут он перевёл взгляд на Айзека и Бартолома, – идёте следом и отвечаете за их безопасность. Не разбредаться, идти всем вместе. Я останусь с гостями, но с нетерпением буду ждать вашего возвращения. Удачи.

Сказав так, ректор развернулся и лучезарно провозгласил:

– Господа, прошу прощение за это досадное недоразумение. Ситуация разрешилась. Наше торжество продолжается. И мне кажется, пришло время ещё для одного сюрприза…

Четверо учёных уже неслись по узким переходам академии, перепрыгивая через ступени. В голове Кассандры пульсировало: прямо до статуи молодой вдовы, затем направо, отсчитать четыре двери и у картины с брадобреями налево, а оттуда вниз-вниз-вниз по лестнице до тех пор, пока…

Четверо молодых людей резко замерли, когда увидели глухую стену. Все настороженно озирались по сторонам. Профессор Грэй сделал несколько пассов руками и произнёс:

– Здесь было несколько охранных глифов, но все они безопасным образом дезактивированы.

– Как это? – не понял Айзек.

– Их просто отключили.

– А кто мог это сделать?

– Только тот, кто знал о существовании этих глифов и умел с ними обращаться.

Винсенс повторил ритуал с открыванием двери. Камни засияли холодным светом, и в стене открылся проход. Бартолом хотел было пройти вперёд, но алхимик довольно грубо отпихнул его плечом и вошёл первым. Привычно загудели моторы, и секретная лаборатория наполнилась светом. От увиденного Кассандра оторопела: повсюду ползали крысы. Они забрались на столы и полки, они кувыркались в горшках с цветами, и с аппетитом хрустели корешками книг. Самые проворные уже устроили себе жилища в карманах лабораторных халатов. Часть грызунов вовсю дегустировала содержимое пробирок. Винсенс быстрее всех справился с оцепенением и обошёл помещение, заглядывая в арки. Айзек, осторожно ступая, подошёл к столу и теперь оглядывался по сторонам, не зная, с чего начать. Только Бартолом невозмутимо взирал на происходящее.

Из-под арки вышел донельзя довольный Винсенс и заливисто расхохотался. Его смех звучал до того неуместно, что Кассандра вжала голову в плечи.

– Винс, ты чего? – спросил Айзек, трогая шефа за плечо.

– Не видишь, что ли? Да я счастлив!

– А по какой причине, позволь спросить?

– А я тебе отвечу: по причине того, что в очередной раз подтвердилась моя теория.

– Проклятье горгоны, Винсенс. Можешь нормально объяснить.

– Во-первых: кто-то действительно побывал здесь в наше отсутствие. Этот кто-то знал об охранных глифах и знал, как их отключить. Таких людей немного, и все они – сотрудники академии. Во-вторых, незваный гость знал, как открыть потайную дверь, а значит, не просто был знаком с принципом работы оррерия, – алхимик махнул рукой в сторону крутящихся планет, – но и был осведомлён, как он настроен. Это значительно сужает круг подозреваемых. Ну и в-третьих: оказавшись внутри, наш незнакомец принялся обыскивать лабораторию, хотя я ума не приложу, что именно он собирался тут найти…

– Как что, – удивилась Кассандра, приходя в себя. – Наши протоколы и наработки по эксперименту 9/23.

– За сутки до визита иностранных гостей мы с Алькором все собрали, подсчитали, опечатали и передали на хранение надёжным людям.

– Агентам короны?

– В точку, Моррен. Однако я не договорил… Да, в-третьих: наш незваный гость стал открывать все ящики и, видимо, нечаянно открыл лабиринт, где комфортно жили две группы смышлёных крыс, которые лучше всего на свете умели четыре вещи: есть, спать, находить выход и…

–… и открывать замки! – дошло до Айзека.

– Идеально сформулированный вывод, мой друг! – произнёс Винсенс, буквально лучась от счастья.

– И пока похититель потрошил комоды и полки, эти хвостатые взломщики выпустили всех своих сородичей на волю!

– Картина ясная!

– Погодите, а что же было потом? – Кассандра присела, доставая из-под опрокинутого стула маленького крысёнка.

– А потом всё происходило быстро, ярко, динамично, и в строгом соответствии с законами драмы! – Винсенс отобрал у фиолетовой крысы свой припрятанный бутерброд и откусил кусок. – Крысы всей толпой вышли поблагодарить освободителя, но тот не был готов к встрече и предпочёл ретироваться, забыв, что на выходе его поджидают охранные чары. Защитная магия сработала, прибежали охранники, но ловить уже было некого.

– Констебль сказал, что человек был похож на тебя. И ещё, по-моему, на лестнице нашли твой шарф.

– Да, собственно, вот то, что от него осталось, – алхимик поднял с пола жалкие объеденные остатки мягкой ткани. – Только готов спорить на сто кнартов, у меня такого никогда не было.

– Что собираетесь предпринять, профессор? – Бартолом сложил руки на груди и внимательно посмотрел на алхимика.

– То, что всегда предпринимаю в подобных случаях.

Винсенс достал из стола маленький золотой колокольчик и несколько раз громко зазвонил. Все грызуны как по команде бросились в сторону своего постоянного места жительства. Без посторонней помощи они забирались обратно в клетку и сразу же бежали к кормушкам. Кассандра удивлённо таращилась на Винсенса.

– Моррен, вы сегодня слишком прекрасны, чтобы строить такие рожи, – хохотнул алхимик. – Ещё на заре эксперимента мы выработали у грызунов нужный рефлекс, чтобы не искать их по всему подземелью, если убегут. Айз, будь добр, закрой замки и угости ребят в честь праздника.

– Есть, шеф.

– Но я по-прежнему не понимаю, чему вы так рады? В вашу лабораторию кто-то проник, обошёл лучшую охранную систему, рылся в ваших вещах и выпустил крыс. От меня явно что-то ускользает.

– А вы на секунду забудьте о проникновении и подумайте, что случившееся означает для науки?

Кассандра удивлённо посмотрела сперва на доктора Грея, затем снова на алхимика и пожала плечами.

– А то, что сегодня буквально у нас на глазах, существа, лишённые критического мышления и всю жизнь привыкшие повиноваться чужой воле, неожиданно объединились для достижения общей цели. Их никто об этом не просил. Но им нечаянно дали возможность делать то, что они умеют лучше всего. И они забирались всюду и повсюду делали одно и то же: открывали всё, что подвернётся под лапу. И разобрались даже с такими замками, которые и человек с ключом не сразу одолеет. Крысы не знали, что это невозможно, и поэтому справились. Вывод: существа, лишённые критического мышления, способны справиться даже с неразрешимой задачей!

– Что ж, оказывается, для счастья людям не хватает полчища глупых крыс и осознания, что они совершили невозможное, – улыбнулся Бартолом.

– А ещё танцев! – Винсенс доел бутерброд и отряхнул руки. – Айзек, заканчивай с грызунами, порядки наведём потом. Закрываем тут всё и немедленно возвращаемся. Не то, боюсь, Алькор сам нас всех закуёт в кандалы и допросит с пристрастием.

Когда они подходили к залу, то оттуда раздалась очень торжественная музыка. При звуках знакомой мелодии у Кассандры подкосились ноги, а Грей и Тэч хитро переглянулись. Проклятье Горгоны! Прямо сейчас они все должны стоять на сцене!

– Простите, Винсенс, вам снова нужно меня подождать! – прокричала она. Парни подхватили её с двух сторон и потащили обратно в бальный зал. Так быстро по лестницам Санди ещё не бегала.

Винсенс, недоумевая, побрёл в сторону бара и оттуда наблюдал за тем, как Кассандра, а вместе с ней и добрая треть сотрудников академии, поднимается на помосты. Музыка стихла и в образовавшейся тишине зазвучало уже знакомое пение. Слаженный хор, будто объединив свои дыхания в одно, безупречно выводил слова старинного обрядового напева. «А капеллы, ну, конечно же. Как я мог забыть? Старый прохвост наверняка доволен результатом». Алхимик пробежался взглядом по лицам поющих, нашёл Моррен и понял, что уже не может отвести глаз.

– Ваше умение выходить сухим из воды – настоящее искусство, профессор Кастар. Мои восхищения, – шепнул знакомый голос. – Скажите, этому вы теперь учите молодёжь?

– Не только. – Винсенс медленно развернулся. Шейгорат поигрывал золотыми часами, а на его лице застыла елейная улыбочка. – Я также учу их грамотно планировать эксперименты, чтобы впоследствии не тратить силы на пустые разговоры с бывшими коллегами.

– Свои эксперименты, чужие эксперименты… Признайся, для тебя по-прежнему нет никакой разницы между тем и другим, так?

– Ты бредишь.

– Да, к слову, о бреде. Не подпишете экземпляр? – Мосхейм вытащил из-за пазухи «Парадоксальную природу сознания» – последнюю монографию Винсенса…

…Кассандра старалась попадать в ноты. Но из-за сбившегося дыхания, слепящих огней и сотен взглядов, направленных на неё, это давалось непросто.

«Успокойся, твой голос никто не слышит, – ободрила себя лаборантка, но тут же поёжилась, вспомнив недавнее замечание шефа о её музыкальном слухе. – Кстати, где этот критикан?.. Ой, смотрит на меня! Ой, он что, улыбается?! Значит, ему нравится?.. Хм, а это ещё кто? Опять этот вездесущий Шейгорбат! Что ему нужно?!»

Соседка толкнула её в бок. Санди поняла, что поёт невпопад, но было уже неважно. Стоило песне закончиться, лаборантка сбежала со сцены и пустилась в сторону бара.

– Посмотри на себя! На что ты тратишь время? – Скрамторец потрясал в руках какой-то книжецей. – Глупые танцульки и дешёвая мишура! Что стало с тем парнем, который хотел величия?!

– Он повзрослел. И понял: цена твоего мнимого величия – человеческие свободы и жизни. Я не готов платить.

– Очень скоро твоя наука не будет стоить и бряца. Тогда ты поймёшь, что сделал неправильный выбор.

– Мой выбор как учёного – не присоединяться к насилию. В этом смысле ты, Шейгорат, не учёный, а функционер тирании.

– Пытаешься замаскировать трусость разговорами о морали?!

Санди откашлялась:

– Профессор Кастар, вы меня не представите?

Мужчины вытаращились на неё. Лаборантка мило улыбалась, наблюдая, как на скулах скрамторца перекатываются желваки, а по шее расползаются красные пятна. Первым опомнился Винсенс:

– Разумеется. Профессор Мосхейм, это…

– Это ещё не конец. – Тот развернулся на каблуках и скрылся среди гостей.

– С меня причитается, Моррен. – Винсенс подал знак барменше.

– Выпивкой не отделаетесь, – ухмыльнулась лаборантка. – Я спасла вас второй раз за вечер.

– Тогда чего вы хотите?

– Ещё один коктейль и развёрнутые ответы на все мои вопросы. Что за пургу нёс этот патетичный тип?

– Тише, не здесь. – Винсенс принял из рук барменши пару напитков: один протянул Кассандре, другой прикончил на месте. – Прогуляемся? В теплицах у Литча сейчас безлюдно и относительно безопасно.

Они покинули бальный зал и уже вскоре вдыхали морозный воздух. На площадке перед академией, повинуясь чьему-то искусному колдовству, раскинулся ледяной сад. Папоротники искрились заиндевевшими листьями, полупрозрачные цветы акаций мерцали в свете разноцветных парящих огоньков, а среди серебристых стволов притаились скульптуры зимних сестриц. Коллеги ступали по заснеженным тропинкам. Из-под подошв раздавался хруст снега, а из бального зала – приглушённые звуки токкаты фа мажор. Кассандра стучала зубами и прижималась плечом к шерстяному фраку Винсенса.

– Ну и вечерок, – начала она. – Если когда-нибудь примусь за мемуары, то эта глава будет написана в жанре триллер-хоррор-водевиль… Этот увалень – просто нахал. Подумать только: чуть не испортил нам праздник! Он сказал: кто-то похожий на вас попытался проникнуть в особо охраняемую лабораторию. Винсенс, вы не думали, кто это мог быть?

– Думал, но пока что у меня нет ответа. Возможно, кто-то и впрямь пытался нас ограбить, а может, это всего лишь отвлекающий манёвр… Сегодня мы не узнаем. В любом случае я буду вынужден благодарить Алькора: если бы не он и его дурацкий спор, я бы точно не пришёл на бал, а шатался бы где-нибудь. Как следствие, у меня не было бы настолько идеального алиби и задержать меня было бы в разы легче.

– И правда, – согласилась Кассандра. – Но как профессор Алькор мог это предугадать? И почему из всех возможных кандидатов неизвестный вор решил прикинуться вами? Это же глупо!

Они дошли до куполообразной оранжереи, Винсенс отворил дверь и пропустил Кассандру внутрь. В нос ударил запах влажной земли и спелых фруктов. Санди замешкалась, пытаясь сориентироваться в темноте, но вдруг услышала над головой шелест крыльев – уже знакомые мотыльки полетели вперёд, освещая им путь.

– Не думаю, что вор был один. Возможно, мы имеем дело с тщательно спланированной акцией. Могу даже нескромно предположить, что им нужны были не бумажки из лаборатории, а вполне конкретный человек. Живьём.

– Вы?! – опешила Моррен. – Но зачем управлению внутреннего порядка вас арестовывать?!

– А вы верите, что этот тип был сотрудником УВП?.. Если так, меня бы и правда быстро отпустили. А если предположить, что он выполнял приказ скрамторских спецслужб…

– А им-то вы зачем понадобились?!

– Хм, начнём с того, что в Скрамтории меня обвиняют во взломе алхимической лаборатории ИПМ и краже некоторых материалов с пометкой «совершенно секретно». Осудить меня за угрозу государственной безопасности и засадить лет на триста – вот давняя мечта нынешнего госаппарата скрамторцев.

– Но вы же ничего не крали!.. Правда?

– Крал.

– Оу… тогда… тогда у вас наверняка была какая-то веская причина! – Кассандра смотрела на него с таким доверием, что окажись они сейчас в суде, она не поверила бы ни одному обвинению.

– На самом деле всё началось ещё десять лет назад, когда бывший декан отправил меня в ИПМ по обмену. В то время эта организация ещё не была овеяна столь плотной аурой секретности. Там я познакомился с Шейгоратом. На фоне общих научных интересов у нас завязалось плотное сотрудничество, а затем – дружба.

– Вы тогда работали с химическими зависимостями? – уточнила Кассандра.

– Ваша осведомлённость наводит меня на ряд подозрений. – Винсенс ухмыльнулся краешком рта и продолжил: – Мы долго и плодотворно сотрудничали, но три года назад одна из сывороток дала неожиданный побочный эффект. Крысы, которым её кололи, впадали в коматозные или сомнамбулические состояния. Нас это заинтересовало, и мы стали изучать, что именно с ними происходит. В конце концов нам удалось достичь эффекта, который вы наблюдали в нашей лаборатории – полного исчезновения отражательной способности мозга… И тут до меня дошло…

– Что?

Прежде чем ответить, алхимик протянул руку, молча взял у лаборантки бокал, допил остатки коктейля и двинулся дальше, как ни в чём не бывало.

– Надо сказать, что к тому времени до власти дорвался некто Лино Эзенбер – человек недалёкий, но умеющий произвести невероятно много шума на пустом месте. Пока за всеми его восклицаниями общественность сообразила, какой олух оказался во главе государства, Лино успел протащить на ключевые посты своих ставленников. А вот как раз они железной хваткой начали подминать под себя все сферы общественной жизни, включая науку… Я испугался, Кассандра. Я представил, как такие люди могут использовать побочный эффект нашей вакцины. Поскольку тогда я доверял своему другу и коллеге, то первым делом поспешил рассказать ему о своих опасениях. Предлагал устроить его переезд в Витанию. Когда тот отказался, предложил уничтожить все формулы, планы и протоколы экспериментов. Шейгорат посмеялся. Он сказал, что если власти заинтересуются результатом наших трудов, то мы станем не только всемирно известны, но ещё и богаты. Такая приятная перспектива вскружила бедняге голову. Я понял, что договориться не получится.

– И что вы сделали?

– Согласился с ним. Сделал вид, что он меня убедил. И мы стали готовить проект к презентации, которая должна была состояться на конференции в ИПМ. Эзенбер в это время как раз начал вербовать талантливых специалистов: предлагал им работу на подозрительно выгодных условиях, сулил золотые горы. Однако на деле всё было совсем иначе.

– Что вы имеете в виду?

– Тогда многие поплатились жизнью за своё нежелание работать под знамёнами Скрамтории. Но апогеем стало крушение дирижабля, на борту которого находилась целая делегация миротворцев и дипломатов. Очень загадочное крушение.

– Я знаю, там был мой кузен с супругой. – Кассандра попыталась проглотить образовавшийся в горле ком.

– Именно. Я решил, что наша с Шейгоратом презентация ни в коем случае не должна состояться. В ИПМ устроили помпезный банкет, и я попросил Снива поторчать там вместо меня.

– Снива? Кто это?

– Это моя тень. Точнее, ему больше нравится называться изнаночным двойником. На мой вкус это звучит слишком громоздко…

– Подождите! Хотите сказать, Снив – это тот, кого я видела, когда пришла к вам проходить тестовое? Но почему вы?..

– Повёл себя как кретин?

– Нет!.. я хотела сказать, почему вы так удивились и не ответили на мой вопрос? Я увидела что-то запретное?

– Нет, Кассандра. Вы не должны были видеть Снива не потому, что магия изнанки карается буквой закона. Люди могут заметить тень, только если она этого хочет. В тот день никто из нас не желал пугать вас процессом материализации. Зачем? Единственное, что объясняет случившееся – это ваша способность ступить на изнаночный путь.

– То есть стать адептом? – Кассандра сама не поняла, почему её голос звучит так тихо.

– Поймите правильно: людей, которые могут поймать свою тень и ходить иномирными тропами, крайне мало. Мог ли я предположить, что случайная девушка окажется одной из них? Тем более в моём ближайшем окружении уже есть один потенциальный адепт… Это казалось невероятным. Впрочем, мы, люди, мало что знаем о вероятностях…

– П-поймать тень? – Санди едва шевелила губами. – И вы говорите об этом только сейчас?!

– То, что вы способны, не значит, что вы должны, – парировал Винсенс. – Ваша жизнь не обязана меняться только потому, что вы узнали о себе что-то новое. Но… если захотите, мы сможем вернуться к этому разговору позже. Обещаю не съезжать с темы.

– Уф, хорошо, ладно… – Кассандра попыталась выдохнуть. – Значит, о чём мы?.. Да, Снив, кем бы он ни был, остался на банкете, а настоящий вы?

– Между прочим, вопрос, кто из нас более настоящий, до сих пор остаётся открытым, – поправил Винсенс. – Материальный я, как называет меня изнаночный двойник, пошёл прямиком в алхимическую лабораторию и забрал оттуда, всё, над чем работал. Этого было достаточно, чтобы сильно отбросить Шейгората назад. Я уже собирался уходить, когда в лабу влетел Ариас Веласско и заорал, что сюда идут агенты Эзенбера и что его хотят убить.

– А как он узнал, что вы там? – Лаборантка озадаченно потёрла виски.

– Никак. Он пытался спрятаться, заскочил в первую открытую дверь и очень удивился, застав меня за воровством секретных данных. Я сказал, что вытащу его из Скрамтории в обмен на молчание. Удивительно, но первый раз в жизни мы с ним быстро договорились. Так что, пока Снив за обе щёки уплетал канапе, мы с Веласско незаконно пересекали границу изнаночной тропой.

– Ух ты! Самая крутая история, которую я когда-либо слышала! – Кассандра всплеснула руками. – Не учёные, а просто спецагенты какие-то!

– Не перестаю вам удивляться. – Винсенс пристально изучал носки своих туфель. – Я думал, вы будете меня презирать.

– За что?! Вы дважды поступили храбро! И благодаря вам один из моих кузенов до сих пор жив.

– Может быть, если бы я был умнее или лучше разбирался в людях, мне бы не пришлось совершать государственные преступления.

– Ох, если бы, да кабы… – передразнила его Кассандра. – Нет никакого если, Винсенс! Там, в прошлом, с теми знаниями о ситуации, которые у вас были, вы поступили самым оптимальным образом, я вас уверяю.

Её искренняя убеждённость в его правоте насмешила алхимика. Какое-то время он молча улыбался, шествуя вдоль кадок с монстерой, но лаборантка снова прервала паузу:

– А что бывший декан? Мне сказали, он умер. В этом тоже есть какая-то тайна?

– Может, есть, может – нет. Это произошло довольно внезапно, а эпилепсия, причина смерти, названная коронером, абсолютно абсурдна. Он ей не страдал.

– Каковы ваши гипотезы? – допытывалась Кассандра.

– Думаю, это яд. Некоторые из них довольно быстро растворяются в крови. Но у меня не было возможности доказать свою версию.

– Наверное, у вас и подозреваемый есть?

– Есть. Но я бы не хотел путать вас своими догадками. – Винсенс свернул в соседний проход, и теперь они шагали вдоль искусственного водоёма, на поверхности которого цвели гигантские водяные лилии. – Что ж, я исповедался. Ваша очередь.

– Вы всё про меня знаете… – Кассандра старалась ступать аккуратно, чтобы не соскользнуть в воду. – Всё, что вам необходимо знать…

– Так вышло, что я знаю несколько больше. И четыре месяца извожу себя догадками о том, кто такой Адаст Тигг, и чем вызваны тяжкие телесные повреждения, которые привели к его смерти.

– Оу… – Кассандра остановилась. – Но как вы о нём узнали?!

– Самым тривиальным способом: отправил запрос в каракский государственный архив. И предупреждая ваш следующий вопрос: ещё до того, как мне пришлось принять вас на службу.

– Хорошо, я расскажу. – Кассандре отчаянно хотелось прикрыться, но всё, что она могла – снова и снова поправлять бретельки платья. – Правда, это будет стоить мне должности… Адаст Тигг – второй муж моей матери. Они жили недолго и несчастливо, но умерли в один день. Не смотрите на меня так, я понимаю, что это вы знаете из архива. Однако в официальных документах не сказано, что брак с моей матерью был прикрытием. Господин, которого мы знали как Адаста Тигга, был агентом разведки. Возможно, скрамторской. Но точно не самым удачливым. Его задачей было подобраться поближе и разузнать как можно больше о проекте Блэзиса.

– Положим, одна из моих догадок подтвердилась, но как он умер?

– Элементарно, Винсенс. – Кассандра надолго замолчала. Алхимику чудилось, что он слышит, как колотится её сердце. Затем она набрала полную грудь воздуха, но произнесла неожиданно тихо: – Его убила я.

– При всём уважении, Моррен, но насколько я знаю, боевая магия – не ваш конёк. Хотя снежком вы мне в рожу залепили знатно… И всё же… Как субтильная барышня вроде вас смогла одолеть здоровенного мужика, ещё и разведчика под прикрытием?

Кассандра нашла в себе силы взглянуть на Винсенса. Такое выражение она часто видела на лицах друзей, когда рассказывала им что-то увлекательное.

– Серьёзно?! Так вы реагируете на признание в убийстве?!

– А что я, по-вашему, должен сделать? – Винсенс вопросительно поднял бровь. – Вы сами не спешили падать в обморок, когда я признавался в краже. Продолжайте.

– Это был первый и последний год моей докторантуры, – после недолгой паузы заговорила Кассандра. – Летом я переехала жить к своему парню, так как с самого начала мистер Тигг был мне крайне несимпатичен. В ноябре, когда стало холодать, я решила заскочить домой за тёплыми вещами. Зашла после учёбы, никого не предупредив, открыла своим ключом…

Моррен запнулась. Было видно, что говорить дальше ей сложно. Узкие плечи дрогнули, но она продолжила:

– В прихожей было темно, и уже там я почувствовала запах. Характерный запах омихолдиса, знаете, когда его разбавляют в горячей жидкости. Он почти неразличим для простых людей, но достаточно явный для того, кто дни напролёт экспериментирует в алхимической лаборатории.

Она попробовала улыбнуться, но вышло что-то больше похожее на гримасу скорби. Переведя дух, лаборантка снова заговорила:

– Во мне что-то как будто щёлкнуло. Я знаю, надо было бежать оттуда, звать жандармов и всё такое… Мне говорили, не утруждайтесь… Тогда правильное решение не пришло мне в голову… Я нашла маму в гостиной, она лежала на диване и… Не знаю, возможно, ещё живая. Я хотела привести её в чувство, но… на меня напали.

Кассандра сглотнула и немного помолчала, собираясь с силами.

– Мне повезло, он мог просто вырубить меня, и тогда мы с вами сейчас бы не разговаривали. Но я заметила движение в стекле маминых очков и среагировала мгновенно. Как тогда, когда Паскаль перепутал реактивы. Я увернулась от первого удара, сползла под диван, а потом… Потом ничего не помню. Мне сказали, что меня нашли без сознания в полуразрушенной гостиной. Четыре месяца я провела в Бедламе. Там меня обследовали и пичкали седативными. Боялись очередного аффекта. Парень со мной расстался, естественно, а братьям пришлось задействовать все свои связи, чтобы вызволить меня оттуда и закрыть дело… Хорошо, что вы единственный, кому пришло в голову запрашивать информацию о моей семье. Профессор Алькор вряд ли позволил бы мне работать, зная такие подробности.

Санди судорожно вздохнула и снова уставилась в пол. «Что он скажет?» Молчание длилось вечность.

– По-моему, он просто кретин, – донеслось сверху.

– Кто?

– Ваш бывший, разумеется, – пояснил Винсенс. И добавил: – Худший момент для расставания сложно придумать.

Кассандра уже не слушала. Она рыдала. Рыдала навзрыд, подвывая и медленно оседая на пол. Алхимик стоял над ней каланчой: ошарашенный и нелепый. Лаборантка тем временем продолжала выть и вздрагивать, так что ему пришлось опуститься на корточки рядом с ней.

– Успокойтесь, Моррен. Обещаю, больше никакой обсценной лексики в вашем присутствии.

Ответом был новый взрыв рыданий. Лаборантка, свернувшись калачиком, содрогалась под сенью папоротников. Она совсем себя не контролировала, и это пугало. Особенно в свете только что рассказанной истории. Заговорил Винсенс, однако, с привычной насмешкой:

– Ну же, возьмите себя в руки. Ваши эмоциональные всплески, по всей видимости, дорого обходятся вам и всему живому в непосредственной близости. Если вам не жалко меня, пожалейте хотя бы кармазину.

Кассандра не ответила. Впрочем, она уже и не выла. Вдохи стали частыми и судорожными, казалось, лаборантке отчаянно не хватает воздуха.

– Моррен! Я понятия не имею, что с вами делать, слышите?!

Какое-то время Винсенс молча наблюдал за её раскачиванием, прерывистыми вдохами и свистящими выдохами, но, поддавшись порыву, придвинулся ближе и крепко обнял Кассандру за плечи.

– Тише, тише… – прошептал он, а когда Моррен стала дрожать не так сильно, снова заговорил: – Кассандра, вы только подумайте, какая ирония. Я – вор с маниакально-депрессивным помешательством, вы – убийца со склонностью к аффективному поведению. Можем смело бросать работу и организовывать преступный синдикат.

– В-вы… н-не уволите меня? – прерывистый шёпот раздался из-под завесы густых волос.

– Более того. Я предлагаю оставить науку и стать подельниками. Что скажете?

– Эт-это лу-лучшее, что я с-слышала за-за с-сегодня.

– А как же все эти комплименты про ваше платье? Кстати, может, вы хотите вернуться к людям?

– В-в таком виде?! Нет уж! Лучше сразу сунуть голову в пасть бородавчатому замбагорму!

– Зачем так радикально? Давайте я просто провожу вас домой?

Дождавшись утвердительного кивка, Винсенс поднялся с пола и стал отряхиваться.

– Напомните мне наведаться сюда с инспекцией, – бросил он и зашагал к выходу. – У меня все брюки в какой-то паутине. Боюсь даже представить, на чём мы сидели.

На улице шёл снег. Кассандра поёжилась и зябко обхватила себя руками. Винсенс, шедший впереди, остановился.

– Думали, пальто испортит ваш внешний вид? – усмехнулся он, расстёгивая фрак. Небрежно накинул его на плечи лаборантки.

– Спасибо, – глухо прошептала она, но взгляд не подняла.

Они снова петляли меж ледяных скульптур и зачарованных растений, когда Кассандра резко схватила Винсенса за рукав и потянула за статую Минштурмалари.

– Что вы творите?!

– Тс-с-с! Там мой брат! Если увидит, что я плакала, шкуру с вас снимет, не разбираясь!

– Пусть попробует. – Винсенс презрительно хмыкнул, но благоразумно остался за спиной сестрицы зимы, решив, что новые душевные потрясения ему ни к чему. – Вот шельмец. – Он высунулся из-за скульптуры и наблюдал, как Веласско в сопровождении двух дам из каракской делегации направляется к своему скайтрафферу. – У кого-то сегодня будет бурная ночь!

– Не вижу в этом ничего хорошего! – зашипела Кассандра. – Не пойду домой! Терпеть не могу эти пьяные оргии! От них даже чары шумоизоляции не помогают! И хуже всего – чужое нижнее бельё, разбросанное по всему дому!.. Скажите, в Эл-Норридже есть отель?

– Есть. В нём как раз расположились наши скрамторские гости. Не надо вам туда.

– Значит, замёрзну здесь. Насмерть!

– Пойдёмте ко мне, – неожиданно для самого себя предложил Винсенс.

Кассандра вперила в него круглые, покрасневшие глаза, хлопнула слипшимися ресницами. Винсенс истолковал этот взгляд по-своему.

– Моррен, я, конечно, не самая приятная компания для пижамной вечеринки, но я точно не маньяк. И не скрамторский шпион.

– Вы – отличная компания, Винсенс. – Санди нерешительно улыбнулась. – Пойдёмте.

– Идти далековато. Воспользуемся изнаночной тропой?