Текст книги "Крысиное Королевство (СИ)"

Автор книги: Амари Эбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Где черти носят этого Кастара?! – набросилась на них профессор Юния, когда трое ворвались в конференц-зал.

– Про чертей не в курсе, но доклад будем вести мы, – важно ответил Айзек, выдержал недовольный взгляд профессорши и, как ни в чём не бывало, продолжил: – Попросите кого-нибудь предоставить мне и моим коллегам питьевую воду, и также нам понадобится…

– Сами себе предоставьте. – Проректор по научной работе от такого обращения впала в ступор и больше вопросов не последовало.

– Ну что, парни, импровизируем? – шепнула Кассандра, поднимаясь на сцену. Она не чувствовала ног, рук, всего тела. В голове царил вакуум. Глаза коллег казались стеклянными. Хольм и вовсе выглядел так, будто вот-вот завалится в обморок.

– Кхм… – Моррен приложила ладони к горлу, надеясь, что правильно помнит ментальную формулу громкости. – Меня слышно? Хорошо. Прежде всего от лица нашей кафедры мы должны принести извинения. Профессор Кастар не может лично представить своё исследование, – со всех сторон послышался возмущённый гул. – И тем не менее эта работа заслуживает пристального внимания. Со всей ответственностью заявляю, что ещё никто в нашем сообществе не делал подобного, а дальнейшая разработка этой темы может произвести революцию в целительстве и реабилитации тяжелобольных, а именно в восстановлении повреждений нервной системы.

Зал снова загудел. Кассандра пристально вглядывалась в лица: «Где же он?»

– Для демонстрации я попрошу подняться на сцену человека, несколько лет назад почти полностью утратившего зрение ввиду осложнений, вызванных инфекцией Гродза. Алинард, прошу вас.

Бородач в клетчатой рубашке и потёртых штанах отлепился от стены и несмело двинулся к сцене. Черты лица и неловкие движения делали его похожим на грубо сработанную деревянную куклу. В светлом сводчатом зале он казался инородным объектом. Примерно так же Санди чувствовала себя, когда переступила порог его бара, того самого, где по вечерам смуглый пианист чудесно играет джаз.

Айзек взял слово. Он рассказывал про историю болезни так, будто лично знал обо всех злоключениях бедолаги, демонстрировал фотографии. Бородатый бармен поочерёдно закрывал правый и левый глаз и называл буквы. Бурлящий зал притих и завороженно слушал.

– Как видно из этого примера, коллеги, – заключил Тэч, – предложенная терапия помогла восстановить частично утраченную функцию мозга. Эта маленькая, но беспрецедентная победа, которая уже сейчас позволяет работать с такими недугами, как онемение лицевого нерва и утрата подвижности конечностей, а в дальнейшем мы сможем бросить вызов и старческой деменции.

– Но позвольте! – поднялся пожилой господин. Его пышные бакенбарды крепко срослись с седеющими усами. – Ваш пример поразителен, конечно… но где доказательства, что это не очередной ловкий трюк? Вы могли просто заплатить этому человеку, а данные несложно фальсифицировать!

– Возмутительное допущение! – выкрикнули с места. – Репутация нашего факультета говорит сама за себя!

– Репутация?! И это ваш аргумент?!

В зале поднялся гвалт. Кассандра глубоко вдохнула, зажмурилась и постучала по кафедре. Она чувствовала себя судьёй. Судьёй, решения которого в любой момент могут оспорить многочисленные присяжные.

– Позвольте прервать вас, господа, – выдавила она. – Ваше недоверие вполне обосновано, но, чтобы развеять сомнения, я приглашаю на сцену ещё одного эксперта: профессора и специалиста в области заболеваний нервной системы Джулиуса Джемза, который вёл этого пациента в течение всей болезни. Доктор Джемз имеет обширную практику по ту и эту сторону залива, а на его труды ссылаются учёные всех стран Просвещённого Мира. Он любезно согласился опробовать экспериментальную терапию профессора Кастара на своих самых тяжёлых подопечных…

Зал притих. Кассандра слышала, как в тишине оглушительно сглотнул Айзек. Бородатый бармен со скрипом раскачивался с пятки на носок и явно не знал, куда деть здоровенные руки. Десятки, возможно, сотни, голов вертелись туда-сюда в поисках известного целителя. И двери в зал распахнулись.

– Прошу прощения, господа, – в помещение влетел сухопарый человек с кожаным ридикюлем. – Поезд задержали. Опять стачки… – Он взбежал на сцену и озадаченно оглядел лаборантов. – Мисс Моррен, я полагаю?

– Всё верно, – улыбнулась Кассандра. – Мистер Хольм, следующий слайд, пожалуйста. Итак, господа, сейчас мы продемонстрируем вам статистические доказательства, если фактических вам не хватило…

Кассандра не заметила, как время перестало существовать. Они с Айзеком говорили что-то со сцены, и зал встречал каждое их слово космическим безмолвием. Они закидывали его данными и терминами, гипнотизировали цитатами, тревожили шутками – и всё это ради того, чтобы в нужный момент ошарашить выводами столь изящными, сколь несокрушимо верными! Профессор Джемз, важно подбочившись, кивал на каждое их слово и широко улыбался. Доклад закончился. Время, помедлив, продолжило своё движение.

– Вы отдаёте себе отчёт, что нашли способ объединить алхимию материи и алхимию духа?! – закричал какой-то мужчина.

– Нет! Это ни в коем случае не алхимия! – перебил его господин с острой бородкой. – Всего лишь очередная пилюля для страждущих!

– Ха, полюбуйтесь: традиционный скрамторский снобизм! Обесценить чужое, а потом годами втайне пытаться это повторить! Господа, не слушайте их, это час вашего триумфа!

…Когда они спускались в зал, то казалось, что от грохота аплодисментов вот-вот зашатаются стены. Люди подходили, горячо жали руки, тянули визитки и хлопали по спине. Кассандру переполняла эйфория, и всё, что она могла, – глупо улыбаться в ответ на жесты почтения. Выбежали какие-то студенты, кто-то стиснул её в объятиях, кто-то дал «пять». Сбоку навалился костлявый племянник и по-свойски взъерошил ей волосы. Профессор Юния с невозмутимым лицом произнесла слова благодарности. Но это было неважно. Санди не переставала с надеждой оглядываться по сторонам.

– Разрешите, позвольте. – Винсенс, всё ещё бледнее обычного и с ватой в носу, но в чистой рубашке, проталкивался к ним сквозь толпу. – Хорошая работа, Джулс. Спасибо, что пришёл.

– Брось, это я у тебя в долгу! – Доктор Джемз потряс руку алхимика. – Правда, я надеялся, что мы взорвём этот зал вместе, как в старые добрые… Но, надо признать, у тебя толковые ассистенты.

– Да, им удалось невозможное: разбавить эту нудятину и даже не напортачить.

– Правда? Вы видели?! – Кассандра перевела ошалевший взгляд с мэтра современного целительства, которого её шеф почему-то фамильярно именовал Джулсом, к самому шефу.

– Примерно с середины. С почином, Моррен. – Винсенс протянул ей ладонь, но Кассандра оказалась проворнее: заключила его в объятия. «Ну и пускай все смотрят! Главное, что этот глупый профессор больше не истекает кровью!» Пару мгновений алхимик стоял столбом. Затем его ладонь осторожно опустилась ей на спину.

– По-моему, это надо отметить! – воскликнул Айзек. Кассандра не сразу поняла, о чём именно идёт речь, отстранилась и завертела головой в поисках Тэча.

– Только не в баре! – запротестовал Илай.

– Зачем бар, когда в нашем распоряжении целое подземелье? – Вопрос Винсенса поверг присутствующих в замешательство. – Сразу после окончания этого балагана. Джулс, составишь компанию? Думаю, народ захочет задать тебе пару вопросов.

– Тысячу! – пискнула Кассандра, поймав на себе встревоженный взгляд целителя…

***

– Понятно теперь, почему во всех наших формулах пыльца одуванчика была замещена на аналоги, – рассуждал Майло Паскаль. В одной руке он держал сливовый пирог, а в другой – надкусанный эклер. – Хотя в чистом виде она может быть очень уместна в…

– Не может, – не переставая жевать, осадил Винсенс.

Все засмеялись. С набитым ртом их профессор не выглядел таким уж грозным. Они сидели, сдвинув столы, в одной из подземных аудиторий. Студенты, лаборанты, кое-кто с соседних кафедр. Болтали, восклицали, хрустели печеньем.

– Доктор Джемз, – Кассандра стащила из миски последнюю шоколадную конфету, – как давно вы работаете над этим проектом?

– Это как посмотреть, мисс Моррен. Бо́льшую часть жизни я работаю с пациентами, утратившими функции мозга. Вы наверняка знаете, что зачастую повреждённые нейронные связи не восстанавливаются. Многие годы я использовал методы, позволяющие компенсировать утраченное. Естественно, это не решало проблему во всей её полноте… – Целитель отхлебнул чай. – Профессор Кастар явился ко мне около года назад. С этим несчастным полуслепым барменом, парой тысяч скрамторских бряцей и огромным желанием спасти мир удивительной гипотезой.

– Бряцей? – переспросила Айвори. – А при чём тут скрамторские деньги?

– Это были остатки гранта, полученного от ИПМ, – пояснил Винсенс. – А гипотеза основывалась на том, что некоторые вещества помогают погрузить мозг в особое состояние, оптимальное для формирования разных психических функций.

– Только представьте, насколько изящным и гуманным было такое решение! – воскликнул Джемз. – Вместо того чтобы заставлять человека без конца разрабатывать конечность, которая всё равно уже никогда не сможет функционировать на сто процентов, или любой другой орган, целители смогут моделировать состояние, в котором мозг самостоятельно восстановит утраченные связи! При этом сам человек будет спать.

– Гениально! – послышалось из разных концов стола.

– Настолько, что некоторые важные господа уже изъявили желание спонсировать вашу работу, – объявил кто-то.

Сидящие обернулись. Профессор Алькор стоял в дверях, и его золотая улыбка навевала воспоминания о жарком июльском солнце.

– Друзья, позвольте поздравить с блестяще проделанной работой! Мисс Моррен, грандиозная речь! Мистер Тэч, прекрасное чувство юмора! Мистер Хольм, прыжок в зал в конце выступления был неожиданным, но очень эффектным! Я уже получил несколько устных и письменных предложений обсудить возможность применения вашего открытия. По самым скромным подсчётам средств должно хватить на все ваши изыскания. – Прищуренный взгляд в сторону Винсенса. – И даже на некоторые обновления в лаборатории.

– Когда можно приступать? – Алхимик вскочил из-за стола, растеряв остатки своей обычной сдержанности.

– Не гоните драконов, коллега. – Алькор подошёл к пирующим. – Жернова бюрократической машины уже вращаются, но даже мне пока непонятно, когда перемелются все зёрнышки… Да не грустите вы так. Вам есть чем заняться.

Кастар разочарованно плюхнулся обратно и теперь медленно сползал по спинке стула. Санди осторожно пододвинула к нему конфету.

– На самом деле на этом этапе Винсенс мне почти не нужен, – встрял Джемз. – Начну лечить пациентов по нашей схеме, мои лаборанты понемногу соберут данные, а вот уже на основе этих данных он скорректирует дозировки, и мы двинемся дальше. Скажите инвесторам, что это случится не раньше мая…

Кастар, громко шелестя фантиком, развернул конфету и сунул её в рот.

– Что ж, профессор Кастар, тогда… наслаждайтесь зимней сессией. Сколько у вас экзаменов в январе? Ну вот, наставите неудов, отчислите кого-нибудь, душу отведёте. – Ректор сочувственно похлопал алхимика по плечу. Студенты заёрзали на стульях. – Доктор Джемз, рад снова видеть вас в родных стенах. Хорошего вечера.

***

После завершения пирушки Кассандра покидала класс в сопровождении коллег и студентов. Джемз давно откланялся, а Кастар скрылся в кабинете, однако все остальные не могли перестать говорить, причём одновременно. Не перестали они и тогда, когда с тарелок исчезло печенье, пироги и даже хлебные крошки. Пришлось выгонять, но и сейчас споры и смех окружали лаборантку со всех сторон, не давая сосредоточиться. Неужели она так и уйдёт? Не решившись?..

– Стойте! – почти прокричала она. – Я… кое-что забыла!

Моррен резко развернулась и побежала обратно. В голове набатом билась единственная мысль: сейчас или никогда!

Тонкая полоска света проступала из-за неплотно прикрытой двери профессорского кабинета. Кассандра постучала и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. Успела. Винсенс как раз перекидывал через плечо свой длиннющий шарф.

– Вы всё ещё здесь, Моррен? Сейчас вам полагается праздновать успех в кругу семьи.

– Это не мой успех. – Кассандра замялась. – Я пришла сказать… э-э-э… тарелки убраны, все отправлены по домам, двери запечатаны, свет потушен.

– Угу. Что-то ещё? – спросил он, заметив, что она продолжает топтаться на пороге.

– Да. Почему вы не рассказывали нам про этот проект?

– Он был личным. Это Джулс жаждет спасать мир, а я просто не хотел, чтобы закрылся мой любимый кабак. Ничего выдающегося. – Винсенс говорил, спрятав нос в шарф и внимательно изучая носки своих туфель.

– Винсенс… если уж вы всё равно вынуждены идти на бал… Как вы смотрите на то, чтобы я составила вам компанию?

Он поднял взгляд. На долю секунды глаза непроизвольно расширились.

– А что же ваш предыдущий кавалер? Одумался?

Какая-то неодолимая сила тянула Кассандру топнуть ногой, хлопнуть дверью и уйти как можно дальше от этого злорадного человека. Вжав ногти в ладони, лаборантка осталась стоять на месте.

– Не было никакого кавалера. Я соврала, чтобы Джонас от меня отстал. Я же не знала, что вы подслушиваете.

– Должно быть, я сильно вас напугал. Хочу заверить, что не нарочно стал свидетелем той беседы. – Неожиданно голос Кастара зазвучал мягче. Он что… сожалеет?!

– Я не в обиде. – Кассандра махнула рукой и с вызовом глянула на алхимика. – Так что, вы согласны стать тем несчастным, которому я оттопчу все ноги?

Она старалась сделать тон непринуждённым, даже небрежным, хотя внутри всё тряслось и переворачивалось, как в шейкере.

– Кассандра, на этом кошмарном балу я и так буду более чем несчастен. – Он замолчал, проверяя застёжки портфеля. – Но если моя кислая физиономия вас не пугает…

– Когда это меня пугала ваша кислая физиономия? – Лаборантка просияла.

– Значит, завтра без пятнадцати шесть у главного входа.

– Есть, шеф! – Взмах тёмных ресниц, шутливый книксен, и вот она уже снова несётся по коридору…

…Вернувшись домой, Кассандра обнаружила племянника на том же месте и с той же девушкой. Завидное постоянство. Намекнув, что у него есть своя комната, Санди поднялась наверх с единственным желанием – упасть в постель и проспать до самого полудня. Однако на кровати её поджидал объёмный бумажный свёрток, перевязанный пеньковой верёвкой.

Моррен не спеша потянула за один из её концов и развернула упаковку. На свет показалась искрящаяся материя, будто текущая сквозь пальцы. Из складок ткани вылетела записка. Кассандра подняла её и прочла.

«Милая Санди!

Знай, кому бы ты ни отдала своё сердце и мои коньки, ты навсегда останешься моей любимой сестрёнкой».

Кассандра прижала записку к груди, запрокинула голову и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как тепло от солнечного сплетения разливается по всему телу. В следующий миг она выпорхнула из комнаты.

Ариас нашёлся в гараже. Его ноги в тапочках с загнутыми носами торчали из-под капота блестящего серебром слайттраффера.

– Новая игрушка? – удивилась Санди.

– Да, пытаюсь усовершенствовать двигатель. Хочу заставить эту крошку взлететь, как паровая колесница! Если получится, то стану владельцем первого в мире летающего слайттраффера. Нет, это получается уже скайтраффера! – Ариас вылез из-под машины. Кассандра хихикнула, глядя на его перепачканное лицо. – Тебе понравился мой подарок?

– Не успела рассмотреть. Меня больше впечатлила пояснительная записка.

– Если б знал, что тебя так легко впечатлить, не стал бы тратиться на платье.

– Знал и всё равно потратился. – Санди обняла брата, ни капли не пугаясь масляных пятен на его одежде. – Прости, что без спроса взяла твои коньки. Не знаю, о чём я думала.

– Думала, что я не разрешу. И у тебя были на это основания. – Ариас чуть отстранился и с грустью посмотрел на сестру. – И ты прости моё поведение. Я очень боюсь, что Кастар разобьёт тебе сердце.

– Есть вещи, Ариас, на которые ты никак не можешь повлиять, каким бы могущественным ты ни был. Среди них – моё бедное сердце, которое разбивается и склеивается по нескольку раз на дню без всякого твоего участия.

– Эта частота меня и тревожит. – Веласско махнул рукой, словно пытаясь отогнать неприятные мысли. – Зато я знаю, на что нашего могущества точно хватит! Я раздобыл левитирующий порошок, и мне нужна помощь, чтобы составить формулу топлива, подходящего для этой красотки.

– Хочешь эффектно появиться на балу? – хихикнула Санди. – Я в деле!

***

Ночное небо заволокли тяжёлые облака. Пушистые снежинки метались в кругу фонарного света, а Винсенс барабанил в дверь трёхэтажного кирпичного особняка. С шатровой башни и с фронтонов на него недовольно взирали вирийские драконы, но алхимику было не до красивостей.

В одном из окон зажёгся свет, и через некоторое время многострадальная дверь приоткрылась. На пороге стоял Лазариус Алькор в стёганом халате поверх пижамы. Он осмотрел засыпанное снегом пальто Кастара и решительно произнёс:

– Если ты думаешь, что ночные визиты ускорят решение вопросов по твоему исследованию, то глубоко ошибаешься.

– Чёрт с ним, с исследованием! – Винсенс мотнул головой. – Научите меня танцевать!

Алькор помолчал, протянул морщинистую руку и коснулся бледного лба алхимика. Жара нет, но глаза лихорадочно сверкают…

– Ты слишком серьёзно относишься к нашему спору. – Алькор заговорил осторожно и вкрадчиво, как с ребёнком или душевнобольным. – Тебе совсем необязательно танцевать. Придёшь, посидишь часок-другой и тихонько сбежишь…

– Нет, обязательно! – Алхимик вцепился в отвороты его халата. – Меня пригласила Мисс Моррен! А я согласился зачем-то… Помогите!

Долгий пронзительный взгляд поверх громоздких очков, и Винсенс сдавленно добавил:

– Пожалуйста…

– Ох, ладно! Заходи, чудище.

Старик со вздохом отступил от двери, впуская его в дом. Винсенс бросил заснеженное пальто на вешалку и уже почти шагнул вглубь прихожей, когда почувствовал, что ноги медленно погружаются во что-то мягкое, а откуда-то снизу доносятся противные чавкающие звуки. Он опустил взгляд и обмер. Его туфли полностью увязли в тягучей субстанции бледно-лимонного оттенка. Масса двигалась, урчала, хлюпала и, казалось, ела…

– Этого раньше не было, – с отвращением выдавил Винсенс. – Что это?

Лазариус небрежно махнул рукой.

– А, забыл предупредить. Это Фрэд, комнатный демон. Следит за чистотой… Жена притащила с обратной стороны мира. Может, тебе тоже такой нужен, а?

Алхимик отрицательно помотал головой и, почувствовав, что его ноги свободны, быстро прошёл в гостиную. К его удивлению, туфли действительно стали чистыми. Шеф подошёл к стоящему на резной тумбе граммофону и установил стилус на пластинке. Заиграла тихая незатейливая мелодия.

– Значит так, представь, что я – мисс Моррен.

– Боюсь, это затруднительно.

– Боюсь, это необходимо, потому что внешность ради тебя я менять не собираюсь! – проворчал Алькор. – Теперь положи правую руку мне на талию…

– Куда? – Худое лицо Винсенса исказила гримаса ужаса.

– Так, всё ещё хуже, чем я думал, – снова вздохнул ректор, водрузил правую руку шокированного алхимика куда нужно, а левую властно заграбастал в свою. – Теперь правой ногой тебе необходимо сделать шаг вперёд. Давай.

– Прямо на вас?!

– Да. Шире шагай. На ногу не наступи. Вот, теперь…

– А обязательно находиться так близко к… другому человеку? – На лбу Кастара выступили капли пота, дыхание было быстрым и поверхностным, казалось, ещё немного – и он упадёт в обморок или обратится в бегство.

В этот момент на лестнице послышались мягкие шаги, а за ними удивлённый женский голос:

– Лазариус! После стольких лет семейной жизни я застаю тебя в чужих объятьях! Как это понимать?!

Винсенс мгновенно вырвал руку из узловатых пальцев начальника и отпрыгнул от него, сбив по пути напольную вазу с какими-то декоративными листьями.

– Успокойся, дорогая, – миролюбиво откликнулся Лазариус. – Профессор Кастар уйдёт, как только отработает свою премию.

Лорианна добродушно рассмеялась, и почти сразу к ней присоединился супруг.

– Ах, что мы наделали, дорогой? Смутили бедного мальчика. – Она спускалась вниз, шурша мягкими домашними тапочками.

– Да уж, смутили! – веселился Лазариус. – Как души кого-нибудь лишить, так это он не смущается, а как с чужими мужьями танцевать…

Винсенс терпеть не мог, когда смеются над ним. Вот и сейчас он старательно прятал глаза, устанавливая злополучную вазу на место.

– Вот как мы сделаем, – скомандовала госпожа Алькор. – Ты, Лазариус, завари-ка чаю с ромашкой, а мы с Винсенсом пока повальсируем.

– Ох, опять ему всё самое интересное, – пробурчал хозяин дома, шаркающим шагом отправляясь на кухню.

Надо сказать, что в тёплых руках Лорианы дела у Винсенса пошли куда лучше. Когда счёт и шаги были освоены, а алхимик перестал путать правую и левую ноги, Лориана убрала стилус с проигрывателя и пригласила его присесть.

– Смотри-ка, я думал, мы провозимся с ним всю ночь, а ещё только половина второго! – Лазариус цедил ромашковый чай из маленькой фарфоровой чашечки с синим цветочным узором.

– Я, пожалуй, пойду. – Кастар попробовал подняться с дивана, но пухлая ручка Лорианы твёрдо удержала его на месте.

– Скажи, милый мой Винсенс, а в чём ты собрался идти на зимний бал?

– Ну как? – Он окинул взглядом свой внешний вид, а затем озадаченно посмотрел на супругу ректора. Та лишь сокрушённо покачала головой.

– Нет, это не пойдёт, слишком повседневно. Нужен фрак.

– Что нужно? – Естественно, профессор алхимии знал, что такое «фрак», но сама необходимость приобретения новой одежды ввергала его в пучину безнадёжности.

– Ох, горе ты! – Лориана погладила алхимика по плечу. – Заходи за мной завтра в полдень, прогуляемся по магазинам.

Услышав это щедрое предложение, Винсенс залпом осушил чашку и поспешил откланяться.

Когда супруги Алькор второй раз за ночь укладывались в постель, Лазариус повернулся к жене и недовольно спросил:

– Лори, скажи, когда мы перестанем заниматься социальной реабилитацией этого молодого человека? Он давно уже не тот подросток, которого ты притащила с улицы.

– Сироты – вечные дети, мой дорогой, – философски заметила Лориана.

– И что, ты предлагаешь нянчиться с ним до самой смерти?!

– Нет, я предлагаю передать эту эстафетную палочку мисс Моррен… И надеяться, что она хорошая девушка. Предыдущая-то всю душу из бедняги вытрясла…

– Главное, что не мозги, – вздохнул Лазариус, поворачиваясь на другой бок.