Текст книги "Крысиное Королевство (СИ)"

Автор книги: Амари Эбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Вам лучше уйти.

***

Ариас кружил по тёмному холлу. Время от времени он доставал карманные часы, щёлкал задвижкой, крутил цепочку и убирал их обратно. У него не было нужды знать точное время. Он и так понимал, что неприлично опаздывает. И снова благодаря Кассандре. Её коллеги ушли уже двадцать минут назад. Она что, опять осталась наедине с этим чучелом?.. Нет, это уже выходит за рамки всяких приличий…

Тонкий силуэт замаячил в провале арки. Одна. Слава пяти стихиям! Ариас вдохнул побольше воздуха и провозгласил лекторским тоном:

– Основной недостаток твоей страстной любви к работе в том, что взаимность сожрёт тебя без остатка!.. Эй, Санди? Что с тобой?

Кассандра отвернулась и попыталась пройти мимо, но он аккуратно поймал её за локоть. Попробовал заглянуть в лицо, но кузина опустила голову.

– Ты что, ревёшь? – догадался Ариас. – Так… рассказывай. Что этот гнусный гомункул опять учудил?! Хочешь, я пойду и разберусь с ним?

– Это не он! – Кассандра испуганно вскрикнула и разрыдалась в голос. – Это я! Дура набитая!

«Так я и поверил». Эту фразу Веласско оставил при себе. Вздохнул. Обнял сестру и, поглаживая её по спине, стал ждать, пока та успокоится.

– Ариас, я… я не смогу пойти с тобой н-на этот приём… – Санди чуть отстранилась и теперь размазывала по лицу слёзы. Ариас вытащил из нагрудного кармана платок и протянул ей.

– Я уже понял, сестрёнка. Давай не пойдём. Что нам там делать? Жать руки всем этим плешивым старикам? Перекидываться пустыми фразами с молодыми хлыщами, которые только и мечтают ангажировать тебя на очередную мазурку? Нет уж, пойдём домой. Буду поить тебя чаем, укутывать в плед и, может быть, немного почитаю на ночь.

– Как раньше? – всхлипнула Кассандра.

– Да, как раньше. До всей этой ерунды.

Она коснулась камня на его перстне, и оба исчезли, оставив холл академии сиротливо ёжиться в синей мгле.

***

Всю следующую неделю Кассандра вела дневник наблюдений. Однако объектом исследования стала не Цирцея и даже не её хвостатые соплеменники. Лаборантка разлиновала новенькую тетрадь и усердно записывала.

День первый. Десять ноль-ноль. Объект прибыл с опозданием. Отменил заседание кафедры. В течение двух минут пытался ключом от кабинета открыть книжный шкаф – налицо признаки искажения пространственно-временного восприятия. На обращённую к нему речь реагирует через раз. Тринадцать ноль-ноль. Объект игнорирует пищу. Выражает крайнюю заинтересованность при упоминании кофеина. Двадцать ноль-ноль. Объект в состоянии крайней ажитации, двигательная активность повышенная, зрачки расширены. Наблюдается гиперфокус внимания. Поспорил сам с собой. Двадцать один ноль-ноль. Расстроился – видимо, проиграл спор. Двадцать два тридцать. Выгнал экспериментатора с территории эксперимента.

День второй. Девять пятнадцать. Объект на месте. По косвенным признакам можно предположить, что он не покидал территорию эксперимента. Выразил заинтересованность в человеческой пище. Добавил в кофе пять ложек сахара. Наблюдается лёгкий тремор верхних конечностей. Речь возбуждённая, торопливая. Внимание неустойчивое. С четырнадцати до девятнадцати ноль-ноль объект почти всё время проводит, запершись в кабинете, и игнорирует внешние раздражители, включая взрыв реактива в соседней аудитории…

И так далее. Получалось не очень обнадёживающе: состояния нервного возбуждения сменялись апатией, но Кассандре не хватало информации, чтобы понять, с чем это связано. Да что она вообще знала о своём испытуемом? Она даже не заполнила исходные данные. Возраст, рост, вес, тип нервной системы, хронические заболевания… Может, для него подобные состояния – вариант нормы?

Девятнадцать ноль-ноль, объект полностью игнорирует завершение рабочего дня. Толчёт в ступке сушёную шкуру саламандры. Движения быстрые, чёткие, тремор отсутствует…

Кассандра подняла взгляд, и все научные словечки разом покинули голову.

Профиль как у хищной птицы. Чёрные брови с изломом. Длинная шея, острый выпирающий кадык. Волосы небрежно перехвачены на затылке. Рукава закатаны до локтя. Кассандре казалось, что она видит каждую венку, каждое сухожилие, каждую мышцу, проворно перекатывающуюся под кожей. Стоп… Такое вообще возможно, чтобы человек был пугающим и притягательным одновременно?

– Вы любите живопись? – не поднимая взгляда, осведомился Винсенс.

– Э-э-э… да, а что? – замялась Кассандра.

– Тогда вам стоит посетить музей, а не пялиться на меня. И да, пока вы не ушли, принесите мне самку кораллового аспида.

Кассандра тряхнула головой, вскочила и постаралась как можно быстрее спрятаться в кладовой.

– Живую или сушёную?!

– Живую! – крикнул ей вслед Кастар. – Поярче возьмите!

– Сами выбирайте. – Моррен водрузила на стол деревянный ящик с маленькими дырочками по бокам. Винсенс отодвинул задвижку и с интересом уставился на шипящий красно-чёрный клубок. «Обрати внимание, дорогуша, даже чёртовы змеи удостаиваются более позитивной реакции, чем ты», – пронеслось в голове Кассандры.

Алхимик запустил руку прямо в ящик и достал оттуда чёрно-красную рептилию с тонкими жёлтыми полосками. Змея лениво извивалась, чувствуя тепло человеческих рук. Кассандра отступила на шаг.

– Эта подойдёт, уносите остальных.

Когда Кассандра вернулась, голова змеи уже лежала отдельно, а Кастар делал тонкий надрез вдоль чешуйчатого туловища. «Может, всё же хорошо, что я не змея…», – думала лаборантка, наблюдая за движениями алхимика.

– Под вашим тревожным взглядом чувствую себя не то тяжелобольным, не то вовсе умирающим, – заметил он, извлекая змеиный кишечник. – Что случилось, Кассандра? Меня кто-то проклял?

– Вроде нет. Просто те вещества, которые вы… взяли на прошлой неделе. Короче, я волнуюсь.

– Что я употреблю внутрь три кварты омихолдиса и отполирую всё это двумя пинтами тибиопто? – уточнил он и замолчал, будто и впрямь обдумывал такую возможность. – Вы явно переоцениваете мою склонность к саморазрушению.

Кассандра незаметно вытерла о халат вспотевшие ладони. Затараторила:

– Винсенс, только не злитесь! Я пойму, если это какой-то большой секрет, и вы совершенно не обязаны мне ничего объяснять, но…

– Зачем мне понадобились эти препараты в личное пользование? – прервал её алхимик. Лаборантка кивнула. – Никакого секрета. Причина весьма прозаична: у меня проблемы со сном. Порошок, который я делаю из смеси омихолдиса и тибиопто, – единственное, что оказывает относительно приемлемое действие.

– То есть вы подсадили себя на сильнейшие седативные вещества, чтобы избавиться от бессонницы?! Это… это настоящее безумие, Винсенс! Вы ведь лучше меня понимаете, какие могут быть последствия!

– Открыт к вашим предложениям… – Кастар даже оторвался от разделывания змеи и, прищурившись, посмотрел на лаборантку. – Но, Моррен, к вашему сведению, я испробовал все возможные варианты, прежде чем остановиться на этом сочетании.

– Держу пари, к целителю вы не обращались!

Алхимик презрительно фыркнул.

– Ну да, я так и думала… Слушайте, Винсенс, позвольте мне изучить этот вопрос. Сейчас я, правда, не готова вносить конструктивные предложения, но, может, если покопаться в литературе…

– С чего такая забота? – Кровь аспида брызнула в стороны. Алхимик вытер лицо рукавом и продолжил вынимать внутренности.

– Напомню, что я мечтала работать в вашей лаборатории почти семь лет! Именно под вашим руководством! И если вы считаете, что сейчас я так просто позволю вам умереть от собственного безрассудства, то вы сильно ошибаетесь!

Голос лаборантки звучал так начальственно, что Винсенс не смог сдержать улыбку. Кивнул. Перехватил скальпель поудобнее и лёгким движением извлёк змеиное сердце. Маленькое и чёрное. Вспомнился дикоземельный ритуал, детально описанный в путевых заметках одной экспедиции: перед битвой воин должен съесть сердце змеи, чтобы стать храбрее. Так, может, и ему нужно набраться смелости и признать тот факт, что Моррен – такая же часть их команды, как все остальные? А значит…

Какое-то время они молчали. Кассандра вернулась к заметкам и увлеклась. Поэтому она не заметила, когда именно хлюпающие звуки со стороны рабочего места Винсенса прекратились.

– Кассандра…

Она подняла глаза и вздрогнула. Профессор алхимии стоял перед ней со скальпелем в руке. Капли крови стекали по его лицу и падали на кожаный фартук.

– Мне не стоило хватать вас в тот день. Это было полное свинство с моей стороны… – выдал он на одном дыхании. – Вы… простите меня?

– Сложно отказать вооружённому человеку, – улыбнулась Кассандра. – Не парьтесь, Винсенс. Я… сама виновата.

– Не виноваты. Это я совершил два преступления в один день. И я ждал, что вы напишите докладную или обратитесь к стражам порядка. Почему вы этого не сделали?

– Стукачить – последнее дело. – Кассандра поджала губы. – Тем более на своих.

Глаза алхимика расширились, а брови неудержимо рванулись вверх. «Своих?! Мы знакомы всего несколько месяцев! Когда это я успел стать своим?!» Не верилось, что к нему можно относиться так. По-человечески. Было неожиданно, странно и, наверное, даже… приятно? Он попытался сосредоточиться:

– Раз так, запомните: любые вопросы, сомнения или недопонимания всегда можно решить перорально, при непосредственном контакте с руководителем.

Кассандра не смогла сдержать смешок, но, увидев серьёзную мину на лице шефа, постаралась успокоиться.

– То есть вы разрешаете задавать вам любые вопросы? – перевела она. – Вы ведь понимаете, что теперь от меня не отвяжетесь?

– И принимаю как данность. – Винсенс положил скальпель на стол и протянул коллеге узкую, испачканную в змеиных кишках ладонь. – Договорились?

– Очередной магический контракт? – насторожилась Кассандра.

– Нет. Тривиальное рукопожатие. – Он критически оглядел состояние своих ладоней. – Чёрт. Прошу прощения…

Кассандра взяла его за руку и слегка сжала.

– Всё в порядке, просто… нам обоим придётся учиться доверять друг другу. Я рада, что вы сделали первый шаг. – Моррен хитро прищурилась. – Уже можно задать вопрос?

– Валяйте.

– Что вы жуёте? Я тоже хочу.

Глава десятая, в которой Кассандра неожиданно обретает заступника, Ариас скрывается от поклонниц, а Винсенс страдает от меланхолии

Подготовка к конференции напоминала священное таинство. Докладчики шлифовали и гранили тезисы подобно высококлассным ювелирам. Несли их на утверждение деканам, словно священные дары: со страхом и едва скрываемой гордостью. Деканы, в свою очередь, шли за благословением к проректору по научной работе. Та принимала подношения снисходительно, но, дабы не тратить время на суетные труды, недостойные её статуса, отдавала тезисы на вычитку другим докладчикам. И круг замыкался. Каждый из участников ритуала поминутно вздыхал и при первой возможности жаловался на работу, которая находит его даже в буфете, на сроки, которые жмут, точно подобранные не по размеру ботинки, на руководителей, которые только и делают, что зачёркивают и исправляют. Структуры то и дело перекраивались, отступы выравнивались, а формулировки закручивались. Проще говоря, все старались угодить всесильному богу бюрократии.

«Вы должны уметь действовать в условиях цейтнота, – поучал профессор Кастар, вручая Кассандре очередную папку. – В этом дурдоме все хнычут, что им не хватает времени. Они нагло врут, Моррен, имейте в виду. На самом деле им не хватает мозгов, чтобы эффективно организовывать процессы». Кассандра кивала. «Конечно, профессор, вам-то есть кому поручить неприятную работу», – думала она, но молчала, наблюдая, как шеф сгребает в охапку стопки перечирканных эссе и убегает на лекцию.

Она могла бы продолжить эту традицию эксплуатации: отловить в коридоре какого-нибудь студента, вручить ему тезисы, а себе заварить кофе и провести ещё час, качаясь в кресле и тыкая карандашом в розовую пасть венериной мухоловки… Но нет. Лаборантка отодвинулась от стола, глянула на цветок так, будто это он соблазнял её побездельничать, одёрнула свитер и поспешила на второй этаж.

Она миновала секретаршу, которая полировала и без того идеальные ногти, глянула на свои – короткие и местами обгрызенные – и едва слышно поскреблась в кабинет профессора Юнии. Немного помялась и, не дождавшись приглашения, приоткрыла дверь… Но сразу отпрянула, когда увидела Маистру Сиерру в кресле для посетителей.

– Ой, простите! Мне сказали, что вы одна.

– Всё в порядке, мисс Моррен, я уже ухожу, – промурлыкала профессор Сиерра, поднимаясь с кресла и дефилируя к выходу.

В дверях она приблизилась к Кассандре, протянула руку и медленно провела указательным пальцем по корешку коричневой папки, которую та прижимала к груди.

– Снова таскаете за Кастара его бумажки? Какая преданность…

Кассандра не видела себя в зеркале, но чувствовала, как щёки начинают полыхать. Она молча злилась и ждала, пока эта стерва покинет помещение. Наконец, эхо её шагов стихло.

– Кассандра, вы пришли, чтобы организовать в моём кабинете сквозняк?

– Нет, профессор, я принесла тезисы на конференцию от нашей кафедры.

Она подошла к столу профессорши и подала ей папку.

– Присядьте пока. Я ознакомлюсь. – Ханора кивнула на кресло. – Что? – Её серо-зелёные глаза округлились, едва она взглянула на содержимое. – Что вы мне принесли?

– Не понимаю, профессор…

– Читайте.

Лаборантка расправила лист: на первой странице крупными буквами было напечатано лишь «ГАВ-ГАВ, МЯУ-МЯУ, ХРЮ-ХРЮ». Она вообразила, как Винсенс произносит эти слова во время доклада своим низким, глубоким голосом и нервно хихикнула.

– Это смешно, по-вашему?! – Профессор Юния вырвала документ из рук лаборантки. – Я к вам со всей душой, а вы мне «хрю-хрю»?! Вам вообще сколько лет, милочка? Не стыдно такие шутки шутить?!

– Это не я! – только и смогла сказать Кассандра. Все логичные доказательства невиновности вылетели из головы.

– А кто?! Профессор Кастар? Вы считаете, он на такое способен?!

– Нет! То есть… Он наверняка способен и хрюкать, и гавкать, но я уверена, что он не стал бы делать это публично. Тем более письменно…

– Нечего мне тут дурочкой прикидываться! – Профессор вскочила из-за стола и зацокала к двери. – Я научу вас отвечать за свои поступки! Мисс Лэрри, приведите ко мне профессора Кастара, немедленно!

– У него лекция! – попыталась вмешаться Кассандра.

– Ничего страшного. – Профессор Юния поджала губы и вернулась к столу. – Если все его лекции такого же содержания, то студенты много не потеряют.

Несколько минут они сидели молча. Ханора – делая вид, что не замечает вжавшуюся в кресло лаборантку. Кассандра – отдирая торчащую заусеницу. Ей очень не хотелось подставлять шефа. Тем более, когда они только-только помирились.

Дверь, наконец, отворилась:

– У вас есть пять минут, чтобы объяснить, зачем вы меня выдернули.

– Нам срочно потребовался переводчик. Со звериного на человеческий. Текста немного, вы управитесь и за минуту, – парировала Ханора Юния.

Кассандра впервые увидела искреннее удивление на лице шефа. Проректор сунула ему под нос злополучную папку. Винсенс пролистал её, как и все, не обнаружив на почти пустых страницах ничего, кроме «ХРЮ-ХРЮ, ГАВ-ГАВ, и МЯУ-МЯУ», однако, в отличие от смешливой лаборантки, он остался совершенно равнодушен к увиденному.

– Ваши подчинённые, Винсенс, позволяют себе непростительное панибратство! И вы как руководитель должны…

– Я сам решу, что я должен как руководитель, – рыкнул Кастар. – Но я точно знаю, что проректору по научной работе положено уметь отличать обычную бумагу от зачарованной. – Он подбросил папку в воздух и поймал её на лету, а затем снова пролистал. – Всё правильно, вот они – мои тезисы. Изучайте. – Алхимик вернул восстановленный документ хозяйке кабинета. – И перестаньте стрессировать мою лаборантку. Я сам неплохо с этим справляюсь.

Он незаметно подмигнул Кассандре, замершей в ожидании своей участи. Та нерешительно улыбнулась.

– Так она же, видимо, и заколдовала, – не унималась профессор Юния.

– Мисс Моррен не свойственно халтурить. А это исключительно плохая, впопыхах наворожённая иллюзия.

Профессор Юния шумно втянула носом воздух, закашлялась…

– С вашего позволения, Ханора, мы пойдём. – Винсенс отступил к двери и жестом позвал за собой Кассандру. – У нас много работы.

Профессор Юния открыла рот, явно намереваясь поспорить, но Моррен успела вылететь из кабинета. Уже скоро она скакала вприпрыжку, стараясь успеть за шефом. Глаза сияли, а уголки губ так и норовили расползтись как можно дальше друг от друга.

– Чему вы так радуетесь? – Винсенс косился на неё с опаской и недовольством. – Мы чудом избежали публичной порки.

– Вот именно: вы меня спасли, да ещё и комплиментов наговорили!

– Никаких комплиментов. Простая констатация фактов.

– Всё равно! Я рада, что вы мне поверили и заступились. – Кассандра благодарно улыбнулась.

– Готовились к тому, что я устрою вам выволочку на пару с Ханорой? – Алхимик вопросительно изогнул бровь.

– Честно говоря, я этого очень опасалась…

– Неужели я так ужасен?

Вместо ответа Моррен зацепилась носком ботинка за каменный выступ и чуть не пропахала носом пол. Винсенс вовремя ухватил её за локоть.

– Обойдёмся без земных поклонов. Приберегите их для более торжественного случая.

Кассандра хихикнула, но всё-таки перешла на шаг. Ей показалось, что Винсенс стал идти чуть-чуть медленнее.

– Кто-то трогал записи до того, как вы отдали их Ханоре? – спросил он почти шёпотом.

Моррен медлила с ответом. Делала вид, что рассматривает барельефы. Нет, ей отнюдь не хотелось защищать женщину, которая опять попыталась ей навредить без всякого повода. Хотелось доказать целительнице и себе самой, что она способна решать проблемы без посторонней помощи. Однако… так жалко тратить силы на эту крысиную возню… Куда лучше думать о конференции, о репетициях хора, о…

– Моррен, вы оглохли?

– Ой… Да! То есть нет! То есть… Профессор Сиерра. Думаю, она случайно коснулась папки. Мы с ней не смогли разойтись в дверях.

– Сиерра?.. С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

Кассандра изо всех сил пыталась распознать иронию в голосе шефа, но слышала лишь тревожные нотки. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, словно диагностируя. Лаборантка кивнула, абсолютно сбитая с толку.

– Значит, вам повезло. Держитесь подальше от этой женщины. Она куда более ядовита, чем может показаться на первый взгляд.

***

С приходом зимы булыжные мостовые Эл-Норриджа стали искристыми и скользкими. Вечерами бульвары и переулки всё чаще окутывал туман, превращая дорогу домой в опасное приключение. За ночь лужи покрывались хрустящей ледяной коркой, и Кассандра спешила лопнуть каждую до того, как по ним проедут колеса повозок и слайттраферов.

Она пряталась от холода в безразмерные свитера, в которых с комфортом могла бы разместиться многодетная семья лесных опоссумов, скупала толстые шерстяные носки: красные, зелёные, полосатые, и ещё вот те, с зайчиками, пожалуйста. Туфли на эти носки налезали с трудом, но кого волнуют такие мелочи, если тепло и красиво?

Ариас сменил стильный вязаный кардиган на кожаную куртку с меховыми отворотами и выглядел в ней словно капитан дирижабля. Дамы заглядывались, но сам Веласско даже не замечал их внимания. Все его мысли вращались вокруг предстоящего визита скрамторцев. На совещаниях он заявлял, что подготовка к конференции проходит прекрасно, что гостей примут по первому разряду, что он лично контролирует каждую мелочь, но сам то и дело бросал тревожные взгляды на алхимика: «Ты ведь тоже волнуешься, правда? О, тебе есть о чём волноваться, я-то знаю… Ну, покажи это как-нибудь!» Нет, Кастар вёл себя так, будто появление учёных из ИПМ событие настолько рядовое, что реагировать на него просто глупо. Ариас оставался наедине со своим беспокойством и очень жалел, что не может взяться за штурвал и отчалить в сторону солнечного каракского побережья.

Винсенс просто пытался функционировать. Проснуться в темноте под дребезг будильника, убедить мозг, что настало утро, убедить себя, что спустить ноги на ледяной пол – страдание, не лишённое смысла. Притащиться на работу, быть нормальным. Нет, это он погорячился. План минимум – никого не убить. Даже если напрашиваются. А они напрашиваются, очевидно. Студентки на каждом углу трещали о каких-то вечеринках, подарках, нарядах, каникулах… На их лицах и одежде мерцало столько блёсток, что Кастар не мог отделаться от мысли, будто они вот-вот начнут дрыгать ногами, как танцовщицы кабаре.

Зимнее помешательство захватило не только людей, но и предметы мебели. Повсюду, куда ни плюнь, появлялись сомнительные художества в виде несимметричных снежинок, жирных снегирей и лицемерных пожеланий. Пару дней Винсенс молча стирал эту чушь хотя бы со своей доски. Потом не выдержал: уходя с работы, заколдовал её, с намерением отыскать живописца. К заклинанию он присовокупил ослиную шерсть и не сомневался: при первой попытке накалякать на его доске что-то не относящееся к науке, горе-художник обзаведётся длинными серыми ушами. На следующий день, когда алхимик зашёл в академию, то обомлел, увидев толпы людей с ослиными ушами, среди которых было и несколько совсем возрастных профессоров. Оказалось, народу настолько понравилось ослиное проклятие, что оно разлеталось подобно бацилле. Жаль, он опоздал к первой паре и не увидел, кто стал нулевым пациентом.

Складывалось впечатление, что мозги коллег превращаются в студень при низких температурах. Проректора Ставроу больше волновало украшение холла, чем обновление расходников. Мисс Бьёрк отказывалась принимать учебный план по его новому курсу, потому что составляла схему рассадки гостей. А мисс Лэрри, вместо того чтобы составлять программу конференции, целыми днями листала каталоги одежды.

– Что выбрать: коралловое платье или вот этот золотистый брючный костюм?

Серьёзно? Винсенс даже огляделся, чтобы удостовериться, что секретарша Ханоры обращается именно к нему. Увы, других посетителей в приёмной не наблюдалось.

– Зайду позже, – сказал он, пятясь к двери.

Все бредили балом. Ну что за идиотская традиция – появляться на празднике исключительно с кем-то вместе? Теперь одни трепещут в ожидании, другие – соревнуются в изобретательности: отправляют письма, рисуют плакаты, а кто-то даже подговорил профессора Бруни, чтобы передать приглашение по репродуктору. Люди спешили и суетились, договаривались и ссорились. Так же как в прошлом году. И в позапрошлом. И за год до этого. Демоны изнанки, как им ещё не надоело?..

В такие дни жизнь казалась Винсенсу чадящим, громыхающим локомотивом. Она неслась настолько стремительно, что единственным желанием алхимика было сойти на ближайшем полустанке. Нет, речь не о смерти. Хотелось просто выйти за ворота академии, словно в сон, погрузиться в иссохшие травы и долго блуждать по лесу, вдыхая запахи земли и хвои. Неважно, куда он пойдёт, главное – как можно дальше…

«Забудь. Билеты оплачены в один конец. Пока ты не сдашь проект, никто тебя отсюда не выпустит. Разве что покурить. Или вот – обед. Драгоценные полчаса тишины и свободы. Ты в курсе, что не имеешь морального права потратить это время на банальную жральню?» Разумеется, кому нужны суп и водянистая пюрешка, когда можно прикинуться тенью и просто гулять по бесконечным лестницам, гулким залам и полутёмным анфиладам. Вытягиваться вдоль стен, скользить по потолку, прятаться в нишах. Молчать.

Тёмным пятном алхимик спускался по винтовой лестнице башни астрономов и был вполне доволен: в радиусе досягаемости отсутствовали любые живые, условно разумные существа и традиционные украшения. Внизу замаячил силуэт. «Хорошо, хоть здороваться не придётся». Винсенс прижался к ступенькам, намереваясь проскользнуть мимо, но вдруг дёрнулся. Помимо воли, взметнулся по стене, узнав свою лаборантку, и замер, подрагивая на сквозняке.

Моррен стояла, прислонившись лбом к витражному стеклу. Весёлые белые мыши, водившие хоровод на её пушистом свитере, совершенно не сочетались с позой лаборантки: та ссутулились, сжалась, будто хотела спрятаться в воображаемую раковину. Знакомо. Алхимик в зародыше подавил желание материализоваться, чтобы сказать это. Продолжил путь. Внизу послышался топот, пыхтение, и взору предстал парень с кафедры целительства, судя по нашивке на его халате. Кастар считал ниже своего достоинства запоминать имена чужих подчинённых. При виде Моррен лицо парня озарилось глуповатой улыбкой:

– Санди, я тебя обыскался! Глянь, что нашёл! Для твоей подруги! «Неспецифические факторы инсомнии». Ограниченное издание!

Он с гордым видом протянул Кассандре ничем не примечательную книжицу в строгом сером переплёте. «Подруги? – Винсенс хмыкнул. – Так меня ещё не называли…»

– Спасибо, Джонас. Надеюсь, удастся ей помочь. В любом случае мы очень признательны.

Алхимик видел, с каким усилием Моррен пытается улыбаться.

– Санди, я тут подумал… Все вокруг только и говорят о… Ну, День Середины Зимы, всё такое… В общем, я хочу спросить… – Слушать его словесные потуги было мучительно даже в образе тени, но всё-таки парень договорил: – Ты не хочешь пойти со мной? Вместе?

– Слушай, Джонас… – Кассандра отвела глаза. – Мне очень приятно твоё внимание, но… меня уже пригласили.

Одна из множества населяющих башню теней резко преломилась.

– И кто же этот несчастный? – насмешливо спросил Кастар, став видимым.

– Ой, Винсенс… то есть профессор Кастар… что вы…

– Я спрашиваю: кто тот страдалец, которому вы пообещали оттоптать ноги на этом вульгарном сборище?

Кассандра подняла на него потемневшие от злости глаза:

– Вам-то какое дело?! Нечего уши греть!

Она развернулась и начала быстро спускаться по лестнице. Винсенс, озадаченный такой бурной реакцией, пожал плечами, бросил на ординатора – «хм, как там его, надо бы узнать» – последний взгляд и зашагал вслед за лаборанткой.

***

– Санди, спрячь меня!

Кассандра шла по коридору, когда услышала позади требовательный шёпот брата. На плечо легла тяжёлая ладонь, заставив Моррен остановиться и обернуться. Кузен тяжело дышал и выглядел взволнованным.

– Куда-нибудь! Быстро! За мной гонятся!

Санди огляделась по сторонам и, не найдя ничего лучше, отодвинула край бархатной портьеры. Без дальнейших промедлений Ариас шмыгнул туда, а Кассандра уселась на широкий подоконник и сделала вид, что поглощена чтением «Неспецифических факторов инсомнии».

Послышались быстрые цокающие шаги, а следом из-за поворота вырулили две дамы с кафедры заклятьесложения и магических ритуалов.

– Вечер добрый, мисс Моррен…

– Сильно сомневаюсь… – уныло отозвалась лаборантка. Всем видом она демонстрировала, что книга увлекает её больше, чем собеседницы.

– Вы не видели профессора Веласско?

– Кажется, он пошёл туда… – Кассандра неопределённо махнула рукой.

Дамы переглянулись и стремительно зацокали каблуками в указанном направлении.

– Выходи, – позвала лаборантка, когда цоканье смолкло.

Ариас опасливо высунул из-за портьеры аристократический нос. Затем показался весь – пыльный и уже не такой лощёный, как раньше.

– Фух, пронесло! – Он медленно опустился на подоконник рядом с сестрой. – Ещё недавно я любил балы, а этот сидит у меня в печёнках, даже не успев начаться!

– Мне кажется, ты должен набраться сил и всех их отшить, – строго сказала Кассандра. – Ну, или выбрать одну и назвать её своей девушкой.

– Ох, Санди! Как же ты юна и наивна! – Ариас откинул волосы со лба и склонился над питьевым фонтаном. – Отвергнуть всех – стратегически невыгодно, а выбрать одну – просто глупо. Вот если бы я был влюблён… Но сейчас вообще не подходящее время для влюблённостей.

– Тогда страдай, – резюмировала кузина.

Ариас закатил глаза, сделал глоток и назидательно произнёс:

– Ты стала ужасно жестока в последнее время. Кое-кто плохо на тебя влияет… Кстати, он же пригласил тебя?

– Ага, дождёшься тут! Как же! Ты бы слышал, что он сморозил десять минут назад! – с горечью пожаловалась Санди.

– Слу-у-ушай! – Серые глаза Ариаса озарились каким-то безумным светом. Так происходило всегда, когда у него в голове появлялась очередная гениальная идея. Ну или та, которую он сам считал таковой. – Может, пойдём вдвоём, а? Как два одиноких сердца?

– Если я буду танцевать с тобой, милый братец, то навлеку на себя проклятия, несовместимые с жизнью, притом от такого количества милых барышень, что и представить страшно!

– Я понял, ты не теряешь надежду. – Он отёр влагу с лица и ухмыльнулся. – Ну-ну.

– Оставь свою иронию для поклонниц! А мне пора возвращаться в лабу. – Санди недовольно поджала губы и спрыгнула с подоконника. – И вот ещё: на твоём месте я бы не рискнула это пить. Влюблённым в тебя женщинам ничего не стоит заколдовать все источники питьевой воды в академии…

Погруженная в свои мысли, Кассандра топала мимо каменных гаргулий, слушая, как позади неё отплёвывается и кашляет кузен.

***

Из кабинета профессора Кастара доносились крики. Кричала женщина. Кассандра подошла поближе и встала за дверью.

– …Вы не посмеете! – Лаборантка с трудом узнала голос профессора Сиерры. Сейчас в нём не было и следа привычного бархата.

– О, ещё как посмею… – тихо отвечал Кастар, растягивая слова, будто смакуя их привкус.

– Вы не имеете права! – Сиерра сорвалась на визг.

– Вы полагаете? Тогда напишите жалобу. – Голос зазвучал насмешливо, но твёрдо.

– Да я прямо сейчас пойду к ректору! – Ножки стула проскрежетали о каменный пол.

– Прекрасно, возьмите с собой эти бумаги – в них весьма подробно изложены причины, по которым я не считаю целесообразным ваше…

– Вы… вы… ничтожество! – Сиерра сорвала голос, теперь хрипела глухо, как лиса, угодившая в капкан.

– Очередное неоригинальное заявление. Признайте, вы никогда не умели мыслить самостоятельно…

Раздался плеск. Дверь распахнулась настежь, чуть не пришибив лаборантку. Из кабинета вылетела раскрасневшаяся Маистра. Не замечая ничего на пути, она с остервенением отбросила в сторону какой-то предмет и зашагала прочь. Кто-то громко выругался. Кассандра поспешила спрятаться в лаборантской.

– Ребят, не знаете, что там стряслось?

Все, кто был в помещении, застыли, напряжённо прислушиваясь к тому, что творится в соседнем кабинете. Айзек и вовсе приставил пустой стакан к стене и прижался к нему ухом.

– Винс не допустил Сиерру и её кафедру до участия в конференции. – Он поставил стакан на полку, спешно вернулся к столу и закрылся чьим-то эссе.

– Но за что? – не отставала Кассандра.

– Говорит, её статья – плагиат. Но, как по мне, – Айзек внезапно перешёл на шёпот, – он просто убирает конкурентов.

– Что ты имеешь в виду?

– Санди, не будь наивной. Как по-твоему, куда толстосумы из промышленной или, скажем, навигационной гильдии охотнее вложат свои денежки – в замусоленные пробирки или в декольте третьего размера?

– Они должны вложить деньги в самые перспективные идеи! Они же профессиональные инвесторы!