Текст книги "Крысиное Королевство (СИ)"

Автор книги: Амари Эбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– В первую очередь они всего лишь мужчины…

– Да, но это не повод лишить человека возможности рассказать о своём проекте просто потому, что этот человек – женщина! Наш шеф не настолько мелочен!

– Ну так спроси сама. Из нас троих у тебя больше шансов остаться в живых после подобного вопроса.

Айзек обиженно поджал губы, Кассандра не знала, как ответить. Почему у неё больше шансов? Скорее наоборот. Она сунула руки в карманы, чтобы сгладить паузу, и нащупала на дне что-то шершавое.

– О! тебе привет от милашки доктора Грея. – Лаборантка протянула Айзеку несколько листочков алианского папоротника.

– Спасибо… – Айзек потянулся к ним, но быстро отдёрнул руку. – Погоди, Санди, а ты уверена, что он передаёт всё это мне?

– Конечно, он так и говорит. Но если не веришь, в этот раз у меня есть вещественное доказательство. – Она долго копалась в бездонном кармане пальто, вынуждая Тэча нетерпеливо ёрзать на стуле. Наконец, извлекла на свет небольшой, размером с мизинец, свиток, перевязанный красной лентой.

– Да-да, коллеги, учитесь. Доктор Грей знает, как произвести впечатление, – ухмыльнулась она, передавая послание. Айзек долго не мог развязать сложный узел, но всё-таки справился. Пока он читал, Кассандра едва сдерживалась, чтобы не заглянуть ему через плечо.

– Ну? – не выдержала она. – Что пишет?

– «Уважаемый мистер Тэч. Свидетельствуя своё почтение, приглашаю Вас вместе со мной посетить балл Середины зимы, дабы насладиться радостю всеобщего торжества и веселья в хорошей компании». Это что, приглашение? – одними губами проговорил Айзек.

– Куда? – спросил Илай, нехотя поднимая голову от каких-то графиков.

– Как куда, умник?! На чёртов бал! Вам не кажется, что эта ваша витанская традиция ходить на все праздники вдвоём ущемляет права одиночек? Что делать человеку, у которого нет друзей?.. – В голосе Кассандры сквозила досада. Впрочем, её никто не слушал. Хольм уже стучал по клавишам печатной машинки, а Тэч вскочил и стал носиться по лаборантской, хватая и сшибая всё на своём пути.

– Надо срочно что-то ответить! У кого-нибудь есть красивая бумага?! Санди! Одолжи серебристые чернила! О-о-о! А что я напишу?!

– Стой, стой. – Кассандра положила руки ему на плечи. – У нас а капеллы через десять минут, там ему лично и скажешь.

– Лично?.. – ужаснулся Тэч.

– Ну да, – поддержал Илай. – Можешь даже пропеть. А Моррен будет вторым голосом.

– Не знал, что беру на работу трубадуров. – Винсенс напоминал далматинца: полустёртые чернильные пятна испещрили его рубашку, лицо и шею. – Впрочем, это объясняет отсутствие важных профессиональных качеств. Таких, как пунктуальность, например. Почему вы ещё не в лаборатории?

– Потому что сегодня вашей милостью у нас пение. – Кассандра схватила за рукав Хольма, Хольм потянул Тэча. – И чтоб вы знали, мы собираемся прийти туда за пять минут до начала.

Втроём они попытались протиснуться мимо стоя́щего в проходе начальника.

– Хм… – Кастар сделал пару шагов вглубь лаборантской. Его взгляд привлёк металлический блеск папоротника, который Айзек оставил на столе.

– Ты-то мне и нужен. – Слова были обращены к растению. – Я возьму.

Крутя папоротник за черенок, Кастар вышел из лаборантской и широким шагом направился в сторону подземелий.

Лаборанты переглянулись.

– Интересно, он когда-нибудь слышал про личные границы? – пробурчал Тэч.

– Вы что, забыли? Он считает, что для настоящего учёного не существует никаких границ, – съязвила Моррен. – Тем более личных. Все преграды лишь у нас в голове.

– Тогда пойдёмте и всё ему выскажем! Что он нам сделает?

– Эй-эй, постой, – всполошился Илай. – Это правило работает только для самого Винсенса. Все остальные будут жестоко наказаны за несоблюдение субординации.

***

Стоило Кастару закрыться в лаборатории, как под потолком зашумели полые трубки пневматической почты. Письмо со свистом упало в приёмник. Красный цвет свитка означал срочность, а инициалы, отпечатанные на золотистом сургуче, вопили: от ректора. Вспоминая по именам всех демонов изнанки, алхимик поднялся, туда, где его уже дожидался целый педсовет: ликующая Ханора Юния, вездесущий Ариас Веласско, успевшая припудрить нос Маистра Сиерра и, конечно, сам Алькор.

Маистре не потребовалось много времени, чтобы наплести начальству, как несправедливый и мелочный декан намеренно не позволяет явить свету её, безусловно, оригинальное исследование.

В мучительных подробностях Винсенсу пришлось объяснять очевидное: воровать чужие работы нехорошо. Маистра шипела, пыхтела, фыркала. Алькор хмыкал и пощипывал себя за ус. Веласско глупо улыбался и кивал невпопад. «Бессмысленная трата времени, – думал Винсенс. – Лучше бы она плеснула в меня ядом, а не чернилами».

Удивительно, но Веласско, вечно вставляющий свои пять медяков, поддержал его точку зрения. Вдвоём им удалось привлечь на свою сторону ректора. Ханора заметно сникла, но так и не сказала ни слова. Сражение выиграно. А Сиерре – в довершение её бед – назначена проверка на соответствие занимаемой должности.

Однако, выйдя из приёмной, Кастар чувствовал только стремительно расползающуюся усталость, мучительный голод и странную, щемящую тоску хрен знает по какому поводу. Влекомый этой тоской, алхимик наугад шагал по лестницам и коридорам, которые с приближением зимы стали ещё более холодными и мрачными.

В пустующих залах и аудиториях сейчас горели камины, но даже оранжевые и алые отблески магического огня казались блёклыми в наползающих сумерках. После длинного, переполненного словами дня сонная тишина вечернего замка стала спасением. Винсенс слушал свист ветра в оконных рамах и скрип паркета, пока в его мир вероломно не вторглось… пение?!

Чёртовы а капеллы. Бесполезная придурь, из-за которой он два раза в неделю остаётся без лаборантов. Хотелось развернуться и гневно удалиться к себе на кафедру, но то, что доносилось до его ушей, было… хм, любопытно. Алхимик зашагал по направлению к бальному залу. Плечом привалился к гранитной арке.

«Стараются, черти». Он не заметил, как по лицу расползлась лёгкая улыбка. Взглядом нашёл своих. Илая поставили к тенорам, но он то и дело фальшивил, выдавая слишком высокие ноты. Айзек пел чистым глубоким баритоном. Кассандра открывала рот, стоя за спинами девушек-сопрано. Различить её голос среди десятков других не удавалось. Лаборантка увидела его. Подмигнула и помахала рукой.

«Что делать?! Подмигнуть в ответ?! Нахмуриться?! Скорчить страшную рожу?!» Винсенс не сделал ничего из перечисленного. Он оттолкнулся от холодного камня и продолжил путь. Внутри что-то надсадно ныло. Не голод. Хуже. «И как тебя только угораздило, горный ты тролль?! Только успел вылезти из одной трясины и уже готов завязнуть в другой. Может, ты просто неравнодушен к мучениям? О да, можно мне двойную порцию боли, пожалуйста. Не нахлебался».

Винсенс невесело усмехнулся: дурацкие эмоции не помогут разделаться с дурацким проектом. Конечно, можно отправить Моррен в длительную командировку или предложить год-другой поработать в Талании – по программе обмена опытом. Только мы это уже проходили. Она уедет, начнёт жить какую-то другую, совершенно независимую от него жизнь, может, даже выйдет замуж, как Элисса, а его мозг продолжит вырабатывать нейромедиаторы в таких количествах, что хватило бы на целый Бедлам…

…Часом позже Кассандра заглянула в профессорский кабинет, где нашла шефа, почти погребённого под завалом макулатуры. Кажется, он сочинял что-то вроде отчёта или делового письма, низко склонившись над стопкой исчирканных листков.

– Ой, я думала, вы давно уже ставите опыты внизу…

– А я думал, любовь к пению хотя бы намекает на наличие музыкального слуха... – Винсенс не поднял взгляд. Движения его руки не замедлились ни на мгновение.

– Увы. Я пою для себя. Но мне не всегда удаётся сделать так, чтоб меня никто не слышал.

– И мне, увы, не удалось поработать в лаборатории из-за этой пустопорожней истории с Маистрой. На будущее: если решите обвинить кого-нибудь в плагиате, подумайте десять раз, нужно ли оно вам. Ибо количество отчётов, которое я теперь должен составить, не пропорционально количеству удовольствия от ощущения собственной правоты… Вы ведь в курсе, о чём я говорю? Мне показалось, вы слышали…

– Частично, – смутилась Моррен и поспешно добавила: – Самое яркое воспоминание за сегодня! Нужен большой талант, чтобы так довести человека.

– Благодарю. Мы оба работали на публику.

– Винсенс, а она, правда… Ну, украла исследование?.. Просто парни болтают…

– Вы имеете в виду Тэча? Тогда готовьтесь: завтра болтать будет вся академия. Даже немного любопытно, какими невероятными подробностями сможет обрасти этот банальный сюжет. Поделитесь?

– Да, только… сначала мне бы хотелось услышать режиссёрскую версию.

– Тогда вам не ко мне. Я скорее один из грёбаных актёров. Притом далеко не первого плана. И как второплановый актёр я не знаю, чем таким занята Маистра, что у неё не хватило времени подготовить нормальное исследование. И понятия не имею, почему для неё так принципиально участвовать в конференции. Если честно, я вообще не хочу забивать этим голову. Но как декан я не могу пропустить работу, которая почти полностью списана у коллектива лимерских знахарей. Всё бы ничего, но они будут на этой же конференции. В конце концов, речь идёт о репутации всего факультета и моих собственных шансах на получение гранта.

– Должно быть, вы очень устали. – Кассандра выдохнула и ободряюще улыбнулась: ну конечно! Конечно, он беспокоится о престиже факультета, а не о той ерунде, про которую наплёл Айзек! – Идите домой, чего зря страдать? Завтра дочиркаете свои бумажки. А мы с ребятами ещё поработаем в лабе, чтобы не отставать от плана.

– Отпускаете меня?

– Только если вы сами себя отпустите.

Алхимик с видимым усилием поднял себя из-за стола и стал собираться. Бумаги по делу профессора Сиерры сгрёб в кучу и убрал в сейф. Санди округлила глаза: «Интересно, он всерьёз опасается, будто Маистра в ночи полезет сюда, чтобы стащить эти сокровища? И ещё интересно, нормально ли то, что я нахожу его паранойю забавной? Как бы это прокомментировали целители?» Пока она размышляла, шеф небрежно обмотал вокруг шеи чёрный вязаный шарф. Кассандра выпалила:

– Я сегодня была на кафедре натуралистики. Хотите узнать, чем занят профессор Лич?

– Чем-то связанным с его работой, надеюсь.

– О, ещё как! Они создали для кармазины обогащённую среду и выяснили, что если гладить её почаще, то у неё снижается уровень кортизола и повышается уровень серотонина. То есть она…

– Стала спокойнее и счастливее, понял. Хотите, чтобы я завидовал этой твари?

– А давайте я вас тоже поглажу, чтоб вы не завидовали?

Кастар шарахнулся, будто лаборантка была заражена муравьиной чесоткой.

– Моррен, ваша лояльность настораживает. Чего вы хотите? Премию в конце семестра? Так скажите прямо. Нечего ходить вокруг да около.

– Не угадали. – Голос Кассандры стал ледяным. – Доброй ночи, профессор Кастар.

Звук её удаляющихся шагов разносился по пустынному коридору. Винсенс запечатал дверь и отправился домой. «Ну вот, снова “Профессор Кастар”. Обиделась. Скажи, Винс, как? Как такой идиот мог стать профессором?! Ты – наглядный пример девальвации высшего образования!»

Глава одиннадцатая, в которой Кассандра устраивает забастовку, а Винсенс осваивает новое средство передвижения

В тот вечер в Эл-Норридже пошёл снег. Он летел не переставая несколько дней к ряду, вызывая восторги студентов и недовольное брюзжание владельцев слайттрафферов. В один из таких ослепительно снежных дней, когда декабрь уже перевалил за середину, Винсенс заглянул в преподавательскую со стопкой журналов под мышкой и замер, пытаясь слиться с интерьером. Коллеги – почти половина профессорского состава – расположились в массивных креслах, звенели бокалами с шампанским, трескали профитроли, галдели, стрекотали, громко прихлёбывали и гоготали. Не глядя ни на кого, алхимик боком прошмыгнул к стойкам, где хранились журналы, распихал всё по ячейкам и уже вознамерился идти обратно, когда:

– Прекращайте изображать привидение, Винсенс! – окликнула его профессор Юния. – Мы вас видим. Идите сюда, посидите с нами! Юбилей профессора Нифакта как-никак.

– Да, что вы там застыли? – пробасил именинник. – Давайте сюда! Выпейте за моё здоровье.

Винсенс хотел возразить, что здоровья не прибавится, даже если он прикончит в его честь целый ящик подозрительно-пузырящегося напитка, но коллеги взирали так, что было ясно: ситуация патовая. Пришлось молча повиноваться. Ему выдали бокал. В свободную руку сунули конфету. И отстали. Разговоры зазвенели с новой силой, и он снова стал невидимкой. Огляделся по сторонам в поисках путей к отступлению.

Какой-то звук донёсся через открытую форточку и привлёк внимание алхимика. Весёлые выкрики, знакомый звонкий смех. Кастар моментально прилип к окну, наблюдая за вознёй маленьких фигурок.

На заснеженной лужайке развернулась батальная сцена. Лаборанты Литча вылепили высоченную баррикаду и лихо обстреливали снежками прячущихся за кустами алхимиков. Последним приходилось туго, но к ним на помощь уже неслись, перепрыгивая через сугробы, ординаторы Сиерры. Винсенс видел, как Тэч получил в лоб, пошатнулся и замешкался, но вдруг запустил во вражеское укрепление что-то похожее на стеклянный пузырёк. С грохотом снежные стены баррикад разлетелись во все стороны. Натуралисты барахтались в сугробах, алхимики с подоспевшим подкреплением бежали в атаку.

Первым опомнился Грей: сотворил маленький, но очень проворный смерч, который закружил Хольма и Тэча как в центрифуге. Двое его дружков повалили Кассандру на лопатки. Один держал, второй – засыпал снегом. Моррен завизжала. Винсенс вздрогнул.

– Вот где настоящее веселье! – завистливо сказал взявшийся невесть откуда Веласско.

– Ты не думаешь, что ей нужна помощь?

– Помощь? О чём ты? Она счастлива!

– Погребённая под снегом? Удивлён, как она вообще дожила до своих лет с таким братом! – Винсенс со звоном припечатал бокал к подоконнику и, не прощаясь, покинул преподавательскую.

***

– Ой… почему так тихо?.. – Кассандра оглядела пустующий холл.

– Где все?.. – громким шёпотом спросил Айзек.

– Сдаётся мне, обед кончился, – признал очевидное Джонас.

– Чёрт-чёрт! Проклятье!

Лаборанты, больше похожие на тающих снеговиков, засуетились, спешно отряхивая друг друга. На мраморный пол летели капли и комья снега.

– Ох, повезло натуралистам с заведующим! Спорим, он им и слова не скажет про опоздание?

– Да, Литч – очень лояльный босс, аж завидно…

– И декан от них далеко. Вообще халява! Если Кастар или Сиерра узнают, что…

– Никаких «если», мистер Юсси.

Все с ужасом уставились на главную лестницу. Профессор Кастар стоял, опершись рукой на перила. Его грудь вздымалась как будто от быстрого бега, но голос звучал обманчиво-ровно. Кассандра почувствовала, как слабеют ноги.

– Прошу прощения, – выпалила она. – Меня ждут магистранты…

Не поднимая взгляда, не оборачиваясь, она торопливо пересекла холл и скрылась в арке. Моррен ждала, что её окликнут, остановят, что мозаичные стены и витражи вот-вот задрожат от ледяного голоса Кастара. Но позади было тихо, и это заставляло бежать ещё быстрее…

– Что с вами, мисс Моррен? – разом спросили несколько голосов, когда Кассандра, тяжело дыша, ввалилась в аудиторию.

– Поскользнулись? Упали?

– Неужели не видите?! – всполошилась мисс Тёрн. – Это проделки сестриц зимы!

– Ты что, веришь в эти детские сказки?! Сколько тебе лет?

Кассандра не удостоила ответом ни одно предположение, вздрогнула, боковым зрением увидев себя в зеркале. Кошмар: мокрые спутанные волосы, мокрое снежное пальто, красные щёки, нос, а глаза – будто за ней гналась стая демонов. Неудивительно, что магистранты рассматривают её, приподнимаясь из-за парт, и фамильярно перешёптываются.

– Так. Сегодня по плану семестровая контрольная. Убираем со столов всё кроме ручек!

Студенты обречённо заныли. Моррен сделала пасс в сторону доски, на которой тут же начертался список вопросов. Ещё пасс. Больше вопросов. Пара мгновений тишины, скрип ручек. Кассандра с облегчением выдохнула. Все заняты, можно привести себя в порядок…

– Ну что? – спросила она часом позже, тихонько просачиваясь в лабоантскую. Парни были там, в воздухе витал запах мокрой шерсти, а пострадавшие пальто и шапки левитировали под потолком, обдуваемые тёплым воздухом. – Вы как? Шеф сильно бушевал?

– Не сильно, – буркнул Илай. – Но странно. Заставил всех писать объяснительные. Сказал, что мы нарушаем трудовой распорядок. Можно подумать, сам его не нарушает, когда ко второй паре приходит или когда мы все допоздна работаем в лабе. Это на него не похоже.

– А ты – хитрюга. – Айзек беззаботно раскачивался в кресле-качалке. – Взяла и сбежала! Если б я знал, что так можно, сам бы…

– Простите, ребята, – зарделась Кассандра. – Думала, я вас спасаю. Обычно мне достаётся весь гнев тирана, и я решила, что без меня вы легко отделаетесь.

– Ну-ну, конечно. Так ты и думала, – потешался Айзек. – А если серьёзно, Санди, не парься. И ты, Хольм, тоже. Ничего страшного не случилось, просто очередное завихрение нашего ненаглядного шефа. Уверяю, уже завтра всё пойдёт как по маслу…

…Айзек Тэч оказался не прав. По крайней мере, в отношении Кассандры. Весь следующий день Винсенс делал вид, что лаборантки не существует в природе. И через день. И так до конца недели. При этом он частенько заглядывал к ним в кабинет, чтобы утащить в курилку Хольма и Тэча, с необычайным терпением помогал Айвори подготовиться к выступлению, а свободные часы забивал консультациями.

«Вообще-то, профессор, это я на вас обиделась! Это вы должны чувствовать себя виноватым, – мысленно бурчала Кассандра, когда шеф отменил пятничную встречу по её научной работе. – Прислал записку. Гад! Лично сказать язык отсохнет?! Надо было позволить ему наорать на меня вместе со всеми. Может, тогда бы ему полегчало… Нет уж! Я ничего такого не сделала! Подумаешь – снежки! Скоро Середина Зимы, всем хочется развлекаться. А этот! Ведёт себя так, будто родился с учёной степенью!.. А может… может, ему просто надоело со мной возиться, и он придумывает предлоги, чтобы я от него отстала? Точно, троллю понятно. И гадостей мне наговорил специально в тот вечер. Вот только чем я ему так неприятна?..»

***

– Санди, ну чего ты как муха сонная? – Мэйви круто развернулась на льду и поехала спиной вперёд. – Давай быстрее!

В её пушистых волосах искрились снежинки, а в глазах отражались блики парящих высоко над озером бумажных фонариков. Сгущались сумерки, но на льду Лонгано было людно. Места хватало всем, так как озеро не зря носило своё имя: даже имея в запасе целый свободный день, не стоило и думать о том, чтобы проехаться от одного его берега до другого. Прошлой зимой Кассандра и Ариас на спор ехали несколько часов кряду, но и тогда они добрались лишь до судоходной плотины, отделяющей Лонгано от суровых вод незамерзающего пролива.

– Вот именно! Муха! Именно так он ко мне и относится! Как к мухе! – Она быстро нагнала Мэйви и продолжила: – Ни здравствуйте, ни до свидания! Только циничные ухмылки и высокомерные взгляды! За что он так со мной, а?! Всё же было хорошо! Что я ему сделала?!

– Эй, помедленнее. – Мэйви описывала неторопливые круги вокруг Кассандры. – Ты вообще о ком?

– О нашем декане! – Кассандра горестно всплеснула руками в пушистых шерстяных варежках. – Я опять в немилости, представляешь! Третий раз за четыре месяца! И хоть бы единожды я была в чём-то виновата!

– Оу, а это уже становится милой традицией, – засмеялась Мэйви. – Что случилось на этот раз?

Энтузиазма ей было не занимать, а добродушная улыбка и милые ямочки на щеках располагали к доверительной беседе. Кассандра с минуту сомневалась, а потом вывалила на Мэйви всё, начиная с того момента, как она перестала называть Винсенса по имени, и до его дурацкой записки.

– А ты не думала, что он просто ревнует? – игриво улыбаясь, спросила мисс Бьёрк.

– Ревнует?! – Санди, при том что уверенно стояла на коньках с пяти лет, едва удержала равновесие. – С чего ему меня ревновать?!

– Ну, не знаю… Может, ты ему нравишься. – Мэйви задорно хихикнула.

– Не смешно, – с неожиданной резкостью ответила Кассандра, – в последнее время профессор Кастар только и делает, что демонстрирует, насколько я ему безразлична.

Мэйви ни капли не смутилась. Она уверенным жестом взяла Кассандру за руку, увлекая её всё быстрее и дальше в сторону портовой части городка.

– Я тебе кое-что расскажу, только ты не смейся, – начала она на бегу и, постепенно сбавляя скорость, продолжила: – Был у нас в школе один мальчик: то в волосы мне жвачку залепит, то в рюкзак крысу засунет, то контрольную мою подожжёт. Он мне очень нравился, но я думала, что он меня ненавидит. Всю голову себе сломала, гадая, за что мне так достаётся. Ох, знала бы ты, как я рыдала всякий раз, когда он что-нибудь отчебучивал!

– Да уж, козёл. А что потом?

– Потом – выпускной. Он такой «Разговор есть», а я… я так испугалась. Мы одни, в пустом коридоре, представляешь? Думала, он что-нибудь сделает, ну… Ты понимаешь… А он весь покраснел и промямлил, что влюблён в меня с пятого класса. Я просто в осадок выпала!

– Ого…

– Да, ого. Только вот ничего у нас не сложилось. Я уехала учиться сюда. Думала, стану предсказательницей погоды, а он поступил в Технический Университет. К магии он был не очень способен. Какое-то время мы переписывались, а потом… Потом на пороге аудитории появился твой брат, улыбнулся и… Всё встало с ног на голову!

Кассандра не заметила, как они приблизились к докам. Вокруг было темно и совсем малолюдно. Ей было жалко и Мэйви, и незадачливого паренька, старательно отлавливающего грызунов, чтобы обратить на себя внимание. Но было и ещё одно чувство – злость.

– О чём эта притча, Мэйв? Не хочешь ли ты меня убедить, что травля – нормальное проявление симпатии?

– Да нет, конечно! – поспешила заверить Мэйви. – Пакостить тем, кого любишь, вообще последнее дело… А притча эта о трусости. Да, о трусости, из-за которой мы упускаем кучу возможностей. – Она подъехала ближе к заградительным канатам. Где-то там вдали чернел прорубленный сквозь лёд водный путь для яхт и кораблей, приплывающих из Каракии и других прибрежных стран. Дальше только многочисленные причалы и холодные чёрные воды пролива. Мэйви вглядывалась в нависающую над ними снежную мглу с такой грустью, словно там, во тьме, было безвозвратно потеряно что-то важное. Вскоре Мэйви собралась с силами и заговорила вновь:

– Он боялся сказать о своих чувствах, я боялась постоять за себя. Вот и мучились с пятого по десятый класс! А могли бы ходить за ручку и вместе делать уроки. Это ужасно грустно: понимать, что в твоей жизни могло быть что-то очень-очень хорошее, а ты попросту это упустила! И всё из-за страха, что над тобой посмеются!

– Но одно дело – какой-то мальчишка, и совсем другое – профессор Кастар! – возразила Санди, но Мэйв покачала головой.

– Некоторые профессора тоже всего лишь мальчишки. Вроде выросли, но так и не повзрослели.

Кассандра, ездившая туда-сюда за её спиной, резко затормозила, услышав эти слова, и неуверенно произнесла:

– Думаешь, мне нужно быть смелее?

– Мы, адепты искусства боевой магии, считаем, что смелость – половина успеха. По крайней мере, она позволит тебе раз и навсегда прояснить, безразлична ты ему или нет. А понимать такие вещи лучше, чем теряться в догадках…

***

Участники исследовательской группы профессора Кастара в очередной раз допоздна задерживались на работе. Сам профессор запропастился где-то в кладовке. Кассандра старательно чистила тигельные щипцы, а вот Илай и Айзек уже собирались по домам.

– Санди, ты чего там застряла?! – крикнул Айзек, уже стоя́щий в дверях.

– Не ждите меня. Мне нужно закончить одно дело, – расплывчато ответила Моррен, орудуя губкой.

Парни пожали плечами и скрылись за каменной дверью. Кассандра прислушалась к их удаляющимся шагам. Когда те стихли, она бросила щипцы и побежала к выходу из лаборатории. Упёршись руками в каменные своды арки и поставив ноги в максимально устойчивое положение, Кассандра принялась ждать.

Послышались быстрые шаги профессора, и вскоре показался он сам, сменивший заляпанный реагентами халат на тёмную водолазку с высоким воротом. Заметив у выхода лаборантку в позе морской звезды, алхимик остановился и склонил голову набок.

– Как прикажете это понимать?

– Как забастовку, сэр! – отчеканила Кассандра.

Брови Винсенса поползли вверх.

– Я требую, чтобы вы перестали меня игнорировать! – Она говорила решительно и зло, но было слышно, что голос её чуть заметно подрагивает.

– Так, значит?.. – Кастар оглядел её сверху вниз. Внимательно и как будто оценивающе. – В таком случае я требую, чтобы вы вели себя как подобает научному сотруднику, а не как безмозглая десятилетка.

Последние слова он выплюнул с отвращением. Кассандра в замешательстве воззрилась на него. Похоже, гипотеза Мэйви подтверждается…

– То есть? Хотите, чтобы я перестала играть с ребятами?

– О, продолжайте, пожалуйста. Только делайте это под присмотром гувернантки. Я не хочу отвечать, если вам свернут шею.

– Тогда, может, вы... Хотели бы быть участником, а не надсмотрщиком?

– Моррен, если я играю во что-то, то только на деньги.

– Хм, до зарплаты больше недели... Но есть альтернативное предложение: я раздобыла две пары коньков, лёд на озере уже прочный, вокруг – ни души! Идёмте кататься!

– Я не умею. – Алхимик невесело усмехнулся и попробовал проскользнуть к выходу.

– Не надо ничего уметь! Я вас научу! Это проще, чем наши эксперименты над психикой!

– Эксперимент над психикой – то, что вы со мной вытворяете! – Очередная усмешка, на этот раз повеселее. – Ладно, согласен. А то ещё немного, и вы расплачетесь.

Кассандра радостно подпрыгнула, издала победное «ура!» и понеслась наверх, громко топоча по лестнице.

– Кто последний, тот дурак! – послышалось откуда-то сверху.

– Стойте! Мы так не договаривались! – Винсенс наскоро запечатал проход и бросился в погоню.

Кассандра залетела в лаборантскую, схватила из-под стола спортивную сумку и побежала дальше. Коридор был пуст. Довольная собой, она чуть сбавила темп и вышла из ворот шагом победителя. Но на крыльце её уже поджидала тёмная фигура Кастара с неизменным огоньком сигареты.

– Так не честно! – выкрикнула Санди, притопнув ногой.

– Вы стартовали раньше, это тоже нечестно, – парировал алхимик. – Хотите матч-реванш: кто быстрее доберется до озера?

И они действительно припустили вниз по склону, толкаясь и хватая друг друга за рукава. В итоге на низенькую деревянную скамейку у старого причала они опустились одновременно, широко раскрывая рты и тяжело дыша.

– Предлагаю ничью, – выдохнул алхимик. – Давайте сюда ваши коньки.

Они принялись переобуваться.

– Старайтесь шнуровать не слишком туго, чтобы не пережимать ногу, но и не слабо… – лекторским тоном вещала Кассандра.

– Такие инструкции заставляют меня сомневаться в вашей профессиональной пригодности…

– Я говорю явно понятнее, чем эти ваши заумные старцы, так что не жалуйтесь! И ещё я прихватила для вас шарф. Знаю, вы не заказывали, но там, над озером, довольно сильный ветер, так что накиньте на всякий случай. Обидно будет простудиться и перед зимними праздниками.

Алхимик невольно улыбнулся повелительным интонациям в голосе лаборантки, но всё же надел шарф и предпринял героическую попытку подняться на ноги.

– Довольно темно, не находите? – С этими словами он потёр ладони, сложил их в пригоршню и поднёс ко рту. Затем с силой выдохнул и разжал пальцы. На свободу вырвалась стая золотистых бабочек. Кассандра подумала, что насекомые разлетятся или замёрзнут на таком холоде, но вместо этого они закружились над озером.

– Какая красивая магия! – восхитилась она. – А им тут не холодно?

– Не думаю, что иллюзиям может быть холодно. Дома я так развлекаю кота, но здесь тоже сойдёт.

И они заскользили по изборожденной ледяной поверхности. В ней отражались тёплые блики от крыльев волшебных насекомых. Справа и слева вдоль берегов высились громадные сугробы, а впереди лишь темнота декабрьской ночи, казавшаяся бесконечной.

– Смотрите, у вас уже получается стоять и не падать! – бодро отметила Кассандра, описывая круги возле пытающегося удержать равновесие профессора.

– Отлично. Предложу учёному совету внести это в список моих регалий, – скептически отозвался тот, пытаясь придержать руками разъезжающиеся колени. – Как ехать-то?

– Дайте мне руки, – предложила Санди. Она затормозила напротив него и протянула ладони навстречу. – Да не дёргайтесь так! А то костей не соберёте!

Тонкие, жилистые пальцы вцепились в её ладони. Кожу обожгло, как если бы Санди на морозе коснулась металла. Что-то сжалось в груди, нырнуло в живот и метнулось к горлу. Моррен надеялась, что её лицо не выражает ничего, кроме дружелюбной улыбки. Впрочем, Винсенс смотрел лишь на лёд. Санди выдохнула и зачастила. Она объясняла, где держать локти, под каким углом должны быть колени, как переносить вес. Всё в порядке, только голос почему-то слегка дрожал...

– Так, хорошо. Отталкивайтесь чуть наискосок… Смотрите вперёд, не вниз, там ничего интересного… Да, вот так! У вас замечательно выходит!

– Заткнитесь, – сквозь зубы процедил Кастар.

– Запросто. – Кассандра отпустила его руки и повернулась спиной. – Раз вы такой умный, давайте сами.

Она легко укатила вперёд с такой скоростью, будто родилась в этих чёртовых коньках.

– Эй, профессор! – Кассандра соизволила обернуться. Золотые бабочки следовали за ней. – Догоняйте!

Несколько резких неуклюжих движений, и они почти поравнялись.

– С каких пор мы снова перешли на официальный тон?

– С тех самых, как вы заподозрили меня в меркантильности.

– Что?! – Винсенс вновь чуть не растянулся на льду. Кассандра поймала его за руку, удерживая от падения. – О чём вы?

– Я предложила вас погладить, а вы решили, что меня интересует премия.

– Чёрт с вами, Моррен! – Алхимик поднял на неё недоумённый взгляд. – Что в этом такого оскорбительного? Только не говорите мне, что вас не интересуют деньги. Не верю!

– Вы путаете понятия, профессор. Конечно, я заинтересована в деньгах. Но одно дело – наши рабочие задачи, совсем другое – человеческие отношения. – Она гордо вздёрнула подбородок и снова ускорилась.

Винсенс фыркнул ей вслед. «Либо она наивная идеалистка, либо просто себя обманывает!» Он даже слегка разозлился: втираться в доверие к начальнику и не иметь при этом меркантильного интереса по меньшей мере недальновидно. Тем более если речь идёт о таком начальнике, как он.

Лаборантка тем временем стремительно удалялась, а быть отстающим Кастар не любил. Чертыхаясь, он снова принялся её догонять. Было непривычно, даже немного страшно. Какое-то время топливом для Винсенса служило исключительно его злое упрямство. Но вот он почти настиг зазевавшуюся девчонку, и она, заливисто смеясь, укатила в зимнюю мглу. Винсенс пустился следом и с удивлением осознал: ему весело.