Текст книги "Онлайн - связь (СИ)"
Автор книги: Аля Алая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 31
Следующие две недели работы я бессовестно пропустила. Как ни крепилась, но нервное и физическое истощение дали о себе знать. Поэтому Захар настоял, а я подчинилась.
Внеочередной отпуск был потрачен на сон, спа и секс. Захар не просто не давал спать ночами, он еще заезжал в обед, чтобы «расслабиться и перекусить». И для себя я четко поняла, что жить с мужчиной – это круто. Особенно если этот мужчина Захар Лелес. Старые страхи стали казаться мне совсем пустыми и глупыми, а мир вокруг постепенно опять становился безопасным.
Утром понедельника, облачившись в новый офисный костюм цвета морской волны, я терпеливо ждала Захара, который начинал решать свои дела по телефону еще до наступления рабочего дня.
– Тиран, – поправив на нем ворот рубашки и галстук, я оставила легкий поцелуй на его губах.
– Подчиненные должны бояться, иначе начнется анархия. Доброе начальство в своем кресле долго не сидит.
– Угу, выживают только акулы, – клацнула я зубами и направилась на выход.
– Хватит и того, что меня не боишься ты. Смотри, не растрепи своей Милке, какой я дома белый и пушистый.
– Ты не белый и не пушистый, – ударяю ладонь Захара, которая бесцеремонно лезет мне под юбку в лифте. С нами никого, но это не отменяет камеры под потолком.
– Но тебе все равно нравится, – он вжимает меня в стену и заводит руки за голову. Колено вклинивается мне между ног. Пытаюсь возмутился, но требовательный поцелуй быстро закрывает рот. К отказам Захар не привык, это я давно поняла.
– У меня нет выбора, – облизываю губы, на которых не осталось ни грамма помады. Дергаю кистями, показывая, что можно отпускать. Вообще-то мы на первом этаже, и консьерж в открывшуюся дверь лифта наблюдает за нами довольно пристально.
– Нет, – он ослабляет захват и поправляет мою юбку, – хорошо, что ты это понимаешь.
Не знаю, когда началась эта наша с ним игра во властного господина и его любимую и единственную наложницу. И игра ли это вообще, я тоже не знаю, но мне нравится. Ощущение полной защищенности имеет свою цену, и я готова ее платить. Даже охранник, который таскался за мной эти две недели и возил везде, не раздражал. С ним легко можно было перекинуться парой слов или сплавить тяжелые пакеты с покупками в магазине.
– Волнуешься? – Захар помогает мне выбраться из автомобиля на глазах наших кумушек из экономического.
– Нет, – притворно улыбаюсь и незаметно обтираю влажные ладони о юбку, – это же всего лишь сплетни. Я сплю с генеральным. Ну что тут такого?
– Не просто так спишь, – он многозначительно поднимает бровь. – К тому же эта новость вряд ли затмит остальные.
– Какие? – поворачиваюсь я к нему на лестнице с прищуром.
– Оставлю самое жареное Милке. Уверен, она преподнесет намного интереснее меня.
– Ладно, – напрягаюсь, когда он целует в губы и выставляет меня из лифта на этаже моего отдела. Сам, соответственно, едет выше.
Краснея, киваю свидетелям нашего с боссом лифтового распутства и спешу на рабочее место. Плюхнувшись в свое кресло, быстро включаю компьютер и вешаю сумочку на спинку стула. Подавляю желание снять с пальца помолвочное кольцо или хотя бы отвернуть неприлично большой камень в сторону ладони.
Да, Захар сделал мне предложение. И было это эпично. Даже тут умудрился выпендриться со своим тотальным контролем.
Проснувшись вчера утром, я долго нежилась в него в сонных объятьях, а потом отправилась в душ первой. Хотелось быстро привести себя в порядок, а потом порадовать Захара завтраком в постель. Оказалось, ему он очень нравится.
Войдя в ванную, выкрутила комфортную температуру в душе и забиралась под воду. Подставила лицо под упругие струи и плеснула на ладонь немного геля для душа с персиковым ароматом. В последние дни я почему-то подсела именно на этот запах. Вспенила, растерла по всему телу, и глаз зацепился за вещицу, которой еще вчера на мне не было.
– Захар, это что такое? – выскочила в комнату прямо так – в пене и со стекающей по телу водой.
– Доброе утро, малыш, – он перевернулся набок слегка помятым после сна и удивленно осмотрел меня с ног до головы, отдельно задерживаясь взглядом на ковре, который в данный момент впитывал всю влагу, что падала с меня, – у нас проблемы с душем?
– Не смешно, – выставила вперед руку с кольцом.
– Не понравилось? – он прикусил губы, пытаясь спрятать улыбку.
– И как давно я помолвлена, можно узнать?
– Со вчерашнего вечера, – откашлялся Захар со смехом.
– А тебе не говорили, что вот такие вещи делаются немного по-другому. Захар, о таком женщину спрашивают. Потом она думает. И, может быть, если действительно повезет, мужчина получает положительный ответ.
– Ну-ну, – он взбил подушку и подложил себе под голову, – не в твоем положении думать, Верунчик. Так что я и не спрашивал.
– В каком таком положении? – я повысила голос и сложила руки на голой груди.
– У тебя задержка уже четыре дня. Тебе это ни о чем не говорит?
– Задержка? – заторможено смотрю на Захара. – Ты что, в курсе моего цикла?
– Тебя три недели назад проверяли в связи с покушением на меня в числе остальных, кто был рядом со мной эти дни, так что паранойю оставим. Я тогда смотрел твой телефон, на котором иконка женского приложения была в верхнем углу, рядом с ярлыком контакта «Ройс», вот я и полюбопытствовал.
– Задержка...
Меня словно кипятком ошпарило. Дыхание стало шумным и поверхностным, ладони сами сползли на плоский живот и принялись его тихонько ощупывать.
Захар кивнул.
– Мне нужен тест, – все еще же в мыле бегу в гардеробную, чтобы одеться и тут же нестись в аптеку в соседнем доме.
– Там его точно нет, – доносится со смехом из спальни.
– Шутник, – хмыкаю себе под нос и срываю с вешалки платье.
– Лучше в ванной поищи. Я в полку под раковиной три штуки положил. Ну так, на всякий случай. Купил еще тогда, когда ты огурец медом намазывать стала.
– Да при чем тут огурцы? – бросаю платье на пол и топаю ногой. – С медом действительно вкусно. Вот поедем к моим, убедишься. Моя мама так любит, особенно когда огурцы свои, с грядки.
– Да, Верунчик, конечно. Как скажешь, – начинает откровенно ржать. Не верит. Ну и ладно.
Быстро бегу в ванную, чуть не поскользнувшись на луже, которую сама же и сделала. Ойкаю и матерюсь, хватаясь за дверь.
– А ты чего такой спокойный? – оборачиваюсь на Захара, который все там же и в той же позе.
– Рожать не мне, так что смысл переживать.
Бесит! Как же он меня иногда бесит!
Хлопаю дверью и вытаскиваю из шкафчика несколько тестов. На них писать нужно, насколько я знаю. Только куда тут писать?
– Захар, куда писать? Ты инструкцию читал? Я не понимаю, тут два, и оба странные.
– Пописай на самый простой, там тонкая полосочка. До красной линии и подождать три минуты, – доносится до меня бубнеж через дверь. – Остальные потом освоишь.
Хорошо, что взглядом через дверь нельзя убивать, а то я бы сейчас этого умника в горку пепла превратила.
Выхожу из ванной, быстро завернувшись в халат, и бросаю Захару на кровать тест.
– Сам смотри, я не могу, – сжимаю халат на груди и начинаю мерить шагами комнату. – Да как так? С первого раза. Блин, Захар.
– Я к детям готов, – пожимает он плечами и размахивает тонкой полосочкой у себя в пальцах, – тридцать пять на носу. Отец меня вообще в двадцать два сделал.
– Ну что там? – прерываю его речь.
– Ничего нового, малыш. Две полоски.
– Капец!
Вот так я и оказалась одновременно беременной и с кольцом. Фееричный виток в моей личной жизни, особенно если учесть, что месяц назад я к живому мужчине даже прикоснуться боялась.
– Привет, пропажа, – Милка вырывает меня из воспоминания, прикоснувшись к плечу, и с интересом сверлит своими любопытными глазками, – ты где была?
– Да так, – решаюсь и кладу руку с кольцом на стол. Скрывать смысла нет, Захар точно не оценит, а еще и злиться будет. Ну да, жених же у меня не абы кто, гордиться надо.
– Офигеть, – Милка приземляет свою объемную попку на мой стол и хватает ладонь. Долго и придирчиво изучает кольцо, меня взволнованную, опять кольцо. – Спекся властный пирожок, так, что ли?
– Мила, – забираю ладонь и прикрываю улыбку, – и вот с чего ты взяла, что пирожок?
– Ты что, забыла? – она складывает руки под объемной грудью и закатывает глаза. – Я его тебе нагадала. Ну, на кофейной гуще. Зонт помнишь?
– М-да.... – тяну я.
– Он тебя сегодня привез, – сдалась Милка, – я из окна подсмотрела. И Света мне написала, что видела, как вы в коридоре при всех целовались.
– Понятно, – к моим щекам приклеивается легкий румянец.
– Но ты у нас не одна невеста в отделе теперь, так что не зарывайся.
– Вот как, – осматриваю девчонок за соседними столами, – и кто эта счастливица?
– Женечка Гаврилова, – губы Милы кривятся.
– Быстро Ибрагимов подсуетился, – бросаю на нее беглый взгляд.
– Не угадала.
– Не поняла, – удивленно округляю глаза. – И кто счастливчик?
– Пошли, а то рухнешь тут со стула, потом поднимай тебя, – Милка соскальзывает со стола и тянет за собой в комнату отдыха, где заваривает мне и себе кофе. – Хорошо дружить с невестой босса, Мельников даже не пикнет.
– Он вместо Колесникова?
– Да, – подруга вытаскивает из кармана сникерс и протягивает мне половину.
– Спасибо, так на сладкое тянуть стало, что страшно. Ночью торт снился. Шоколадно-черничный. На миндальной муке.
– М-м-м, – Мила откусывает шоколадку и отпивает кофе, – надо будет такой испечь.
– Круто. И мне кусочек принеси, – откусываю сникерс и прикрываю глаза. – Кайф.
– Угу.
– Давай, рассказывай, кто там жених у нашей Женечки.
– Колесников.
– Что? – давлюсь кофе и начинаю откашливаться. На подругу смотрю во все глаза. – Ты шутишь?
– Знала, что у тебя такая реакция будет, – Мила поднимается из-за стола и приносит мне бумажные салфетки и стакан воды. – Тут все в шоке.
– Она что, спятила? За этого урода?
– Ну, этот вопрос не ко мне, – Мила подбирает щеку ладонь. – За тебя я в сто раз больше рада, чем за нее.
– Вообще, по слухам, Женька к нему в больницу с самого начала таскается. Он же теперь один остался, – она невесело усмехнулась.
– Захар говорил, что жена и дети уехали в Израиль. Он им с переездом помогал.
– Вот, – тянет Милка, – а большой дом, машина и еще кое-какое имущество осталось. Впереди суд, что там будет с ним, непонятно, так что я полагаю, Женька подсуетилась.
– Черт, – откидываюсь на стуле и с силой растираю виски, – но он же. Ну блин...
– После нападения у него там ничего не работает, это всем известно. У Жанки, нашего главбуха, в больнице, где Колесников лежит, сестра работает главной медсестрой.
– Вот откуда слухи, значит.
– Да... Так что старое мурло в этом смысле теперь безобидный, как одуванчик.
Прикрываю глаза, вспоминая, кто сделал Колесникова калекой и по какой причине. Это из-за меня, получается. Но мне, черт возьми, все равно его не жаль. Пусть я плохой человек, но не жаль. Скольким он нервы портил, скольких к стенке прижал вот таких, как Вероничка, которой вовремя повезло. Если бы не Давид, какой бы она сейчас была? Смогла бы легко забыть? Она почти ребенок ведь, светлая девчушка такая. К черту, мне Вероника и все, кто в его лапы не попался, дороже.
– Совет да любовь, – поднимаюсь на ноги, – если Женю устраивает...
– У нее двое детей. Близнецы, Вера. В этом году в школу идут. Живут в двушке вместе с бывшим мужем, который не просыхает. Говорят, еще и агрессивный. А тут смотри за калекой, ну максимум он ее теперь за коленку погладит. Зато дети вот это все видеть не будут, – Мила поджимает губы. – У меня тоже двое. Не дай бог рядом с таким, как бывший Женьки жить. Ну его, Вера. Я ее не осуждаю. Мудак конченый Колесников, но двоих детей поднял. Фиг он их уже увидит теперь, правда, так что на Женьку молиться будет.
– Ну посмотрим, – забираю кружки и мою. С кофе пора завязывать, беременным нежелательно.
Мы с Милой расходимся по своим рабочим местам, и я пытаюсь как-то заново вникнуть в работу. Получается не очень. Мысли так и роятся вокруг Колесникова. Везучий гад, после всего получит еще и жену молодую. Вот как так?
– Поднимитесь, пожалуйста, в кабинет Захара Петровича, – голосок секретарши биг босса по телефону прозвучал совсем сахарно.
– Сейчас буду, – вешаю трубку и поднимаюсь.
– Жених соскучился? – цокает Милка.
– Да по работе, – делаю я важный вид и зажимаю под мышкой первую попавшуюся папку.
– Ну-ну, – она пошло играет бровями, – расскажи ему о наших продажах, товарообороте и индексе Доу Джонса тоже на всякий случай.
– Всенепременно, – прячу улыбку и спешу в кабинет начальства. Я тоже соскучилась.
Хлопнув дверью за собой и оставив любопытную секретаршу ни с чем, смотрю через кабинет на Захара. Любуюсь.
Он склонился над бумагами и наверняка пишет там что-то важное. Заметив меня, откидывает свою дорогую ручку в сторону и смотрит. Ох как смотрит. Коленки подгибаются сразу, а горячая волна истомы ползет по телу. Прямо с ног, куда он посмотрел сразу, и дальше за его взглядом, замирающим на губах. Ничего не могу поделать, сразу улыбаюсь.
– Пользуешься служебным положением? – перекатываюсь с носка на пятку и обратно.
– А ты шифруешься? – он не без иронии указывает на папку у меня в руках.
– На работе мы просто коллеги. Ты начальник, я подчиненная, – подхожу ближе. Папка оказывается в кресле для посетителей, – так что говори, зачем звал.
– И часто ты с начальством на «ты»? – в глазах появляются смешинки.
– Вы, Захар Петрович, Вы... Так и что Вам нужно от рядовой сотрудницы отдела продаж?
– Черт, Вера, ты просто чистый секс с этим своим «Вы». Продолжай в том же духе.
– Захар, – я упираю кулачки в талию и поднимаю глаза к потолку, – Петрович. Нам нужны границы.
– Продолжай, – он отъезжает в своем кресле и похлопывает по коленке, – отсюда мне будет лучше слышно.
– Да ты… да Вы, – тыкаю в него пальчиком, – у тебя там секретарша. А если войдет? А я на коленках.
– Не войдет, – Захар вздыхает, видя, что по направлению к его коленям я не двигаюсь, и подъезжает обратно к столу, складывает на нем руки домиком, – но если такое вдруг случится, то быстро выйдет и забудет, что видела.
– Забудет, – качаю я головой, – ну конечно.
– Ты моя невеста, – Захар вдруг проводит ладонью по столу и прикусывает губу. Чувственно. С легким стоном.
Сразу вспоминаю наш с Ройсом разговор, в котором мы выяснили, что своих сотрудниц он на рабочем месте никогда не трахал. Но вот если бы этой сотрудницей была я, то он обязательно сделал бы исключение.
Краснею от воспоминаний, и Захар это видит.
– Иди сюда, – сверкает своими порочными глазами.
– Даже не думай, – неуверенно делаю шаг назад.
– Не могу не думать об этом, – Захар поднимается из кресла и направляется ко мне. Медленно, гипнотизирующе смотрит прямо в глаза, словно лев перед прыжком на добычу. – У меня тут в верхней полке твои трусики. От них до сих пор пахнет шампанским.
– Верни, – вздрагиваю, когда оказываюсь у него в объятьях, – у меня и так два любимых комплекта теперь без трусиков.
– Поцелуй, – дразняще облизывает губы.
Захару невозможно не подчиниться, особенно когда он говорит своим командным, низким с хрипотцой голосом. Тембр резонирует внутри моей груди и плавно спускается ниже, заставляя сжать бедра.
Веду ладонями по рубашке под пиджаком, обнимаю за шею, сплетая руки в замок, и встаю на цыпочки. Краду удовлетворенный теплый выдох, прижавшись своими губами к его. Запускаю язык в рот. Мне и самой уже хочется опробовать его стол на прочность, особенно когда Захар сжимает мои ягодицы руками.
– Говорят, беременные хотят секса больше, чем обычно, – куснув меня за нижнюю губу, Захар немного отстраняется.
– Не врут, – толкаю его тихонько в грудь, – собираешься этим пользоваться?
– Еще как, – чмокнув меня в губы в последний раз, Захар обходит стол и присаживается на свое место, приняв деловой вид, – но не сейчас. Совещание уже через пять минут, – он смотрит на свой мобильный. – Вот зачем звал. Звонил отец, мы обсуждали дела, и я поставил его в известность, что мы с тобой встречаемся и я скоро сам стану отцом.
– Мило, – улыбаюсь, представляя, как Захар вставляет мою беременность и обручение в обсуждение между закупкой новой партии бумаги и канцтоваров.
– Он удивился и позвал нас на ужин. Можно в среду, – Захар опять отвлекается на телефон. – Мама звонит.
Родители Захара. Встречу с ними мне хотелось отложить куда-нибудь подальше. Его рассказ о них меня вообще не вдохновил. Два трудоголика, которые сделали ребенка и отдали на воспитание нянькам. Они меня пугают.
– А к моим когда? Я им не говорила ничего пока.
– Договорись на выходные, – он отклоняет вызов матери, – потом наберу ей. Уверен, ей двух минут, как отцу, на обсуждение моей личной жизни не хватит.
– Мы не отдадим ребенка нянькам, – выпаливаю вдруг я, – и репетиторам там всяким. И в офисе, пока я сама занимаюсь ребенком, ты жить не будешь. Сам научишься менять подгузники, понятно тебе, Захар Лелес?
– Яснее ясного, малыш, – он оттягивает галстук за узел.
– Вот и отлично, – я разворачиваюсь на каблуках и забираю бесполезную папку, – пойду работать и маме позвоню. Надо ей что-то сказать.
Глава 32
К ужину с родителями Захара долго готовлюсь морально. Выбираю целомудренное бежевое платье, волосы убираю в аккуратный пучок. Пока доезжаем до дорогого особняка, успеваю несколько раз словить паническую атаку.
– А если я им не понравлюсь? – в отчаянии сжимаю руку своего жениха.
– Главное, что ты нравишься мне, – Захар лениво заруливает на подъездную дорожку и паркует машину.
Клара Николаевна и Петр Александрович встречают нас на пороге довольно сдержанно. Захару отец жмет руку, мама целует в щеку. Мне достаются вежливые улыбки. После пары дежурных фраз дружно отправляемся в столовую. Она обставлена с большим вкусом, как и весь остальной дом. Вкус у Клары отменный, конечно.
Она и сама шикарна. Идеальная фигура, ухоженное лицо, по которому не понять ее истинный возраст, аристократические манеры. Захар говорил, что его мама из какого-то знатного рода. Отец попроще, без дворянских корней, но тоже из очень зажиточной семьи. Брак родителей был построен не только на любви, но и на выгоде двух семей. У родителей Клары были финансовые трудности, и Петр очень кстати все решил. Были чувства до брака или нет, непонятно. Но в браке все хорошо, Захар напряжения не чувствовал.
Я от такого формата отношений далека, как Юпитер от Земли. Для меня это вообще больше на бразильский сериал похоже, поэтому родителей Захара рассматриваю во все глаза, как какие-нибудь экспонаты в музее. Вежливо улыбаюсь, отвечаю на вопросы об учебе и работе.
Петр много говорит с сыном о делах, мама не отстает. Нашу будущую свадьбу и беременность обсуждаем вскользь. С грустью я понимаю, что теплоты между родителями и сыном нет. Все как-то сухо, пресно. И Захар рядом с ними такой же, каким я всегда вижу его на работе – немного отчужденный и холодный.
Но внутри он другой, наполненный огнем. Мне повезло, что Захар подпустил меня к себе близко.
– Они милые, – делюсь своими впечатлениями уже в машине.
– Два сухаря, – хмыкает Захар.
– Ну что ты так о родителях, – бормочу я, – сдержанные, конечно. Но я уверена, что друг с другом другие. – Неа, – Захар смеется и качает головой, – у нас всегда вот так и было.
– Жуть, – прикрываю глаза ладонью, – странно, что никто не обмолвился, что я тебе не подхожу, кстати.
– Я в своей жизни все решаю сам, вырос. И кто мне подходит, определяю тоже сам.
– Ты такой сейчас властный, – двигаюсь к Захару ближе и обнимаю за руку, – что у меня намокли трусики. С селянками без дворянских корней такое бывает.
– Селянка? – он давит ухмылку.
– Угу, скоро увидишь, – смеюсь, вспоминая фазенду моих родителей. К ним мы выбираемся на выходные.
Нас встречает большой дом из бруса с деревянным, слегка покосившимся забором. С одной стороны располагались мамины грядки и парник, с другой – сад с беседкой и небольшим бассейном.
– Верочка, – мама налетает на меня, словно вихрь. На ней цветастый домашний халат. Целует и обнимает, не стесняясь слез. Мы последние недели очень мало общались по телефону, и она успела соскучиться. Чувствую укол совести в сердце: надо звонить и выбираться к родителям почаще.
Из дома выходит отец. Он тепло улыбается и жмет Захару руку, потом забирает меня из маминых объятий и тоже чуть ли не душит. Мои родители полная противоположность родителям Захара. Мама немного полновата, отец худенький. Оба простые, совершенно обычные люди. Но мне так хорошо с ними, словно рядом с солнышком греешься. Это называется любовь.
– Идемте. Устали с дороги? – мама робко смотрит на Захара. – Может, хотите отдохнуть?
– Все в порядке, Софья Николаевна, – мой жених передает ей букет роз, который мы привезли с собой.
– Можно Софья, – мама смущается и принимает цветы, – мы с Сашей сейчас накроем на стол, давайте на улице, пока погода хорошая. А вы можете прогуляться. Верочка, покажи Захару тут все.
– Хорошо, мам, – тяну Захара за собой в дом, – пошли, покажу тебе все самое интересное.
– Давай, – с интересом осматривается. Выглядит тут он, конечно, как первый человек на луне в скафандре – странно… Хорошо, что надел джинсы и футболку, но с его харизмой и энергетикой переодевания все равно бессмысленны. Захар Лелес всегда Захар Лелес. Властный, богатый, успешный.
– С грядок или с курятника начнем?
– Куры?
– Настоящие, Захар, живые, – заговорщически понижаю тон и двигаюсь к нему ближе, – на них есть перья.
– Ты просто.... – он смеется и целует меня в макушку. – Пошли к курам. Честно говоря, только пару раз в жизни их видел. Да и то в Таиланде на петушиных боях.
– Ужас, – поджимаю губы, – бедные птицы. – Беру Захара за руку и подвожу к небольшому загону, где по травке расхаживают три курицы, одна из них с небольшим выводком цыплят. Мама их для папы держит, чтобы все натуральное и полезное ел.
– Мелкие какие, – Захар присаживается возле изгороди и просовывает туда ладонь. Цыплята рядом пугаются, и за это курица быстро клюет в палец агрессора.
– Тебе там как, повязку накладывать не надо? – смеюсь, когда он своей пострадавший палец осматривает. – Может, отвезти тебя в больничку, чтобы зашили?
– Конец тебе, селянка, – Захар ловит меня резко и я взвизгиваю. – Покажешь свою комнату?
– Сразу после парника и грядок с клубникой, – чмокаю его в нос, – а то мама не поймет. Знаешь, ты тут очень эпично смотришься. Тебе бы еще рабочую одежду и лопату.
– Твоя тайная сексуальная фантазия? – Захар пропускает меня вперед на узкой тропинке, и я провожу его к парнику, в котором у нас огурчики и помидорчики.
– Проходи, – подталкиваю вперед, – ты овощи с куста когда-нибудь срывал и ел?
– Нет, – он раскрывает большие листы и дергает небольшой огурец с пупырышками.
– И как ты дожил до тридцати четырех вообще? – смотрю, как он откусывает и начинает хрустеть.
– Вроде неплохо, но мой мир однозначно сегодня перевернулся. Уже начинаю подумывать о том, чтобы переехать в деревню и завести хозяйство. Корову, козу, лошадь. Ты умеешь доить?
– Нет, – ударяю кулачком Захара в плечо, – забудь. Шутник, блин. Пойдем, лучше я тебе комнату свою покажу.
В доме Захар опять с любопытством крутит головой. Ну да, старые часы с кукушкой на стене, цветастый ковер на полу, лакированная мебель с сервантом и хрустальной посудой.
– Что скажешь?
– Мне нравится, – он задумчиво останавливает свой взгляд на комоде у окна. Он весь заставлен моими фотографиями, начиная с детства, заканчивая последней, с корпоратива на работе. Я отослала маме фото по телефону, а она распечатала, – любимая дочь.
– Да, – кошусь на него с некоторым чувством вины. Ему и десятой доли той ласки от родителей не доставалось, что давалась мне. И ведь в его семье не было таких проблем, как, например, у меня с отцом, и достаток хороший. Но деньги не всегда гарантирую счастье. – Идем, – веду Захара за собой по небольшому коридорчику и завожу в свою спальню.
У меня тут еще со школы все розовое. Много мягких игрушек, постеры любимых актеров на стене. Большая магнитная доска с кучей фотографий – семья, друзья. Несмотря на драму, которая происходила со мной, жить нормально все равно хотелось, и я пыталась как могла. Хотелось верить: несмотря ни на что, скоро все кончится, и я не сломаюсь.
– Дети, мы вас ждем, – мама деликатно стучит в дверь, и ее шаги начинают удаляться.
– Ты скажешь, – смотрю на Захара. – Ты виноват, так что сам. Я волнуюсь.
– Ты этого никогда не забудешь? – он садится на мою небольшую полуторную кровать, застеленную плюшевым покрывалом, и тянет к себе. Ладони сжимают ягодицы, а лицо упирается в живот.
– «Я в тебя кончил», – вспоминаю тот самый момент, поглаживая короткие волосы, – забудешь такое.
– Если хочешь, можем съездить в тот домик еще раз.
– Я бы лучше во второй, охотничий, – усаживаюсь Захару на колени, – ты был там таким диким, страстным.
– Компромисс. Едем в первый домик с горячей ванной, электричеством и шелковыми простынями. Но я обязательно буду диким, – зубы прихватывают кожу на моем подбородке. – Что скажешь?
– Согласна, – мгновенно капитулирую, когда его ладони нетерпеливо лезут мне под летний сарафан. Жмут попку, поднимаются на талию под одеждой. Вообще очень заманчивое предложение и комфортное – но нам надо идти, родители ждут.
– Точно, – Захар останавливается и протяжно выдыхает, успокаиваясь, – ты меня раздразнила, Верочка. У тебя грудь стала больше.
– Знаю, – спускаюсь с его колен, – пошли. Неприлично вот так запираться и заставлять моих родителей ждать.
– Ладно, – Захар поднимается на ноги, и мы вместе выходим в сад. Мама уже накрыла стол в беседке. В самом центре – блюдо с папиным пловом. Родители смущенно переглядываются и посматривают на меня с Захаром. Знаю, они моего парня представляли совсем иначе. Я и на свидания ходила с другими – безопасными ботаниками и маменькиными сынками. Захар разительно от них отличается.
– Верочка рассказывала, вы работаете вместе, – мама разливает чай с душистыми травами, пока отец раскладывает по тарелкам свой фирменный плов.
– Можно и так сказать, – Захар усмехается мне с легкой иронией. Ну да, сказала не все, но я хотела постепенно, – «Элефант», где работает Вера, принадлежит мне.
– Вот как, – мамины глаза округляются, и она присаживается рядом с отцом.
– Да, – приобняв меня за талию, Захар подтягивает к себе поближе, – и Вера беременна.
– Очень деликатно, – шиплю ему в ухо, он лишь жмет плечами.
– Доченька, – мама всплескивает руками и замолкает. Пауза длится минут пять, пока она беззвучно что-то себе под нос шепчет и смотрит по очереди на нас с Захаром. Потом, словно очнувшись, оборачивается к отцу: – Саша, у нас будет внук! Вот это да, – выдыхает совсем тихо и добавляет, – неси вино. То, что сам делал.
– Сейчас, – папа немного отходит от шока, – подожди, а свадьба когда?
– Мы еще не думали, – вдыхаю аромат плова, и во рту мгновенно собирается слюна. Я у мамы точно попрошу добавку с собой.
– Так, я не понял, – в сторону Захара летит осуждающий папин взгляд. После новости о беременности вся робость перед ним сошла на нет. Дочка всегда на первом месте.
– Осенью или зимой, – мой жених невозмутимо принимается за еду. – Думаю, Вера захочет красивую свадьбу, так что на подготовку понадобится время.
– Ждем приглашение, – бросив на Захара последний внушающий взгляд, папа отправляется в дом за вином.
После обеда я помогаю маме с посудой. Отец отправляется показывать Захару машину, которую полностью перебрал своими руками. Волга, которая и сейчас смотрится как новая.
– Доча, ты уверена? – мама сглатывает, – Захар, он такой взрослый и при деньгах. Хорошая партия, я не спорю. Но у вас так все быстро произошло… он на тебя не давит?
– Нет, – улыбаюсь маме и обнимаю ее за плечи, пока она ставит стопку грязной посуды в раковину. Включив воду, оборачивается на меня с тревогой в глазах.
– Ты у меня наивная, Верочка. Чтобы не было беды. Вам бы вместе пожить для начала, сейчас вся молодежь так делает. А вы сразу ребенок и брак.
– Мам, – присаживаюсь на свободный стул за кухонным столом, – Захар очень хороший. Да, с непростым характером, я это вижу. Но мы ладим, со мной он другой.
– Хорошо бы, – мама оставляет посуду в покое и присаживается рядом со мной. – Беременна. Боже, доченька. Это такое счастье – родить. Я помню тебя совсем крохой. Как будто только вчера в родовой мне на грудь положили. Сморщенная, малюсенькая, как котенок. Я думала, впереди столько времени, а оно пролетело как одно мгновение. И сейчас вот у тебя у самой будет ребенок, – она обнимает меня, и моя шея намокает от слез.
– Спасибо, мам, – целую ее в щеку, – за твою заботу. Вы с папой лучшие родители, которые только могли быть.
– Ох, дочка, – мама принимается смущенно вытирать слезы полотенцем, – просто ты у нас идеальная росла.
Мы с Захаром до самого вечера болтаемся в саду на качелях, я даже затянула его в наш бассейн без подогрева. Бедный, сложно ему без комфорта.
– Прогуляемся? Познакомлю тебя поближе с провинциальной жизнью. И даже заведу в ресторан, он у нас есть.
– Ресторан? – Захар выгибает бровь, выглянув через забор на череду таких же простых домов, как и наш. – Ты не подумай, не то чтобы я полагал, что его у вас тут не может быть, но…
– Пошли, – обнимаю его под руку, – я так понимаю, пока не увидишь, не поверишь.
