Текст книги "Онлайн - связь (СИ)"

Автор книги: Аля Алая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

– Давид? – мое сердце ухает вниз. В голове один за другим выстреливают вопросы: Как? Почему? Он? И следом за ними догадки. Мысли, что витали в голове, так до конца и не оформившись в стройную теорию. Зато сейчас все становится на свои места.

Ревность Захара к Давиду, вчерашние вопросы. Его таинственная реплика по телефону о том, что он «ее не отдаст». Захар говорил не о фирме, он говорил обо мне. Не ему нужно было прятаться. Захар прятал меня. От Давида.

– Привет, – его обычная приятная улыбка. Пара шагов навстречу, взгляд исподлобья, – как дела?

Ошарашенно осматриваю его с ног до головы, все еще не веря в происходящее. Сегодня Давид весь в черном. Рубашка, застегнутая до ворота, узкие брюки, начищенные ботинки. На руке все те же дорогие часы. В светлого ангела он больше играть не намерен.

– Узнала? – еще один вопрос. И подсказка.

– Максим? – спрашиваю почти шепотом. Как я раньше упустила их сходство? Наверное, по-дурацки прятала догадку от самой себя, как и в случае с Ройсом.

В обоих случаях все было перед глазами.

– Да, – он складывает ладони в молитвенном жесте, – но лучше Давид – второе имя, которое мне дали в шесть лет. Оно нравится больше. Максим это так, для сети.

Второе имя. Я прекрасно знаю, откуда оно у него.

Когда Максиму было шесть лет, его родители стали адептами радикальной секты. Их лидер вещал о грядущем конце света, пичкал последователей смесью религии и собственных фантазий. В его Священном Писании существовали идеальные пары: мужчины и женщины, предназначенные друг другу с рождения. Когда они находили свою пару, у них появлялись на свет идеальные дети. И вот Давид был одним из них. Секта просуществовала до его шестнадцатилетия, когда глава сообщил о том, что миру конец. Спасутся лишь идеальные пары. Они уснут в этом бренном мире, чтобы проснуться в новом, созданном на небесах.

В секте было около трехсот семей адептов, живущих обособленно в глуши. Много детей...

В судный день они все собрались в их церкви, выстроенной в центре деревни, и приняли напиток успокоения из рук своего божественного и солнцеликого.

Давид очнулся в дыму, вокруг все спали беспробудным сном. Родители были связаны друг с другом веревкой. Он их так и оставил, не смог вытащить. Сам едва не умер в огне, на его теле полно отметил и шрамов. Поэтому всегда длинные рукава. Давид рассказывал, я просто забыла.

А еще он рассказывал, почему выжил. Его не приняли без пары. Ему исполнилось шестнадцать лет, в этом возрасте уже можно иметь пару. Получается, его оставили ее искать.

И Давид нашел. Меня.

В какой-то момент он даже заразил меня этой своей идеей, и я готова была к встрече, чуть не согласилась. Но Алекс слушал и все прекратил. Он сам занес Давида в бан и еще неделю чистил мне мозги и в студии и по телефону. Я чуть отошла. Мое с Давидом общение напоминало своеобразное зомбирование. Наверное, он у своего лидера, что триста семей положил, научился.

– Чего ты хочешь, Давид? – медленно начинаю отступать от него.

– Ты знаешь, Вера. Мне нужна именно ты. Я тебя нашел, это ли не знак?

– Нет, – качаю головой, – я не твоя пара, Давид. Я больше не подхожу.

Чистота была одним из ключевых условий для пары, чтобы на свет появился новый идеальный ребенок.

– Я люблю Захара. Пожалуйста, уходи.

– Он тебя украл, запудрил мозги. Я понимаю и поэтому прощаю. Ты доверчива, Вера. Такой опытной сволочи, как он, сложно сопротивляться. Я видел, как тебе было плохо, когда он принуждал.

– Видел? – смотрю на него, не понимая.

– Он требовал уехать от меня, жить у него. Просто так, как любовницу, как девку. Ты плакала, я видел.

– Я плакала одна в своей квартире, – меня накрывает паникой. Я же сама дала ключи Давиду. Он программист, много в чем разбирается. Неужели он пошел на то, чтобы установить камеру?

– Смотрел, прости. Я не мог не смотреть. Ты стала как наркотик для меня, – Давид оказывается совсем рядом и кладет ладони на мои плечи. Очерчивает их, невесомо ведет пальцами по рукам.

Сердце от страха готово выпрыгнуть из груди, когда он придвигается ближе. Прижимает к себе, жадно припадает к губам.

– Давид, – пытаюсь оттолкнуть и вырваться, но не выходит. Давид кладет ладонь мне на затылок и продолжает целовать. Вторая рука путешествует по моему телу, изучая его.

– Я тоже не святой, Вера. У меня были другие. Немного, но я могу понять тебя. Оступиться может каждый.

– Давид.... – качаю головой в шоке.

– К черту все, есть только ты и я. Ты будешь моей принцессой. Вера, у меня столько денег, что я могу подарить тебе весь мир.

Весь мир – это хорошо. Но правда в том, что мне нужен только Захар. Только он.

– Идем, – Давид дергает меня за руку, принуждая идти за собой.

– Нет, – пытаюсь тормозить, но иголки под ногами врезаются в кожу, – черт. Давид, ты не понимаешь, я никуда не поеду.

– Поедешь, – он разворачивается, хватает меня за локоть и тащит дальше, – если действительно хочешь, чтобы твоя ошибка жила.

– Давид, о боже, – перед моими глазами проносятся два покушения на Захара. И еще одно на Колесникова. Это ведь я сама Давиду о приставаниях рассказала. А он наказал за меня. Но Захар! – Ты чуть не убил его и еще двоих, которые ему под колеса на парковке чуть не попали. Ты сошел с ума!

– Тише, Вера, – Давид останавливается и на секунду замирает, закрыв глаза, – тебе нужно успокоиться. Послушай, твой Захар тоже не святой. Он умеет действовать грязно. Его люди ищут меня, и что-то мне подсказывает, что не просто поболтать.

– Полиция...

– Никакой полиции, Вера. Мы разберемся с Захаром сами.

От очередной новости, обрушившейся на меня, мне дурно. Органы не в курсе? Захар и Давид разбираются сами? Как это? Неужели покушение на парковке можно было замять? Что Захар собирался делать с Давидом, когда найдет? Кто тот Сергей на самом деле? Я думала, он из какого-то подразделения полиции, возможно секретного. Чувствую себя слепой дурой.

– Сами? Вы оба спятили, – спотыкаюсь на шишке и вскрикиваю от боли. Выругавшись, Давид просто берет меня на руки и несет дальше. На вид он никогда не казался слишком мощным. Но сейчас несет как пушинку.

– И у нас был для этого отличный повод, – его лицо рядом с моим, и меня опять настигает неожиданный поцелуй. – Как я скучал по тебе, Вера. Представить себе не можешь. Алекс тоже получил свое за то, что убрал меня из твоей жизни.

– Что ты с ним сделал? – во все глаза смотрю на довольного улыбающегося Давида.

– Стер все его базы данных, а моделям послал предупреждение. Если будут работать на него, опубликую записи из комнат.

– Ты уничтожил его бизнес?

– Да, – отвечает он легко, словно мы тут о чашке кофе говорим или о вечерней прогулке, – и с Захаром будет то же самое, если начнет нас преследовать. И ему, и его папаше.

– Господи, – закрываю глаза и утыкаюсь лицом в черную рубашку, – и все из-за меня. Давид, истинных пар не бывает. Это все бред!

– Знаю, малышка. Терапия мне помогла, и с религией я завязал. Но штука в том, что о тебе забыть все равно не смог. Пришлось искать.

– Псих, – ударяю кулачком его в грудь.

– Мне это жить не мешает, – Давид ставит меня на ноги рядом со своим ягуаром и щелкает брелком сигнализации.

Смотрю на него и качаю головой. Никуда я ехать не хочу!

Резко разворачиваюсь в сторону леса и бегу сломя голову. Ногам опять больно, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– Вот что с тобой делать, Вера? – настигнув метров через двадцать, Давид прижимает меня к земле и быстро дышит в ухо. Руки опять меня лапают. – Хочу тебя прямо здесь, блядь. Но нет времени.

– Пусти, – отбиваюсь, но силы явно неравны. Давид забрасывает меня себе на плечо и опять тащит к машине. Заталкивает на пассажирское сиденье и пристегивает.

– Тебе просто не хватило времени, чтобы узнать меня. Захар его украл. Но когда мы отсюда выберемся, ты его забудешь, а я буду рядом.

Бред! Давид совсем спятил. Не знаю, что там была за терапия у него, но явно толку ноль.

Он садится за руль и блокирует центральный замок. На меня смотрит опять с улыбкой. Нажимает на газ, позволяя машине сорваться с места. Из-под колес летят пыль и шишки, позади остается маленькое уютное место, где мне было хорошо. Страшно подумать, куда Давид собирается меня тащить и что будет со мной делать.

Я уже поняла, что у него достаточно денег и мозгов, чтобы спрятаться от Захара. И меня спрятать. Давид выследил нас в предыдущем месте, поэтому мы уехали. И здесь тоже. Улучил момент, выкрал меня. Боже, что дальше?

– Куда мы едем? – поджимаю голые ступки и обнимаю себя руками. Влажные волосы холодят кожу.

– Тебе понравится, – Давид включает обогрев и продолжает вести машину по проселочной дороге. Я же жадно всматриваюсь в обе стороны дороги, надеясь, увидеть внедорожник Захара. Деревья мелькают с бешеной скоростью, в просвете все чаще виднеется голубой проблеск воды. Тут река рядом и, насколько я помню, Захар говорил, что тянется она на много километров. Мост далеко справа.

Мы выворачиваем с заносом на гладкий асфальт, и в зеркале заднего вида мелькает внедорожник. Я дергаюсь и перевожу взгляд на Давида, который становится мрачнее тучи.

– Остановись, пожалуйста, – сжимаю кулаки и упираю их в колени, – пожалуйста, Давид. Я его люблю! Отпусти меня!

– Не могу, Вера, – Давид увеличивает скорость. Машина в зеркале становится меньше размером.

– Давид, если у меня и есть пара, то это он, прости, – подаюсь вперед и кручу руль в свою сторону, отчего машина уходит в неконтролируемый занос. Вокруг визг шин, пляшущая картинка из деревьев, сменяющих синюю воду, и так по кругу. Затем следует удар, словно мы влетаем в бетонную стену. Меня впечатывает в подушку безопасности, и последнее, что вижу перед тем, как машину быстро заполняет вода – Давид. Его голова покоится на подголовнике, из носа тонкой струйкой течет кровь. В синих пронзительных глазах агония.

Глава 30

– Вера, – доносится через вату, и я пытаюсь осознать откуда. Вокруг темень и холод, – открой глаза, слышишь? – На грудь оказывается сильное давление, и я непроизвольно выдыхаю почему-то воду вместо воздуха. Закашливаюсь и беспорядочно шарю руками вокруг себя. Наконец понимаю, в чем дело, и разлепляю напряженные веки. В них ударяет светом, и я тут же встречаюсь со встревоженным взглядом Захара. – Дыши, милая. Дыши.

– Давид? – пытаюсь осмотреться в поисках машины, но ее не видно. – Где он?

– Тише, – Захар сгребает меня к себе на руки и сильно прижимает. Мы сидим на заросшем травой берегу перед озером.

– Он там? – до меня наконец доходит, и я вглядываюсь в реку передо мной. – Господи, Захар. Он выбрался?

– Не думай об этом, – горячие руки удерживают меня на месте, не позволяя вырваться.

– Это я, я дернула за руль. Боже, – срываюсь в истерику.

Не слушая, Захар подхватывает меня на руки и несет к машине, которая стоит здесь же с распахнутой водительской дверью. Он откидывает заднюю крышку багажника и усаживает меня на нее, накидывая на плечи небольшое покрывало.

– Потерпи, малыш, нужно вызвать помощь, – он отступает к дороге, по которой медленно двигается видавшая виды «Лада» и жестами просит ее остановиться. Быстро переговаривается с водителем, звонит с его телефона, возвращается ко мне.

– Ты меня вытащил, – обнимаю Захара за талию и прижимаюсь к нему. – Я не хотела, чтобы так. Я испугалась, что ты не сможешь нас догнать, а Давид увезет меня неизвестно куда. Я просто хотела остановить его.

– Это несчастный случай, Вера, – Захар садится рядом со мной на откинутую крышку и затягивает к себе на колени. Он гладит, целует, шепчет слова успокоения, пока к нам не подъезжает целый кортеж из автомобилей. Несколько черных внедорожников, спецтехника, машины полиции. Из автомобилей выходят люди, среди которых я узнаю того самого Сергея, что видела в клинике. Он координирует действия окружающих, и ему подчиняются беспрекословно.

– Кто он? – спрашиваю слабым голосом.

– Старый друг. Раньше работал в полиции, сейчас у него свое агентство. Помогает таким, как я.

– Таким, как ты?

– Людям с деньгами и проблемами.

– Вы можете ехать, – Сергея подходит к нам. Он снова в черном деловом костюме с иголочки. Раньше я его не рассматривала. Но теперь – острые черты лица, холодный, цепкий взгляд, отточенные движения. Он весь опасный, хотя вот так сразу и не скажешь.

– Спасибо, Сергей. Как будут новости, сразу звони.

– Держи, – мужчина передает Захару его телефон, – до вечера наберу.

– Хорошо, – Захар помогает мне спуститься и усаживает на пассажирское сиденье, на котором я тут же сворачивать калачиком и забиваюсь в уголок. Все мои мысли находятся под толщей воды, где остался Давид. Я помню его опустошенный взгляд, от которого меня пробрало до костей. Его голос, тепло рук. Сильный, уверенный и живой. Господи, если из-за меня его больше нет, я не переживу. Не смогу с этим жить.

Время тянется, словно резиновое, пока мы в дороге. Мелькают города, пустоши, леса, озера. А я все там же, не могу развидеть и забыть. Вина съедает без остатка.

– Идем, Вера, – Захар трогает меня за плечо и заставляет очнуться. Мы возле незнакомого мне дома. – У меня здесь квартира, – поясняет мужчина и берет меня на руки. Я по-прежнему без обуви.

Прячу лицо у него на груди, чтобы не встречаться глазами с окружающими, и затихаю, пока мы не оказываемся за закрытой дверью.

Обстановка вокруг меня снова кардинально изменилась. Вместо леса – современные светлый интерьер.

– Думаю, для начала нужно принять душ, – Захар направляет меня в просторную ванную и ставит в душевую кабину.

Я не сопротивляюсь, когда он снимает с меня одежду и включает теплую воду. Раздевшись, забирается ко мне и закрывает за нами дверцу. Мы оказываемся друг напротив друга. Захар внимательно всматривается в мое лицо и проводит по щеке большим пальцем.

– Все будет хорошо, слышишь?

– Ты врал, это был Давид все это время. Проблемы были не у тебя, а у меня.

– У меня они тоже начались, когда я стал у Давида на пути. Он псих, Вера. Даже справка есть о его нестабильном состоянии.

– Он казался нормальным, – опускаю лицо, когда струи окончательно заливают его.

– Давид умный, очень, – Захар взял с полки банку с шампунем и выдавил немного себе на ладонь, – прежде чем жалеть его, Вера, вспомни. Он чуть не убил меня. И попробовал бы снова, если бы понадобилось, не сомневайся.

– Я это знаю, – упираюсь ладонями в горячую грудь перед собой и рассматриваю свидетельства попыток Давида добраться до Захара. Синяки, ссадины, кровоподтеки покрывают все его тело, особенно левую сторону. Ей досталось больше всего при прыжке из машины.

Захар прав, но мне не лучше. Мысль, что я стала убийцей, не дает покоя.

Вымыв меня и себя, Захар заворачивает меня в халат и накидывает себе на плечи такой же.

Он проводит меня в гостиную, где я сажусь на широкий диван, и приносит кофе вместе со стопкой коньяка.

– Выпей, – не слушает моих вялых возражений, вкладывая рюмку мне в руку. Опрокидываю в себя янтарную жидкость и морщусь. Тепло разливается по телу, заставляя немного расслабиться.

На автомате пью кофе, но еду, которую ставит передо мной Захар, впихнуть в себя не получается. Мой взгляд приклеен к телефону на столе. Он звонит где-то через час, и мое сердце замирает.

– Да, – Захар снимает трубку.

Он долго слушает, хмурится и смотрит на меня. Повесив трубку, выдерживает короткую паузу.

– Этот сукин сын жив.

– Что? – подрываюсь на ноги.

– Ремень безопасности отстегнут, дверь открыта. Когда я тебя вытаскивал, все мутно было. Машина ехала по дну, там ил. Я открыл твою дверь, схватил за руку и потащил, что там в салоне с Давидом, не видел.

– Мы были недалеко от берега.

– Пока я тебя вытащил и доплыл до берега, машину уже отнесло течением на глубину. Прости, Давид не тот человек, ради которого я бы стал рисковать.

Не получается Захара осуждать, но и не радоваться тому, что Давид, возможно, жив, не могу. Да, течение, но он сильный, я знаю. Он должен был справиться.

Никогда больше не хочу видеть Давида, но хочу, чтобы он жил. Не могу взять на себя вину за его смерть. Я этот грех не потяну.

– Если он объявится снова, – Захар оказывается рядом со мной, – я церемониться не стану.

– Не объявится, – мои губы дергает легкая, усталая улыбка. Еще по взгляду Давида в той машине я поняла, что это конец. Мои слова и поступок… они все перечеркнули.

– В любом случае, с тобой будет ходить охранник, пока меня не будет рядом.

– Захар, это слишком, – опускаю глаза и начинаю теребить пояс халата.

– Не навсегда, Вер. Временно, пока я не разберусь в ситуации.

– Хорошо, – соглашаюсь, потому что вижу – с Захаром бесполезно спорить сейчас. Если ему так спокойнее, я потерплю. – И что теперь? – невольно оглядываюсь по сторонам.

– Можешь поспать или просто отдохнуть. Ты выглядишь измотанной. И неплохо было бы поесть.

– Попозже, – без энтузиазма смотрю на еду. – У меня совсем нет вещей. Даже обуви.

– Все в гардеробе, горничная разложила. Если что-то не понравится, занимай любые полки.

Сглатываю. Захар все же решил вопрос с моим переездом. У меня опять не спрашивал.

Но я с ужасом думаю о том, чтобы вернуться в свою квартиру, где напротив меня жил Давид.

– У меня в квартире камеры были.

– Их нашли и убрали. Ключи уже у хозяйки.

– Быстро, – издаю задавленный смешок.

– Этим занимался отдельный человек.

– Ясно, – нервно заправляю влажные волосы за уши. – Значит, мы живем вместе.

– Да, – Захар выдохнул и, сцепив наши пальцы, повел в спальню. – Мне нужно отъехать на пару часов. Ты справишься?

– Конечно, – присаживаюсь на край кровати и наблюдаю, как Захар одевается. Черные боксеры с широкой резинкой, стильная рубашка и костюм.

– Поможешь? – протягивает мне галстук.

– Не умею, – пожимаю плечами и поддаюсь, когда он начинает показывать, как правильно. Даже красиво поправляю узел.

– За дверями охрана, – чмокает Захар меня в губы на прощанье, – постараюсь побыстрее.

– Буду ждать, – когда дверь захлопывается, я оглядываюсь в пустой квартире. Просторно и уютно. Очень светло и в моем вкусе. Обхожу все комнаты, рассматриваю несколько фото в небольшом рабочем кабинете Захара. Оказывается, он очень похож на отца. От мамы только улыбка, пожалуй.

В спальне в гардеробной действительно нахожу все свои вещи. Они аккуратно развешаны рядом с одеждой Захара. Провожу ладонью по ряду его костюмов, заглядываю в полку с галстуками и часами. Открываю туалетную воду и тихонько вдыхаю.

Однозначно, мне нравится в этой квартире. И находиться рядом именно с этим мужчиной тоже. У нас все так сумбурно и странно закрутилось, что я просто не понимаю, как будет дальше. Хотя что мне понимать, я и в отношениях ни разу не была. Для меня все ново.

Переодевшись в трикотажное домашнее платье нежно-салатового цвета, отправляюсь на кухню. Тут мне тоже очень нравится. Места для готовки много, вся техника имеется. Холодильник заполнен продуктами.

Прикинув, что можно приготовить, останавливаюсь на лазанье и погружаюсь в процесс. Помимо воли вспоминаю моменты, которые были у меня с Давидом. Наши посиделки с вином, шуточки. Как я ломилась к нему в дверь пьяной, потому что не могла открыть дверь собственными ключами, м-да.... Наше единственное свидание с рискованными гонками на недостроенной трассе. Мне было хорошо с ним, приятно. И, наверное, Давид даже прав. Если бы в моей жизни не было Захара, то я бы обратила на него внимание.

Ставлю стеклянную форму с лазаньей в духовой шкаф и присаживаюсь рядом, чтобы выпить кофе. Я устала, очень, но лягу в постель только тогда, когда совсем не останется сил. Хочу упасть и вырубиться.

Когда лазанья голова, отрезаю небольшой кусок, медленно ем горячей. Немного обжигаю себе язык и почти не чувствую вкуса.

В постели оказываюсь через полчаса, почистив зубы и накинув кружевную пижаму. Падаю действительно практически замертво. Сон опускается на мои глаза, как черное покрывало. В какой-то момент ощущаю на себе горячие мужские руки, тяжелое дыхание.

– Захар, сколько времени? – сонно оборачиваюсь на него в темноте.

– Час, – он ловит мои губы. – Спасибо за ужин.

– Пожалуйста, – вздрагиваю, когда его ладони забираются под тонкую пижамную майку. – Ты поздно. Все хорошо? Есть новости?

– Давид улетел в Эмираты час назад. Живучая сволочь и юркая. Ускользнул.

– Слава богу, – у меня вырывается вздох облегчения. Чувство вины, мучающее весь день, наконец отпускает, и хочется смеяться.

– Черт с ним, забудь, – развернув меня на живот, Захар ложится сверху. Он голый. Мои шортики улетают в неизвестном направлении. – Хочу тебя.

Он мягко подается вперед, заставляя меня вцепиться ладонями в простыни. Двигается плавно и медленно.

– Хорошо, мне так хорошо, – задыхаюсь, теряясь в приятных ощущениях. Оргазм накатывает как волна прибоя – мощно, но плавно.