Текст книги "Волшебная луна"
Автор книги: Алисон Ноэль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Деймен беспомощно смотрит, как умирают дети в приюте, и только когда болезнь настигает его подругу, он снова берется за исследования, начатые отцом. Восстанавливает эликсир, к которому много лет назад поклялся не прикасаться, потому что из-за этого зелья лишился всего, что было ему дорого. Но выбора нет, и он поит снадобьем Трину, а остаток разделяет между собой и оставшимися еще в живых сиротами из приюта Он хочет всего лишь справиться с болезнью, не подозревая, что получит бессмертие.
Обретя непонятные им самим способности и не слушая стоны умирающих святош, сироты разбредаются кто куда. Они возвращаются на улицы Флоренции и мародерствуют, обирая трупы, а Деймен и Трина одержимы одной мыслью – отомстить троим незнакомцам которые убили родителей Деймена. В конце концов их удается выследить. Оказывается, без последнего ингредиента они не сумели защититься от чумы и сейчас уже при смерти.
Деймен дожидается, пока они умрут, и нарочно дразнит, обещая излечить, хотя совершенно не намерен этого делать. В конце концов негодяи умирают, но долгожданная победа приносит лишь опустошенность. Деймен обретает утешение в объятиях Трины…
Я закрываю глаза, хотя и знаю, что все, от чего я хочу отгородиться, навеки выжжено в них, как бы я ни старалась забыть.
Одно дело – знать, что эти двое были любовниками, расставались и вновь возвращались друг к другу в течение почти шести сотен лет, и совсем другое – видеть, как это происходило.
И еще: ужасно не хочется признавать, но прежний Деймен с его жестокостью, алчностью и неумеренным тщеславием очень похож на нового Деймена – того, что променял меня на Стейшу.
Отсмотрев больше ста лет жизни этих двоих, объединенных неисчерпаемой похотью и жаждой наживы, я уже не хочу видеть, как мы с ним встретились. Зачем мне смотреть на себя-прошлую? Если для этого придется наблюдать еще столетие в том же духе, лучше не надо.
Я закрываю глаза с безмолвной мольбой: «Давайте сразу в конец! Пожалуйста! Не могу больше этого видеть».
На гладкой поверхности хрусталя мелькают размытые образы, они проносятся с такой скоростью, что трудно отличить один от другого. Я лишь мимолетно замечаю Деймена, Трину и прошлые свои воплощения: брюнетку блондинку, рыжую… Все сливается в одно сплошное пятно, ни лица, ни фигуры не узнать, и только глаза всегда знакомые.
Даже когда я, вдруг передумав, прошу показывать помедленнее, образы продолжают сменять друг друга так же стремительно. И вот кульминация – появляется изображение Романа. Изогнув губы в кривой усмешке, он злорадно смотрит на дряхлого и совершенно мертвого Деймена.
А потом…
А потом – ничего.
Пустой и чистый хрусталь.
– Нееет! – Мой крик мечется по комнате. – Пожалуйста, верните изображение! Я не буду больше злиться и ревновать, честное слово! Я все подряд просмотрю, только промотайте еще раз!!!
Но кричу и умоляю я напрасно. Хрустальный экран исчез.
Я оглядываюсь – ищу, кого бы попросить о помощи. Должен же здесь быть какой-нибудь библиотекарь? Нет, я одна в комнате. Роняю голову на руки. Какая же я дура, опять поддалась нелепой мелочной ревности и неуверенности в себе.
Как будто я раньше не знала о Трине! Понимала ведь, что именно увижу. Трусиха несчастная, не выдержала, не смогла перетерпеть, а теперь понятия не имею, как спасать Деймена. И ведать не ведаю, как мы ухитрились прийти от такого чудесного пункта «А» к такому чудовищному пункту «Я».
Ясно одно – во всем виноват Роман. Жалкий результат, я же это и так давно угадала. Каким-то образом он отнял силу Деймена, забрал его бессмертие. И я обязательно должна узнать, если не «зачем», то хотя бы «как».
Потому что знаю наверняка – Деймен не стареет. Он прожил на свете больше шестисот лет, а выглядит как подросток.
Я обхватываю голову руками. Ненавижу себя за мелочность, за малодушие, за тупость. Мерзкая, ничтожная идиотка, сама лишила себя ответов, ради которых притащилась сюда! Отменить бы весь этот сеанс, вернуться, начать все сначала…
– Вернуться не выйдет.
Оборачиваюсь, услышав за спиной голосок Роми и не понимая, как она вошла в комнату. И вдруг оказывается, что я уже не в том чудесном круглом зале, а в вестибюле. Там, где раньше были монахи, жрецы, шаманы и раввины.
– Никогда не следует прокручивать пленку в будущее. Из-за этого теряешь настоящее, а ведь кроме него, по сути, ничего и нет.
Я оглядываюсь. О чем она говорит – о том хрустальном экране или вообще о жизни? А Роми только улыбается.
– Ты как, в порядке?
Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Какой смысл объяснять? Она и так наверняка уже знает.
– Не-а. – Девчонка прислонилась к столу и качает головой. – Ничего я не знаю. То, что происходит в этих стенах, твое и только твое. Просто я услышала – ты кричишь, и решила проверить, как тут дела. Вот и все – не больше, не меньше.
– А где твоя вредная двойняшка? – спрашиваю, оглядываясь, не прячется ли Рейн где-нибудь поблизости. Роми с улыбкой делает мне знак идти за ней.
– Она снаружи осталась, приглядывает за твоей подругой.
– Ава тоже здесь? – удивляюсь я.
Странно, почему я так этому обрадовалась – я ведь все еще обижена на Аву за то, что она сбежала и бросила меня.
Роми вместо ответа снова машет рукой и ведет меня к двери.
Ава ждет нас на ступеньках.
– Где вы были? – Мой вопрос звучит скорее как обвинение.
Она пожимает плечами.
– Отвлеклась немного. Здесь все так удивительно! Я…
Она явно ждет, что я оттаю и прощу ее, а поняв, что этого не будет, отводит глаза.
– Как вы сюда пришли? Познакомьтесь, это Роми и Рейн…
Оглядываюсь – а их уже нет.
Ава теребит новенькие, только что материализованные золотые серьги в виде колец.
– Я пожелала найти тебя и оказалась здесь, только внутрь войти не смогла. – Она хмурится, глядя на дверь. – Значит, это и есть тот храм, который ты искала?
Я киваю. Глядя на дорогие туфли Авы и сумочку от известного дизайнера, злюсь все сильнее. Я ее взяла с собой в Летнюю страну, чтобы она помогла мне спасти жизнь любимого человека, а ей только бы по магазинам пробежаться!
– Понимаю, я увлеклась, – отвечает Ава на мои мысли. – Прости! Я готова тебе помочь, если это все еще требуется. Или ты получила ответы, которые искала?
Сжав губы, смотрю в пол.
– У меня, э-э… Случилась небольшая неприятность.
Меня захлестывает стыд, особенно когда я вспоминаю, что в «неприятности» сама же и виновата. – Боюсь, я вернулась в исходную точку, – заканчиваю я, чувствуя себя последним лузером.
– Может быть, я могу помочь?
Ава с улыбкой сжимает мою руку, чтобы показать, что говорит искренне.
Я только пожимаю плечами. Вряд ли она мне поможет.
– Не сдавайся так сразу! В конце концов, мы в Летней стране, а здесь возможно все!
Я понимаю, что она права, но понимаю и еще кое-что другое. Нам будет очень нелегко вернуться обратно, в мир смертных. Придется потрудиться, и очень серьезно, ни на что не отвлекаясь.
Спускаясь по ступенькам, я говорю Аве:
– Ну, кое-что вы можете сделать.
Глава 27
Ава хотела бы остаться, но я чуть ли не волоком тащу ее за собой. Мы и так потеряли кучу времени в Летней стране, а мне нужно побывать еще в нескольких местах.
Мы приземляемся на подушки в лиловой комнатке, в доме Авы. Она хмурится, разглядывая свои руки.
– Черт, я думала, они останутся…
Я киваю. Золотые перстни с драгоценными камнями, сотворенные Авой в Летней стране, вновь стали простыми серебряными колечками. Роскошная сумочка и туфли тоже не пережили обратного путешествия.
– А я как раз думала – останутся или нет? Знаете, материализация возможна и в нашем мире. Только нужно терпение, и тогда можно материализовать все, что захочешь.
Я встаю и улыбаюсь, чтобы закончить свою речь на позитивной ноте Точно так же Деймен меня наставлял, когда мы только начинали наши уроки. Ах, как я жалею теперь, что слушала невнимательно! Думала, раз мы бессмертные, то и торопиться некуда. К тому же мне становится совестно, что я так сурово осуждала Аву. А кто бы не увлекся, оказавшись впервые в волшебной стране? Она провожает меня до дверей.
– И что теперь? – спрашивает она. – Когда мы в следующий раз туда отправимся? То есть… Ты ведь не сможешь туда попасть без меня?
Я оборачиваюсь и встречаю ее взгляд. Ава вся захвачена впечатлениями, и я начинаю сомневаться, не зря ли взяла ее с собой. Пряча глаза, направляюсь к машине и на ходу бросаю через плечо:
– Я вам позвоню.
* * *
На следующее утро я приезжаю в школу и отправляюсь в класс, затерявшись в толпе учеников, как в любой другой день. Только сейчас я не стараюсь держаться подальше от всех, оберегая свое личное пространство. Плыву по течению и никак не реагирую, когда меня задевают локтями – и это несмотря на то, что я оставила дома плейер, фуфайку с капюшоном и темные очки.
Мне больше не нужно это старье, которое, честно говоря, никогда особо не помогало. Теперь я всегда ношу с собой защиту – квантовый дистанционный пульт.
Вчера, перед тем, как покинуть Летнюю страну, я с помощью Авы построила себе новый прочный щит. Конечно, я могла просто вернуться в храм и самостоятельно получить ответ, но Аве так хотелось мне помочь, и к тому же я подумала, что она по ходу дела тоже может чему-нибудь научиться. Мы остановились на нижней ступеньке, сфокусировали свою энергию и обе пожелали создать щит, который позволил бы нам (ну, точнее – мне, поскольку Ава не слышит чужих мыслей и не чувствует прошлое человека через прикосновение) – так вот, который позволил бы по желанию включать и отключать способность к сверхвосприятию. В следующий миг мы посмотрели друг на друга и в один голос произнесли: «Квантовый дистанционный пульт!»
И вот теперь, когда мне захочется услышать чьи-нибудь мысли, я всего лишь нацеливаюсь на их энергетическое поле и жму кнопку «Выбрать». А когда надоест, нажимаю кнопку «Отключить звук». В точности как на пульте от телевизора, которым я пользуюсь дома. Только этот пульт – невидимый, так что я могу постоянно держать его при себе.
На урок литературы я прихожу до звонка и могу наблюдать за всем, что там происходит. Я не хочу даром терять ни секунды. Хоть я и видела своими глазами, что Роман виноват в том, что случилось с Дейменом, этого пока маловато. Выяснили – кто, нужно установить – как и зачем.
Надеюсь, дело не затянется слишком надолго. Во-первых, я ужасно соскучилась по Деймену, а во-вторых, запасы бессмертного напитка подходят к концу. Уже приходится экономить. А рассказать мне рецепт Деймен так и не собрался, так что сама я этот напиток сделать не могу и даже не знаю, что случится, если я не буду его пить. Уверена, что ничего хорошего.
Деймен поначалу думал, что, выпив эликсир, можно исцелиться от всех болезней. Одного раза хватило на полторы сотни лет, потом появились признаки старения, и он решил снова выпить зелье. Потом еще, и еще, и в итоге он уже больше не мог без этого обходиться.
Кроме того, он считал, что бессмертного нельзя убить – пока я не прикончила Трину, его бывшую жену. По нашим предположениям, для этого нужно было метить в самую слабую чакру (у Трины это была чакра сердца). Я уверена, что никто, кроме нас, не знает об этом, и все же, судя по тому, что я увидела вчера в храме, Роман изобрел какой-то другой способ. А значит, если я хочу спасти Деймена, нужно узнать, что известно Роману – пока еще не поздно.
Дверь класса наконец распахивается, и в нее врывается толпа школьников. Я уже не первый раз это вижу, и все равно странно смотреть, как они хохочут, болтают и запросто общаются, а ведь еще на прошлой неделе в упор не замечали друг друга. Казалось бы, не школа, а мечта, но в сложившейся ситуации эта идиллическая картинка меня совсем не радует.
И не только потому, что я одна осталась в стороне. Просто все это неестественно до ужаса. Не бывает такого в старших классах школы! Люди не так устроены, и точка. Они всегда разбиваются на компании по общим вкусам, по интересам и так далее. Неписаное правило такое. И, потом, подружились-то они не по своей воле и даже не догадываются, что обнимаются и весело шутят друг с другом не потому, что ни с того ни с сего воспылали любовью к окружающим, а только из-за Романа.
Роман, как умелый кукловод, направляет их ради собственного развлечения. И хоть я не знаю, как и зачем он это делает, и не могу доказать, что дело именно в нем, в глубине души я знаю, что это правда. Не зря у меня все сжимается в животе и пробирает озноб, как только Роман подходит близко.
Деймен садится на свое место, а Стейша присаживается на край парты. Ее грудь, увеличенная с помощью специального лифчика, тычется ему чуть ли не в лицо. Стейша отбрасывает длинные волосы за плечо и хохочет над собственной глупой шуточкой. Саму шутку я не слышу – я специально отключила Стейшу, чтобы лучше слышать Деймена, – но раз он считает ее глупой, то я ему верю.
От этого во мне вспыхивает слабый лучик надежды. И в ту же секунду гаснет, потому что все внимание Деймена вновь направлено на вырез платья Стейши.
Такая пошлость – честно говоря, просто стыдно за него становится. Вчера мне больно было смотреть на него с Триной, но это ничто по сравнению с тем, что происходит сегодня.
Трина была тогда, от нее осталась лишь пустая красивая картинка на поверхности хрусталя.
А Стейша – здесь и сейчас.
Она тоже пустая и красивая, да вот беда – она стоит передо мной во всем своем трехмерном великолепии.
Я слышу, как Деймен в своем помутившемся сознании восхищается ее роскошным поддельным бюстом, и невольно начинаю думать: а вдруг ему на самом деле именно такие нравятся?
Может, он действительно предпочитает наглых, жадных, самовлюбленных девиц?
А я в его жизни – аномалия, нелепая причуда, которая мешается под ногами вот уже четыре сотни лет.
Весь урок я не свожу с него глаз, сидя в одиночестве за последней партой. Машинально отвечаю на вопросы мистера Робинса – не задумываясь, повторяю ответы, которые вижу у него в голове, а сама ни на миг не отвлекаюсь от Деймена и постоянно напоминаю себе, что на самом деле он не такой. Он хороший, добрый, верный – моя единственная любовь на много-много жизней. А то, что я вижу сейчас – всего лишь подделка. Пусть он ведет себя очень похоже на то, что я видела вчера в зеркале, все равно это не он.
Когда наконец раздается звонок, я выхожу из класса вслед за Дейменом. Прогуливаю физкультуру – весь второй урок провожу под дверью его класса вместо того, чтобы бегать по кругу в спортзале. Заранее чувствую приближение учителей, наблюдающих за порядком в коридорах, и прячусь, а переждав, пока они уйдут, возвращаюсь опять. Подглядываю через окошко в двери и подслушиваю мысли Деймена – словом, делаю все то, в чем он меня и обвинял. Не знаю, радоваться или пугаться, когда выясняется, что его мысли не полностью заняты Стейшей – он готов уделить внимание любой хоть чуть-чуть хорошенькой девчонке в пределах досягаемости (разумеется, кроме меня).
Весь третий урок я продолжаю следить за Дейменом, а к четвертому переключаюсь на Романа. Смотрю ему прямо в глаза, когда иду к своей парте. Оглядываюсь и даю понять, что заметила, всякий раз, как он смотрит на меня. И хотя его мысли обо мне такие же пошлые и банальные, как мысли Деймена о Стейше, я отказываюсь краснеть и смущаться. Улыбаюсь и киваю. Я готова терпеть, потому что, если уж я решила выяснить, кто этот тип на самом деле, нечего бегать от него, как от чумы.
К концу урока я принимаю решение – избавиться от роли отверженной, которую мне как-то незаметно навязали. Храбро подхожу к длинному столу, не обращая внимания на тугой узел в животе. Найду себе место и сяду вместе со всеми!
Роман, заметив меня, кивает, и мне невольно становится обидно, что он совсем не удивился.
– Эвер! – Он радостно улыбается, показывая место рядом с собой. – Значит, мне не показалось там, в классе? Ты в самом деле сменила гнев на милость?
Вымученно улыбнувшись, втискиваюсь на скамейку рядом с ним. Взгляд сам собой находит Деймена, но я тут же заставляю себя отвести глаза. Сейчас моя задача – Роман, отвлекаться нельзя.
– Я знал, что ты опомнишься. Жаль только, что не раньше. Столько времени зря потеряли!
Он наклоняется совсем близко, и я вижу разноцветные крапинки в его глазах – фиолетовые блестки, в которых так легко затеряться…
– Правда, хорошо? Все вместе, все как один! Только ты оставалась недостающим звеном. Теперь и ты с нами, так что моя миссия выполнена. А ты думала, что это невозможно!
Он смеется, запрокинув голову – глаза зажмурены, зубы сверкают, в растрепанных золотых волосах играют солнечные блики. Противно признавать, но, честно говоря, он совершенно неотразим.
Не так, как Деймен – даже близко нету. Скорее в стиле моей прежней жизни. Точно отмеренная доза внешней привлекательности и расчетливого обаяния – когда-то я бы непременно в него влюбилась. В те времена, когда я не умела смотреть глубже поверхности.
Роман надкусывает батончик «Марса», а я перевожу взгляд на Деймена. Любуюсь его несравненным профилем, и сердце наполняет такая тоска, что хоть кричи. Он машет руками, развлекая Стейшу очередной дурацкой историей, а меня куда больше интересует не его рассказ, а эти руки. Как чудесно было чувствовать их на своей коже…
– Приятно, конечно, что ты к нам вернулась, но знаешь, любопытно – почему на самом деле ты передумала? – спрашивает Роман, уставившись на меня.
А я все смотрю на Деймена. Смотрю, как он прижимает губы к щеке Стейши, потом перемещается за ушко и дальше, вниз по шее…
– И хотел бы думать, что тебя сразила моя несравненная красота, но ведь видно же, что не в этом дело. А в чем?
Я слышу, как Роман бубнит на заднем плане, словно муха жужжит, но не могу оторвать взгляд от Деймена. Любовь моя вечная, сейчас он и думать не думает обо мне. Все сжимается внутри, когда он касается губами ее ключицы и вновь возвращается к ушку, что-то шепчет уговаривает Стейшу удрать с уроков и поехать к нему домой…
Стойте! Уговаривает? Значит, она не соглашается?
А я-то вообразила, что между ними уже все произошло!
Я хочу настроиться на Стейшу и узнать из ее мыслей, с какой стати она разыгрывает недотрогу, но тут Роман дергает меня за руку.
– Да ладно тебе, Эвер! Не стесняйся, скажи, зачем пришла. Что стало последней каплей?
Я не успеваю ответить, потому что Стейша вдруг оглядывается на меня и говорит:
– Эй, чокнутая! Чего уставилась?
Я делаю вид, что не слышала, и перевожу взгляд на Деймена, словно Стейши здесь нет – хотя они буквально приклеились друг к другу. Хоть бы он обернулся и увидел меня! По-настоящему увидел, как раньше.
Но когда Деймен наконец оборачивается, то смотрит сквозь меня, словно я невидимка.
У меня перехватывает дыхание. Я не могу пошевелиться и застываю истуканом…
– Ау-у! – кричит Стейша на всю столовую. – Очнись! Или это уже безнадежно?
Майлз и Хейвен сидят в каком-нибудь метре от меня, качают головой и оба явно жалеют, что когда-то были со мной знакомы. Сглотнув, напоминаю себе, что они не виноваты, один только Роман – автор, постановщик, режиссер и продюсер этого кошмарного спектакля.
Натыкаюсь на взгляд Романа и, борясь с тошнотой, стараюсь вникнуть в его мысли. На этот раз я пробьюсь через верхний слой обычной пошлой чепухи! Очень хочется выяснить, правда ли он – всего лишь сексуально озабоченный наглый подросток, каким прикидывается. Честно говоря, я этому не верю. Тогда, в хрустале, с улыбкой злобной радости он выглядел куда страшнее.
И сейчас его улыбка становится шире, глаза смотрят мне в глаза, а все вокруг тускнеет.
Все отступает, остаемся только мы двое.
Я падаю, неудержимо падаю в темную бездну его сознания, а Роман показывает мне тщательно отобранные сцены. Деймен привел целую компанию в наш номер в «Монтедж» – Стейшу, Хонор, Крейга и других одноклассников, которые раньше с нами даже не разговаривали. Веселье продолжается несколько дней, пока Деймена не выгоняют из гостиницы за то, что он устроил в номере помойку. Роман заставляет меня смотреть разные гнусности, которых век бы не видеть, и заканчивает показ той самой сценой, которую я видела тогда в хрустале. Самой последней.
Я падаю со скамейки и с грохотом обрушиваюсь на пол, все еще в плену наваждения. Прихожу в себя под общий хохот и крики: «Чокнутая! Припадочная!» В ужасе смотрю, как мой красный эликсир, пролившийся из бутылки, растекается лужей по столу и капает с краев.
– Ты не ушиблась? – интересуется Роман, любуясь моими стараниями подняться. – Я понимаю, смотреть на это тяжело. Поверь, я знаю – я там был. Но на самом деле все к лучшему. Боюсь, тебе и в этом придется мне поверить.
– Я знала, что это все ты, – шепчу я, остановившись перед ним и вся дрожа от ярости. – С самого начала знала!
Роман улыбается.
– Знала, знала. Молодец! Одно очко в твою пользу. Впрочем, должен тебя предупредить: я все еще на добрых десять очков впереди.
– Ничего у тебя не получится!
Я со страхом смотрю, как он окунает средний палец в лужицу красного напитка и роняет каплю на язык – неторопливо и многозначительно, словно что-то хочет мне подсказать.
Но не успевает мысль оформиться в моей голове, как он произносит, облизнув губы:
– А вот тут ты ошибаешься. – Роман поворачивает голову так, что становится виден знак на его шее – искусно выполненная татуировка с изображением уробороса. – Все получилось, Эвер. Я уже выиграл.
