Текст книги "Волшебная луна"
Автор книги: Алисон Ноэль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Глава 23
Я иду за ней по короткому коридорчику, мои шлепанцы цепляются за красный плетеный ковер, а в голове одна мысль:
«Ничего не выйдет».
Если уж с Дейменом я не смогла войти в портал, куда нам с Авой… Она, конечно, талантливый экстрасенс, но все ее способности годятся разве что для вечеринок – развлекать гостей, предсказывая им судьбу по картам в ожидании щедрых чаевых.
Ава останавливается перед темно-синей дверью.
– Если не верить, ничего и не получится. Обязательно нужна вера! Так что, прежде чем войти, освободи свой разум от негативных мыслей. Не думай ни о чем печальном и не произноси мысленно слова «не могу».
Я делаю глубокий вдох. Смотрю на дверь, стараясь не морщиться, а в голове мысль: «Ну конечно, так я и знала». Когда имеешь дело с Авой, всегда приходится терпеть такую вот показуху.
Вслух я говорю только:
– Не беспокойтесь, я в полном порядке. Надеюсь, прозвучало убедительно. Ужасно хочется обойтись без ее любимой медитации, состоящей из двадцати шагов, или какие там еще фокусы у нее в запасе.
Но Ава стоит, как скала, руки в боки, взгляд мне в глаза. Она не сдвинется, пока у меня не будет нужного настроя.
Поэтому, когда она приказывает: «Закрой глаза», – я подчиняюсь, лишь бы вся эта история не затянулась.
– А теперь представь себе, что у тебя из ступней растут длинные тонкие корни. Они уходят в землю, буравят почву, проникают все глубже и, в конце концов, упираются в земное ядро. Представила?
Я киваю. Ну, представила – не потому, что верю в эту ерунду, просто нужно, наконец, стронуться с мертвой точки.
– Сделай глубокий вдох, повтори это несколько раз. Почувствуй, как расслабляются мышцы, уходит напряжение… Негативные мысли и эмоции исчезают… Отправь их за пределы своего энергетического поля и распрощайся с ними. Сможешь?
«Ладно, как скажете», – отвечаю я мысленно. Выполняю, что велено, чисто формально, и вдруг с удивлением чувствую, что мышцы действительно расслабились. По-настоящему, словно я отдыхаю после долгой и трудной битвы.
Кажется, я сама не замечала, насколько я напряжена и какой груз негативных мыслей таскаю с собой – пока Ава не заставила меня от всего этого избавиться. И хоть я готова сделать что угодно, лишь бы попасть скорее в комнату за синей дверью и приблизиться к Летней стране, приходится признать, что кое-что из этой белиберды в самом деле работает.
А теперь мысленно поднимайся вверх по собственному телу и сосредоточь внимание на голове, в области макушки. Представь, что на нее светит чистейший золотистый луч, он окутывает шею, руки, торс, всю тебя, до самых пяток. Ощути, как этот чудесный теплый свет исцеляет тебя, наполняет каждую клеточку, как остатки печали и злости переплавляются в энергию любви. Свет ширится, тебя переполняет бесконечная любовь и понимание. И когда ты почувствуешь себя очистившейся, словно бы невесомой, открой глаза и посмотри на меня. Когда будешь готова, не раньше.
Я добросовестно выполняю весь этот ритуал с золотым светом. Раз Ава придает этому такое значение, я должна, по крайней мере, притвориться, что принимаю ее указания всерьез. Представляю себе, что сквозь меня струится золотой свет, и одновременно прикидываю, когда уже можно будет открыть глаза.
И тут происходит нечто очень странное. Я словно становлюсь легкой, сильной, счастливой – заново обрела себя, хотя приехала сюда в полном отчаянии.
Открываю глаза и вижу, что Ава улыбается мне, а вокруг нее сияет фиолетовая аура – я такой красоты никогда еще не видела.
Ава открывает дверь, и я вхожу следом за ней. Моргаю и щурю глаза, привыкая к темно-лиловым стенам маленькой комнатки, похожей на какое-то подобие часовни.
– Вы здесь занимаетесь гаданием? – спрашиваю я, заметив несколько хрустальных шаров, свечи и ряды загадочных символов на стенах.
Ава, покачав головой, усаживается на вышитые подушки и показывает мне, чтобы я села рядом с ней.
– Обычно ко мне приходят люди с темным эмоциональным полем. Я не рискую впускать их в эту комнату. Я приложила много труда, чтобы здесь постоянно сохранялась чистая, светлая энергия. Я и сама сюда не вхожу, пока не очищу свою энергетику. Упражнение, которое ты сейчас выполнила, я делаю каждое утро, сразу, как только проснусь, и повторяю еще раз перед тем, как войти в эту комнату. Рекомендую и тебе так делать. Я знаю, ты считаешь такие вещи чепухой, но ведь ты сама удивилась насколько лучше себя после этого почувствовала.
Сжав губы, отвожу взгляд. Знаю, Аве не нужно читать мысли, чтобы понять, о чем я думаю. Лицо всегда меня выдает – оно не умеет врать.
– Про свет понятно, – говорю я, разглядывая бамбуковые шторы на окне и выставленные на полочке каменные статуэтки богов из разных стран. – Действительно, от него становится лучше. А корни зачем? Жутковатые они какие-то.
– Это называется «заземление», – отвечает Ава. – Когда ты пришла ко мне, твоя энергия была в раздрызганном состоянии. Упражнение помогает ее собрать. Советую и его также выполнять каждый день.
– А это не помешает нам попасть в Летнюю страну? Вдруг мы слишком здесь укоренимся?
Ава смеется.
– Нет! Скорее, это поможет тебе сосредоточиться на главной задаче.
Я осматриваюсь. Комната битком набита разными предметами, все и не разглядишь.
– Значит, это у вас вроде святилища?
Ава улыбается. Ее пальцы теребят вылезшую из подушки нитку.
– Я прихожу сюда молиться, медитировать, здесь пробую добраться до иных измерений. У меня предчувствие, что сегодня это нам удастся.
Она усаживается, скрестив ноги в позе лотоса, и взмахом руки приказывает мне сделать то же самое. Сперва мне кажется, что ставшие такими длинными ноги не получится скрестить и переплести, но они, к моему огромному удивлению, моментально складываются, как нужно. Легко и естественно, без малейшего сопротивления.
– Готова? – спрашивает Ава, устремив на меня взгляд карих глаз.
Пожимаю плечами. Странно видеть собственные подошвы, удобно устроившиеся у меня на коленях. Любопытно, какой еще ритуал придется выполнять.
– Вот и хорошо, – смеется Ава. – Потому что теперь твоя очередь руководить процессом. Я никогда раньше не бывала в Летней стране. Показывай дорогу!
Глава 24
Я не представляла, что все получится так легко. Думала, мы вообще туда не попадем, но стоило нам закрыть глаза и вообразить портал из сияющего света, как мы, взявшись за руки, провалились в него и сели на ту странную мерцающую траву.
Ава смотрит на меня широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот и не в силах вымолвить ни слова.
Я киваю, прекрасно понимая, что она сейчас чувствует. Хоть я сама и бывала здесь раньше, от этого все не перестает казаться совершенно нереальным.
– Эгей! – Я вскакиваю на ноги и отряхиваю джинсы Мне не терпится изобразить гида и показать Аве здешние чудеса. – Представьте себе что-нибудь – все равно что. Предмет, животное или даже человека. Закройте глаза и постарайтесь увидеть это как можно отчетливее, а потом…
Волнуясь, я смотрю, как Ава закрывает глаза и сосредоточенно хмурит брови.
Вновь открыв глаза, она прижимает руки к груди и заливается смехом.
– О! Не может быть! Посмотри, ну вылитый он – и такой настоящий!
Она опускается на колени, смеется и хлопает в ладоши, а чудесный золотистый ретривер прыгает вокруг и лижет ей щеки мокрым языком. Ава сгребает пса в охапку без конца повторяя его имя. Нужно ее предупредить, что на самом деле это не настоящая собака.
– М-м… простите, Ава, видите ли, он не…
Я не успеваю закончить фразу – пес начинает тускнеть, как картинка на экране компьютера, и вскоре совсем исчезает. При виде опустошенного лица Авы у меня сжимается сердце. Зря я начала эту игру…
– Надо было заранее объяснить… Простите.
Ава кивает, смаргивая слезы и отряхивая колени от травы.
– Ничего, все нормально. Я знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вернуть его, хоть на секундочку… Пусть не на самом деле, все равно – я не жалею. И ты не жалей, хорошо? – Она крепко сжимает мою руку. – Я так тосковала по нему. Увидеть его снова, хоть на несколько мгновений – редкий и бесценный дар, И это счастье подарила мне ты.
Я киваю, а в горле застрял комок. Надеюсь, Ава говорит искренне.
Мы могли бы еще несколько часов провести за материализацией, создавая все, что душе угодно, только, по правде, моей душе угодно одно-единственное. Да и после встречи Авы с ее любимой собакой материальные блага уже особо не привлекают.
Ава осматривается кругом.
– Значит, это и есть Летняя страна.
– Да, это она. Но я видела только это поле, вон тот ручей, ну, и еще несколько предметов, которые сама материализовала. Да, и еще, видите мост? Вон там, вдалеке, где туман?
Ава оборачивается и, увидев мост, кивает.
– Не ходите туда. Он ведет на ту сторону. Помните, Райли о нем рассказывала? Я потом все-таки уговорила ее перейти через него… с вашей помощью.
Ава смотрит вдаль, щуря глаза.
– Узнать бы, что случится, если мы попробуем перейти? Можно ли это сделать тому, кто еще не умер?
Пожимаю плечами. Мне даже пробовать не хочется…
Вдруг я замечаю, какие у нее глаза. Чего доброго, и впрямь отправится на ту сторону, хотя бы из чистого любопытства.
– Я бы не советовала. Можно и не вернуться… – поясняю, видя, что до Авы не доходит серьезность ситуации.
Наверное, это Летняя страна на нее действует. Так уж здесь красиво и волшебно, что невольно возникает соблазн отважиться на такое, что в нормальном состоянии ни за что в жизни не сделаешь.
Мне так и не удалось полностью убедить Аву, но ей слишком хочется увидеть что-нибудь еще, поэтому она берет меня под руку и спрашивает:
– С чего начнем?
Обе мы понятия не имеем, с чего начать, и просто идем, куда глаза глядят. Сперва по лугу с танцующими цветами, потом через лес пульсирующих деревьев, переходим вброд разноцветный ручей, где резвятся всевозможные рыбы, и в конце концов находим тропинку, которая, попетляв как следует, выводит нас на прямую безлюдную дорогу.
Эта дорога не вымощена ни золотом, ни желтым кирпичом. Самая обычная улица, и асфальт обычный, как у нас.
Нет, надо признать, получше, чем на наших улицах. Здешний асфальт идеально ровный и чистый, ни вмятин, ни трещин. Как новенький, будто по нему еще ни разу не ездили, а ведь Летняя страна, если верить Аве, существует с начала времен.
– Так, что известно об этих, как вы их назвали – храмах, или Великих залах учености?
Я смотрю снизу вверх на величественное здание из белого мрамора, с колоннами и скульптурами ангелов и всяких мифических существ. Не его ли мы ищем? А что, постройка хоть и вычурная, но солидная. Именно так я и представляла себе зал знаний.
Но Ава равнодушно пожимает плечами, словно храмы ее больше не интересуют.
Не нравится мне это! Она была так уверена, что ответ скрывается именно здесь, ведь сама же предложила объединить нашу энергию и пробиться через портал, а теперь увлеклась материализацией и ни о чем другом думать не хочет.
– Я знаю только, что они существуют. – Ава вытягивает перед собой руки и рассматривает их, поворачивая то вверх ладонями, то вниз. – Мне в ходе исследований много раз попадались упоминания о них.
Ага, а сейчас вы, значит, занялись исследованием колец с драгоценными камнями, которые только что материализовали у себя на пальцах! Я не произношу этого вслух, но если бы Ава не поленилась взглянуть на меня, по лицу увидела бы, как я зла.
А она только улыбается и материализует целую охапку браслетов – в комплект к новеньким перстням. Затем опускает взгляд на свои ноги, явно раздумывая, какие бы создать туфли, и я понимаю, что пора ее остановить.
– А что мы будем делать, когда найдем храм? – Пытаюсь напомнить, для чего мы, собственно, сюда явились.
Нет, серьезно, я выполнила свою часть работы, пусть и Ава потрудится – поможет мне найти дорогу.
– И какие сведения мы будем там искать? О внезапных головных болях? О необъяснимых приступах любви к человечеству? И вообще, пустят ли нас туда?
Я оглядываюсь, ожидая услышать очередную проповедь о вреде негативных мыслей и необходимости искоренить остатки пессимизма – и обнаруживаю, что Ава отсутствует.
Просто отсутствует, в самом прямом смысле слова. Нет ее, и все тут!
– Ава! – кричу я.
Кручусь на месте, всматриваюсь в мерцающую дымку, которая все здесь пронизывает.
– Ава! Ау! Вы где?
Бегаю по улице, заглядываю в окна и двери и никак не могу понять, почему здесь так много магазинов, ресторанов и картинных галерей, когда пользоваться всем этим совершенно некому.
– Ты ее не найдешь.
Оборачиваюсь – у меня за спиной стоит худенькая темноволосая девочка. Прямые волосы свисают до плеч, глаза почти черные, и челка ровная-ровная, словно обрезана бритвой.
– Здесь все время пропадают люди.
– Ты… ты кто?
Накрахмаленная белая блузка, юбка из шотландки, синий блейзер и гольфы – с виду обычная школьница. Ну, на самом деле не совсем обычная, иначе не оказалась бы здесь.
– Я Роми, – говорит девочка.
Только губы у нее не шевелятся, И голос раздается у меня из-за спины.
Резко оборачиваюсь – позади стоит такая же точно девчонка и говорит со смехом:
– А она – Рейн.
Крутанувшись обратно, вижу, что Рейн так и стоит где стояла, а Роми, обежав вокруг меня, замирает рядом с ней. И вот передо мной две одинаковые девочки. Волосы, одежда, лица, глаза – все одно и то же.
Только гольфы различаются: у Роми они сползли, а у Рейн аккуратно натянуты.
– Добро пожаловать в Летнюю страну! – Роми улыбается, а Рейн смотрит хмуро и подозрительно. – Сочувствуем, что у тебя пропала подруга. – Роми подталкивает сестру локтем и, не добившись результата, прибавляет: – Да-да, Рейн тоже сочувствует, просто не хочет признаться.
– А вы не знаете, где ее найти? – спрашиваю я, гадая, откуда они взялись.
Роми пожимает плечами.
– Она не хочет, чтобы ее находили. Поэтому мы нашли тебя вместо нее.
– О чем это ты? Вы откуда появились?
В прошлые разы я никого здесь не видела.
– Потому что не хотела видеть, – отвечает Роми на мою мысль, которую я так и не произнесла вслух. – А сейчас захотела.
Я тупо смотрю на нее, а в мозгу бьется осознание: девчонка читает мысли!
Роми пожимает плечами.
– Мысль – это энергия. А Летняя страна вся состоит из чистой, насыщенной энергии. Такой насыщенной, что читать можно.
И тут я вспоминаю, как мы были здесь с Дейменом. Мы с ним разговаривали телепатически. Честно говоря, я думала, что только мы одни так умеем.
– А почему тогда я не могла прочесть мысли Авы? И как она ухитрилась исчезнуть?
Рейн корчит гримаску, а Роми, чуть подавшись вперед, объясняет медленно, чуть ли не по слогам, словно разговаривает с маленьким ребенком, хотя с виду обе сестры намного младше меня:
– Потому что этого надо пожелать.
Увидев, что я все равно ничего не понимаю, она растолковывает:
– В Летней стране возможно все. Вообще все что угодно. Нужно только пожелать, иначе возможность не осуществится. Так и останется возможностью – одной из многих. Ну, не материализуется.
Я все смотрю на Роми и стараюсь найти смысл в ее словах.
– Раньше ты не видела людей, потому что не хотела их видеть. А сейчас – скажи, что ты видишь?
Я оглядываюсь – так и есть! В магазинах и ресторанчиках полно народу, в галерее развешивают картины для выставки, на ступеньках музея уже собралась толпа. Присмотревшись к духовной энергии и послушав мысли этих людей, я понимаю, что здесь есть представители самых разных народов и религий, и это ничуть не мешает им сосуществовать в мире.
Вот это да, думаю я, силясь охватить умом все происходящее.
Роми кивает.
– Поэтому, как только ты пожелала найти дорогу к храму, появились мы, чтобы тебе помочь. А твоя подруга Ава развеялась.
– Значит, она исчезла из-за меня? – Кажется, я начинаю понимать, как тут все устроено.
Роми смеется, а Рейн морщится и качает головой, глядя на меня, как на последнюю тупицу.
– Вот уж нет!
А все эти люди… Они… мертвые?
Я обращаюсь к Роми, потому что спрашивать Рейн – безнадежное дело.
Она что-то шепчет на ухо Роми, после чего та оборачивается ко мне:
– Сестра говорит, что ты задаешь слишком много вопросов.
Рейн хмурится и толкает ее в бок кулаком, но Роми только смеется.
Одна смотрит волком, другая говорит загадками. Конечно, они забавные, но, честно говорят, начинают действовать мне на нервы. У меня дело есть, нужно искать храм, а я тут время теряю на бестолковую трепотню.
Спохватываюсь, что обе могут читать мысли, только когда Роми произносит:
– Как хочешь. Мы покажем дорогу.
Глава 25
Они ведут меня по каким-то улицам, четко печатая шаг, да так быстро, что я едва поспеваю за ними. Все время попадаются уличные торговцы с самым разнообразным товаром – от свечей ручной работы до мелких деревянных игрушек. Покупатели берут у них красиво упакованные вещи, а в обмен предлагают всего лишь доброе слово или улыбку. Попадаются лотки с фруктами, кондитерские лавочки, иногда – модные бутики. На углу мы останавливаемся, пропуская конный экипаж; за ним кто-то едет в роллс-ройсе с шофером.
Я хочу спросить, как настолько разные вещи оказались вместе и почему старинные дома соседствуют с суперсовременными постройками, и тут Роми говорит:
– Я же уже объясняла – в Летней стране возможно все. Разные люди желают разного, поэтому здесь есть все, что только можно придумать.
Так это все материализовано? – догадываюсь я восхищенно.
Роми кивает, а Рейн с суровым видом марширует дальше.
– А кто все создал? Те, кто появляется здесь на один день, как я? Они живые или мертвые?
Вопрос относится к самим Роми и Рейн тоже. Хоть они и похожи на обычных девчонок, все-таки что-то в них есть странное, жутковатое даже… Как будто они вне времени.
Мой взгляд задерживается на Роми, но тут вдруг Рейн решает впервые заговорить со мной.
– Ты пожелала найти храм, поэтому мы тебе помогаем. А на вопросы отвечать мы не обязаны, так и знай! В Летней стране есть много такого, что тебя совсем не касается.
Поперхнувшись, гляжу на Роми – может, она извинится за сестру? Но нет, она молча сворачивает на другую оживленную улицу, потом в безлюдный переулок, а оттуда – на бульвар, где и останавливается перед великолепным зданием.
– Скажи мне, что ты видишь? – спрашивает она, и обе сестры требовательно смотрят на меня.
Я, вытаращив глаза и разинув рот, рассматриваю затейливую резьбу, крутые скаты кровли, внушительные колонны, массивную парадную дверь… Все детали здания словно текут, постоянно изменяются, напоминая то Парфенон, то Тадж-Махал или египетские пирамиды, то Храм Лотоса… Мозг не справляется с наплывом образов, а здание все трансформируется, и все величайшие архитектурные чудеса мира отражаются в его вечно меняющемся фасаде.
Что я вижу? Все! Так я думаю про себя, не в состоянии выговорить ни слова. От такой невероятной красоты у меня язык отнялся.
Оборачиваюсь посмотреть на Роми – видит ли она то же, что и я? А она толкает Рейн локтем:
– Я тебе говорила!
– Храм построен из духовной энергии, любви и знаний обо всем, что есть хорошего на свете! Только тем, кто способен это увидеть, позволено войти.
Услышав такое, я бросаюсь бегом по мраморным ступеням. Не терпится миновать ослепительный фасад и посмотреть, что же там внутри. У громадной двустворчатой двери останавливаюсь и оглядываюсь назад.
– Вы идете?
Рейн молча смотрит, подозрительно прищурившись, и явно жалеет, что они со мной связались. А Роми качает головой:
– Твои ответы там, внутри. Мы тебе больше не нужны.
– А с чего начать?
Роми переглядывается с сестрой, о чем-то мысленно советуется. Потом снова оборачивается ко мне.
– Разыщи Хроники Акаши. В них навечно записано все, что когда-нибудь говорилось, думалось и делалось – или будет говориться, думаться и делаться. Ты найдешь их, только если тебе суждено. Иначе… – Роми пожимает плечами. Она бы этим и ограничилась, но, увидев признаки паники в моих глазах, все-таки поясняет: – Если не суждено, ты их не найдешь. Все очень просто.
Обнадежила, называется. Я почти рада, что девочки собрались уходить.
– А теперь нам пора прощаться, мисс Эвер Блум. – Роми называет меня по имени и фамилии, хотя я совершенно точно не представлялась. – Но мы наверняка еще встретимся.
Я смотрю им вслед и вдруг вспоминаю еще один, последний вопрос. Кричу вслед:
– А как мне вернуться? Ну, когда я здесь закончу?
Спина Рейн мгновенно напрягается, а Роми, обернувшись, говорит с терпеливой улыбкой:
– Так же, как попала сюда. Через портал, само собой.
Глава 26
Я поворачиваюсь к двери, и в тот же миг она распахивается настежь. А поскольку это не какая-нибудь автоматическая дверь в супермаркете, я понимаю это в том смысле, что мне позволено войти.
Шагнув через порог, оказываюсь в просторном вестибюле, залитом теплым, ослепительно ярким светом. Потоки мерцающего сияния, как и везде в Летней стране, льются словно сразу отовсюду и пронизывают все углы и закоулочки, так что не остается ни единой тени. Я иду вперед между рядами белых мраморных колонн в древнегреческом стиле. За длинными деревянными столами сидят монахи в строгом облачении, рядом с ними – жрецы, раввины, шаманы и другие искатели истины. Все они вглядываются в хрустальные шары и расчерченные мистическими знаками таблички, внимательно изучая возникающие при этом образы.
Я останавливаюсь в нерешительности. Не будет слишком невежливо подойти и спросить, как мне найти Хроники Акаши? Здесь такая тишина и все так погружены в свои занятия… Не хочется отрывать людей от дела.
Я иду дальше, мимо великолепных статуй из чистейшего белого мрамора, и оказываюсь в обширном, пышно украшенном зале, который напоминает итальянские кафедральные соборы (по крайней мере, те, что я видела на фотографиях). Такой же сводчатый потолок, в окнах – витражи, а на стенах – фрески такой необыкновенной красоты, что самому Микеланджело прослезиться впору.
Я стою в центре зала, запрокинув голову, и поворачиваюсь кругом, пока все не начинает плыть. Невозможно все рассмотреть, а я и так уже много времени потратила. Зажмурившись, вспоминаю совет Роми: надо пожелать, чтобы сделалось то, что тебе нужно. Я прошу, чтобы меня провели туда, где находятся ответы на мои вопросы потом открываю глаза – и пожалуйста, передо мною длинный коридор.
Свет здесь не такой яркий – скорее, мягкое сияние Я иду вперед, хотя понятия не имею, куда. Под ноги ложится чудесной красоты персидская дорожка, уходящая в бесконечность. Я веду рукой по стене, покрытой иероглифами, задеваю пальцами резные изображения, и тут же истории, которые они рассказывают, разворачиваются у меня в голове, я читаю их на ощупь – своего рода телепатический Брайль.
И вдруг, без всякого предупреждения, я оказываюсь у входа в еще один прекрасный зал. Только он прекрасен по-другому – не росписями и резными украшениями, а строгой, безупречной простотой.
Зал круглый, стены в нем гладкие и блестящие. Поначалу они кажутся просто белыми, но, рассмотрев их поближе, я понимаю, что все ни в коем случае не «просто». Это истинно белый цвет, белизна в чистейшем своем значении. Такой оттенок может получиться, только если смешать все цвета спектра, создавая высший из всех цветов – свет, как нас учили на уроках рисования. С потолка свисает целая гроздь призм: тысячи кристаллов прекрасно ограненного хрусталя, все они сверкают и переливаются, рассыпая калейдоскоп цветных бликов. Больше в зале ничего нет, кроме одинокой мраморной скамьи, которая выглядит удивительно теплой и уютной, что вообще-то камню совсем не свойственно.
Я сажусь на эту скамью, сложив руки на коленях, а там, где я вошла, стена смыкается. Ни щелочки не остается, словно и не было никакого коридора.
Но мне не страшно. Вроде я в ловушке, в комнате без выхода, а чувствую себя в полной безопасности. Так мирно, и словно кто-то обо мне заботится. Как будто сама комната меня опекает, укачивает в сильных, надежных объятиях.
Я делаю глубокий вдох и загадываю желание – узнать ответы на все свои вопросы. Тут же передо мной возникает хрустальный экран и зависает в воздухе, дожидаясь моей следующей просьбы.
Ответ почти в моих руках, но сам вопрос внезапно изменился.
И вместо того, чтобы спросить: «Что случилось с Дейменом и как мне это исправить?» – я произношу мысленно: «Покажи все то, что мне необходимо знать о Деймене».
Может, у меня не будет другой возможности узнать о неведомом прошлом Деймена, которое он упорно отказывается обсуждать. Я старательно убеждаю себя, что спрашиваю вовсе не из праздного любопытства, я ищу решение задачи, и любая полученная информация может мне пригодиться… К тому же, если я не достойна знать об этом, то мне ничего и не покажут. Так почему бы не спросить?
Едва мысль оформляется у меня в голове, хрусталь начинает издавать негромкое гудение. Он вибрирует от потока энергии, а на его поверхности проступает изображение, подробное, словно на экране телевизора высокой четкости.
Я вижу тесную, загроможденную всевозможными предметами мастерскую. Окна затянуты тяжелой темной тканью, по стенам горят свечи. Маленький Деймен, лет трех, не больше, в простой коричневой тунике ниже колен, сидит за столом, на котором кипят какие-то жидкости в сосудах, лежат кучки камней, теснятся жестянки с разноцветными порошками, ступки и пестики, сушеные травы и склянки с красящими составами. Отец Деймена окунает перо в чернильницу и записывает какими-то хитрыми знаками результаты сегодняшней работы, время от времени останавливаясь и заглядывая в книгу, на обложке которой виднеются слова «Фичино Корпус герметикум»[1]1
Марсилио Фичино (1433–1499) – итальянский гуманист философ и астролог, основатель и глава флорентийской Платоновской академии. Много занимался переводами, перевел всего Платона на латынь. Он выполнил перевод так называемого «Corpus Hermeticum» – сборника анонимных греческих теологическо-философских трактатов, которые создавались, вероятно, постепенно в ходе I в. до н. э. и I в. н. э. Авторство этого сборника приписывалось Гермесу Трисмегисту (греческое имя египетского бога Тота – бога письма, чисел и книг). Сборник сохранился в сокращенном виде, его тексты местами нарушены. Всего в нем изложено 18 текстов и тайных религиозных, астрологических, магических и мистических учений.
[Закрыть], а Деймен, подражая отцу, выводит каракули на обрывке бумаги.
И такой он очаровательный – ангелочек с пухлыми щеками, так трогательно темные волосы падают на безошибочно узнаваемые дейменовские глаза, а сзади кудряшки вьются по нежной детской шейке… Я не могу удержаться и невольно тянусь к нему. Все кажется таким реальным, таким близким – вот-вот дотронешься. Мне судится, что я могу оказаться там, рядом с Дейменом, в его мире.
Но как только мой палец приближается к поверхности, хрусталь накаляется. От него веет невыносимым жаром, и я отдергиваю руку. Кожа вздувается волдырем и мгновенно вновь исцеляется. Предупреждение понятно: смотреть – смотри, а руками не трогай.
Изображение ускоренно прокручивается, и вот уже Деймену исполняется десять лет, Этот важный день отмечен угощением и сластями, а вечером – походом в отцовскую мастерскую. Общего между отцом и сыном – не только темные кудри, оливковая гладкая кожа и красивый квадратный подбородок, их объединяют еще и страстные поиски алхимической субстанции, которая позволит превращать свинец в золото, мало того, продлить жизнь на неограниченный срок – знаменитого философского камня.
Они привычно берутся за работу. Деймен растирает в ступке травы, аккуратно отмеривает соли, масла, разноцветные жидкости и минералы, а его отец добавляет полученные ингредиенты в кипящие сосуды. При этом он подробно объясняет каждое свое действие.
– Наша цель – научиться превращать одно в другое. Болезнь – в здоровье, старость – в молодость, свинец – в золото. Вполне возможно получить и бессмертие. Все создано из одного первоэлемента. Если нам удастся выделить этот основополагающий элемент, из него можно сотворить все, что угодно!
Деймен слушает, как зачарованный, ловит каждое слово, хотя и слышал все это раньше много раз. Они говорят по-итальянски, я этот язык никогда не учила, а почему-то понимаю каждое слово.
Отец Деймена называет каждый ингредиент, прежде чем добавить его в сосуд, а последний из них откладывает в сторону. По его мнению, странного вида трава окажет более магическое действие, если вначале дать эликсиру настояться в течение трех дней.
Перелив непрозрачную ярко-красную жидкость в небольшой стеклянный флакон, Деймен закрывает его пробкой и убирает в потайной шкафчик. Когда отец с сыном уже заканчивают прибирать в мастерской, появляется матушка Деймена – красавица с молочно-белой кожей, в платье простого покроя из муарового шелка, лицо обрамляют золотистые локоны, а сзади волосы убраны в маленький чепчик. Она зовет их ужинать, и в каждом ее слове, в каждом жесте светится любовь – в том, как она улыбается мужу и как смотрит на Деймена. В их одинаковых темных глазах ясно отражается душа.
И тут в мастерскую врываются трое смуглых мужчин. Они набрасываются на отца, требуя эликсир, а мать успевает втолкнуть сына в потайной шкафчик и приказывает молчать, ни в коем случае не издавать ни звука.
Он сидит, скорчившись, в темном сыром закутке, выглядывая в дырочку на месте выпавшего сучка. На его глазах незнакомцы громят мастерскую отца, дело всей его жизни. Отец отдает им свои записи, но это его не спасает. Алхимика и его жену убивают, а Деймен, дрожа всем телом, беспомощно смотрит на это.
Я сижу на мраморной скамье, в голове все плывет в животе сплетается тугой узел. Я чувствую все, что чувствовал тогда Деймен, всю бурю эмоций, все отчаяние. В глазах расплывается из-за его слез, мое горячее, рваное дыхание неотличимо от его. В эту минуту мы – одно, соединенные невообразимым горем.
Оба мы потеряли родных людей.
И оба считаем себя виноватыми.
Он промывает их раны, ухаживает за мертвыми телами, веря, что через три дня добавит последний ингредиент – ту самую странного вида травку – и вернет родителей к жизни. А на третий день соседи, заметив запах, находят его свернувшимся в комочек возле трупов с флаконом эликсира, намертво зажатым в руке.
Деймен вырывается, в отчаянии хватает сушеную траву и бросает ее в эликсир. Он обязательно хочет вылить снадобье в рот мертвецам, но соседи оттаскивают его.
Решив, что Деймен занимается колдовством, его отдают под опеку церкви. Несчастного ребенка, раздавленного горем, оторванного от всего, что было в его жизни знакомого и родного, мучают церковники, дабы изгнать из него дьявола.
Он страдает молча, год за годом – пока в приюте не появляется Трина. Деймен, к тому времени сильный, красивый четырнадцатилетний юноша, поражен ее обликом, огненно-рыжими волосами, изумрудно-зелеными глазами, алебастровой кожей… От нее глаз невозможно отвести.
Мне становится трудно дышать. Я вижу, как сближаются Деймен и Трина, как они берегут и защищают друг друга. Зачем только я попросила показать мне все это? Я поступила необдуманно, попросту глупо! Она уже умерла и больше не представляет угрозы, а все равно невыносимо смотреть, как Деймен попадает под ее чары.
Он лечит ее раны, полученные от церковников, бережно и деликатно ухаживает за ней, отказываясь признаваться, что его влечет к ней, лишь бы только уберечь ее спасти, помочь сбежать. И этот день наступает раньше, чем ожидалось. Во Флоренции свирепствует чума – ужасная Черная смерть, она уже убила миллионы людей, превратив их в сплошную массу раздутых, усыпанных гнойниками тел.
