355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алишер Таксанов » Возвращение на Землю » Текст книги (страница 15)
Возвращение на Землю
  • Текст добавлен: 31 октября 2016, 01:57

Текст книги "Возвращение на Землю"


Автор книги: Алишер Таксанов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

ОБРАТНАЯ ДОРОГА К МАРСУ

Мы возвращались на Марс. «Бумеранг», выполняя обычную роль космического тягача, тащил за собой гигантскую платформу с драгоценным для марсианской колонии грузом. После того, как мы угнали шаттл с Байконура и вышли за пределы Земли, то первым делом Тод и Андрей тщательно просканировали ближайшее пространство и обнаружили на геостационарной орбите платформу. Дальше мы стали готовиться к выходу в открытый космос.

В течение нескольких дней мы проводили ревизию имеющихся контейнеров, проверяли состояние груза: они не пострадали, хотя недавно около Земли проходил рой метеоритов. Колько превратился в Плюшкина, дотошно пересчитывая все. Ведь здесь было много необходимого для станции вещей, но самое главное, на платформе был укреплен свинцовый специальный вагон, в котором хранилось плутониевое горючее.

После ревизии мы потратили еще два дня на то, что бы аккуратно подвести космоплан к платформе и состыковаться. Мы хотели исключить всякую неприятность во время долгого полета и поэтому перепроверили все крепления, а особенно систему автоматической посадки платформы, которая должна была обеспечить мягкое примарсивание. Ящики, вызывавшие сомнение, Тод надежно упаковал с помощью дистанционно управляемого манипулятора.

7 августа 2011 года в 12.25 часов Колько закончил расчеты полета к Марсу и дал команду борткомпьютеру следовать новой навигационной программе. Шаттл начал свой полет к красной планете.

Мы возвращались с чувством достоинства и гордости. Миссия была нами выполнена.

Часть вторая. БИТВА ЗА ПЛАНЕТУ

ПРОЛОГ

"Марс – четвертая по счету планета Солнечной системы. Среднее расстояние от Солнца – 1,5 астрономические единицы, или 228 млн. километров. Период обращения – 1,88 лет или 687 суток. Средняя скорость на орбите – 24,1 км в секунду. Диаметр Марса – 6800 км, относительно земного – 0,53. Масса относительно земного – 0,11. Плотность – 3,9 г на куб. см. Ускорение силы тяжести на поверхности относительно земного – 0,38. Давление атмосферы – 0,01 бар. Температура: в области полярных шапок до -120 градусов по Цельсию, на экваторе до +27 градусов тепла.

Биосфера отсутствует.

Условия для жизни отсутствуют.

С 1998 года согласно международной программе ООН "Planets Erthe-Mars-2050", в которой принимают участие более 60 государств мира, началась колонизация Марса. Ежегодно к планете отправлялось до сорока транспортных кораблей – космических тягачей, тянущих платформы с грузом до 13 тысяч тонн. Платформы были созданы так, что при посадке на поверхность они использовались как строительные конструкции станции, служили в качестве инженерных коммуникаций, а также специального оборудования.

С 2000 года начала действовать автономная многоярусная и многофункциональная станция «ARSLAN» на пять тысяч человек. Станция обладает гибкими свойствами и способна подключить к своей инфраструктуре дополнительные производственные мощности, лаборатории, жилые комплексы, транспортные системы. К 2027 году планируется построить еще одно подобное сооружение на южном полюсе Марса, а к 2050 году – запустить в работу три города-станции проекта «KASIM», которые станут базами для массовой колонизации планеты.

Срок функционирования станции «ARSLAN» – неограничен. Состав экипажа – интернациональный. Численность на 2011 год – триста человек…"

Международный справочник юного исследователя космоса. Москва, Вселенная, 2011, с.24.

"Среди многих гипотез относительно разразившейся биологической катастрофы на Земле в 2011 году наиболее вероятным является неконтролируемое создание биологического оружия экс-СССР. По некоторой информации, в 80-х годах ХХ века в Советском Союзе под руководством академика А.Шувалова разрабатывался проект "Медуза Горгона", который был направлен на решение исключительно военных задач. В 1989 году с многоцелевой атомной подводной лодки «Тайфун» с акватории Северного Моря на высокую околоземную орбиту была запущена баллистическая ракета с контейнером на борту. В нем хранилась биомасса, которую необходимо было подвергнуть воздействию жестких космических лучей. Предполагалось, что мутация приведет к достижению необходимых генетических изменений.

Однако, в связи с изменением политической обстановки на Земле и крушением СССР нужда в биологическом оружии отпала. Новое руководство отказалось от дальнейшей разработки проекта "Медуза Горгона" и вместо положенного года контейнер находился в космосе более тридцати лет. За это время биомасса претерпела ряд мутаций, которые вышли за рамки предполагаемых по проекту "Медуза Горгона". В конце 2010 года спутник вошел в плотные слои атмосферы и сгорел. Биомасса рассеялась по всей планете. Из микропылинок стали расти хищные организмы, которые ранее никогда не жили на Земле. В очень короткое время они уничтожили всю биосферу планеты. Вооруженные силы государств не смогли противостоять натиску нового существа, имя которому дали "сцерцеп".

Человечество, по данным на 2012 год, осталось существовать всего лишь в отдельных участках, куда сцерцепы не смогли пробраться – это военные базы и подземные атомные бункера. В них разрабатывались средства по борьбе с тварями, но успешных разработок не было.

В 2011 году с Марса на Землю был отправлен космический корабль «Центурион» с тремя членами экипажа на борту. Состав: командир – Андрей Колько, бортинженер – Тод Алленс, бортврач и второй пилот – Тимур Каримов. Цель – первое: выяснение обстановки на Земле; второе: определение причин потери связи с марсианской колонией и прекращения поставок материально-технических ресурсов, необходимых для дальнейшей колонизации планеты.

Шаттл потерпел аварию над границей Афганистана с Узбекистаном – был сбит ракетами класса «земля-воздух» и, пролетев несколько сот километров, упал вблизи города Ташкента.

Космонавты-марсиане столкнулись с сцерцепами. В процессе борьбы за выживание экипаж встретился с остатком человечества, которое жило в президентском бункере. Там произошел переворот, власть захватили бандиты, а космонавтам, спасаясь от преследования, пришлось бежать из Ташкента в сторону Казахстана. Ими планировалось достижение военно-космической базы «Байконур». Однако по пути они были схвачены военными и силой доставлены на космодром.

В последующем экипажу удалось похитить шаттл «Бумеранг» и взлететь в космос. На околоземной орбите космонавты обнаружили космическую платформу с атомным топливом для марсианской экспедиции, которую они и доставили на Марс в конце 2011 года. В составе экипажа на станцию «ARSLAN» прилетела биолог Малика Турсунова…

Сцерцеп (этимология слова неизвестна) – сложный организм, внешне напоминающий гибрид спрута, скорпиона и жука. Обладает исключительной живучестью и приспособляемостью. Масса взрослой особи – 120 кг. Хищник. Питается только живыми существами. Видит в инфракрасном спектре и поэтому может отслеживать живые организмы по их теплу. Ведет ночной образ жизни. Органы зрения – рецепторы – расположены по всему телу и поэтому практически может различать обстановку со всех сторон. Кроме того, может чувствовать запах крови.

Размножается путем деления на две части. Для этого сцерцеп должен поглотить пищу, равную его массе. Сцерцепы являются каннибалами, так как стремительное уменьшение живых организмов на Земле вынудило их начать питаться своими же видами. Количество сцерцепов неизвестно, но некоторые эксперты приводят цифры от 6 до 10 млрд. существ. Возможно, к моменту захвата Земли они размножались с огромной скоростью, поедая других живых существ (которых, по разным оценкам, было около 700 млрд.), однако к моменту исчезновения последних стали уменьшаться в численности за счет каннибализма.

Сцерцепы обладают «расовыми» отличиями. Одни типы обладают химическим ядом, которым поражают жертву, другие имеют электрические органы, третьи испускают инфразвуки. Земными учеными были замечены признаки социальной общности. По предположению проф. Турсунова, занимавшегося исследованиями в рамках возрожденного проекта "Медуза Горгона-2", мозг твари был способен к логическому мышлению и обладал многими свойствами человеческого разума. Предполагалось, что за очень короткий промежуток времени сцерцеп мог эволюционировать до вполне разумного существа и создать собственное цивилизованное общество.

Основные материалы по генетическим, морфологическим и физиологическим свойствам сцерцепов, а также небольшой образец щупальца твари были доставлены экипажем «Бумеранга» на Марс в 2011 году. Лаборатория биологических исследований станции «ARSLAN», возглавляемая доктором биохимии М.Турсуновой, продолжила изучение этого организма в рамках проектов «Возрождение» и "Дезинфекция"…

Из хронологии марсианской жизни. Великая летопись Марса. 2034 год (по земному исчислению), с. 15—17".

ПРОЕКТ «ВОЗРОЖДЕНИЕ»

Большие часы станции показывали два времени: земное и марсианское. По земному сейчас был 2042 год, 12 февраля, 6 часов утра, а по нашему, к которому колонисты больше привыкли – 7 часов вечера. Судя по циферблату, мы уже опаздывали, и этот факт меня тревожил.

– Эй, Хэндрик, ты собираешься идти со мной или решил окончательно стереть свой язык в порошок всякой болтовней? – проворчал я, глядя, как мой товарищ – грузный и неуклюжий норвежец, прозванный Винни-Пухом, шепчет что-то забавное на ухо Кэт Нэйсон. Девятнадцатилетняя девушка просто давилась от хохота, а раскрасневшийся Хэндрик продолжал «пытать» ее новыми порциями идиотских шуточек. Мне такая близость не очень нравилась, однако помещать я ничем не мог – инициатива была у сэра Хамильтона Хэндрика.

– Короче, – не выдержал я, кинув взгляд на электронный циферблат, горящие знаки показывали, что взбучки нам не избежать. – Или ты останешься здесь, или я…

Но мои угрозы не понадобились. Винни-Пух и Кэт весело взглянули на меня и захохотали. Вслед за ними прыснул и я, хотя не мог понять причину такого веселья. Просто эти два болтуна заразили меня своей непринужденностью.

– Я рассказываю Кэт о твоих похождениях в Ржавой пустыне, – пояснил мой друг, – где ты с Тэдом устроил гонки на пескоходе и передавил часть научного оборудования. А затем метеоролог Бетти Ландерс уже гонялась за вами, чтобы отодрать вам уши…

– Ладно, ладно, – проворчал я, – будешь еще трепаться всем об этом случае. Откуда нам было знать, что эта бегемотиха разместит свои приборы в пустыне (словно мест других нет!), причем перекрасив их в цвет песка! Естественно, мы не заметили датчики!

– И чем это закончилось?! – воскликнула Кэт, с увлечением слушая меня. Впрочем, она всегда открывала широко глаза, когда я начинал что-то рассказывать. Не скрою, этим самым заставлял Хэндрика дергаться от желудочных спазм в приступе ревности, а меня таять как масло на солнце.

Вообще-то, Кэт была нашим объектом постоянного внимания и повседневных споров. Каждый из нас отстаивал чести быть рядом с ней. До драк, конечно, не доходило, но в спортивном зале, где нас обучали азам дзюдо, мы молотили друг друга с наслаждением. И при этом оставались друзьями.

– Надеюсь, уши у вас остались на месте? Или теперь Бетти держит их у себя в качестве сувенира? – продолжала искрить огоньки веселья Кэт.

– Тэда она поймала в тот же вечер и растянула его уши до размера локатора. А до моих добирается до сих пор, – хмыкнул я, вспомнив, как ловко уворачивался от цепких пальцев метеоролога, когда она пыталась схватить меня при первых же встречах на станции. Она даже совершила стометровку, стараясь выполнить свою угрозу, и благодаря мне скинула невостребованные калории с организма. Я именно тогда поклялся друзьям, что до конца месяца заставлю ее похудеть минимум на двадцать килограмм.

Хэндрик хотел было уже ляпнуть еще что-то глупое, но я остановил его:

– Хватит, сэр Хамильтон, нам нужно в научный зал, – и, не желая слушать его вой, поволок к лифту. Правда, это было все равно, что толкать паровоз. – Ты к ней пристал как жвачка! – горячо прошептал я ему на ухо, при этом оглядываясь на Кэт: не дай бог, чтобы она поняла мои чувства к ней. – Это не по правилам!

– Да? А кто держал ее вчера за руку? – прошипел друг. – Это по правилам? А может, ты целовался с ней?

– Если бы это произошло, то ты сейчас не вешал бы ей лапшу на уши, – разозлился я.

– Пока, ребята! – крикнула нам Кэт. В лиловом комбинезоне она выглядела шикарно, и именно это я хотел сказать, однако времени на болтовню не было.

– Позвони вечером! – пискнул напоследок Хэндрик, но ответа не услышал, так как я в этот момент втолкнул его в лифт, а закрывшиеся двери заглушили слова.

– Что она сказала? – спросил норвежец.

– Что ты болтун и тебе нельзя доверять тайны, – прошипел я как гусь. – Кто тебя тянул за язык насчет Бетти и Ржавой пустыни?

– Но Кэт можно доверять, она умеет хранить тайны!

– Зато ты не умеешь!

– Да Бэтти, наверное, сама уже разболтала всем про ваши проделки, – пытался защититься Хэндрик. Но его доводы были жалкими и бесцветными. Об этом я ему и сказал.

В этот момент Винни-Пух обратил внимание, что его усиленно ведут на какое-то мероприятие, даже не поинтересовавшись, а хочет ли сэр Хамильтон участвовать в нем.

– Кстати, на какой черт ты тащишь меня на это заседание? Что мы забыли на этом Совете? – продолжая злиться на меня, проговорил мой друг. Впрочем, я его понимал, ведь он, лишившись разговора с такой девушкой, по крайней мере, не обретет аппетита до конца недели.

– Ведь ни я, ни ты не имеем ученых званий и степеней. А наши дипломные работы еще не дошли до той стадии, когда необходимо рассматривать у Тагасимы!

– Спроси это у Тагасимы, он тебе сообщит все подробности! Он требовал твоего обязательного присутствия! – сказал я и стал его выталкивать из лифта, поскольку мы уже прибыли на нужный ярус. Это была нелегкая задача, ведь Хэндрик весил в два раза больше меня и от меня требовались значительные усилия. Не могу понять, как он и Бэтти смогли обзавестись жирком, когда наша пища не изобиловала калориями. А рацион колонистов был скудным – деликатесы выдавали только по праздникам.

Судя по внешней реакции Хэндрика, мое сообщение, что наше присутствие на Совете является инициативой директора станции, не на шутку испугало его. Ведь японец никого никогда просто так не приглашает. Честно говоря, ни я, ни он никогда еще не были в его кабинете. Возможно, Тагасиме были известны некоторые проделки Хамильтона-младшего, за которые можно было открутить башку. Но почему разбираться надо на Ученом Совете? Это ввело в недоумение меня, и Хэндрика.

– Идем, – и толчком я придал ускорение своему другу, который все еще прибывал в столбняке.

Хэндрик буквально поплелся, с каждым шагом теряя бодрость духа, казалось, он даже съежился как воздушный шарик. На все мои шутки и прибаутки отвечал односложными фразами или просто игнорировал. А ведь минуту назад он выглядел иначе.

На заседание, как я и предполагал, мы опоздали. Помещение, которое способно было вместить более шестисот человек, было переполнено людьми – в основном научный состав станции и все взрослые. Только мы оказались юными.

– Может, ты ошибся? – одеревеневшими губами спросил Хэндрик, совсем упав духом. Ему казалось, что сейчас начнется его публичная казнь. А ему было за что отвечать, например, месяц назад он стащил из склада остродефицитный динамит и испытал его в Ржавой пустыне. После хорошего взрыва пострадали пескоход, а также часть научного оборудования. В условиях Марса это могло дорого стоить колонистам, а хулигану грозили самые большие неприятности, но, правда, кто-то из ученых пожалел Хэндрика и все убытки списал на ураган, который прошел в этот же вечер по территории станции.

– Не дрейфь, все будет в порядке, – поддержал я его, хотя сам не был уверен в этом. К тому же директор не любит опаздывающих.

Но людям, сидевшим в зале, пока было не до нас. Только Вилли Краус, профессор биохимии, указал на два свободных места рядом с собой и приложил палец к губам, показывая, чтобы мы сидели тихо и следили за происходящим. На трибуне стоял доктор Тун, планетолог, который размерено, словно на учебной лекции, читал свое сообщение. Видимо, он начал недавно, поскольку заканчивал вступительную "шапку":

– …Поскольку Марс – единственная планета, которая осталась в собственности человечества, то нам необходимо провести ряд манипуляций с природной средой для повышения температуры, влажности и плотности атмосферы, чтобы возникли условия, приемлемые для жизни.

Нашей лабораторией проведена определенная работа по систематизации переделки Марса, причем основанная на достижениях марсианской геохимии, планетофизики, метеорологии, а также на той информации, которые были получены с автоматических спутников «Дельта-43», "TURSUNOI-40" и «TAMILA», запущенных более сорока лет назад на околомарсианскую орбиту.

Что мы имеем на сегодняшний день? Приведу краткий курс марсианской истории. Каналы водного стока и другие формы рельефа позволяют предположить, что Марс три с половиной миллиарда лет назад был теплой планетой с реками и довольно мощной атмосферой. В процессе дальнейшего остывания атмосфера планеты частично поглотилась грунтом, а также частично распылилась из-за низкой гравитации, которая составляет около одной трети земной. Большая часть воды замерзла в грунте, а также сконцентрировалась в ледяных шапках – именно оттуда сейчас мы по трубопроводам получаем воду для нужд станции и нашей жизнедеятельности. Остаток ее, как показывает анализ, растворился в космосе вместе с воздухом в виде водяного пара.

Сейчас Марс – сухая пустыня в ржавых тонах. Атмосфера безнадежно тонка – лишь ноль-восемь процентов от мощности земной, и девяносто пять процентов ее составляет углекислый газ. Наши термоисследования показали, что средняя температура, которая почти не менялась в течение последних ста миллионов лет, – минус семьдесят пять градусов по Цельсию, хотя она может иногда подниматься до плюс семидесяти в полдень на экваторе. Но это не делает погоды…

– С такими начальными условиями потребуется большая, я бы сказал сверхтитаническая работа, чтобы сделать планету пригодной для жизни, – заметил кто-то из зала, по-моему, главный механик станции Вацлав Сташевкий. Он был известным писателем в области детективов. Хотя на Марсе преступлений не было (если не считать наших детских шалостей), однако все с удовольствием читали о похождениях нереального марсианского сыщика Поляка Грашича, который боролся с такой же несуществующей марсианской мафией "Марси-Коза".

– Начнем с того, что Марс в полтора раза дальше от Солнца, чем Земля, – как ни в чем не бывало продолжал Тун. – Это значит, что он получает лишь сорок три процента солнечного света оттого, что получают земляне. Даже при более мощной атмосфере Марс оставался бы невероятно холодным.

Долгие годы ученые всех стран, объединенных Программой ООН «Земля-Марс-2050», искали возможности сделать Марс теплее. Среди различных проектов, предлагаемых ими, были такие как размещение гигантских зеркал на орбите над полюсами планеты или высаживание на ледяных шапках темных светопоглощающих лишайников, использования тепла недра или энергию смерчей и буранов.

Отвергая эти проекты, мы считаем, что есть куда менее экзотичные, зато более эффективные средства поднятия температуры планеты, а именно – парниковые газы…

– Это интересно! – воскликнул кто-то из зала.

– Солнечный свет, изливающийся на Землю, несет огромное количество энергии. Поэтому земная атмосфера способна поглощать очень много энергии благодаря СО2 и хлорфторуглеродам – коротко ХФУ. На Марсе же его слой чрезвычайно тонок. Первое, что нам предстоит сделать, так это увеличить способность атмосферы Марса к поглощению и удерживанию энергии.

– И как вы это предлагаете сделать? – не удержался от ехидного вопроса геолог Трэй Роббинсон, весьма скрытый и раздражительный старичок, один из первых поселенцев. Честно говоря, хотя он был прекрасным специалистом, однако преподавал отвратительно, ибо всегда переходил на частности и часто увлекал нас, студентов, в совершенно непонятные дали. Поэтому я и Винни-Пух иногда прогуливали его занятия, потом получая от директора курса Нэнси Тагерссен хорошие нагоняи.

– Производство достаточного количества парниковых газов, особенно ХФУ, чтобы вызвать необходимые изменения на Марсе – трудноразрешимая, если вообще возможная для нас задача!

Дискуссия меня увлекла, однако Хэндрика она привела в уныние – он не понимал обязательности своего присутствия на этом научном споре. Видимо, в мыслях он еще был с Кэт.

– Не увлекайся, – толкнул я его в бок локтем, с одной стороны, заставляя прислушиваться к разговору старших, а с другой, чтобы он не слишком фантазировал относительно своего будущего с Кэт. Мне казалось, что он уже видит ее обнаженной.

– А ну тебя, – огрызнулся Хэндрик, злясь, что я смываю прекрасные мысли с его головы. Правда, он сосредоточился на происходящем в зале. А обстановка здесь накалялась.

– Ваши исследования, господин Роббинсон, – вежливо произнес Тун, – показали, что марсианский грунт богат хлором, фтором, углеродом, водородом и другими компонентами, образующие ХФУ. И химики лаборатории уже продемонстрировали свое искусство в создании из этих элементов целых семейств различных хлорфторуглеродных молекул. Сейчас мы имеем технику и специалистов, которые смогут очень легко синтезировать газы и распылять в небе планеты. По нашим подсчетам, для того, чтобы началось потепление, потребуется не намного больше ХФУ, чем их ежегодный выброс в атмосферу – несколько миллионов тонн!

– Ого! – выдохнул пораженный зал. Такая цифра ошеломила многих ученых.

Тун как ни в чем не бывало продолжал:

– В первый год газы, добавленные в атмосферу, могут поднять температуру в среднем от минус семидесяти пяти до минус двадцати двух. Такая же разница температур между Антарктидой и Северной Канадой зимой. Теоретически в небо Марса можно выбрасывать почти неограниченное количество ХФУ, на практике же не все так просто. Ультрафиолетовое излучение Солнца разлагает на атомы молекулы хлорфторуглерода.

Для Земли этот процесс и хорош, и плох. Плох, потому что высвобождающийся хлор разрушает озон. Хорош, потому что сдерживает чрезмерное развитие парникового эффекта. Поэтому на Марсе нам следует создавать ХФУ с высокой способностью к поглощению тепловых инфракрасных лучей, но при этом устойчивых к ультрафиолетовому излучению. Но даже тогда нам постоянно придется добавлять в атмосферу ХФУ, так как часть их все равно будет разрушаться. На наше счастье, колонистам не придется исключительно самим обеспечивать потепление, так как при подъеме температуры до минус двадцати градусов должно начаться самостоятельное выделение другого парникового газа – СО2. кроме атмосферы и ледяных полярных шапок, он содержится и в грунте. В прежние, я имею в виду «теплые» времена, атмосфера Марса, возможно, содержала много СО2, а наши исследования показали, что марсианский грунт ими насыщен в достаточной степени. Так, ржаво-коричневый грунт активно поглощает углекислый газ и неохотно расстается с ним. Нами установлено, что выделение СО2 увеличивалось с ростом температуры.

Таким образом, по мере роста содержания этого газа в атмосфере Марса, грунт, работая вместе с ХФУ, вызовет цепную реакцию высвобождения еще большего количества молекул углекислого газа. Так будет продолжаться до подъема температуры выше точки замерзания. Здесь в атмосферу добавится третий ингредиент – водяной пар – благодаря таянию ледяных шапок, погребенных под грунтом льдов и вечной мерзлоты.

– А сколько времени необходимо для подъема давления до земного уровня и температур хотя бы выше нуля? – поинтересовался Роббинсон, причем произнес таким тоном, словно принимал вступительный экзамен у доктора Туна. Его дребезжащий голос у многих моих сокурсников (в том числе и у меня) вызывал спазмы в желудке, особенно когда он начинал массовый опрос.

– Точно трудно сказать, – пожал плечами Тун. – Если грунты, насыщенные СО2, хотя бы в половине лежат на поверхности планеты, то понадобится около столетия работы ХФУ. Для того чтобы прогреть грунты до полукилометра понадобится сто тысяч лет!

– Ого! – вновь воскликнул зал.

– Хочу отметить, господа, – подняв палец к верху, словно утверждал правильность теоремы, произнес Тун, – что проект в принципе осуществим. Вас же смущает неопределенность сроков – займет это время жизни одного человека или всего человечества на Марсе!

– Вопрос принципиален, сэр, – подал голос профессор Мальком Конгери, физик-энергетик. – Если это связано с далеким будущим, когда никто не может предсказать итогов нашего переобустройства планеты, то это одна позиция. А если можно дать гарантию, что хотя бы наши внуки смогут более-менее сносно жить на Марсе, то я готов рассмотреть все энергетические затраты данного проекта. Честно говоря, я не собираюсь пускать на ветер ресурсы станции, которые, как вам всем очень хорошо известно, не столь велики даже для расконсервации. А что говорить о глобальных идеях?

Я был согласен с мнением профессора Конгери, ведь сложность жизни на Марсе определялось наличием (точнее отсутствием) необходимого количества энергии. Мы экономили каждую калорию, каждый джоуль, поскольку хотели оттянуть идущую гибель. Конечно, наступит день, когда она явится, и мы не сможем противостоять ей. И, наверное, поэтому ученые без устали искали различные пути выхода из кризиса. В расчет принимались все идеи, даже безумные. В дискуссиях участвовали даже подростки и мы, студенты. Идея Туна, как видимо, была одной из таких гипотетических проектов колонистов. Но факт, что она обсуждалась на заседании Совета, говорил о серьезности намерений доктора.

– Я хочу сказать, господин Конгери, что это только первая стадия, – произнес Тун. – Необходимо, чтобы на Марсе прижились растения. Но даже этого, по-моему, недостаточно. Во-первых, хотя на Марсе СО2 больше чем достаточно для растений, однако в грунте недостаточно азота в форме нитратов и нитритов, также необходимых для метаболизма растений. Поэтому для обеспечения этими компонентами грунты надо будет заселить микроорганизмами, их вырабатывающими. Другая проблема – вода. По нашим данным, Марс – более влажное место, чем предполагалось раньше. И воды достаточно, это я хочу отметить, чтобы при необходимом повышении температуры появились водоемы и даже океан. Вода хороша во всех отношениях, кроме одного – она поглощает слишком много СО2, из которого в последствии образуется известняк. И при длительном контакте воды и воздуха углекислоты может стать очень мало. На Земле эту проблему решают геологические процессы, при которых пласты известняка погружаются в недра, нагреваются, и высвобожденный СО2 возвращается в атмосферу через жерла вулканов. На Марсе освобождать углекислоту придется человеку, и нами уже разработаны весьма интересные в техническом смысле и экономичные по сути разработки.

Тем не менее, другой способ разрушения СО2 очень желателен. Если мы сможем завести на планету растения, то они начнут изымать углекислый газ из атмосферы и разлагать его на углерод и кислород. Это необходимое условие для жизни, так как содержание кислорода в атмосфере Земли составляет двадцать процентов. Но обеспечить даже такое содержание кислорода – нелегкая работа, ибо растения – крайне неэффективные производители кислорода, и им, по нашим оценкам, понадобится сто тысяч лет, чтобы сделать Марс пригодным для животных…

– Ого! – уже в третий раз выдохнул свои чувства зал. После этой фразу все рассуждения доктора Туна казались бессмысленными и бесперспективными. Что для нас, марсиан сто тысяч лет? Что-то далекое, как до центра галактики.

Для нас месяц – это долгая жизнь, и ближе чем на год вперед мы не загадываем. Жизнь колониста кратковременна. А тут такой фантастический по масштабам срок. Судя по звуку, который издавал Хэндрик, я понял, что он тоже скептически смотрит на судьбу проекта Туна.

Но доктор не сдавался:

– Группа, которая работала над проектом, считает, что ускорить процесс адаптации органического мира к изменяющемуся облику Марса возможно с помощью генной инженерии. Эта часть проекта, на некоторый взгляд, может показаться такой же сложной, как техническая часть. Ведь растения живут на Земле, вырабатывая кислород, миллиарды лет. Возможно, там природа уже максимально оптимизировала этот процесс. Если мы сможем добиться генетических изменений в растениях, заставив их работать только в направлении фотосинтеза, обогащения почвы и согрева поверхности, то насыщение кислородом Марса до необходимого уровня произойдет, возможно, за тысячу лет, а может и того меньше.

Если это произойдет, марсианская атмосфера станет почти полной подобием земной. Небо будет голубым, из белых облаков будет падать дождь, азот станет выполнять функции буферного газа, разбавляющего кислород, и образуется защитный озоновый слой. Для его сохранения вырабатываемые ХФУ должны быть неагрессивны по отношению к аллотропному кислороду, то есть не содержать хлор.

Остальную часть атмосферы составит преимущественно СО2, которого будет достаточно для жизни растений и который будет регулярно пополняться при переработке известняка. Когда будет достигнут баланс, природа Марса станет пригодной для теплолюбивых, дышащих кислородом существ, то планету можно будет заселять млекопитающимися…

– У меня все! – с этими словами закончил свой доклад доктор Тун, сквозь очки смотря на притихших членов Совета и присутствующих ученых.

– Это титанический труд! – произнес кто-то.

– С неизвестным итогом! – поддержал другой.

– Авантюра! – крикнул третий. – Кто давал техническое обоснование этого проекта? Это нам не по силам!

– Нет, это нам вполне по силам! Группа совместно с другими экспертами провела расчеты и доказала, что технически нам это выполнимо. Программа «Земля-Марс-2050» предусматривал это в проекте "Возрождение"!

– То есть? – изумился доктор Роббинсон. – Какой еще проект «Возрождение»? Я ничего не слышал о нем!

– И мы тоже! – воскликнули некоторые колонисты.

Тут встал Тагасима и, внимательно посмотрев на зал сквозь мощные линзы, тихо заговорил, но поскольку у него был прикреплен микрофон, то все прекрасно услышали его слова:

– О проекте «Возрождение» знали лишь некоторые колонисты. Вся техника, которая направлялась с Земли, была предназначена для перестройки Марса. И ныне законсервированная часть заводов, фабрик и производственной инфраструктуры не может функционировать из-за того, что вовремя не был направлен груз-490.

– Какой еще груз-490? – подозрительно спросил Трэй. Ему почему-то казалось, что сейчас разворачивается какая-то гигантская мистификация, и он принимает в нем участие как статист.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю