Текст книги "Хулиганка для нага (СИ)"

Автор книги: Алиша Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Я ничего не понимаю в этом мире, не знаю, как здесь работает "безопасность". Я думала, он меня публично унизил, а оказалось защитили. Что ещё я не так поняла? Где ещё облажалась? В какой момент они все будут смеяться за моей спиной, на том языке, которого я не понимаю, по тем правилам, которые мне не объяснили?

Сглотнула. В горле пересохло так, что ком стоял, как кость. Сглотнула ещё раз, и ещё.– То есть ты меня..., защищаешь?– Я тебя обозначаю, – поправил Сайхан. – Защитишься ты сама. Я в этом не сомневаюсь.

Он сделал паузу. Достаточно длинную, чтобы я успела вдохнуть. Выдохнуть. Вспомнить, кто я и где я. Напомнить себе, что я не наложница, не жертва, не комнатная собачка. Я циркачка. Я падаю вниз головой и знаю: главное не дёргаться в воздухе. Отвела взгляд, потому что если бы я смотрела на него ещё секунду, то сделала бы что-нибудь идиотское. Например, поверила бы, или улыбнулась в ответ и сказала бы спасибо. По-настоящему.

– Ну, допустим, – голос наконец вернулся в строй.– Так что там с дорогой домой? Она прямо сейчас под моими ногами появится? Или по расписанию?

– Терпение, Мия-человек. Дорога появляется не сразу. Сначала нужно понять, в какую сторону идти.

– И как понять?

– Искать, – просто сказал он. – Спрашивать. Читать. Ошибаться. Пробовать снова.

Он чуть подался вперёд, и его голос стал ниже, доверительнее:– В моей библиотеке тысячи книг. Свитки, пахнущие древностью и магией. Легенды, которые никто не воспринимал всерьёз,потому что люди считались мифом. Некоторые из них даже пишут сами себя, если рядом течёт кровь истинного нага.

Он смотрел на меня в упор.– А теперь ты здесь, – его голос стал тише. – Живая. Тёплая. Дышащая. И эти легенды могут заиграть по-новому.

Я смотрела на него и чуввствовала, как внутри разгорается надежда. Обжигающая, пьянящая, опасная до дрожи. Она поднималась изнутри, расправляла плечи, разжимала пальцы, и я вдруг поняла: они больше не дрожат. Потому что появилось дело. Цель. Смысл.

– Ты дашь мне туда доступ?Голос прозвучал твёрдо, почти требовательно. Я сама удивилась, откуда взялась эта твёрдость. Наверное, оттуда же, откуда берётся сила перед прыжком, когда уже нельзя отступить.

– Я проведу тебя туда лично, – поправил Сайхан. – Если хочешь.– Конечно, хочу! – воскликнула я.Сайхан ничего не ответил. Поднёс бокал к губам, и тёмное стекло легло на нижнюю, влажную, чуть приоткрытую. Пил он, не отводя взгляда, смотрел поверх бокала, изучая, считывая, впитывая каждую мою реакцию: расширенные зрачки, сбитое дыхание, пальцы, вцепившиеся в подушку. Опустив бокал, он на миг задержал на губах влажную полоску и слизнул её кончиком языка. Плавно. Рассеянно.– Тогда завтра с утра я покажу тебе библиотеку.

У меня отлегло от сердца. Почти. Оно всё ещё колотилось где-то в горле, но уже не так отчаянно, не «спасайся кто может», а «ну, вроде выдыхаем». Я зажмурилась, и вдруг увидела маму. Она стояла на кухне, резала лук и, кажется, плакала. То ли от лука, то ли от меня. Я мысленно крикнула ей: «Мама, жди! Я скоро вернусь. Я тут кое-что нашла. Библиотеку. И змея, который обещал помочь. Всё будет хорошо». Звучало глупо даже внутри моей головы. Но тепло. По-настоящему тепло. Голос Сайхана врезался в это тепло, как холодный клинок:

– А сегодня. Отдыхай.Моргнула. Мама исчезла. Остался только он.– И да, Мия.

Камень в камине вспыхнул ярче, отбрасывая золотистые тени на его лицо, и на миг мне показалось, что я вижу тот самый перламутровый узор на коже, едва заметный, почти прозрачный. Чешуя? Или просто игра света? Я не успела понять, он заговорил снова:

– Ты больше не в гареме. Тебя переселят в гостевое крыло. Отдельные покои, служанки, полная свобода передвижения по дворцу.

Его слова не сразу дошли до моего сознания. Они повисли в воздухе, как мыльные пузыри: красивые, хрупкие, ненастоящие. Я смотрела на них, боялась дышать, чтобы не лопнули. Потому что такого не бывает, в этом мире ничего не дают просто так, за всё надо платить, а я даже не знаю, чем плачу сейчас. А когда слова все же дошли, внутри что-то разжалось. Будто выпустили из клетки, в которой я не замечала прутьев, а они были везде: во взглядах наложниц, в каждой запертой двери, а теперь свобода. Выбор.

– То есть я могу гулять где хочу? Заходить в любые двери?

– В любые, – он кивнул спокойно, абсолютно уверенно. – Кроме моих. Туда нужно стучаться.

Пришло моё время усмехаться. Ну конечно. Правила. Даже у абсолютной свободы есть исключения. Если тебе дарят весь мир, одна дверь остаётся закрытой. Чтобы было к чему стремиться и не забывать, кто здесь кто.

– А если я постучу?

Он улыбнулся медленно, очень медленно, той самой улыбкой, от которой внутри всё завязывалось морским узлом. Кровь бросилась к щекам, пальцы похолодели. Бежать? Остаться? Прыгнуть в эти чёртовы объятия? Ответа не было, только его улыбка и мой пульс где-то в горле. Его глаза блеснули в полумраке: живые, тёмные, обещающие всё и ничего одновременно.

– Я открою.

Всё.Два слова.А у меня внутри всё перевернулось, сложилось в карточный домик из надежды, страха и чего-то липкого, сладкого, что я даже назвать боюсь, и рассыпалось снова, карты веером по полу, собирай теперь, Мия, по одной. Я смотрела на него и понимала: он не шутит. Не играет. Он правда откроет. Если я постучу.

От этой мысли кровь прилила к щекам и разлился от скул до самых ключиц, наверняка я теперь вся пунцовая, а пальцы были ледяными. Сжала их в кулаки, спрятала в складках платья, чтобы он не видел, как они дрожат. Глупо. Он видит. Он вообще всё видит.В голове тут же заорала сирена: «ВСЁ, МИЯ, ТИКАЙ. ПОКА СООБРАЖАЕШЬ. ПОКА НЕ РЕШИЛА, БЛЕФУЕТ ОН ИЛИ НЕТ. ПОКА НЕ ПОСТУЧАЛА. ПОКА ЕЩЁ ЕСТЬ ШАНС УНЕСТИ ОТСЮДА СВОЮ РОЗОВУЮ ЗАДНИЦУ В ЦЕЛОСТИ».А он сидел и смотрел. Спокойно. Тяжело. Взгляд, как тот самый мёд, которым меня здесь кормят, липкий, тягучий, хочется отодвинуться, но тело не слушается. Ждал моего следующего шага, понятия не имея, что у меня в голове сейчас цирк шапито с отдельным номером для удава. И, конечно, в этот цирк начали врываться идиотские мысли. Они влетали, как клоуны из крошечной машинки: по одному, по двое, целыми толпами, и у каждого в руках табличка с вопросом.

Спросить, что будет, если я постучу пяткой. Или вообще головой, у меня же лоб крепкий, цирковая школа. Может, он оценит оригинальность? Или занесёт в список «странные человеческие ритуалы»?

А что, если я постучу, а там... ну, вдруг он занят? У него же там, наверное, каждый вечер по расписанию: приём редких гостей, обвивание хвостом, создание кризисов самосознания у розоволосых. Вдруг у него выходной? Или очередь? Простите, император принимает по вторникам и четвергам, предварительная запись через секретаря-нага, талончики вон в том автомате, вода и кумыс в левом крыле.Я представила эту картину: стою под дверью с кулаком на отлёте, в очереди из трёх наложниц, а на двери табличка: Не беспокоить. Пришлось закусить губу. Больно. Почти до крови. Только это и помогло не ляпнуть что-нибудь вроде: А ты сразу откроешь или полчаса подождёшь, чтобы я понервничала?«Так. Стоп. Хватит, – скомандовала я внутреннему бардаку. – Цирк уезжает, клоуны расходятся, номер закрыт. Ты сейчас встанешь, скажешь "до свидания" и выйдешь. Гордо. Как человек. Потому что ты, блин, и есть человек. Единственный. Самый ценный. Который умеет уходить красиво. »– Я..., мне, наверное, пора.

– Пора, – согласился Сайхан.В голосе ни тени эмоции, будто речь о погоде, и он только что не обещал открыть мне дверь в свою жизнь? в своё тело? в своё не знаю, как это назвать, в своё «впусти»? Но кончик хвоста дрогнул, всего раз, коротко, будто хотел что-то добавить, но передумал.Я поймала себя на том, что смотрю на этот хвост. Идиотка. Он заметил, конечно, заметил. Вертикальные зрачки качнулись, отслеживая мой взгляд, в глубине глаз мелькнула усмешка и пропала, спряталось за привычной маской невозмутимости.

Ноги слушались плохо, ватные, чужие, будто не мои, но тело, привычное к балансу, сработало на автомате: шаг, второй, перешагнуть через подушку, не зацепить край платья. Даже когда голова не соображает, мышцы помнят, как держать равновесие.Я шла к двери и кожей спины чувствовала его взгляд, как будто он не смотрел, а держал, на расстоянии, и ждал, обопрусь ли я на дверной косяк, споткнусь, или может обернусь? Не дождётся. Не оборачиваюсь, ухожу. Я гордая. Я человек.Дверь открылась сама, бесшумно. Я шагнула в коридор, вдохнула, выдохнула. Ушла. Красиво ушла, шага два. А потом до меня дошло, что я, дура, забыла спросить самое важное. Мысль пришла внезапно, как тот самый момент перед выходом на арену, когда ты понимаешь: либо сейчас, либо никогда.

Каблуки лязгнули, подол взвился и я влетела обратно. Зачем? А кто ж знает. Захотелось. Глаза у него красивые. И вообще женщина. Мне можно.

– Сайхан.

Его зрачки дрогнули. Расширились. Стали чёрными, бездонными, затягивающими. Он не шелохнулся. Только бровь приподнялась, ровно настолько, чтобы я поняла: он ждал, надеялся, или просто знал, что я вернусь.– Я тут подумала..., раз уж теперь я в гостевом крыле... у меня можно будет... ну, это... Тайру и Лили пригласить?

Моргнул. Один раз. Второй. Медленно.

– Пригласить?– Ну да, в гости. Посидеть, поболтать... – я запнулась, закусила губу, на том самом месте, которое уже болело от прошлого раза, но потом решила: была не была. – Девичник устроить.

– Де-вич-ник, – повторил он по слогам.

И тут произошло то, чего я не ожидала. Воздух в комнате замер. Даже пузырьки в колбе, кажется, перестали булькать. Он не дышал, я не слышала ни вдоха, ни выдоха. Три секунды, за которые я успела испугаться, что сломала императора.

Потом резкий выдох, с лёгким шипением, как проколотый шар, и сразу следом хвост. Кончик дёрнулся, будто по нему пропустили разряд, и тут же замер, но чешуя ещё секунду переливалась сама по себе, выдавая с головой. Как и пальцы, которые на миллиметр сжались на подлокотнике и мгновенно расслабились, пойманные за руку.

Император. Древний, как легенды. Растерянный. Из-за меня.– Что это? – спросил он, голос был идеально ровным, но в глазах всё ещё плескалось то самое, новое, чему я не знала названия. Растерянность? Удивление? Интерес?

– Девичник? – переспросила я, и в голосе моём против воли проскользнула усмешка.Да, я наслаждалась этим моментом, каждой секундой. И тем, как он моргает слишком часто, а вост его пытается притвориться мёртвым и не может. Тем, что я! заставила древнее божество выпасть в осадок. И дело было даже не в том, что я победила, а в том, что теперь мы квиты.

Весь вечер он играл со мной, дразнил взглядом, обвивал хвостом, доводил до дрожи. А я сидела и хлопала ушами, пытаясь не растаять в лужицу. А теперь смотри-ка, змей. Я тоже так умею, и мы играем в одну игру, Сайхан. И посмотрим, кто кого.

– Ну... это когда девушки собираются, едят вкусное, пьют что-нибудь... не очень крепкое, чтоб не буянить, и обсуждают... всякое.

– Всякое?– Да. Императоров, например, – выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. – Или... про хвосты и вообще, как сложно найти приличные туфли в мире, где у всех вместо ног змеи...Я тут же покосилась на его хвост. Он лежал неподвижно, но я-то знала: он всё помнит. Прикосновение. Сбитое дыхание. Тишину. А когда подняла глаза, поймала его взгляд. Он смотрел так, будто видел впервые. Не «экспонат». Не «девчонка из другого мира». Что-то, чему нет названия. Что нельзя препарировать и разложить по полочкам.

– Ты невероятна, Мия-человек, – сказал он наконец.– Можешь приглашай кого хочешь. Устраивай свои... девичники.

Белые пряди скользнули по скуле.

– Но предупреждаю сразу.

– Что?

– Стены здесь имеют уши.

– Пусть подслушивают, мне скрывать нечего, почти.

Развернулась и вышла. Окончательно. Но уже в коридоре, за бесшумно закрывшейся дверью, поняла: соврала. Скрывать есть чего. Сердце колотилось у горла, глухо, часто, как тот самый хвост, пытавшийся замереть и не сумевший. Пальцы дрожали. Пришлось сжать в кулаки и спрятать в складках платья.

И я уже знала: постучу. Обязательно постучу. Вот только пойму, чего хочу больше: вернуться домой или узнать, что скрывается за этим «я открою». А пока... пока у меня девичник. Тайра, Лили и я. В мире, где нет ничего родного. Но однажды я всё-таки разберусь, где правда, а где игра, где защита, а где ловушка. Я улыбнулась пустому коридору, тени заплясали на стенах в ответ, поправила сползшее с плеча платье и пошла искать провожатого.

Глава 5: От гарема до бизнес – класса

Глава 5: От гарема до бизнес – класса

Я проснулась от собственной мысли. Она ворвалась в голову раньше, чем я успела открыть глаза: «Сегодня библиотека». Моргнула, прогоняя остатки сна, и уставилась в потолок. Золотые узоры на тёмно-синем фоне переливались в утреннем свете. Дорого. Богато. И главное моё.Вчерашний вечер прокрутился в голове быстрой нарезкой: покои Сайхана, дурацкий реверанс, от которого до сих пор щёки горят, прохладный хвост на ноге, разговор про дом и цену, и его «я открою». Эти два слова до сих пор сидели под рёбрами острым осколком. А потом меня привели сюда, я постояла посреди комнаты, хлопая глазами, потискала подушку, плюхнулась на кровать и всё. Провалилась в сон без сновидений.Тело гудело после вчерашнего напряжения, кажется, я даже во сне не расслаблялась до конца. Мышцы ныли сладко и тягуче, как после хорошей тренировки, хотя никакой тренировки не было. Было другое. Напряжение другого сорта.

Кровать была огромной. Нет, не так ОГРОМНОЙ. Я могла раскинуть руки в стороны и хоть бы хны, до краёв не достать. Балдахин из тёмно-синего шёлка свисал с потолка тяжёлыми волнами, перехваченный золотыми шнурами с кистями, которые чуть покачивались от моего дыхания. Я откинула одеяло, спустила ноги на пол, и чуть не замурлыкала. Снизу поднималось ровное ласковое тепло, и ступни благодарно расслаблялись. Мрамор, а греет.

– Сервис, – усмехнулась я.Комната встретила меня утром совсем иначе, чем вчерашним вечером. Тогда я была слишком вымотана, чтобы рассматривать детали. А сейчас...Высокие окна от пола до потолка заливало солнце. Стены из светлого камня с прожилками, я провела рукой, камень оказался гладким. Мебель из тёмного дерева с перламутром, как у него в покоях. Низкий столик у окна, кресла с подушками, высокий шкаф в углу. И ни одной решётки, запертого окна, или намёка на клетку.

– Красота, – выдохнула я и понеслась исследовать.

Первая дверь слева, я распахнула её и остолбенела. Это была не гардеробная, а мечта любой девушки. Целый магазин, напиханный в одну комнату. Шкафы до потолка ломились от платьев: шёлк, бархат, лён, какие-то ткани, названий которым я не знала, но они переливались в свете, как рыбья чешуя. Всех цветов и фасонов. Глаза разбегались. На нижних полках аккуратными рядами стояла обувь: сандалии, туфельки, мягкие тапочки. Расшитые бисером, с ремешками, с пряжками. Всё новое, всё моё, и всё по фигуре, будто меня тут сто лет знают.

– Ничего себе, – пробормотала я, проведя рукой по шёлку. – Когда они успели? Я же только вчера...Сдёрнула с вешалки алое платье, ткань скользнула по телу, прохладная и гладкая, как вода, обтекая плечи, грудь, бёдра. В нём хотелось сразу крутануться, сделать сальто, проверить, как полетит подол. Из соседнего отделения выглянули сандалии на плоской подошве, с мягкими ремешками, увитыми мелкими блёстками. Я сунула в них ноги, затянула ремешки до середины икры, так, чтобы чувствовать себя нарядной, но не спотыкаться на каждом шагу.– Идеально.

Вторая дверь вела на балкон. Я ступила на него и вдохнула полной грудью, глубоко, до самого дна лёгких, будто хотела напиться этим воздухом. На миг даже захотелось раскинуть руки в стороны и заорать во всю глотку: «Свободу попугаям!» Прямо как в том старом фильме, который мы с папой смотрели сто раз. Он всегда ржал, а мама говорила, что у нас странное чувство юмора.

Я хихикнула про себя, представив, как стражники внизу роняют копья, а наложницы в гареме крестятся (если они вообще умеют креститься). Хорошо, что вслух не заорала, а то мало ли, вдруг у них тут за такие выходки полагается какой-нибудь изысканный способ казни? Например, утопление в розовом сиропе. Но внутри всё равно все пело: свобода, настоящая.

Внизу расстилался сад, не гаремный, с фонтанами и беседками, а дикий, с высокими деревьями и извилистыми тропинками, заросшими травой. Где-то вдалеке блестела вода, настоящий пруд, а может даже озеро.

– Хорошо... – выдохнула я, облокотившись на нагретый солнцем камень перил.Ветер трепал волосы, забирался под платье, щекотал кожу. И тут же мысль, острая, как лезвие, полоснула по сознанию. А почему он сразу меня сюда не поселил? Серьёзно. У него есть такие покои, отдельные, шикарные, с балконом, гардеробной и тёплым полом. Почему я первую ночь провела в гареме? Зачем был этот спектакль с «особой гостьей»? Хотя про спектакль он вроде как объяснил...

Нахмурилась, вцепившись в перила. Пальцы побелели. Варианты? Пожалуйста. Давай, мозг, включайся. Ты же у меня цирковой, привыкший к быстрым решениям. Может, у них тут система лояльности, как в авиакомпаниях? Сначала эконом-класс, гарем, общий котёл, а после первого перелёта апгрейд до бизнес-покоев? Или это такой тест-драйв: выдержишь гарем получишь отдельную квартиру? А может существует закон: «Никаких отдельных покоев, пока гостья не докажет, что не сбежит при первой возможности»?

Бред, конечно. Но что ещё думать? А может...Я зажмурилась, и вдруг воспоминание ударило наотмашь, под веками вспыхнули оранжевые круги. Он же сказал. Чётко сказал. В тот самый первый вечер, когда я очнулась в его бассейне.Отведите гостью в западное крыло. Личные покои. Никто не должен к ней приближаться. Она под моей личной защитой.

Личные покои. Западное крыло. Я даже запомнила, потому что подумала тогда: «О, у них тут крылья, как в отеле». А проснулась я в гареме. Как? Почему я сразу об этом не вспомнила? Когда открыла глаза в той первой комнате, когда искала выход и осматривала комнату? Я мысленно дала себе подзатыльник. Звонкий такой, смачный.А потому что стресс, Мия. Потому что ты сутки в себя приходила после падения в другой мир. Мозг кипел, ты выживала, а не воспоминания листала. Нормально, что не вспомнила. Ты не тупая, ты живая. Но сейчас вспомнила. И теперь вопрос ребром. Если он приказал отвести меня в западное крыло, почему я оказалась в гареме? Кто-то ошибся? Перепутал? Или...

Мысли споткнулись, не желая додумываться до конца. Или кто-то решил иначе... Нет. Слишком параноидально. Слишком похоже на дешёвый детектив. Наверняка просто накладка. Дворец большой, приказы передаются через столько рук, что могли и перепутать. Кто-то не так понял,не туда повёл, или просто решил, что «особая гостья» должна быть с остальными женщинами.

Но если это была ошибка... интересно, тому, кто ошибся, уже оторвали голову? Или у них тут гуманнее, просто ссылают в пустыню без воды? Ладно, не моя проблема. Я здесь вообще-то случайно. Пусть сами разбираются со своей бюрократией. Хотя... обидно, если честно. Могла бы с первого дня в раю жить. С балконом, гардеробной и ветром. А жила в гареме, где на меня косились, как на таракана в тарелке с супом.

Эх, гадать бесполезно. Спрошу прямо, если случай подвернётся. А пока... пока у меня библиотека, порталы и надежда вернуться домой. Но внутри всё равно свербело. Маленький червячок сомнения, который обещал вырасти в большую змею, если не найти ответ. В животе громко заурчало, как трактор, который заводится с утра пораньше, чтобы пахать. Я даже прижала ладонь к животу, но он только обиженно булькнул в ответ: мол, корми, хозяйка, нечего тут ладошками затыкать.

– Ладно, – сказала я вслух. – Сначала завтрак. Потом библиотека и змеиные заговоры. Всё по плану.Когда я вернулась в комнату, на столике у окна уже стоял поднос, рядом с ним застыла молоденькая нагиня с бледно-зелёной чешуёй на хвосте, чешуя переливалась в утреннем свете, как перламутр, и чуть подрагивала, выдавая волнение. Глаза огромные, испуганные, как у оленёнка, который впервые вышел на опушку и не знает, то ли бежать, то ли замереть.

– Доброе утро, госпожа, – пролепетала она. – Я Мирра. Меня прислали заботиться о вас.

– Привет, Мирра.Я плюхнулась в кресло, подхватила пальцами дольку какого-то фрукта, похожего на манго, и попробовала. Вкусно. До мурашек. Сок потёк по пальцам, липкий и тёплый, и я облизала их, пока никто не видел.– Не стой столбом. И не называй меня госпожой. Я Мия.

– Но... мне нельзя...– Можно, – отрезала я с набитым ртом. – Я разрешаю. Моя комната, мои правила.Мирра замерла в нерешительности. Её хвост дрогнул, кончик чуть приподнялся и снова опустился, кажется, она пыталась улыбнуться, но не знала, разрешено ли ей вообще такое счастье.Я отхлебнула из чашки, вкус был мятный, с лёгкой горчинкой. Тёплая волна прошла по пищеводу, растеклась в желудке, и трактор внутри довольно затих. Кружка приятно грела ладони, и невольно сжала её чуть крепче.

– Мирра, – спросила жуя. – А император.., он часто так делает? Ну, переселяет гостей в отдельные покои, следит за комфортом?

Мирра замялась, хвост её нервно дёрнулся, чешуя на кончике встала дыбом и тут же опала, будто ёжик, который передумал пугаться.

– Я... не знаю, госпожа. Я здесь недавно. Но...,– она запнулась, покосилась на дверь, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и добавила шёпотом. – Говорят, что таких, как вы... никогда не было.

– Таких, как я, – усмехнулась я. – Людей ?

– Да, госпожа.Я вздохнула. Понятно. Ничего не понятно. Как обычно, в общем-то. С момента моего приземления в этот дурацкий бассейн «понятно» было только одно: надо держаться поближе к стеночке и подальше от хвостов. Хотя с хвостами, как показала практика, сложнее всего. Они сами находят дорогу к твоим ногам, обвиваются, ластятся, и попробуй убеги, когда чешуя скользит по коже, а внизу живота разливается липкое, тёплое, совершенно неуместное...

Стоп. Не думать.Откусила последний кусок лепёшки, запила остатки одним долгим глотком. Всё. Хватит. Попа и так уже отсижена до состояния блина, а портал сам себя не нарисует. Дорога домой не постелется. Надо двигаться.

Упёрлась ладонями в подлокотники, оттолкнулась и вскочила. Легко. Пружинисто. Тело после еды довольно урчало, мышцы слушались с удовольствием, спасибо годам тренировок, хоть что-то в этой жизни не подводит. Развернулась к Мирре.

– Так, – сказала я. – Мне нужно в библиотеку, а я без понятия, где она. Проводишь?

– Я? Но я... мне нельзя покидать эти покои..., – её хвост заметался по полу,чешуя мелко подрагивала, выдавая панику с головой.

Я нахмурилась.

– В смысле нельзя? Ты в тюрьме или просто режим такой строгий?

Мирра замялась.

– Никто не говорил, что нельзя. Но..., – она запнулась, поджала губы. – Никто и не разрешал. Я должна быть здесь. Для вас.

Последние два слова выпалила и сразу спрятала взгляд. Щёки её порозовели, оказывается, нагини тоже краснеют. Или это просто чешуя так играет на свету? Вот так сидишь и гадаешь: то ли у девушки смущение, то ли у меня с головой уже не всё в порядке. Хотя с головой у меня как раз всё в порядке, это с миром вокруг явно какие-то перекосы. Да уж, ну и обычаи у них тут... хотя чему я удивляюсь? В мире, где люди легенда, всё будет странным.

– Для меня, – усмехнулась я. – А если я без тебя заблужусь в этих коридорах и сгину навеки? Будешь тут сидеть и ждать у моря погоды? Море, кстати, есть в вашем мире? Или только бассейны для падающих людей?

Нагиня молчала, только смотрела растерянно и моргала.

– Ладно. Слушай. Ты сейчас пойдёшь со мной. Если кто спросит я приказала. Личная просьба единственного человека в этом змеином царстве, – я выдержала паузу. – Это же статус, нет? Прикрывает?

Мирра заколебалась. Я видела, как в её глазах борются страх и желание: страх нарушить правила, которое никто не писал, но все почему-то знают, и желание... что? Просто выйти за дверь? Быть полезной? Потом в глазах мелькнула улыбка. Робкая, как первый подснежник, который пробивается сквозь снег и сам не верит, что имеет право.

– Хорошо, госпожа Мия, – выдохнула она. – Только если вы скажете, что приказали сами.

– Считай, что приказала.

Мирра метнулась к двери, хвост волочился за ней, мягко шурша по ковру, а я на секунду задержалась перед зеркалом. Из гладкой глубины на меня смотрела девушка в алом платье. Розовые волосы торчали в разные стороны, буйство, а не причёска. Я пригладила их ладонями, но они только обиженно взлохматились ещё сильнее.

– Ну что, Мия, – шепнула я своему отражению. – Ты хотела приключений? Получи. Теперь иди ищи свой портал.

Я подмигнула себе, отражение подмигнуло в ответ, наглая морда.

– Веди, Мирра. Курс библиотека.

Мы вышли из комнаты и зашагали по коридору. В первый раз, когда меня вели в гарем, я была никакая, едва ноги передвигала, глаза слипались, и всё плыло перед ними, как в аквариуме. А вчера, когда шла к императору, было вообще не до декора: сердце в пятки уходило, коленки дрожали, только бы не опозориться и не ляпнуть лишнего. Сейчас наконец-то можно было рассмотреть всё как следует.

Стены здесь были светлые, с золотыми прожилками, которые вились по камню, как тонкие змейки, и вдоль них тянулись длинные панно: змеи, деревья, какие-то сцены из жизни. Я засмотрелась на одно: две фигуры с переплетёнными хвостами, над ними солнце с лучами-змейками, и каждый лучик закручивался в спираль на конце. Красиво. И вдруг стоп. Я уже видела этот рисунок. Тогда, в первый вечер.Я плелась за стражником, мы остановились прямо у такого же панно. Стражник о чём-то переговорил с кем-то, я даже не разглядела, кто это был, помню только смутный силуэт, тень на стене. Они пошептались, голоса тихие, шипящие, стражник кивнул, и мы пошли дальше. Я тогда не придала значения, ну мало ли, смена караула, приказы какие.Не тогда ли всё и решилось? Не тот разговор отправил меня не в отдельные покои, а в гарем? Я тряхнула головой так, что розовые пряди хлестнули по щекам. Мия, стоп. Как там говорят? Не накручивай себя, пока петух в жопу не клюнул, может, это просто муха села...– Всё хорошо, госпожа? – голос Мирры ворвался в мои мысли, она обернулась, хвост замер на секунду, кончик приподнялся в вопросе.

– Да, – я попыталась улыбнуться. – Просто задумалась.Мирра коротко кивнула и скользнула дальше, а я двинулась следом, не сводя глаз с её хвоста. Он вился лёгкой волной, чешуя поблёскивала в солнечных лучах, и на миг мне показалось, что я иду за русалкой, которая забыла море и теперь водит людей по коридорам змеиного дворца.За плавным поворотом мы оказались у двери. Она была огромной. Чеканные змеи обвивали створки, их тела переплетались, расходились и снова сходились в замысловатом узоре, который хотелось разглядывать бесконечно, находя всё новые и новые детали, вот чешуйка, вот изгиб, вот раздвоенный язычок. Я подошла ближе. Провела рукой по дереву, гладкое, почти бархатистое на ощупь.– Это она?– Библиотека, госпожа, – тихо ответила Мирра. – Дальше я не пойду, сюда имеют доступ только избранные.Библиотека. Интересно, он там? Уже ждёт меня? Сердце предательски ёкнуло. С чего ему меня ждать? У него империя, советники, тысяча дел поважнее, чем сидеть в библиотеке и караулить человечку. Я мысленно закопала эту мысль поглубже, туда, где у нормальных людей хранятся страхи, а у меня, видимо, теперь хранится вот это. Закопала и притоптала.Тишина вокруг стала такой плотной, что закладывало уши, и в этой тишине я вдруг поймала себя на мысли: я боюсь. Не так, как вчера перед встречей с Сайханом, там был мандраж, адреналин, бабочки в животе и «лишь бы не опозориться». А сейчас другой страх. Глубокий. Древний. Как будто за этой дверью меня ждёт не просто ответ, а что-то, что изменит всё. Раз и навсегда.Боюсь его встретить или боюсь, что не встречу? Боюсь, что ничего сегодня не получится, или что получится, и тогда придётся прощаться с этим миром, с дворцом, и этими дурацкими хвостами или с ним? Чёрт. В голове такая каша, хоть ложкой ешь. И пальцы на двери мелко подрагивают, а во рту пересохло.Вдох. Перед глазами мама на кухне, режет лук и улыбается чему-то своему. Выдох. Папа смеётся над своей же шуткой, запрокинув голову, и морщинки вокруг глаз собираются лучиками. Ещё вдох. Запах опилок, конюшни, пота и кулис, Серёжа улыбается и кивает: «Давай, Мия, я поймаю». Всё это так близко, так возможно, что кружится голова. Я даже улыбнулась, размечтавшись, и на миг показалось, что стоит только шагнуть и я там.

И тут же себя оборвала. Папа всегда говорил: «Не радуйся раньше времени, судьба не любит, когда ей в рот заглядывают». Рано петь дифирамбы. Сначала книги, потом ответы, потом дом. По порядку. А про него... про него подумаю потом. Когда голова остынет и сердце перестанет колотиться где-то в горле.

Обернулась к Мирре. Она стояла чуть поодаль, чешуя на кончике мелко подрагивала, выдавая волнение, но глаза смотрели на меня с таким выражением, будто провожала в опасное путешествие. В них было и восхищение, и страх, и надежда, и ещё что-то тёплое, почти материнское, хотя какая из неё мать, она же сама ребёнок.– Жди здесь, – сказала я. – Если через час не вернусь... ну, не знаю. Пришли спасателей. Или цветов на могилу.

Мирра слабо улыбнулась, уголками губ, то ли шутку не поняла, то ли просто хотела поддержать, но глаза её оставались серьёзными. Хвост на секунду замер, а потом кончик чуть качнулся в знак согласия, мол, запомню, госпожа, и цветы принесу, если что.Я повернулась к двери. Вдохнула поглубже, будто перед прыжком под купол, когда внутри всё сжимается, а потом отпускает, и ты летишь. Уперлась ладонями в дерево. Толкнула. И шагнула внутрь. Коридор, Мирра, солнечный свет всё исчезло. Осталась только я, а передо мной открылся зал, уходящий вперёд так далеко, что края терялись в полумраке. Всё вокруг было забито книгами. Тысячи. Сотни тысяч. Миллионы. В воздухе висела пыль, она медленно кружилась в косых лучах света, которые пробивались откуда-то сверху.

– Ничего себе, – выдохнула я, голос прозвучал глухо и сразу утонул в тишине.

Шаг. Ещё шаг. Подошвы сандалий тонули в пыли, мягко, беззвучно. Я оглянулась: на полу оставалась цепочка следов, единственное доказательство, что я вообще здесь есть.– Ау? – позвала я шёпотом. – Есть кто живой?

Тишина.

– Ну, библиотека без библиотекаря, как цирк без клоунов, – сказала я уже громче, чтобы хоть немного разогнать эту гнетущую пустоту. – Вроде работает, а чего-то не хватает. Адреналина, например. Или музыки....

Тут из-за дальнего стеллажа донёсся звук. Скрипучий, ворчливый, похожий на шорох старого пергамента, если бы пергамент умел возмущаться: