Текст книги "Мой муж злодей (СИ)"

Автор книги: Алиса Вишня

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Отец Валери, принц Дамиан, предпочитал тишину и покой своего загородного поместья, где воздух пах цветущей липой и свежескошенной травой. Но последние события – триумфальное возвращение принадлежащей ему армии с богатыми трофеями и прибытие ко двору его прославленных боевых генералов – вынудили его сменить уютные, обшитые деревом комнаты на гулкие дворцовые покои, пахнущие воском и застарелой пылью. Его болезненная худоба, которую не мог скрыть даже дорогой бархатный камзол винного цвета, и усталость в добрых глазах выдавали, как тяготит его эта суета.

Валери же, напротив, всегда стремилась к блеску придворной жизни. Шуршание шелков, блеск интриг и звон бокалов были для нее слаще пения птиц. Пребывание в поместье она находила невыносимо скучным.

Итак, Валери и ее отец жили во дворце, в крыле, отведенном для наследника. Генерал Фаларион явился с визитом в их покои и, после долгой беседы с принцем в его кабинете, где на стенах висели старые карты и боевые знамена, был приглашен остаться на обед.

Энсли Фаларион поразил Валери до глубины души, но совсем не так, как она ожидала. В своем воображении она нарисовала огромного, могучего мужчину, сурового, грубого и, возможно, даже слегка вонючего – именно так, по ее мнению, должен был выглядеть легендарный генерал, наводящий первобытный ужас на врагов, грубый мужлан, пробившийся из низов.

Энсли был высок и широкоплеч, но на этом сходство с ее фантазиями заканчивалось. Могучести и дикой суровости в нем не наблюдалось. Генерал оказался строен и подтянут, как натянутая тетива лука. Его движения были точны и экономны, в них чувствовалась выправка воина, но манеры были безупречны.

Он оказался ошеломляюще молод, очень красив холодной, резкой красотой, и безупречно одет. На нем был камзол из тонкого темно-синего сукна, без лишних украшений, если не считать тонкого серебряного шитья по воротнику и обшлагам, и белоснежные кружевные манжеты. Он был вежлив и скромен, и ничем не отличался от самых лощеных придворных кавалеров. Напрасно Валери выискивала в нем черты и привычки простолюдина. Она знала, что Фаларион дослужился до своего чина с самых низов, но в нем не было ни капли того, что указывало бы на его происхождение. У него были руки воина – сильные, с длинными пальцами, но ухоженные. Голос – ровный и глубокий, без грубых ноток.

Впрочем, Фаларион занимал ее мысли недолго. Несмотря на его поразительную внешность, мужчина не затронул ее сердце, потому что оно уже давно и безнадежно было занято принцем Альеном.

Сама Валери тоже не заинтересовала генерала, хотя она приложила для этого все усилия. К обеду она надела свое самое эффектное платье из изумрудного шелка с выдающимся декольте, которое выгодно подчеркивало ее пышную грудь. За столом, уставленным серебряными блюдами с запеченной дичью и сладкими пирогами, она кокетничала и флиртовала с гостем, стреляя глазами и томно вздыхая. Уж такая была Валери – ей хотелось поражать и обольщать всех более-менее привлекательных мужчин, попадавшихся на пути, даже если они были ей совершенно не нужны. Это была привычная игра, способ утвердиться в собственной неотразимости.

Но на этот раз ее старания не увенчались успехом. Энсли иногда поглядывал на ее бюст, но со спокойным, отстраненным любопытством ценителя, а не с вожделением мужчины. Он вежливо поддерживал ее легкую, игривую беседу, но его серо-голубые, словно штормовое море, глаза оставались непроницаемыми. Его интерес был вежливым, но холодным, как полированная сталь его клинка.

Во дворце уже шептались, что сердце непобедимого генерала Фалариона давно принадлежит принцессе-заложнице Камиле. Они были знакомы давно – именно он несколько лет назад сопровождал ее хрупкую фигурку в траурных одеждах к императорскому двору. Это обстоятельство, увлечение Энсли принцессой, было Валери на руку. Ведь Альен, который с самого детства считался ее женихом, вдруг тоже стал оказывать знаки внимания этой тихой чужестранке. Это страшно злило Валери. Как эта бледная, как моль, принцесса, не так давно появившаяся при дворе, смеет затмевать ее красотой, да еще и посягать на ее возлюбленного?

Поэтому, когда отец на мгновение отвлекся, Валери, наклонившись к генералу, посоветовала ему как можно скорее жениться. И при этом посмотрела на него многозначительно, намекая, что прекрасно осведомлена о его сердечных делах и одобряет их.

Из-за стола она ушла раньше отца и гостя, сославшись на неотложные дела. И не соврала – ей действительно нужно было подготовиться к ночи. Ночь обещала быть интересной.

Сегодня Валери решила окончательно и бесповоротно заставить Альена женится на ней.

Из женских романов, разговоров со служанками, и бесед с замужними, но "свободолюбивыми" придворными дамами, она знала – или думала, что знает – как соблазнить мужчину.

Для этого, думала она, надо совершенно голой лечь к нему в кровать. И все. Ни один не устоит.

Валери надела только плащ, закутав им обнаженное тело, и отправилась к принцу. Она заранее подкупила нескольких слуг Альена, и, с наступлением ночи, без проблем проникла в его поместье, а затем и в его личные покои.

В спальне принца было темно – окна плотно закрыты, свечи не горят. Валери прислушалась, и пошла в темноте, наугад, ступая бесшумно и осторожно, выставив вперед собой руку – она ориентировалась на спокойное и громкое дыхание спящего мужчины. Наконец, ее бедра коснулись спинки кровати. Валери остановилась, скинула плащ и обувь, и опустилась на постель рядом с Альеном.

* * *

Из дневника Валери:

"Я лежала на совершенно обнаженная, чувствуя жар тела, находящегося рядом мужчины. Он уже не спал, что было понятно по дыханию – теперь его не было слышно. Но никак не реагировал на меня. А я не знала, что делать дальше, и просто притихла, затаилась.

Страшно не было – было волнительно. Предчувствие неизведанного заставляло мое сердце колотится так, как бывало на балу, когда я танцевала быстрый танец, уже неизвестно какой по счету.

Наконец, мужчина шевельнулся, и положил руку мне на грудь. Это прикосновение оказалось приятным. Ладонь скользнула по холмикам, пальцы задели соски, отчего мое тело откликнулось странной пронзительной дрожью; затем, рука переместилась мне на лицо. Мужчина оценил мою внешность так, как « смотрят» слепые – на ощупь.

Ладонь вернулась на грудь, и скользнула ниже. Мужчина привстал, рука нырнула между моих плотно сжатых ног, и, с небольшим усилием, раздвинула их пошире. Я не сопротивлялась, ибо ждала чего-то подобного.

Пальцы дотронулись, замерли, словно в нерешительности, затем раздвинули, проникли внутрь, и принялись исследовать, плавно скользя и поглаживая. От этого приятная дрожь в моем теле только усиливалась, и я почувствовала, как мои ноги, словно сами собой, раздвинулись шире, отчего ОНА бесстыже распахнулась, подставляя под руку Альена нежную сокровенную плоть.

Мое тело будто жило само по себе, без вмешательства разума. Словно знало, как получать удовольствие.

Ноги раздвинулись, а бедра приподнялись, стремясь усилить наслаждение...

Неожиданно, мужчина резко наклонил голову, и захватил своим ртом мой. Поцелуй был ошеломительно сильным и страстным – его губы жадно и безжалостно терзали мои.

В тот же миг он подсунул под меня руку, приподнял, схватил, и навалился сверху, сжав и смяв меня в объятиях.

Я почти задохнулась, но это все равно было приятно. Даже задыхаться в его объятиях было приятно!

Почувствовала, как ОН, толстый и твёрдый, прижался к мягкой, нежной плоти , и издала болезненный, беспомощный стон. Я понимала, ЧТО сейчас будет, но вдруг подумала, что не смогу его принять – ОН был слишком большим, а ОНА слишком маленькой.

Он пронзил меня одним яростным толчком, и я закричала от резкой саднящей боли.

Да, я знала, что будет больно, и ждала этой боли, но это все равно случилось неожиданно. Наслаждение от ласк и объятий было прервано самым грубым и подлым образом, а боль оказалась сокрушительной.

Мужчина замер и произнес... нет, прорычал – «ЧЁРТ!»

А я забилась в его руках, ошеломленная открытием – голос, произнесший ругательство, был не Альена!

Я отдалась незнакомцу, неизвестно кому!

Мужчина сжал объятия так сильно, что мне стало не шевельнуться.

– Т-сс! – прошептал он, и добавил – Назад дороги нет! Мне уже не остановиться!

И продолжил пробиваться.

– Я не могу! – вскрикнула я, когда он начал проталкиваться внутрь меня. Его давление было слишком сильным.

– Тише, милая! – произнес он тем же жарким шепотом. Он вышел, обхватил себя рукой и попытался снова, медленно. А мое тело продолжило сопротивлялось вторжению. Он снова остановился.

Его полный вес снова был на мне. Одной рукой он обнял мои плечи, другой – мои бедра.

Он потирался ИМ о НЕЕ взад-вперёд. Я кричала, а он проталкивался внутрь, и его дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы. Я опять задыхалась, чувствуя, как ОНА пытается не впустить пронзающую толщину его плоти. Я чувствовала каждый малый «шажок», на который он всё глубже продвигался, забирая каждую крохотную частичку, которую уступало ему мое тело. И когда я была уже точно уверена, что он вонзился до упора, что ОНА вместила, забрала, заполучила ЕГО всего, он с грубым рыком сделал последний рывок, ещё глубже, и я беспомощно захныкала.

... Он нежно поцеловал меня, и произнес:

– Прости, милая, что причинил боль! Это так и бывает, в первый раз, если ты не знала... Но вообще это подстава, знаешь ли. Если бы... если бы ты сказала, предупредила, что девственница – я бы не стал.

Он погладил меня по голове, вздохнул, и поднялся.

– Не зажигай свечи! – вскрикнула я, и услышала, что он замер, остановился.

Быстро поднявшись, я торопливо двинулась туда, где раздевалась. Наткнулась на него, на горячее обнаженное тело, и отскочила. Услышала, что он отступил, и продолжила путь. Пошарила рукой по полу, подняла и надела свой плащ, а затем напялила башмачки, и двинулась к выходу.

Открыла дверь, и словно получила пощечину – свет комнаты с горящими лампами ударил по глазам.

Пришлось отвернуться, обернуться.

Зарева, падающего из прихожей, хватило, что бы увидеть – посередине покоев принца Альена стоял голый Энсли Фаларион."

Глава 23

Вернувшись в свое поместье Валери затаилась, и принялась ждать последствий ночного происшествия. Но ничего не происходило.

Служанка, отправленная на разведку во дворец, вернулась с новостями, которые лишь подтвердили худшие опасения Валери. Девушка доложила то, о чем Валери и так догадалась: генерал Фаларион, не желая стеснять принца Дамиана, воспользовался гостеприимством Альена и расположился в его покоях. А принц, в свою очередь, с непостижимой щедростью уступил герою-триумфатору свои лучшие комнаты, в том числе… и свою спальню.

Валери была в шоке. Она кляла и Альена за его глупое благородство, и Энсли за то, что он просто существует. Она молила всех богов, чтобы о случившемся никто не узнал, цепляясь за слабую надежду, что в темноте Фаларион не понял, кто она, а если и понял, то промолчит, чтобы избежать скандала.

Ближе к обеду, когда солнце стояло в зените и заливало сад за окном золотым светом, ее позвал к себе отец. “Начинается!” – уныло подумала девушка.

Пока она шла по длинному коридору, мимо портретов своих предков, сурово взирающих со стен, то решила, что будет все отрицать. Отпираться до последнего. Она не ночевала в спальне генерала. Это была какая-то другая бесстыжая девица.

Но, отец встретил дочку с улыбкой, отчего у Валери отлегло на сердце. Значит, он позвал ее по другому, хорошему поводу.

Однако то, что принц сообщил дочери, было еще более неожиданно и неприятно, чем она ожидала.

– Генерал Фаларион попросил у меня твоей руки! – произнес принц Немерийский, продолжая улыбаться – И подал прошение Императору, с просьбой даровать ему брак! Император даровал! Да и я не отказал!

Валери, от неожиданности, плюхнулась в кресло.

– Как? Почему? – воскликнула она.

– Почему? Тебе лучше знать! – усмехнулся отец – Видимо, Энсли влюбился на вчерашнем обеде!

– Почему ты согласился, не спросив меня! – продолжила вопить Валери.

– Вот, спрашиваю! – продолжил веселиться принц – Но, отказ не принимается, ибо Император одобрил! Ты можешь его ослушаться в каких-то мелочах, но не сейчас! Твой брак – дело серьезное, государственное! Или ты желаешь, чтобы Фаларион женился на принцессе-заложнице, и наша армия, им руководимая, попала под влияние вражеской страны? Я не хочу терять свое войско! Конечно, сейчас Энсли верен и мне, и императору, но жена может сильно на него повлиять, и пошатнуть его преданность! Да и чем он плох, генерал Фаларион? Молод, здоров, не беден, и собой хорош! Выгодная партия!

Напрасно Валери спорила, умоляла, истерила. Принц стоял на своем, увещевал неразумную дочь, а потом ему стало плохо.

И Валери сразу уступила – она любила отца, и беспокоилась о его здоровье.

Тем более оказалось, что, выразив желание сочетаться браком с Валери, генерал был вынужден немедленно отбыть на завоеванные территории, ибо там случился бунт. Значит, свадьба откладывается!

Когда заплаканная принцесса вернулась к себе, ее ждало письмо от Фалариона, примерно следующего содержания:

" Миледи Валери! Я ведь могу теперь обращаться к Вам так, без церемоний? Впечатлен вашей изобретательность. Но, Вы могли бы не идти на жертвы, а просто сказать, что хотите стать моей женой. Кстати, Ваши намеки за обедом я и так понял.

Однако, Ваш безрассудный поступок я не осуждаю, и даже наоборот, приветствую. Мне понравилось. Понимаю, что Вам не очень – так и бывает в первый раз. Прошу простить, если был груб – я не предполагал, что дама, так смело забравшаяся в мою постель, девственница.

Понимаю, что после случившегося я обязан на Вас жениться. Вы добились своего, не оставив мне выбора. Сегодня я попросил руки у Вашего отца, а также у Императора, и получил их одобрение. Думаю, Ваше согласие в данном случае – формальность.

Надеюсь вернутся как можно скорее, и продолжить то, что мы с Вами начали прошедшей ночью. Обещаю, теперь и Вы будете наслаждаться.

Целую, всегда Ваш, Энсли."

Прочитав послание, разгневанная девушка порвала его в клочки, и опять разрыдалась, от злости и бессилия.

Конечно, ее отец был прав – Фаларион завидный жених. Но не для принцессы!

Валери решила, что и ее любимый папа, и дядя-император просто принесли ее в жертву, отдав в жены простолюдину, ради того, чтобы не потерять влияния на армию, формально принадлежащую отцу, а на деле – генералу Фалариону.

Отдали, не принимая во внимание, что Альен нравился девушке больше, чем Энсли, и именно его женой она хотела быть.

Немного успокоившись, Валери подумала, что не все так плохо – в связи с отъездом жениха, свадьба отложится и забудется.

Но нет – церемония прошла в его отсутствие.

Свадьбы не было – представители жениха и невесты, в присутствии Императора, поставили подписи под брачным контрактом. Затем Император подарил племяннице много дорогих подарков, в качестве приданого, и на этом все.

Напрасно Валери надеялась, что ее новоявленный муж не вернется – война дело такое, там гибнут. Или, дела заставят его задержаться в пограничье надолго, может даже, навсегда.

Фаларион вернулся через два года.

За это время отец Валери умер, из-за чего девушка была убита горем. Потеряв отца, Валери потеряла и возможность жить во дворце – Императрица, очень принцессу не любившая, велела ей отправиться в свое поместье. А Император уже заболел, и ему стало ни до чего, и ни до кого. К тому же теперь, кроме Валери, заниматься усадьбой было некому. Вот ей и пришлось.

Во дворце, в своих тутошних покоях Валери бывала не часто. Видимо, в один из таких наездов она и оставила здесь дневник.

Последняя запись в нем была о возращении мужа.

"Встречаю Фалариона на крыльце возле главного хода. Он слезает с коня, и устало идет к дому. Устало – это я понимаю. Его кожаные доспехи ох как тяжелы! Знаю потому, что, когда я была ребенком, а папа был здоров, он сам водил свою армию в походы. И дома хранились его доспехи, которыми я пыталась играть, но даже с места сдвинуть не могла. В бою еще и железные пластины добавлялись... Так что да, Фаларион устал. Да и путь от границы до нашего поместья был длинным...

Но, подходя ко мне, муж улыбается. Счастлив видеть?

– Приветствую, генерал! – слегка кланяюсь, выпрямляюсь, и добавляю – Вижу, Вы устали с дороги! Не стану задерживать! Вашим людям приготовлены казарма, Вы же можете жить на конюшне – конюх освободил для Вас свою комнату.

Сказав это, я возвращаюсь в дом, велю слугам захлопнуть дверь, и закрыть ее на засов."

Больше записей в этом дневнике не было.

М-да-а! Валери взбалмошная, высокомерная, хамоватая эгоистка и снобка. Ошиблась она дверью, видишь ли! Не с тем переспала! Жизнь испортила и себе, и бедному Энсли.

Пока я читала дневник, наступило утро, и явились две служанки. Они были так похожи, что я поначалу приняла их за близнецов, хотя при ближайшем рассмотрении стало ясно, что они просто сестры. Обе были стройными и светловолосыми, с одинаковыми голубыми глазами и мягкими чертами лица. И одеты в одинаковые голубые платья и белые передники – форму дворцовых служанок.

Они докладывают, что из поместья доставили мои вещи.

Оказалось, привезли немного – несколько платьев, нижних рубашек, и две пары башмаков.

Вместе с вещами прибыла Таня, у которой я и спрашиваю:

– Почему так мало? А остальное?

– Не знаю, миледи! – отвечает девушка – Генерал сам нагружал! Похватал что под руку попалось, и сказал – Отправляйте!

Вот же! Зря я ему посочувствовала! Жмот! Одежды моей ему жалко, что ли?

Хотя...У меня будет повод съездить в поместье – за остальными вещами. А там, глядишь, и останусь.

Глава 24

Ближе к обеду в мои покои неожиданно является принцесса Камила.

Удивительно… С чего бы?

Я наблюдаю, как она грациозно переступает порог, и ее шелковое платье шуршит по каменному полу. И думаю о том, что всего несколько дней назад принцесса едва удостоила меня холодным взглядом, а теперь – вот она, с медом в голосе и сладкой улыбкой на губах.

– Валери, дорогая!

Голос Камилы звенит, как фальшивая нота.

Принцесса раскрывает объятия, но они оказываются такими же тёплым, как зимний ветер. Я, в ответ, едва касаюсь ее плеч, чувствуя, как ее тело напрягается от притворства и неприязни.

– Камила, какой неожиданный визит! – говорю, улыбаясь, и велю служанкам подать чай и миндальное печенье.

Мы с принцессой усаживаемся за столик у окна, куда горничные уже водрузили серебряный поднос с чайником, чашками, и сладостями.

Принцесса поправляет складки платья, и ее пальцы нервно перебирают кружева.

– Валери, как ты? – спрашивает с сочувствием – Не слишком пострадала от этих… ужасных разбойников?

– Не слишком! – нарочито бодро отвечаю я – Энсли быстро примчался, и убил всех! Эти изверги ничего не успели сделать! Разве что… – я слегка прикасаюсь к плечу – небольшая рана от ножа осталась.

– Ах!

Камила вскрикивает так громко, что я вздрагиваю от неожиданности, и всплескивает руками:

– От ножа?! Бедняжка!

Ее глаза метнулись к моему плечу, будто пытаясь разглядеть следы раны сквозь ткань, а ее рука тянется ко мне... Я ловко отклоняюсь, взяв чашку с чаем.

И говорю:

– Теперь все в прошлом! А рана уже заживает.

Принцесса вздыхает, прижав руку к своей груди.

– Весь дворец был в ужасе из-за твоего похищения! – восклицает она – Мы так переживали…

– Очень трогательно, спасибо! – улыбаюсь я – Но, как видишь, я в порядке!

– Если тебе что-то нужно… лекарства, доктор…

Камила замолкает, будто ожидая, что я попрошу о чем-то важном.

– Благодарю, но помощь не требуется! – продолжаю улыбаться.

Тишина повисает между нами, нарушаемая лишь тихим звоном ложечек о фарфор. Затем мы пьем чай, обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о новых нарядах, и придворными сплетнями… Каждая ее фраза, каждое слово гладкие, как отполированные камни.

Наконец, Камила поднимается.

– Ты всегда можешь прийти ко мне, Валери! – говорит она, улыбаясь так сладко, что у меня начинают ныть зубы – В любое время. Я буду рада!

– Благодарю! Обязательно зайду.

Провожаю её до дверей.

Оставшись одна, гляжу на чашку Камилы. Чай в ней был почти не тронут.

Зачем она приходила?

Только удаляется принцесса, как прибывает принц Альен. Да что такое? Гости за гостями!

Интересуюсь, как его дела – принца ведь обвиняли в покушении на Императора!

– Я все еще под подозрением! – грустно сообщает Альен – И под домашним арестом! Мне запрещено покидать территорию дворца!

Сочувствую, и интересуюсь – как он узнал, что меня похитили, и где держат?

Принц улыбается.

– Ирония судьбы. Или, наоборот, хорошая работа Королевской Сыскной Службы, главой которой являюсь, как ты знаешь, я.

Откуда мне это знать? Но киваю.

– Так вот! Девчушка, похитившая тебя, остановила телегу нашего осведомителя! И он сразу доложил. По описанию жертвы, и месту, где ее погрузили в повозку, я понял, что это ты. А куда тебя привезли, осведомитель тоже знал.

Благодарю Альена за спасение (хотя спас меня Энсли).

Принц ведет себя странно – вернее, продолжает вчерашнюю линию. Многозначительно, нежно смотрит, говорит комплименты, и пытается взять за руку.

– Альен, что с тобой? – спрашиваю, и пряча ладонь в складках платья.

Принц смотрит с удивлением.

– Это с тобой что? – произносит, и делает паузу, изучая мое лицо – Ты очень изменилась!

– Как именно?

Это мне и правда интересно.

Альен не спешит отвечать. Вместо этого обходит вокруг, как хищник, оценивающий добычу.

– Стала красивее… – говорит бархатным, обволакивающим голосом – Сдержаннее. Острее.

Флиртует? Соблазняет?

– Повзрослела! – бросаю я.

– Даже руку не подашь? – продолжает удивляется принц – Раньше позволяла себе многое! Это я был сдержан, а ты...

– Теперь все по-другому! – перебиваю его – Теперь я замужем!

– Ты шутишь? – вскидывает бровь Альен – С каких это пор ты перестала считать свой брак формальностью! Со вчерашнего вечера? Когда тебе даже ворота усадьбы не открыли!

– Наши отношения тебя не касаются! Мы сами разберемся!

Принц не отступает. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, теперь словно горят огнём. Он делает шаг ближе, и кажется, что воздух между нами становится гуще.

– Даже формальность может стать большим, если обе стороны этого захотят! – продолжаю я, отступая.

– Действительно веришь, что ваши отношения изменятся? – интересуется Альен и его голос звучит уже жестко.

Я не отвечаю сразу. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывают перед глазами: злой и холодный, как острие меча, взгляд мужа, и захлопнутые перед моим носом ворота поместья.

– Разберетесь? – с некоторой насмешкой продолжает принц – Ты два года терпишь его пьяные выходки, его измены, его презрение! И вдруг – «разберемся»?

– Ты следишь за нами? – насмешливо спрашиваю я.

– Я слежу за всем, что происходит при дворе!

Он наклоняется ближе.

– Особенно за тем, что мне интересно.

– И я тебе интересна? С каких пор?

– Всегда была!

– Поэтому, ты не читал моих писем?

Мне не важно, что не читал. Мне нужно узнать, к чему этот спектакль.

Альен вздыхает, и наконец, отступает от меня.

– Ты очень изменилась! – повторяет снова – И стала такой...Волнующей!

Эта сцена из женского романа мне надоела.

– Альен! Что вам с Камилой от меня нужно?

– Камила приходила? – вскидывается принц.

Встрепенулся, как птица.

– Да, незадолго до твоего визита!

– И что она хотела?

– Ничего! Просто вежливость. По крайнем мере, так это выглядело.

Альен скучнеет.

– Хорошо. Скажу, как есть! – произносит он – Отец при смерти, о чем ты не можешь не знать! И скоро... Скоро начнется бойня за трон.

– Ты же наследник! Какая бойня?

– Императрица, как ты помнишь, вторая жена отца, и мне не мать. Она сама желает править, и ее позиция очень сильна! – объясняет Альен – Кроме того, принц Хуфра, наш с тобой кузен. За ним стоит Ханзейское царство. Да, проведя столько времени там в заложниках, Хуфра перешел на чужую сторону, объединился с врагами! И тоже претендует на Немерийский трон!

– А Камила? Она на чьей стороне? – интересуюсь я – Ханзея ее родина, но они ее предали, отправили заложницей. А Императрица ее тетя, и очень ее любит. И с тобой Камилу связывает... тесная дружба.

– Не знаю, за кого она! – с досадой бросает принц – Не говорит! А раз не говорит – не на моей стороне!

– Это плохо! Но я тут при чем?

– Армия, которой командует твой муж, на самом деле, принадлежит тебе!

– Я знаю. И что?

Альен делает глубокий вдох, словно собираясь с силами.

– Ты… ты должна помочь! – наконец, произносит он, и его взгляд, обычно такой насмешливый, сейчас полон решимости и, кажется, даже мольбы. – Твоя армия – это сила, способная переломить ход событий. Ты можешь поддержать меня, и тогда… тогда у нас будет шанс выжить. И мы спасем государство от хаоса!

Он подходит ближе, его пальцы сжимаются в кулаки.

– Конечно, мое предложение неожиданно, и тебе надо подумать. Но, чем раньше ты примешь решение, тем больше у нас шансов. Ты ведь понимаешь, что если Императрица победит, или Хуфра… твое положение будет незавидным, мягко говоря. А Камила… она, боюсь, окажется в эпицентре событий, и я не знаю, что случится с ней.

Альен смотрит на меня пристально, его глаза ищут поддержки, понимания.

– Скажи мне, ты… ты со мной? Готова ли ты рискнуть, ради… ради нас, ради будущего?

– Нашего... что? О чем ты?

– Валери...Я раньше был слеп, и вообще, не прав! А теперь... Ты стала другой в моих глазах! И очень мне нравишься. Я не притворяюсь! Разведись с Энсли, пока не поздно, пока Император жив! И ... Дальше мы пойдем по жизни вместе, рука об руку!

Ишь...Как ему нужна моя армия! Готов пообещать что угодно! Думает, я дура?

– Ты прав, очень неожиданное предложение! Мне надо подумать! – отвечаю, и добавляю – Прости, я устала от визитов! Хочу отдохнуть.

Альен откланивается, но в дверях останавливается, и говорит:

– Сегодня вечером я устраиваю званый ужин! Будут важные люди, и тебя жду!

– Хорошо, приду! – обещаю я.

Конечно, я схожу на этот праздник заговорщиков. Хоть какое-то развлечение. И еще, мне надо знать, кто на стороне принца.

Не знаю, притворяется ли он, или действительно я ему вдруг понравилась?

Глупый Альен! Он не понимает, что моя армия меня не послушает. Я для своих солдат никто, пустое место...Они подчиняются только Фалариону.

Да если бы и слушались... Я ничего не буду делать во вред мужу. А лишать его армии – все равно, что приговорить к смерти. Его сразу убьют – врагов хватает.

Надо будет после ужина, узнав все о партии принца, вернуться в поместье – типа, за вещами. И остаться. Силой обратно к воротам не потащат.

А сейчас мне нужно кое-что сделать – узнать, чем болел мой отец, и от чего страдает Император.

Ложусь в постель, и велю служанкам позвать придворного лекаря, господина Пия – заболела я, типа.

Придумать симптомы не сложно – в своей реальности я студентка медицинского универа. Была студенткой... Вернусь ли еще к своей настоящей жизни?

Тяжко вздыхаю, а лицо принимает страдальческое выражение – и притворяться не надо.

Лекарь является через полчаса.