Текст книги "Мой муж злодей (СИ)"

Автор книги: Алиса Вишня

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Мы специально покинули поместье через потайной ход, потому что за главными воротами, без сомнения, наблюдают.

Осада снята, но солдаты императрицы патрулируют дороги. Поэтому, мы решаем использовать тот путь, которым меня везла разбойницу – старую заброшенную дорогу.

Энсли суров и сосредоточен, я же погружаюсь в тихую, тягучую грусть. Скоро наступит финальная сцена, кульминация. Конец истории измениться, все останутся живы, и я, возможно, уйду, вернусь домой, в свой привычный мир.

А если наш план не сработает, и мы умрем... Не хочется даже думать о таком исходе.

Но, по любому, это финал. Конец красивой сказки.

Мы выходим из потайного хода в заросшем овраге, и ночь встречает нас холодным ветром и далеким лаем собак. Старая дорога едва угадывается, и мы стараемся двигаться по ней как можно тише.

Как и предполагал Энсли, патрули императрицы, этот разношерстый сброд, не утруждают себя рвением. Мы видим их костры вдалеке, слышим пьяный смех, но никто не проверяет дороги в этой глуши.

Останавливают нас лишь у самых ворот столицы. Только нас с Энсли, и наши телеги, беспрепятственно пропустив «солдат императрицы» – ведь они сказали пароль.

Бородатый капитан стражи с ленивым видом оглядывает нас – двоих усталых крестьян.

– Куда путь держите, на ночь глядя? – спрашивает он.

– Провизию в город везем, господин! – басит Энсли, идеально подражая говору простолюдина – На утренний рынок.

Капитан хмыкает, его взгляд останавливается на мне.

– А девка-то больно хороша для деревни...

Энсли делает шаг вперед, незаметно протягивая стражнику тяжелый кошель. Звон монет в ночной тишине кажется оглушительным.

– Жена моя, господин. Прошу, пропустите мы очень устали – весь день в пути!

В глазах капитана загорается жадностью. Он взвешивает кошель в руке, и его лицо расплывается в довольной ухмылке.

– Проезжайте! И чтоб до рассвета я вас на улицах не видел!

Мы останавливаемся в невзрачном двухэтажном доме в ремесленном квартале. Его хозяин, седовласый ювелир, оказывается сторонником Альена, которого не было на собрании мятежников. Он молча, но с глубоким уважением кланяется Энсли и предоставляет нам свой дом.

И здесь начинается наше преображение. Мужчины уже облачены в бордовые мундиры наемников Тамиры. А я… смотрю на свое отражение в тусклом зеркале и не узнаю себя. На мне роскошное темно-синее бархатное платье, волосы уложены в сложную прическу, на шее пятирядное жемчужное ожерелье, на лице – холодная маска аристократки. Я снова принцесса Валери.

Энсли, облаченный в богато украшенные доспехи генерала Фалариона, выглядит старше, жестче, и невероятно властным.

Мы въезжаем во двор дворца открыто, в сопровождении нашего “конвоя”. Стража у ворот отдает честь генеральскому мундиру. Мы просим аудиенции у императрицы. И нас, к моему удивлению, проводят почти сразу.

Тронный зал Империи кажется живым воплощением власти. Его каменные легкие дышат горячим воздухом, наполненным ароматом плавящегося воска. Сотни свечей горят в гигантских кованых люстрах из черного железа, свисавших с теряющегося во мраке сводчатого потолка. Их свет, живой и трепещущим, заставляет тьму отступить в углы, где тени сгущаются, словно хищники в засаде, и пляшут на стенах, искажая барельефы с изображением великих битв.

Пол из отполированного до зеркального блеска черного обсидиана отражает это огненное небо, создавая иллюзию, будто зал парит над бездонной, мерцающей пропастью. Каждый шаг отдавался гулким, одиноким эхом, которое тут же тонет в давящей тишине огромного пространства.

И в центре всего этого хищного великолепия, возле пустующего трона, в окружении стражников, стоит императрица Тамира. В бархатном платье цвета полуночного неба, усыпанном холодным серебром. Чуть позади нее, словно скрываясь в тени, маячит фигура в сером. Видимо, тот самый маг, что «лечил» императора.

Фигура Тамиры смотрится маленькой и хрупкой на фоне трона, кажущегося вековым утесом.

Престол вырезан из дерева, а его спинка, высокая и острая, как зазубренная вершина, уходит вверх. Подлокотники в виде оскаленных морд мифических зверей с клыками из слоновой кости хищно смотрят в зал.

Огромный трон нависает над императрицей, словно готовый обрушиться и раздавить. Его размеры не просто величественны – они оскорбительны. Престол словно выносит приговор:

«Ты ничтожество. Песчинка, возомнившая себя скалой. Ты слишком мелка для меня».

Однако, императрица словно не замечает этого, и ее на губах играет торжествующая улыбка.

– Генерал Фаларион! Принцесса Валери! Я ждала вас!

Мы даже не кланяемся.

– Ваше Ведичество, прекратите этот фарс! – голос Энсли гремит под высокими сводами – Вы отравили императора и захватили власть. Это государственный переворот!

Императрица смеется. Смех у нее красивый, мелодичный и абсолютно лишенный тепла.

– Разве? По-моему, навела порядок, убрав недееспособного правителя. Теперь вся армия в столице подчиняется мне. Все министры на моей стороне. А ваша армия, генерал, застряла в южных провинциях. Что вы можете сделать?

И в этот момент тяжелые двери позади нас снова открываются, и в зал входит принц Альен.

Он облачен в парадные одеяния, его светлые волосы идеально уложены. Он смотрит на нас, и в его глазах нет ни тени дружелюбия – лишь холодный триумф.

– Ты напрасно поверил мне, Энсли! – его голос звучит насмешливо – Глупо было думать, что я отдам трон моему братцу. Или верну не способного править отца.

Энсли смотрит на Альена так, будто не может поверить своим глазам.

– Ты… Предатель!

– Прагматик! – поправляет Альен – Императрица предложила мне то, что и так принадлежит мне по праву. Трон. Я наследник престола, назначенный императором. Мы с Тамирой объединились. Моя армия теперь подчиняется ей. Точнее, нам.

– А Хуфра? Твой брат?

– Хуфра?

Альен презрительно кривит губы, и продолжает:

– Он больше не нужен императрице. Он, кстати, почуял неладное и где-то спрятался. Но я его найду и избавлю империю от его ничтожного существования. Впрочем, сейчас есть дела поважнее. Я уже отдал приказ своим людям в твоем поместье...

– Что?.. – вскрикиваю я

– Да! – кивает Альен, глядя мне прямо в глаза – Мои люди. Они убьют императора и доставят его тело сюда.

– Предателем в нашем доме может быть только один человек! – выкрикиваю я – Принцесса Камила!

Альен лишь загадочно улыбается, не подтверждая и не опровергая мои слова.

Тамира решает внести ясность:

– Законный наследник престола для меня куда ценнее, чем обиженный, опальный бунтовщик Хуфра! Объявить его императором сложнее, чем законного наследника.

По знаку Тамиры со всех сторон нас обступают стражники, обнажая мечи.

– Убить их! – бросает она.

Мир взрывается звоном стали. Энсли прикрывает меня, оттесняет ближе к выходу, и движется с нечеловеческой скоростью. Вижу лишь силуэт и то, как падают стражники вокруг него. Первый, второй, третий… его меч поет смертельную песню. Но их слишком много. Кольцо сжимается. Спотыкаюсь о ступени, ведущие к трону, и падаю на четвереньки. Безумно, до тошноты страшно. Вижу, как еще один стражник заходит Энсли за спину, занося меч, и мой крик тонет в грохоте боя.

Но удар не состоялся.

– Стойте! – властный окрик Альена разрезает шум битвы – Опустить оружие!

Стражники замирают, Энсли отступает ко мне, снова меня прикрывая.

– Ваше Высочество? – недоуменно спрашивает Тамира.

– Запереть их в покоях принцессы Валери! – приказывает Альен стражникам, и поворачивается к императрице – До моего восшествия на престол никаких громких смертей! Империи нужен мир.

Он переводит ледяной взгляд на меня.

– Кроме того, принцесса должна быть жива. Когда она станет вдовой, я женюсь на ней. Объединим наши дома, как и планировалось.

– Вдовой?! – визжу я, вскакивая на ноги – Да я скорее замуж за осла выйду, чем за тебя, предательская змея! Отцеубийца!

Делаю шаг вперед и плюю ему под ноги.

– Подавись своим троном, ублюдок!

Да, именно так Валери общалась со своими обидчиками – знаю из ее дневника. И такое поведение сейчас очень к месту!

Альен смотрит на меня с удивлением, а потом на его губах появляется странная, почти восхищенная улыбка. Энсли, тяжело дыша, опускает меч. Он тоже смотрит на меня, и в его глазах читается безграничная усталость и… гордость. Он отдает свой меч подошедшему лейтенанту стражи.

Нас ведут из тронного зала под конвоем. Уходя, я слышу, как Альен говорит Тамире:

– Немедленно соберите всех министров и сановников! Пора объявить о трагической кончине моего отца и предъявить его тело. Великая империя не может оставаться без правителя!

...Тяжелая, обитая бархатом дверь моих бывших покоев захлопывается за нами. Мы в заточении.

Глава 37

Тяжелая, обитая бархатом дверь моих бывших покоев захлопывается за нами с глухим стуком, и щелчок замка звучит как приговор. Я прислоняюсь к двери, чувствуя, как от волнения дрожат колени. Энсли, напротив, выглядит до странного расслабленным. Он снимает тяжелые генеральские перчатки, бросает их на стол и опускается на диван, вытягивая длинные ноги. Будто он не в плену у смертельных врагов, а отдыхает после долгой дороги.

– Не волнуйся! – говорит он, заметив мой тревожный взгляд – Все идет по плану.

Тут из смежной комнаты для прислуги выходит тень. Я вздрагиваю, но тут же узнаю знакомую фигуру.

– Таня!

Моя служанка бросается ко мне, и в ее глазах – смесь радости и отчаяния.

– Миледи! Генерал Энсли! Вы живы! Но… зачем? Зачем вы пришли пришли во дворец? Я же посылала вам голубя! Предостерегала! Зачем вы явились прямо в пасть ко льву?

– Мы получили твое донесение, Таня. Спасибо! – спокойно отвечает Энсли с дивана – Иногда, чтобы убить льва, нужно самому залезть к нему в пасть.

Таня смотрит на него с недоумением, потом переводит взгляд на меня.

– Миледи, здесь ужасные вещи творятся. Расследование смерти Лины… оно показало…

Она замолкает, подбирая слова.

– Что? Что показало? – тороплю ее.

– Что это была Эйдора. Она отравила ваш чай.

Я качаю головой.

– Не может быть! Не верю! Они же С Линой были сестрами!

– Вот именно! – горько кивает Таня – Эйдора работала на императрицу. Она доложила о вашем расследовании, и ей приказали отравить Вас. Она приготовила яд, но запретила сестре прикасаться к Вашему подносу, ничего не объяснив. А Лина… она не послушалась, отхлебнула из вашей чашки, пока сестра отвернулась. Эйдора не успела помешать ей…

Таня всхлипывает, и продолжает:

– Расследование это выявило, но причину – приказ императрицы – конечно, скрыли. Сказали, Эйдора сошла с ума. Я узнала правду из сплетен во дворе, от других слуг…. Эйдора поплатилась за свое вероломство самой страшной ценой – смертью сестры от своих же рук.

Я сажусь рядом с ней, и обнимаю за плечи. Какая жуткая, бессмысленная трагедия.

– А пароль наемников… откуда ты его знала?

Таня краснеет и опускает глаза.

– Пришлось проявить любезность к одному из капитанов. Он болтлив, когда выпьет.

Я с огромным облегчением понимаю, что Таня на нашей стороне, она не шпионка. Но даже при ней мы не можем обсуждать наши истинные планы.

– Спасибо, Таня! – мягко говорю я – Ты очень помогла нам! А теперь иди спать. Ночь будет долгой, и тебе понадобятся силы.

Когда она уходит, я подхожу к мужу. Он смотрит в потолок, и лицо его снова стало жестким и сосредоточенным.

– Энсли, что ты собираешься делать с Тамирой?

– Она должна быть убита!

Его ответ резок и окончателен, как удар меча.

– Нет! Прошу тебя, умоляю, не надо! Она же женщина!

– Она хотела тебя убить! – спокойно парирует он, поворачивая ко мне голову. Его глаза темны и холодны – Дважды!

– Она хотела, а я – не такая! – говорю, сажусь рядом, и беру его за руку – Пожалуйста, Энсли! Давай посадим ее в тюрьму! Ее и Хуфру!

– Валери, Тамира хитра и коварна! – отвечает муж – У нее по всей империи остались сторонники. Она даже из самой глубокой темницы сможет организовать бунт или побег. Ее смерть – это гарантия мира.

– Нет! – настаиваю, чувствуя, как в глазах собираются слезы – Я не хочу жить в мире, где мы отвечаем убийством на убийство. Я не хочу, чтобы мужчина, которого я люблю, был палачом.

Придвигаюсь ближе, кладу голову ему на плечо, мои пальцы переплетаются с его. Чувствую, как его напряжение понемногу уходит.

– Пообещай мне, Энсли! Пожалуйста! Оставь им жизнь. Ради меня.

Он долго молчит.

Наконец, тяжело вздыхает, целует меня в макушку, и произносит размягченным голосом.

– Хорошо! Пусть будет так!

...Раннее утро, еще даже не рассвет. Воздух холодный и влажный. Мы стоим в темной аллее возле входа в мои покои. Энсли уже в форме наемника, вокруг него – десяток воинов в такой же одежде. Из темноты бесшумно появляется капитан, тоже в мундире солдат Тамиры.

– Все готово, генерал! – негромко докладывает он – Наши люди на позициях.

Энсли кивает.

– Атака! – после короткой паузы командует он. И растворяется в предрассветном сумраке вместе с солдатами.

Меня он с собой не взял, да я и не рвалась. Опасно. Возвращаюсь в покои и начинаю ходить из угла в угол. Я знаю, что прямо сейчас происходит. Наши люди, проникшие в ряды наемников, тихо и безжалостно убивают тех, кто верен Тамире, очищая дворец изнутри, приближаясь к Тронному залу. Там, несмотря на ранний час, уже собрались министры, вытащенные из теплых постелей приказом императрицы. Второй отряд, отвлекающий, с шумом штурмует западные ворота. Энсли объяснил мне, что на рассвете люди неприятеля сонные, их реакция замедлена. Это его любимое время для атаки.

Время тянется мучительно долго. Когда, по моим расчетам, Энсли уже должен быть у цели, я больше не могу выносить неизвестность.

– Таня! Проведи меня в Тронный зал! – прошу служанку – Через вход для слуг.

– Миледи, нельзя! Если генерал узнает…

– Он не узнает! – отвечаю я.

И переодеваюсь в платье служанки.

– Пойдем!

Путь недолог, но понервничать пришлось. Мы несколько раз натыкаемся на патрули, и они спрашивают пароль. Я не знаю, наши это люди или чужие, но Таня уверенно им отвечает: «Ночь темна, но заря близка», и нас пропускают.

Наконец мы у цели. Узкий коридор заканчивается маленькой потайной дверцей, скрытой за гобеленом. Прямо за троном. Таня приоткрывает щелочку, и мы заглядываем внутрь.

Зал полон. Хмурые, сонные чиновники недовольно перешептываются – что такое могло случится, что их вызвали во дворец ни свет ни заря?

Возле пустого трона замерли стражники.

Появляется Тамира, ее лицо – маска скорби.

– Господа, министры! – ее голос дрожит – С тяжелым сердцем должна сообщить вам… Император Дариус этой ночью скончался. По залу проносится шелест вздохов и горестное аханье.

Кто-то искренне печалится, кто-то лишь изображает скорбь.

– Согласно его последней воле, – продолжает Тамира – новым императором станет его старший сын, принц Альен.

В эту минуту Альен входит в зал, и останавливаясь у трона. Его лицо непроницаемо.

– Займите свое место, Ваше Величество! – предлагает ему Тамира, показывая на престол.

– Я не сяду на трон, пока не буду коронован! – холодно отвечает Альен – И я еще не Величество! Не спешите, императрица!

Между тем, министры окончательно проснулись, и в зале поднялся ропот.

Какой-то старый вельможа выкрикивает:

– Мы требуем показать нам тело императора!

Министры несмело и нестройно поддакивают.

– Принц Альен! – произносит Тамира – Проводите министров в покои его величества, и покажите его!

– Да! – немного помолчав произносит Альен – Я покажу императора!

И тут тяжелые створчатые двери Тронного зала распахиваются с оглушительным грохотом. В проеме, залитом светом утреннего солнца, стоит он. Бледный, немощный, но живой. Император Дариус, опирающийся на руку принцессы Камилы. За ними – Энсли и его солдаты в форме наемников.

Министры ахают и падают ниц. Тамира смотрит на эту сцену, ее лицо искажается от ярости.

– Предатель! – шипит она, глядя на Альена.

Тот лишь криво усмехается:

– Мы с генералом Фаларионом обманули Вас, императрица!

– Схватить их! – командует Тамира своим солдатам – Схватить бунтовщиков!

Но большая часть стражи в зале не двигается с места. Они срывают с рукавов алые повязки Тамиры, и я понимаю – это люди Энсли. Лишь несколько гвардейцев, личная охрана императрицы, выхватывают мечи и окружают ее, защищая.

Император медленно подходит к трону и садится на него. Его взгляд тяжел и властен.

– Именем Его Величества, императора Дариуса! – голос Энсли гремит на весь зал – Императрица Тамира арестована за государственную измену и покушение на жизнь императора!

Начинается короткая, яростная схватка. Я не хочу на это смотреть. Мне нужно уйти, вернуться в покои, чтобы Энсли не узнал, что я ослушалась. Он будет ужасно ругаться!

– Таня, пойдем быстрее!

Мы выскальзываем обратно в темный коридор. Душа ликует, сердце колотится от пережитого. Мы победили! Блестящий план моего мужа сработал!

И вдруг я слышу шаги позади. Оглядываюсь – маг в сером!

– Бежим! – кричу, и мы бросаемся в темноту коридора.

Но, на повороте, нам преграждает путь группа военных, некоторые из которых держат в руках факелы. И впереди всех человек, которого я сразу узнаю. Я вижу его без маски впервые, но узнаю глаза, фигуру, хищную грацию. Милорд, предводитель разбойников.

Таня издает испуганный вскрик:

– Принц Хуфра!

В тот же миг острая, ослепляющая боль взрывается у меня на затылке. Мир качнулся, и я проваливаюсь в густую, вязкую темноту.

Глава 38

Возвращаюсь в реальность рывком, словно вынырнув из глубокой, темной реки. Голова гудит тупой болью, а тело качается в такт движению. Я лежу на полу кареты, и жесткие веревки впиваются в запястья. На затылке ощущаю болезненную шишку.

Сажусь, морщась от боли, и встречаюсь взором со знакомой парой любопытных глаз. Рядом на сиденье, поджав под себя ноги, сидит маленькая разбойница Линн.

– Опять ты! – вырывается у меня.

Дежавю. Какое-то издевательское, злое дежавю. Только в тот раз была повозка, а не эта обитая бархатом темница на колесах.

Линн пожимает плечами, ничуть не смутившись.

– Я теперь личная служанка Милорда. То есть, принца Хуфры! – говорит она, и добавляет – Я не хочу причинять Вам зла, миледи, правда. Но что поделаешь? Господину Вы нравитесь, и он забрал Вас в свою резиденцию. А я просто выполняю его волю.

Ледяной страх сжимает сердце, но я тут же его подавляю.

Энсли. Он спасет меня.

– Где моя служанка? Где Таня? – спрашиваю я.

– Сбежала! – с ноткой уважения в голосе говорит Линн – Она знает эти дворцовые норы, как свои пять пальцев. Пока наши разбирались с Вами, она юркнула в щель, и исчезла.

Хоть какая-то хорошая новость! Таня расскажет обо всем Энсли.

– Развяжи меня! – прошу я – Все равно я никуда не сбегу из кареты на полном ходу. Я не крутой воин, а слабая женщина.

Линн колеблется мгновение, а потом кивает и перерезает веревки ножом, вытащенным из-за пояса. Растираю занемевшие запястья и пересаживаюсь на сиденье напротив нее. Я на удивление спокойна. Это непоколебимая уверенность – Энсли найдет меня. Он спасет меня.

Мы едем долго, карета убаюкивающе качается, и я проваливаюсь в тяжелую, вязкую дремоту.

Когда карета останавливается, мы с Линн выходим наружу, и я осматриваюсь. Мы в каком-то дремучем лесу. И посреди этой дикой глуши возвышается огромный, роскошный двухэтажный дом из темного камня и дерева, настоящий охотничий замок. К нему ведет едва заметная лесная дорога, а вокруг разбросаны домики поменьше – целая деревня.

Меня ведут в этот дворец, в роскошные покои, куда почти сразу приходит седовласый лекарь и смазывает шишку на моей голове холодной, пахнущей травами мазью. А потом – снова дежавю. Служанки приносят роскошное платье, на этот раз из тяжелого изумрудного шелка, и снова наряжают меня, как куклу, для обеда с Милордом.

Когда иду к нему, встречаю «кривоносого» помощника предводителя разбойников. И, судя по серой одежде, он и есть маг императрицы…Да-а…У Хуфры все было схвачено, но что-то пошло не так…

Хуфра ждет меня в обеденном зале. Огонь весело трещит в огромном камине, на стенах висят гобелены с охотничьими сценами, а длинный стол из полированного темного дуба сервирован на двоих с использованием тонкого фарфора и серебра.

Милорд стоит у камина, повернувшись ко мне вполоборота, и когда я вхожу, медленно выпрямляется. В нем нет ничего от заложника или дикого разбойника. Передо мной стоит принц.

Рассматриваю его без маски. Хуфра высок, выше и шире в плечах, чем Альен, и сложен совершенно иначе.

Если Альен – это изящество и отточенная фехтовальная стать, то Хуфра – это грубая, необузданная сила, облеченная в обманчивую аристократическую форму. Его сила в хищной мощи зверя, в каждом плавном, выверенном движении.

На нем дорогая, но практичная одежда: черные облегающие штаны, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи, и темно-малиновая рубашка из тончайшего льна, распахнутая у горла ровно настолько, чтобы это выглядело небрежно, а не развязно. Поверх рубашки накинут жилет из черной тисненой кожи, который подчеркивает его широкую грудь и узкую талию.

Его волосы – полная противоположность солнечно-пшеничным локонам Альена. Они темные, как вороново крыло, густые и слегка вьющиеся. Стрижка явно сделана искусным парикмахером, но волосы лежат в продуманном беспорядке, словно он только что проехал на коне против сильного ветра. Одна непокорная прядь падает на высокий лоб, и на виске я замечаю тонкий, почти незаметный шрам – напоминание о стреле Энсли.

Но самое завораживающее и пугающее в нем – это лицо. Оно красивое, но это опасная, хищная красота. Четко очерченная линия волевого подбородка, высокие скулы, прямой нос. А глаза… его глаза почти черные, как полированный обсидиан. В них нет ни тепла, ни юношеской обиды, которую я ожидала увидеть. Только холодный, оценивающий ум и затаившийся в глубине опасный огонек.

Он подходит к столу и отодвигает для меня стул. Его движения плавны, полны врожденной грации, но я не могу избавиться от ощущения, что наблюдаю за пантерой, которая притворяется домашней кошкой. Его руки, когда он на мгновение касается спинки стула, большие и сильные, с длинными пальцами. Руки воина, а не придворного.

– Присаживайся, Валери! – его голос глубок и бархатист, в нем нет и следа грубости.

Сажусь, стараясь, чтобы мои руки не дрожали, и решаю отвечать ему с холодной, отстраненной любезностью. Смотрю на него через стол и понимаю, что этот человек – идеальный хищник. Он сумел надеть маску цивилизованности на свою дикую натуру так искусно, что граница между ними почти стерлась. Он одновременно и принц, и разбойник, и в этом пугающем слиянии кроется его истинная сила.

Он вежлив и галантен, и я решаю отвечать ему тем же. Пока что.

– Как вы можете быть предводителем разбойников, Ваше Высочество? – спрашиваю, пробуя вино – Вы ведь должны находиться заложником в Ханзее.

Принц усмехается и отвечает:

– Король Ханзеи – мудрый человек. Он знает, что я готовлю в Нимерии бунт против своего отца, и любезно закрывает глаза на мое долгое отсутствие. А остальным до какого-то там заложника никогда не было дела. Так называемая "армия Хуфры", на самом деле армия Ханзеи! На меня просто свалили, воспользовавшим беспорядками во дворце. А я давно уже здесь, в Нимерии. Моя армия скрывается под личинами бандитов, расшатывает власть моего отца изнутри.

– Зачем вы сбежали из дворца? – интересуюсь я – Императрица, которая, поменяв претендента на престол хотела Вас убить, арестована. У власти снова ваш отец и Альен. Они бы простили вас.

Он уходит от ответа, и меняет тему.

– Жаль, что ты не узнала меня в маске, Валери. Неужели совсем забыла?

Я пожимаю плечами, изображая растерянность.

– После падения в пруд я почти ничего не помню из прошлого. Простите!

– Вот как... Тогда напомню. Мы были неразлучны, – его голос становится тише, почти интимным – ты, я и Альен. Я был влюблен в тебя по уши. А ты… ты всегда смотрела только на него. А потом меня отправили в эту проклятую Ханзею, а ты вышла замуж за другого. Наши пути разошлись.

Я повторяю, что ничего не помню. Не могу же сказать, что в дневнике настоящей Валери его имя не упоминалось ни разу. Для нее он просто не существовал. И эта правда, я уверена, ранила бы его гораздо сильнее любого оружия.

Во время этих разговоров я вся превратилась в слух. Не раздастся ли снаружи спасительный звон оружия? Не явился ли мой муж?

Хуфра словно читает мои мысли. Он наклоняется через стол, его улыбка становится хищной.

– Не жди! Это место никому не известно. Тебя никогда здесь не найдут!

И в этот момент его вежливость слетает, как позолота со старой монеты. Обед еще не закончен, а он уже поднимается, обходит стол и грубо хватает меня за руку, притягивая к себе. Его губы ищут мои, вторая рука бесцеремонно ложится мне на талию. При этом, бормочет что-то исступленно-страстное, неразборчивое. Отворачиваюсь, упираясь руками ему в грудь и понимаю, что он неадекватен! Одержимый маньяк! Но, принц Хуфра одержим не мной, а призраком из своего прошлого.

И понимаю, что мне с ним не справиться, он огромен и силен. Остается только умолять.

– Ваше высочество, прекратите! Я замужем! Прелюбодеяние – это грех!

Он смеется мне в лицо.

– Твой брак с этим простолюдином – фикция! Если бы мой брат стал твоим мужем, я бы отступил! Возможно! Но этот солдафон...Он ничто!

Мне удается вырваться из его объятий. Хуфра смеется.

– Ты будешь моей! – заявляет, и хлопает в ладоши.

Служанки, которые тут же появляются, получают приказ.

– Несите свадебное платье!

Меня тащат обратно в мои покои и напяливают такое же платье, как и тогда – зеленое, с вышитыми птицами! Опять дежавю!

– Оно мне великовато! – капризно заявляю я – Здесь давит, а здесь висит!

Служанки принимаются ушивать его прямо на мне. Я продолжаю капризничать, отсылая их по разным дурацким поручениям: то принести воды, то найти другие туфли, то сменить украшения. Наконец, со мной остается только одна, самая усердная, которая, стоя на коленях, подшивает подол. Я вижу на столике ее рабочую корзинку. В ней блестят большие портновские ножницы.

Хватаю их и, не раздумывая, втыкаю ей в плечо. Девушка падает с диким воплем. Я, не глядя на нее, выбегаю из комнаты.

Мечусь по коридорам этого чужого дома, слыша за спиной крики и топот. Забегаю в первую попавшуюся дверь, которая оказывается кладовой, и прячусь среди рулонов дорогой ткани и пыльных сундуков с награбленным добром. Слышу суматоху – меня ищут.

Сколько так сижу, вслушиваясь в каждый шорох, не знаю. Может, час, может, вечность. В кладовку заглядывали, отчего мое сердце уходило в пятки, но в рулонах не рылись.

И вдруг слышу самые сладостные для меня звуки – звон стали крики боли и ярости. Битва! Энсли. Он пришел. Он меня нашел. А потом, перекрывая шум боя, я слышу его голос. Голос, который я узнаю из тысячи.

– ИЩИТЕ ЕЕ! НАЙДИТЕ ПРИНЦЕССУ!

Я выскакиваю из своего укрытия, распахиваю дверь, и бегу на его голос, не разбирая дороги, путаясь в дурацком свадебном платье. Я вижу его в главном холле. Он стоит посреди поверженных врагов, с мечом в руке, и его лицо – это маска ярости и отчаяния.

– ЭНСЛИ!

Он оборачивается. Ярость на его лице сменяется безграничным, оглушительным облегчением. Кидаюсь к нему в объятия, зарываясь лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах кожи, стали и его самого. Он обнимает меня, и я понимаю, что в безопасности.

Он отстраняет меня, держа за плечи, и заглядывает в глаза.

– Ты цела? Он тебя не тронул? – его голос хриплый от сдерживаемых эмоций.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова, только глотаю слезы. И тут его лицо снова мрачнеет, в глазах вспыхивает гнев.

– Какого дьявола ты пошла за мной в Тронный зал, Валери?! – рычит он – Я приказал тебе оставаться в покоях! Если бы ты была там, ничего бы не случилось!

– Я не могла там оставаться! – всхлипываю я – Боялась за тебя! Я должна была знать, что с тобой все в порядке!

– Знать?! – он почти кричит, но его хватка на моих плечах становится только крепче, будто он боится меня отпустить – Я чуть не сошел с ума, когда Таня сказала, что Хуфра тебя похитил!

– Прости… прости! – шепчу, прижимаясь к нему снова – Я больше никогда тебя не ослушаюсь.

Энсли тяжело дышит, но я чувствую, что его гнев утихает.

Муж зарывается лицом в мои волосы.

– Никогда! – шепчет он – Больше никогда я тебя не отпущу! Слышишь?

Он поднимает мое лицо и целует – отчаянно, голодно, стирая своим поцелуем весь страх, всю боль и одиночество последних часов. И я отвечаю ему с той же силой, понимая, что все испытания, все опасности этого мира не имеют значения, пока мы вместе.

ЭПИЛОГ

Просыпаюсь от лучей солнца, трогающих мое лицо горячими пальцами.

Подушка рядом со мною пуста, но еще хранит легкий запах Энсли. Все как всегда – встав на рассвете, муж отправился по своим генеральским делам.

Сажусь на кровати, и раздумываю, что делать – позвать служанок, чтобы подали мне воду для умывания, а потом помогли одеться?

Но, как и всегда – когда мы с Энсли дома, в поместье – сую ноги в мягкие домашние башмачки, набрасываю на шелковую сорочку накидку, и спешу в кабинет мужа – мне не терпится его увидеть.

Мой приход к нему по утрам – с распущенными волосами и неодетой – стал ритуалом.

Дверь в кабинет приоткрываю несмело – если муж не один, то он сам ко мне выйдет. Поцелуемся, он вернется к делам, а я побегу обратно в покои – одеваться.

Сегодня Энсли работает в одиночестве, и я проскальзываю в комнату, и сажусь к мужу на колени. Целуемся, желаем друг другу доброго утра, а потом я просто замираю, и сижу тихонько, наслаждаясь его близостью.

Ритуал продолжается – Энсли зовет слугу, и велит подать завтрак на двоих.

Если бы он был не один, то пришел бы завтракать ко мне. Почти всегда мы ночуем в моей спальне, и часто там и завтракаем.

Пока ждем еду, муж читает или пишет одной рукой – второй обнимает меня – а я просто сижу.

– В следующий вторник отбываем в армию! – говорит Энсли, прочитав какое-то донесение.

– Уже? – спрашиваю, уткнувшись лицом в его рубашку.

– Угу! Ты готова?

– Конечно!

Сейчас нет войн, но армия Энсли все равно находится на границе, на тот случай, если ханзейцы захотят внезапно атаковать – мелкие стычки с ними не редкость. Поэтому, Энсли почти всегда с армией, и приезжает в столицу редко – только по делам.

Я всегда с ним – и в армии тоже. Мы оба знаем, что женщине не место среди суровых воинов, и вообще, на границе неспокойно и опасно. Да и жизнь моя лишена многих благ цивилизации. Я наконец-то научилась ездить верхом, и, пока мы там, ношу мужскую одежду – военную форму. Но мы не хотим расставаться, да я и не боюсь – с Энсли не страшно, он оберегает и защищает меня. А он за меня боится, и этот его страх приятно греет мое сердечко.

Императрица Тамира после императорского суда заключена под стражу, и отправлена в Одинокий Замок – тюрьму для важных узников.