Текст книги "Мой муж злодей (СИ)"

Автор книги: Алиса Вишня

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

«Барин» смотрит в мою сторону, но, из-за маски на его лице я не знаю, каковы его намерения.

– Что здесь происходит? – наконец, спрашивает он.

И тут же у ног его лошади склоняется Линн:

– Господин! – произносит она – Эта леди – жена генерала Фалариона, который держит в темнице моего отца! Я ее пленила, чтобы обменять на папу! А они... – кивает на толпу, и продолжает– заявили, что добыча общая, и устроили состязание!

– А что, мы должны пылинки сдувать с сучки этого изверга Фалариона? – истерично и пьяно вскрикивает какая-то женщина – Он столько наших товарищей погубил!

– Мой папа тоже ваш товарищ! – зло, чуть не плача, кричит Линн – А всем на его спасение пофиг!

Среди разбойников поднимается ропот – кто поддерживает девушку, кто настаивает на дележе добычи, то есть, меня.

Барин поднимает руку, и все мгновенно замолкают.

– Отведите леди ко мне! – негромко произносит он, и добавляет, кивая на Линн – И ее!

Сказав это, господин трогается и уезжает, а его свита – за ним.

Меня торопливо отвязывают, и довольно вежливо – под локоть – ведут следом.

Облегчение избавления от жесткой забавы перебивается возрастающей тревогой – для чего я нужна главарю разбойников (без сомнения, он и есть!), и что он со мною сделает?

Еще саднит плечо, чиркнутое кинжалом...

Меня сопровождают аж трое мужиков – один ведет, придерживая за локоть, два других шествуют чуть сзади. А после них плетется Линн. Идем довольно долго – на другой конец деревни.

Здесь находится двухэтажный господских дом. Господский, ибо два этажа могут быть только в домах богатых и знатных граждан империи. Простолюдинам строить такие хоромы запрещено.

Дом почти как наш – и по архитектуре, и по состоянию. Вот только двор неухоженный, заросший травой, которую, похоже, время от времени скашивают. И этим уход за ним ограничивается.

Меня заводят внутрь, в помещение с богатой отделкой. Но и здесь ощущение заброшенности – мебели мало, пыли много...

Хозяин встречает в холле. Уже без своего мехового плаща, в черном мундире, богато расшитом, по последней местной моде, серебряными узорами и малиновыми цветами...

Высокий, с широкими плечами, по которым стелются длинные темные волосы, ухоженные и блестящие; и с мощной грудью, туго обтянутой камзолом.

Лицо скрывает черная шелковая маска – открыты только подбородок, губы, и глаза. Карие, внимательные, с пронзительным жестким взглядом, от которого хочется сжаться, и тихонько спрятаться в уголок...

Определенно, он не из простых! И любит роскошь, что заметно по одежде.

Некоторое время "барин" разглядывает меня, потом произносит:

– Миледи Валери, прошу простить за неудобства, доставленные моими людьми!

Он знает мое имя?

– Я исправлю эту досадную оплошность! – продолжает хозяин – Окажите любезность, будьте моей гостьей!

И кланяется.

– Как скажите, милорд! – отвечаю, кланяясь в ответ.

– Милорд! – вклинивается в наш обмен любезностями Линн – Я уже отправила генералу Фалариону письмо! Он должен доставить моего отца туда, куда указано в послании!

Глаза милорда сверкнули злобой.

– Кто позволил тебе самоуправствовать? – рявкает он таким грозным голосом, что все присутствующие (кроме меня) склоняются, а Линн падает на колени. Честно говоря, и мне становиться страшно, но кланяться я не привыкшая...

– Я спрашиваю, кто велел тебе писать послания, и выдвигать требования? – продолжает громыхать хозяин, положив руку на эфес меча.

– Простите, милорд! – бормочет юная разбойница – Никто не знал, когда Вы к нам приедете, а дело неотложное...

– Встань! – велит милорд, и Линн торопливо вскакивает.

А глава разбойников вытаскивает меч.

– Я была неправа, простите! – испуганно лепечет девушка – Пощадите!

Милорд вытягивает руку, подцепляет концом меча сверток, выглядывавший из кармана разбойницы, и дергает.

На пол сыпятся мои украшения...

– Это законная добыча! – жалобно вскрикивает разбойница.

– Соберите и отнесите в комнату леди Фаларион! – велит слугам милорд, игнорируя девушку.

И добавляет:

– И саму леди туда проводите!

Ухожу в сопровождении стражников, оставив главаря банды и дальше разбираться с Линн...

Покои, куда меня привели, определенно раньше принадлежали даме – мягкая уютная мебель, на стенах нежные картины, на столах пустые изящные вазы, в которые так и просятся цветы.

В мое распоряжение поступают две женщины, должные исполнять роль горничных. Уж не знаю, кто они на самом деле, но делают свою работу старательно.

А еще, ко мне является краснолицый дядька, назвавшийся доктором. Наверное, он и есть – обрабатывает рану умело.

Затем, горничные заявляют, что моя одежда и прическа пострадали, и тут же достают из сундуков несколько платьев.

Они правы, но я не спешу переодеваться.

– Где хозяйка этой комнаты и этих нарядов? – спрашиваю.

Не хотелось бы надевать платья убитой разбойниками женщины.

Одна из служанок объясняет, что это покои для дам, которые иногда сопровождали Милорда в поездках, а наряды хоть и их, но новые, ни разу не надеванные.

Видимо, так и есть – платья разных размеров, и определенно, не ношеные.

Хм...Одежда шлюх? Но, капризничать может выйти боком, поэтому выбираю один из нарядов, вернее тот, который мне впору. Только в груди тесноват... И похож на свадебный – такой же зеленый, и с узорами-птичками

В этом мире свадебный цвет зеленый, а птицы являются символами супружеской верности. Видать, одна из пассий главаря сильно намекала на замужество. Даже платье подходящее приготовила.

Позволяю горничным сделать прическу, и нацепляю свои украшения. После чего меня провожают в столовую, на совместный, с хозяином дома, обед.

За столом мы вдвоем. Массивный дубовый стол, его темная столешница испещрена старыми царапинами и отметинами от горячих кружек, едва освещен пламенем нескольких толстых восковых свечей в грубом железном подсвечнике. В большом камине напротив потрескивают поленья, бросая пляшущие тени на каменные стены комнаты.

Почти не разговариваем – тишину нарушает лишь звон столового серебра о тяжелые оловянные тарелки и треск огня. Время от времени главарь, замечая, как я бездумно вожу вилкой по тарелке, интересуется:

– Ну как, миледи? Повара старались. Не хуже, чем у твоего генерала?

Я односложно отвечаю – нравится. Еда и правда на удивление изысканная, и от этой привычности становится только тревожнее. Передо мной на блюде лежит запеченный до хрустящей золотистой корочки перепел, политый терпким темно-рубиновым соусом из лесных ягод. Рядом – горка тушеных белых грибов с луком и розмарином, источающих умопомрачительный пряный аромат. В плетеной корзинке – еще теплый ржаной хлеб с вкраплениями тмина, а в высоком кубке плещется густое красное вино, пахнущее вишней и дубовой бочкой. Все то же, что подавали и в усадьбе Фалариона. Интересно, откуда в разбойничьей деревне такие лакомства?

Однако, ем я мало. Ковыряю вилкой нежное мясо птицы, отделяя его от тонкой косточки, но каждый кусок кажется свинцовым и застревает в горле. В желудке словно завязался тугой ледяной узел – сказываются пережитые потрясения и липкая тревога о будущем. Эта иллюзия цивилизованного ужина в логове разбойника, где на столе – фазан под винным соусом, а за дверью – точат ножи, пугает больше, чем откровенная угроза. А тревожиться есть от чего.

Милорд тоже вкушает мало, потому что таращится на меня. Глаз, поблескивающих определенным интересом к моей особе, не сводит.

Маску он не снял.

Так и не знаю – спаситель он мой, или еще больший враг, чем те, кто кидали в меня ножи.

И не знаю его планов. Если собирается что-то требовать у Энсли взамен на мою свободу – напрасно. Муж только рад от меня избавится. Однако, главарь этого не знает, а просвещать его я не собираюсь. Иначе моей особе грош цена...

И еще – даже если Фаларион и пожелает меня спасти, то не найдет. Он же не знает, где я...

– Милорд! – говорю, когда переходим к вину – Скажите, какова моя участь? Вы собираетесь обменять меня, потребовать выкуп, или просто отпустите?

– Отпустить? – переспрашивает Милорд – Как можно отпускать или не отпускать гостью? Вы вольны в своих желаниях!

– Тогда можно я поеду домой? В гостях хорошо, но дома, в поместье, меня ждут неотложные дела!

Я не собираюсь возвращаться туда, где меня собираются убить – не забываю, что Энсли велел подчиненным от меня избавиться, но не хочет пачкать усадьбу моей кровью... Но и тут, в разбойничьем притоне, оставаться не намерена. Только бы выбраться! Найду, куда податься!

– Миледи Валери! – произносит хозяин, и берет меня за руку – Вы же еще не гостили у меня. Это не мой дом! Приглашаю Вас посетить мое поместье!

И целует эту руку, при этом, продолжая смотреть мне в лицо.

Сейчас его взор не пронзает, как стальной клинок. А жжет, словно горящий факел. Господин Главарь желает моего тела, в этом нет сомнений!

– Отказ не принимается! – добавляет Милорд, и выпускает мою ладонь из своей.

И отстраняется, видимо потому, что в дверь стучат. А затем она открывается, и заглядывает худой человек с перебитым носом – как у боксера – и довольно хорошо одетый. Я его уже видела в свите главаря – он все время рядом с хозяином. Личный слуга, наверное.

Милорд извиняется, что должен ненадолго меня покинуть, и выходит, плотно закрыв за собой дверь.

Я же к этой двери подхожу, и прислушиваюсь – что за важные новости принес "боксер"?

Говорят, вроде, обо мне.

– Принцесса Валери точно не узнала Вас? – интересуется кривоносый.

– Нет. Или притворяется, что не узнала! – произносит Милорд.

Вот те раз! Этот бандюган настолько хорошо знаком с Валери, что она должна была его узнать даже в маске?

– Вы же не собираетесь ее отпускать? – интересуется Боксер, без всякого пиетета к хозяину – Выдаст!

– Не беспокойся, не выдаст! Увезу ее к себе! Оттуда не сбежит! – отвечает Милорд.

– Плохая идея! – возражает кривоносый, и добавляет – Понимаю, эта женщина нравиться Вам давно...

– И что? – недовольно перебивает его Милорд – Разве не могу позволить себе обладать женщиной, которая нравится? Такая удача – можно сказать, Валери сама упала в мои объятия!

Ага, как же! Упала и валяюсь, млея от счастья! Дурак, наглый и самоуверенный!

Боксер молчит, а главарь продолжает:

– Вели подать повозку! Не верхом же миледи везти!

Понимаю, что их разговор закончен, и, чтобы не спалиться, сажусь обратно за стол. Вовремя – Милорд возвращается.

– Миледи Валери! – улыбается он мне – Сейчас попадут карету, и мы с Вами отправимся в мое поместье!

Ну и ладно! Если я сумела сбежать от Энсли, то и от этого точно сбегу!

Улыбаюсь, и молчу. Милорд тоже молчит, дожидаясь моего ответа. Не дождавшись, продолжает:

– Менять Вас не буду, не на своих людей, не на выкуп! – сообщает он – Вы не товар, а женщина, которая мне нравится!

Опять молчит, и я молчу. Улыбаюсь. Может, главарь подумает, что я не понимаю, о чем он? И будет намекать, долго и упорно. Главное, долго – не переходя к действиям.

Но, Милорд деликатностью не обременен.

– Вы мне нравитесь! А все что мне нравится, становится моим! – сообщает он, пожирая меня взглядом – Я не буду Вас принуждать, Вы сами отдадите мне сердце!

Размечтался! Корону-то поправь, а то свалится! Но, и на том спасибо – изнасилование мне не грозит! Если не врет, конечно!

Я так ничего и не отвечаю. Сижу, потупив глазки.

Опять заглядывает кривоносый, и докладывает, что экипаж подан.

Милорд подает мне руку, и мы рядышком, чинно, выходим на улицу.

Глава 20

На улице уже стемнело, сумерки. Возле дома стражники держат под уздцы нескольких лошадей, и стоит повозка. Вернее, карета, но весьма скромная. Мы с милордом направляемся к ней. При этом, мужчина что-то мне говорит, а я продолжаю растягивать губы в улыбке, сама же зыркаю по сторонам, стараясь понять, как и когда смогу попытаться сбежать.

И вдруг слышу уже знакомый свист, и вижу мелькающие в воздухе стрелы. Много, целый рой...

Охрана милорда сразу же окружает нас плотным кольцом. А он выхватывает меч.

Я машинально закрываю голову руками, и хочу упасть на землю, но милорд не дает – он подхватывает меня одной рукой и держит.

– Миледи, нам придется ехать верхом! – сообщает он.

Между тем, среди обычных стрел мелькают горящие. И уже несколько домов вспыхнули.

– Уходим! Покиньте деревню! – зычно кричит милорд.

Слышны и другие крики. Испуганные мужские и женский визг. Видимо, разбойники и без команды знают, что делать – спасаются бегством.

Но не все. Те, что возле нас, стреляют из луков куда-то в темноту.

Милорд пытается вести меня к лошади, но я упираюсь.

Мне и страшно, и радостно. Энсли пришел меня спасать! И я почему-то уверена, что дружественные стрелы не причинят мне вреда.

– Фаларион! Это Фаларион! – слышатся крики, подтверждающие мою догадку.

Вижу удирающую в темноту Линн – значит, предводитель разбойников ей ничего не сделал.

А из темноты появляются всадники, во главе с моим мужем.

– Энсли! – кричу я.

На всякий случай. Вдруг он не видит, где я.

И в ту же секунду возле моей шеи оказывается меч Милорда. А вместе с ним в меня вонзается липкий ужас. Это очень страшно, чувствовать холодную острую смерть, прижатую к горлу. Одно легкое движение разбойника, и все...

Второй рукой он подтягивает меня к себе, и прижимает к своему телу. При этом, мы продолжаем двигаться к лошади, которую держит кривоносый помощник. Не понимаю, как мои ноги вообще могут шевелится – они стали, как ватные, дрожат и подкашиваются.

Хочу молить о пощаде, но издаю только стоны...

– Молчите, леди! И не дергайтесь, а то поранитесь! – шипит мне на ухо милорд.

Фаларион поднимает лук, и целится...в него? В нас!

– Энсли! – вскрикиваю я.

От нового страха даже голос прорезался! Милорд за мной прячется, так в кого муж целиться?

– Генерал, опустите лук! Иначе я убью Вашу жену! – кричит похититель.

– Сделайте милость! – отвечает Фаларион – Избавьте меня от лишних хлопот!

И продолжает натягивать лук.

– Я все равно тебя заберу! – жарко шепчет мне в ухо милорд – Все равно будешь моей!

И одновременно, в какие-то секунды – Энсли стреляет, а разбойник убирает меч, и толкает меня.

Падаю на землю, на колени, успев выставить руки, чтобы не ударится лицом. И слышу крики:

– Он ранен! И ушел пешим! Догнать! Поймать!

Ранен? Как Фаларион мог попасть в него? И не попасть в меня? Такой меткий?

Оглядываюсь. Милорда и его кривоносого помощника не видно, несколько стражников валяются на земле. Но не все – значит, остальные последовали за господином.

Прибывшие бросаются в погоню. Кроме Энсли. Он присаживается возле меня, и внимательно смотрит.

Что уселся-то? Помог бы встать!

Страх медленно уходит, уступая место облегчению.

– Скажешь мне, кто такой Милорд? – почти ласково спрашивает муж.

И этот милый тон человека, с которым мы вчера предавались любви, и который сегодня желает меня убить, словно прорвал плотину. Я плачу, и кричу:

– Что за мир у вас такой? Что за жестокость? Меня постоянно хотят убить! И ты тоже!

– Я не собираюсь тебя убивать! – произносит муж – Я же говорил: Не хочу пачкать поместье твоей кровью.

Рыдаю еще пуще.

– А сейчас – ты же знаешь, как я хорошо стреляю. Старался в тебя не попасть.

Старался он!

– А-а-а! – реву – Я не сама ушла, меня похитили!

– Через тайный ход, о котором только мне было известно? – усмехается Энсли – Получается теперь много кто знает!

Даже плакать перестаю. Я и забыла, как покинула поместье! И да, теперь разбойникам известно, как проникнуть в нашу усадьбу!

– Ты пугал меня, что убьешь! – вскрикиваю – Я спасалась!

– Скажи мне, кто такой Милорд! – требует муж, словно меня не слыша.

– Откуда я знаю! Он не представился! И все время в маске был!

– Неужели? – продолжает кривить губы в усмешке Фаларион – Вы так мило беседовали, когда из дома вышли!

И проводит указательным пальцем по кружевам на моей груди.

– Не рано ли платье свадебноге надела? Я пока еще твой муж, и пока еще жив!

– А что я должна была? Кричать "караул" и драться? Меня бы связали бы и кляпом бы рот заткнули!

Энсли молчит, продолжая сверлить меня взглядом.

– Но я кое-что заметила! Милорд аристократ, точно! Понятно по повадкам, и по речи. А еще, я слышала разговор, что должна была его узнать! Но не узнала.

" Настоящая Валери, наверное, была с ним знакома! Но я то не она! Я вообще никого тут не знаю!"

– Вот как? – произносит Фаларион и добавляет – Не сиди на земле, простудишься!

Ну что за гад, а! Насмехается!

Наконец-то, помогает встать.

– Воспользуемся этим экипажем! – говорит муж, и действительно, ведет меня к повозке, поддерживая под локоть.

Не буду на него злиться! Ну, повыделывался. Имел право! И даже не наорал, не наругался! А главное – спас!

– Как ты меня нашел? – спрашиваю, остановившись возле кареты.

– Старик, который пленник, рассказал, где ближайшая к нашему поместью разбойничья деревня! – отвечает Фаларион, и командует – Садись в экипаж, не тяни! У меня дела, некогда беседы беседовать.

Но я не спешу выполнить приказ. Пока не выскажусь.

– Энсли! Прости! Я больше никогда не буду вести себя, как дура! Обещаю тебя слушаться, и не доставлять проблем!

Энсли медлит с ответом. Не верит?

И тут появляются несколько всадников, во главе с принцем Айленом. Он то здесь откуда?

Отряд останавливается, принц спешивается.

– Миледи Валери! – восклицает он – Вы уже свободны? Не пострадали?

– Принц? – таращусь я – Вы?

Энсли слегка кланяется, а принц ему кивает. Высокомерно, как и положено Наследнику.

– Очень любезно, Ваше Высочество, что Вы самолично примчались спасать мою жену! – насмешливо, без всякого пиетета, произносит Фаларион.

А принц повторяет вопрос – не пострадала ли я?

– Все хорошо, Ваше Высочество! – отвечаю, пытаясь понять, как Альен узнал, что меня похитили. И ему, что ли, Линн написала?

– Валери! – произносит принц, подходя ко мне, и игнорируя Энсли – Принцесса Камила поведала мне о Вашей просьбе! И, мы с ней приняли решение, что Вы можете вернуться во дворец. Как гостья!

Я растерянно молчу, потому что уже и забыла, о чем просила Камилу. Теперь вспоминаю. И, раз Энсли не собирается меня убивать, то уходить от него не хочу!

– Валери! – проникновенно повторяет принц, совсем ко мне приблизившись, и смотря мне прямо в глаза – Раз в вашем поместье небезопасно, и Вы подвергаетесь риску быть похищенной, раненой, или... Или еще что похуже! Вам лучше пожить у Камилы!

Да что на него нашло? К чему такая забота?

– Спасибо, Ваше Величество, но...

Но меня перебивает Фаларион.

– Благодарю, принц, что избавляете меня от заботы о жене! Забирайте ее! – произносит он, бросает мне – Всего доброго, дорогая!

И быстро идет к своей лошади.

– Энсли! – кричу я, и спешу за ним, но он уже сел на коня, и скрылся в темноте.

Глава 21

Альен осуждающе качает головой, и произносит:

– Пусть уходит! К лучшему! Фалариону доверили принцессу, особу императорской крови, а он не смог ее защитить, уберечь! Думаю, вам стоит развестись!

– Много думаете, принц, о чем не надо! – сердито отвечаю я, и иду к повозке.

– Верхом быстрее будет! – говорит Альен.

Да что б тебя! Не умею я верхом!

– Поеду в карете! – сообщаю принцу, и добавляю – И поеду домой, в свое поместье!

– Но, Император приказал доставить тебя во дворец! Ослушаешься Его Величество?

Насколько я знаю по Лизиной книге, Валери только и делала, что ослушивалась. И даже позволяла себе спорить с Императором! И ничего ей за это не было.

Молча сажусь в карету.

– В таком случае, я сопровожу тебя! – кричит Альен.

Конечно, сопроводи! Одна я с места не сдвинусь! Разбойники по лесам бегают, и Милорд с ними!

Экипаж трогается, а я, под стук колес, размышляю.

Тетя Лиза упоминала разбойников. И нападения на экипажи были. Но никакого Милорда в книге не было, и Валери не похищали. И из дома не выгоняли! Сюжет изменился?

До нашего поместья мы добираемся довольно быстро – недалеко Линн меня уволокла.

Однако, попасть домой я не могу. Ворота закрыты, а вышедший на мой стук стражник сообщает, что генерал не велел меня пускать. И что мои вещи отправят во дворец.

Я возмущаюсь, ругаюсь, и пробую пробиться с боем. Но стражник ловко ускользает за ворота, захлопнув их перед моим носом.

– Как вы смеете меня не пускать домой! – продолжаю орать – Это мое поместье, а не Фалариона!

Бесполезно! Не открывают.

– Валери! – тоном, будто неразумного ребенка увещевает, произносит Альен – Хватит дурить! Поехали во дворец! Там уже и твои бывшие покои подготовили.

Ну раз у меня будут свои покои... Не сидеть же у ворот неизвестно сколько, пока Энсли не смилостивится.

– Поехали! – вздыхаю, и забираюсь в повозку.

В дороге опять размышляю. Валери поместье не покидала – в книге. Да, сюжет меняется на глазах...

Во дворец мы въезжаем другой дорогой – через служебные ворота по узкому, мощенному неровным булыжником проезду, который петляет между хозяйственными постройками. Мы оказываемся в глухом внутреннем дворе, окруженном громадами зданий дворцового комплекса. Здесь царит тишина и темнота. Несколько чадящих факелов в настенных держателях с трудом разгоняют липкий мрак, выхватывая из него мокрые от ночной измороси камни и черные провалы окон. Пахнет сырым камнем и гаснущей смолой.

Жутковато… Невольно вцепляюсь в рукав Альена, в его дорогой бархат. Если он сейчас уйдет, а с ним и его немногочисленная стража, я умру от страха в этом каменном мешке. К тому же, понятия не имею, куда направиться, где мои покои.

Перед нами из темного дверного проема появляется заспанная женщина в дворцовой форме служанок, но не голубого, а синего цвета. Значит, начальница – в этом я уже разбираюсь. Она держит в руке тусклый фонарь и большую связку ключей. Женщина кланяется без особого почтения, лишь слегка склонив голову, и скрипучим от недовольства голосом сообщает, что мои покои готовы, но служанки придут только утром.

– Сопроводи меня! – прошу я Альена.

Не знаю же, куда идти!

– С удовольствием! – врет принц, и мы шествуем за шаркающей походкой придворной дамы.

Альен врет, потому что я вижу, как устало опущены уголки его губ, а под глазами залегли тени. Время позднее.

Дама приводит нас к фасаду отдельного двухэтажного здания из серого камня, увитого плющом. Принц прощается со мной у входа, пообещав прийти завтра. Его голос звучит устало, но ровно. Женщина с трудом поворачивает в замке большой ключ, дверь со стоном открывается, и мы заходим внутрь. Она зажигает несколько свечей в большом канделябре на столе, и зал наполняется дрожащим светом.

Просторный холл, в котором гулкое эхо наших шагов тонет под высоким сводчатым потолком. Запах застарелой пыли, холода и старого дерева. Здесь чисто, но мебель – несколько кресел и тяжелый стол – укрыта белесыми саванами чехлов, и от этого помещение кажется еще более нежилым и заброшенным.

Дама интересуется, чем может мне еще помочь.

– Заменю Вам пока служанок, миледи! – все также недовольно проскрипела она, снимая с мебели чехлы, и явно мечтая поскорее вернуться в свою постель. Отвечаю, что ничего не надо – последнее, чего мне хочется, это смотреть на ее кислую физиономию.

Женщина откланивается и уходит. Лязг закрывающейся за ней двери кажется оглушительным. Я остаюсь одна и бесцельно брожу по покоям. Моя одинокая свеча отбрасывает длинную, пугливую тень.

Спать не хочется, заняться нечем. Я обхожу дом. Похоже, Валери жила здесь вместе с отцом. По скрипучей лестнице я поднимаюсь на второй этаж. Два крыла ведут в разные стороны. В одном – мужские покои: тяжелая дубовая мебель, вытертая кожа кресел, на столе – подставка для карт, в воздухе витает едва уловимый призрак запаха табака и старой бумаги. В другом крыле – покои Валери, похожие интерьером на ее комнаты в поместье. Снова чувствую себя неуютно. Теперь я пленница в этом большом пустом особняке-призраке…

Одно из помещений – библиотека. Я заглядываю внутрь. Высокие стеллажи из черного дерева уходят во мрак под потолком, создавая узкие, темные проходы. В свете моей свечи тени пляшут и сгущаются в углах. Затхлый аромат старой бумаги и кожаных переплетов щекочет ноздри. Почитать, что ли, отвлечься? Нет, здесь так мрачно… Боязно заходить одной.

Возвращаюсь в спальню Валери. Да, ее стиль, но все запущенно. Кровать с пологом из выцветшего голубого шелка, туалетный столик с потускневшим серебром, на стенах – несколько пасторальных картин в потемневших от времени рамах. И у стены – маленький книжный шкафчик из вишневого дерева! Вот тут я и найду, что почитать!

Открываю стеклянные дверцы. Женские романы… Аккуратные томики в тисненых кожаных переплетах с золотыми виньетками. Я беру один. История о трепетной пастушке и благородном рыцаре, написанная наивным и пресным языком. В этой вселенной романы о любви совсем неинтересные, будто детьми написаны. С тяжелым вздохом я ставлю книгу на место. Похоже, ночь будет длинной.

А это что? Толстая "книга для записей".

Открываю – дневник!

О! Это очень интересно и важно для понимания ситуации.

Сажусь, забравшись с ногами в кресло, стоящее у окна заброшенных покоев, которые когда-то принадлежали Валери. На улице пошел дождь, стекая по мутному стеклу и размывая очертания внутреннего двора. В комнате прохладно, пахнет пылью и старым деревом. В руках у меня пухлый том в тисненной кожаной обложке – дневник Валери. Его страницы, исписаны изящным, но порывистым почерком.

Из дневника становится понятно, что Валери была настоящим вихрем, дерзкой нарушительницей дворцового спокойствия. В детстве, о котором девушка вспоминает с ностальгией, она вообще была озорницей, маленьким ураганом в шелковых платьицах. Валери вела себя, как мальчишка: лазала по вековым дубам в дворцовом парке, сдирая в кровь коленки; спускала в дворцовый пруд кораблики, сделанные из прошений придворных, и с хохотом наблюдала, как они тонут. И почти всегда она втягивала в свои шалости тихого, послушного, правильного принца Альена.

За эти проделки всегда доставалось ему. «Помню строгие лица фрейлин, помню, как воспитатель отчитывал наследного принца за порванный камзол и перепачканные грязью кружевные манжеты...» А самой Валери все сходило с рук. Ее отец, принц Дамиан, родной брат короля и наследник престола, лишь качал головой, но в его глазах всегда плясали смешинки. Он обожал свою неугомонную дочь, баловал ее, привозя из походов диковинные игрушки и сладости.

Став старше, Валери сменила мальчишеские бриджи на шуршащие юбки, а ее смех стал тише. Она стала вести себя сдержаннее, но огонь в ее глазах не погас. И отношения ее с Альеном стали другими. Страницы, описывающие этот период, полны смущенных недомолвок и зачеркнутых фраз. Валери влюбилась в принца, в его задумчивую улыбку и тихий голос. А он… он продолжал относиться к ней, как и раньше – как к младшей сестре, верной приятельнице и неиссякаемому источнику проблем.

Отец же продолжал обожать и баловать дочку. Надо сказать, что и Валери отца любила до беспамятства. Став взрослой, она старалась его не огорчать, и страницы дневника полны тревогой о его здоровье.

Кстати, о болезнях. Почерк Валери становится рваным и отчаянным, когда она описывает, как угасал ее отец. Бывший в ту пору наследным, принц Дамиан заболел и умер. Симптомы, описанные ею с детской точностью и страхом – «ужасающая бледность, словно из него выпустили всю кровь», «иссохшее тело, обтянутое кожей», «постоянные боли, от которых он не мог спать» – складываются для меня, студентки медицинского вуза, в ясную картину. Кахексия, истощение… очень похоже на рак.

Но болезнь Императора Дариуса, как я успела заметить, имеет те же пугающие симптомы! Что это? Роковое проклятие, дефект в генах правящей династии, или царственных братьев методично травят? Холодная дрожь пробегает по спине. Надо бы понаблюдать за Императором, пока я во дворце.

Но возвращаюсь к дневнику, перелистывая страницы, пропитанные горем, к самому интересному – возвращению в столицу генерала Фалариона и его знакомству с Валери.

Вернее, принцесса и раньше его видела. В детстве он, уже тогда генерал армии ее отца, иногда бывал у них в гостях. Высокий, молчаливый человек в сверкающих доспехах, от которого пахло сталью и дорогой. Но тогда Валери, занятая своими играми, совсем не обращала на него внимания, и к этому моменту совершенно его не помнила.

Теперь же он являлся героем, триумфатором, вернувшимся с победой из долгой и кровопролитной войны на северных границах. Во дворце, в шелестящих шелками гостиных и гулких коридорах, все только и говорили, что о красавце генерале.

Когда Фаларион, во главе сотни закованных в сталь всадников, въезжал на Дворцовую площадь, Валери, вместе с другими придворными дамами, смотрела на это с высокого резного балкона, как и положено по этикету.

«Площадь залита солнцем и гудит, как растревоженный улей. Внизу колышется море голов, стяги развеваются на ветру. Дамы вокруг меня ахают и охают, взволнованно обмахиваясь веерами. Воздух пропитан их духами и возбужденным шепотом. Они восхищаются красотой генерала. – Отсюда лиц не разобрать! – говорю я, прищурившись – С чего вы взяли, что Фаларион хорош собой? – Ах, миледи, но его фигура прекрасно видна! Какая стать и мощь! – щебечет рядом юная баронесса де Круа, прижимая руки к пышной груди, обтянутой розовым шелком. И правда. Даже на таком расстоянии видна его властная посадка в седле. Черный, как сама ночь, боевой конь под ним гарцует, но всадник сидит недвижно, словно вылитый из стали. Солнце бликует на его кирасе и шлеме – Ну да! – усмехаюсь я – И у генерала мощь и стать, и у его коня! Оба красавцы! И я смеюсь над этими глупыми, томными дурочками, которые готовы упасть в обморок от вида мужчины в доспехах».

Вечером того же дня Энсли Фаларион явился к отцу Валери с визитом. Принцессе представилась возможность рассмотреть его вблизи и познакомиться.