Текст книги "Мой муж злодей (СИ)"

Автор книги: Алиса Вишня

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Вскакиваю, и бегу...куда-то...Нет, мне надо к секретному выходу из поместья! Нужно спасаться от гнева Энсли! И от того кошмара, который твориться в усадьбе —. что-то горит, и не одно, люди бегают и кричат:

–. Берегись! Взорвется!

Слышу и голос Энсли:

–. Где госпожа? Ищите!

Мамочки! Не надо меня искать!

Впереди мелькают силуэты. Поворачиваю, и снова бегу, обратно. Вижу, тюрьма тоже пострадала —. с торца отвалился кусок стены. И из этого проема вылезают пленники —. маленькая разбойница, и ее отец. Голова которого в крови, и он еле идет —. девушка его тащит.

Увидев меня, разбойница хватает камень, и загораживает собой старика. Кричу ей:

–. Не бойся! Это я! Я вас выведу, и сама с вами уйду!

И показываю рукой, куда надо бежать.

Девушка медлит, зыркая, словно загнанный зверек.

–. Ну же! —. нетерпеливо произношу я —. Давайте быстрей! Нам нужно к тайному выходу из поместья!

Разбойница решается, и ведет старика ко мне. Подцепляю его под вторую руку, и мы втроем, как можно быстрее, спешим в сад.

–. Что с ним? —. спрашиваю, поглядывая на кровь на голове старика.

–. Кусок стены вывалился, прямо на папу! —. бормочет девушка.

Разговаривать нет времени, как и лечить раны —. продолжаем двигаться в нужном направлении.

Раздается знакомый свист, и возле моего уха проносится стрела.

А затем множество других мелькают справа, слева, над головой...

Разбойники реагируют быстрее —. падают на траву. А я слышу свой визг, и бегу вперед...

Вокруг сплошной рой стрел.

Наконец до меня доходит, что надо сделать, и я тоже грохаюсь на землю. Вжимаюсь в траву, закрываю голову руками, и от ужаса почти теряю сознание.

Сколько так лежала —. не знаю. Думаю, недолго, хотя мне кажется —. вечность.

Наконец, понимаю, что стрелы больше не свистят. Вставать все равно боюсь, но глаза открываю. И обнаруживаю у самого лица крупный камень. Боже! Упала бы на несколько сантиметров левее —. приложилась бы головой об этот булыжник!

Еще вижу, как приближаются ноги в сапогах.

Энсли! Приседает возле меня, и спрашивает:

–. Цела?

Муж приподнимает меня, вынудив сесть.

И встает, оставив меня в таком положении. Смотрит сверху вниз, внимательным озабоченном взглядом. Одет он в расстегнутый мундир на голое тело, штаны и сапоги.

А в руках меч.

Только теперь замечаю, что Энсли не один —. рядом несколько солдат. И Виттон.

–. Госпожа, Вы не ранены? —. спрашивает Айк.

Отрицательно мотаю головой.

–. Поднимите ее! —. командует Фаларион.

Двое солдат поднимают, и так стоят, рядом со мной. А я вынуждены о них опираться —. ноги почти не держат, боюсь упасть.

Энсли расслабляется, ставит ногу на камень, и сверлит меня взглядом. Никакой тревоги в его глазах уже нет, одна злость.

–. Что тебя связывает с разбойниками? —. лениво и презрительно спрашивает он, опираясь на меч.

Молчу, пытаясь сообразить, что муж от меня хочет. Но мешает страх.

–. Думаешь, я не слышал, как ты ключами звякала? —. криво ухмыляется Энсли —. Хотел посмотреть, что ты состряпала, чтобы их выпустить. Отличная идея —. ради этого сжечь пол поместья, и взорвать хранилище пороха!

И добавляет:

–. А я почти поверил, что хочешь наладить отношения!

Тоскливо смотрю в землю. Охватывает какое-то отупение —. видимо, результат пережитого стресса. Уже все равно, что со мною будет.

Подбегает еще солдат, докладывает, что "старого разбойника поймали, а девку пока не нашли!"

Не расстраиваюсь, и не радуюсь. Накидка скособочилась, и мне трудно дышать, из-за натянутых на горле завязок. Задыхаюсь! Это единственное, что меня заботит.

–. Сами будете деда допрашивать? —. интересуется кто-то из солдат.

Энсли не отвечает, и отворачивается, чтобы уйти.

–. Что делать с миледи? —. спрашивает вслед Айк.

Останавливается, поворачивается. Чувствую взгляд мужа —. он буквально жжет.

И вдруг стремительный выпад, блеск клинка...

Меч перерезает завязки. Вскрикиваю и отшатываюсь. Плащ падает на пол, дышать легче.

–. От миледи надо избавиться! —. глухо говорит муж —. Не хочу пачкать поместье ее кровью. Отведите пока, в покои!

И уходит.

Стражники аккуратно и вежливо ведут меня в дом.

Таня, как всегда, причитает.

А я падаю на кровать и мгновенно засыпаю. До утра.

А утром все как обычно, словно и не было кошмарной ночи – Таня помогает мне умыться, потом приносит завтрак. И сообщает новости:

Сгорело всего два сарая, еще несколько зданий повреждено. Старого разбойника поймали, и куда-то увезли, а девушку так и не нашли, хоть перевернули все поместье. Охранник, накрывший меня собой, жив, только контужен.

Слава богу!

Танцовщицу отправили в столицу, после того, как она поведала генералу нечто важное, связанное с покушением на императора.

–. Так это был допрос? —. риторически спрашиваю я —. В спальне...

Пол дня проходит в неизвестности и беспокойстве —. я не знаю, когда и как от меня " избавятся".

Энсли приходит к обеду —. полностью одетый, и с кнутом в руках. Он будет меня бить? Нисколько не удивлюсь!

Глава 16

Муж постукивает кнутом по голенищу своего сапога, и сверлит меня мрачным взглядом.

– Ты знакома с Милордом?

– С кем? – переспрашиваю, не понимая, кого Фаларион имеет ввиду. Мужчин, к которым обращаются "милорд", в этой книге много. Кого, конкретно, Энсли имеет ввиду? С кем Валери знакома?

– Он лично посоветовал тебе взорвать порох? – продолжает спрашивать какую-то чушь Фаларион.

– Кто? – тупо повторяю – Не понимаю, о ком ты!

– Не понимаешь? – ехидничает Энсли – Может, в пыточную? Парни умеют вправлять мозги!

– Хватит угрожать! – вскрикиваю, переходя на визг – Только и знаешь ловить, пытать, убивать! Тварь бессердечная!

Потрясение и напряжение сегодняшней ночи прорываются истерикой. Мне уже все равно, что со мною будет! Вскакиваю, и издавая почти ультразвуковой вопль, кидаюсь на мужа. Хочу его убить, разорвать!

Добраться до Энсли не могу – он ловит меня, и отталкивает. Едва не падаю, успеваю ухватиться за скатерть на столе, и снова бросаюсь на мужа. Его ненавистное лицо, выражающее насмешку и презрение, притягивает, словно магнит. Желаю его расцарапать, разодрать в клочья!

Фаларион опять хватает меня, и снова откидывает. Ударяюсь об стол, и снова бросаюсь на Энсли. На этот раз он толкает меня так, что падаю на стул, и, вместе с ним, грохаюсь на пол.

– Козел! – ору я – Что б ты сдох!

И рыдаю, громко, истерично и отчаянно.

– Не дождешься! – зло заявляет Энсли, и велит кому-то за дверью (наверное, Тане) – Соберите вещи госпожи! Все, до малейшей мелочи! Не желаю, чтобы в поместье осталось хоть что-нибудь, напоминающее о ней!

– А-а-а! – кричу – Хочешь убить меня вне усадьбы, что б не марать моей кровью дом!

– Конечно! – кивает муж – И даже руки сам пачкать не стану! Велю, что бы тебя утопили в ближайшей реке!

И выходит из комнаты.

А я еще немножко плачу, и перестаю. Злодей ушел, мне уже легче. Тоскливое чувство безысходности тоже отступает, потому что выход есть.

Выход в прямом смысле – секретная дверь в крепостной стене, ведущая из поместья.

Не было слышно, чтобы мою комнату заперли. А если и так – вылезу в окно. Но, как бы мне выскользнуть незаметно?

Является Таня, подтверждая своим появлением, что я не под замком.

Служанка докладывает, что генерал только что покинул поместье верхом, и в сопровождении нескольких военных. Пойманного старого разбойника тоже увезли, в крытой повозке.

– Госпожа, давайте, я приготовлю Вам ванну? – предлагает Таня.

По идее, нужно немедленно сваливать из усадьбы, пока мужа нет. Но Энсли, похоже, вернется не быстро, а мне нужно помыться и переодеться – неизвестно, когда еще доведется воспользоваться благами цивилизации.

К тому же, у меня нет плана побега – на тот случай, если я, все же, под арестом, и мне не разрешено ходить по усадьбе.

Ванна расслабляет, даже навевает дрему...Сказывается бессонная ночь и истерика. Так! Не спать! Нужно убегать, спасать свою жизнь! Но вода такая теплая и мягкая...Укутывает, как одеяло...

Слышу шорох, приоткрываю глаза...Таня.

– Что? – сонно спрашиваю я.

Служанка молчит.

– Что случилось? – повторяю вопрос, открываю глаза, и едва не выпрыгиваю из ванной...

Это не Таня! У входа стоит маленькая разбойница в одежде служанки.

– Не пугайтесь, миледи, это я! – тихонько вскрикивает она, косясь на дверь – Помогите мне! Спрячьте!

– Где Таня? – спрашиваю я, ибо первая мысль – разбойница порешила мою служанку, и забрала ее платье!

– Кто? – таращится на меня девушка, потом понимает ход моих мыслей, и произносит – Эта одежда возле прачечной сушилась! Я ее ...одолжила!

"Украла, значит!"

– На служанок не обращают внимания... – продолжает она, а затем просит, умоляюще сложив руки:

– Помогите! Спрячьте меня!

Успокаиваюсь. Что это я, правда? Надумала ужасов про несчастную девочку.

– Прятаться у меня плохая идея! – вздохнув, грустно сообщаю я – Самой бы куда спрятаться!

Разбойница хмурится.

Однако...Она говорила, что на слуг не обращают внимания...

А из моей комнаты, примыкающей к купальне, слышатся шаги и голоса.

Девчушка испуганно мечется по ванной.

Ловлю ее за руку, прикладываю палец к губам – тихо, мол! – встаю, еще раз предостерегающе зыркаю на разбойницу, накидываю на себя простыню, и выхожу, плотно закрыв за собой дверь.

Таня роется в одном из моих сундуков.

– Вещи собираю! – бодро докладывает она, и добавляет – Генерал же велел!

– Подожди! – произношу я – Принеси мне поесть!

– Как скажите, госпожа! – с готовностью предстает передо мной служанка – Что желаете покушать?

– Желаю...

И перечисляю. Сложные блюда, требующие длительного приготовления. Несколько.

– Готового этого нет! – немного растерянно сообщает служанка – Это долго будет! Придется подождать, пока повар... Его еще будить...

– Ничего! – киваю я – Подожду!

Таня кланяется, и убегает.

Открываю дверь в купальню, и спрашиваю:

– Как тебя зовут?

Отвечает – Линн.

Рассказываю ей свой план, и принимаюсь его осуществлять.

Нахожу в одном из сундуков одежду для слуг, мужской наряд – еще несколько дней назад заприметила, что в вещах Валери есть и такой – и одеваюсь, с помощью "служанки".

Затем собираю свою драгоценности, которые, с помощью разбойницы, завязываю в узел – тряпошные узелки заменяют здесь сумки.

И, вместе с Линн, выскальзываем из покоев.

В доме никого не встретили, и на улице тоже. Если нас и видели издали, то и правда —"не обратили внимания" на двух слуг, спешащих по делам.

Так мы и добрались до тайного входа. Сдвигаю нужный камешек, и в ограде открывается небольшая узкая дверь.

Девушка туда не спешит.

– Ну же! – тороплю ее – Лезь!

– Госпожа, Вы знаете, что с моим отцом? – спрашивает она.

– Его поймали! – приходится признаться – И увезли из поместья...Куда – не знаю.

На мгновенье лицо девушки искажает гримаска ненависти. Не могу винить ее за это...

Не сказав ни слова, она ныряет в проход. Я за ней, не забыв закрыть за собой дверь. Пусть гадают, куда мы делись!

– Уходим от сюда! Быстро! – командую я, и бросаюсь бежать. И бегу до тех пор, пока не начинает колоть в боку. Останавливаюсь, и обнаруживаю – Линн со мной.

А находимся мы в лесу. Боже! Я спасена! Свобода!

– У тебя есть дом? – интересуюсь у Линн после того, как отдышалась.

Девушка кивает.

– Вот и иди туда! – говорю – А мне нужно добраться до столицы!

– Надо к дороге! – произносит Линн – Там часто крестьяне проезжают на телегах. Попросим – подвезут.

– Хорошо бы! – киваю, и спрашиваю – Знаешь, в какой стороне дорога?

Девушка кивает, и показывает рукой.

Поворачиваюсь в ту сторону, получают удар по голове, и теряю сознание.

Глава 17

Первое, что чувствую, когда возвращается сознание – что—то колет в щеку, и лезет мне в нос...

Открываю глаза – солома!

Я лежу, уткнувшись лицом в солому. Еще и рот наполнен чем—то, похожим на тряпку...

Приподнимаю голову и осматриваюсь, насколько это возможно в моем положении.

Лежу на боку в неспешно движущейся телеге, на соломе. Руки и ноги связаны, во рту тряпошный кляп...

А рядом сидит разбойница Линн.

– Лежи и молчи! – грозно рявкает она мне – Без обид! Ты мне нужна, чтобы обменять на отца!

А затем кому—то другому:

– И ты молчи! Я тебе заплатила!

Замечаю, как она поправляет выглядывающий из кармана сверток, в котором я несла свои украшения.

Поднимаю голову, и вижу, кому адресованы слова девушки – вознице, большому мужику в крестьянской одежде, который держит вожжи, управляя лошадью.

Возница лишь кивает на ее речи.

Со стоном опускаюсь обратно на дно повозки.

Дура я, дура! Как могла довериться разбойнице?

– Молчи! – повторяет Линн – Хватит стонать!

Дальше едем молча.

Я пытаюсь сообразить, как мне спастись, как сбежать? Если попадется встречная повозка, или просто пешие люди, то можно свалиться с телеги – тогда на меня обратят внимания, а безоружной разбойнице ничего не останется, как самой спасаться бегством.

Но, дорога на удивление пустынна – ни экипажей, ни пешеходов. Даже селений нет – только густой лес вдоль обочин. Похоже, этим путем мало кто пользуется, он заброшен...

Мы едем довольно долго, и у меня затекают и болят ноги, руки, шея... Да и все тело.

От кляпа во рту пересохло, и тошнит... И дышать тяжело, не хватает воздуха.

Наконец, телега останавливается, и я слышу голос возницы:

– Дальше не поеду! Тут места плохие, разбойничьи!

Девушка спрыгивает с повозки, и громко свистит.

Слышу шаги нескольких человек, а потом мужской голос:

– Линн? Сбежала, или отпустили? И что в повозке?

– Заложница! Отнесите ее к Милорду!

– Отнести?

Молчание и дальше:

– Это баба!

Вижу нижнюю часть человека, подошедшего к телеге.

– Да женщина, и да, придется ее тащить! – отвечает Линн – Мне одной не справиться!

В ответ, другой мужской голос:

– Мы не нанимались тяжести таскать! И мы в дозоре, уходить не можем!

– Так развяжи ее! – произносит первый – Уже не сбежит!

Чувствую, как что—то делают у моих ног. И резко – облегчение. Веревка спала, и с рук тоже. Мычу от болезненного прилива крови к конечностям. Кляп тоже вытаскивают, и я судорожно хватаю ртом воздух, и кашляю. А затем хныкаю от боли.

– Кто она? – спрашивает один из мужчин.

Линн на вопрос не отвечает, а повторяет:

– Отведите ее к Милорду! Она идти сразу не сможет, ноги онемевши, от веревок, должно быть. Так что, придется под руки тащить.

– Милорда нет! – помолчав, отвечает мужчина.

А я ощущаю его взгляд, шарящий по моему телу.

– И что? – зло вопрошает девушка – Отпустить?

Ее собеседник молчит.

– Подождем Главу! – командует Линн – Волоките ее в сарай, и заприте там, пока Милорд не вернется!

И мне:

– Эй! Вставай!

Сажусь, и вижу – возле нашей повозки стоят двое мужиков, со свирепыми мордами, одетых как крестьяне.

Возница сидит сгорбившись, и втянув шею – понимает, кто эти "простолюдины".

И я понимаю – разбойники!

А мне возница не поможет. Ему заплатили, да и боится он.

И понимаю, что если не слезу с повозки сама, эти меня стащат, своими мерзкими лапами.

Слезаю на землю, и едва не падаю – ноги не держат.

Подхватывает Линн – не мужики, слава богу.

Отталиваю ее. Сама могу!

– Туда! – показывает направление разбойница.

Возница шевелит вожжами, поворачивает лошадь, и уносится назад. Смотрю в след с надеждой – может, он расскажет кому-нибудь нужному, что меня похитили, и где меня искать?

– Иди! Что стоишь? – рявкает Инн.

Иду куда показывает. Вперед, по едва заметной, поросшей короткой травой дороге.

Разбойники скрываются в лесу, а девушка идет за мной.

Через несколько метров дорожка делает поворот, за которым открывается деревня. Самая обычная средневековая деревушка.

– Прямо по улице иди! – продолжает командовать Линн.

Иду.

Небольшие домики, довольно опрятные и крепкие.

Женщина вешает белье на веревку...Возле небольшого строения лежит куча каких—то железяк, а полуголый мужик в кожаном фартуке рассматривает одну из них. Кузнец, наверное.

Еще женщины куда-то идут по улице. Мужик выходит из одного дома, и заходит в другой.

Некоторые с интересом посматривают на нас, другие не обращают внимания...

Понимаю, что деревня разбойничья, и все ее жители члены шайки. Не помогут.

– Сюда! – велит Линн, показывая на большой приземистый сарай. Думаю, сарай, потому что окон нет, и крыша соломенная.

И открывает широкую скрипучую дверь.

А затем толкает меня внутрь. От неожиданности, и слабости ног, падаю на земляной пол.

– Веди себя тихо! – произносит Линн, оставаясь на улице – Чем меньше ты привлекаешь внимания, тем лучше! Ты – моя добыча! Но у нас любая добыча общая. И если мужчины захотят с тобой повеселиться, я ничего не смогу сделать! Так что, тихо!

– Ты такая подлая! – хрипло произношу я – Я же спасла тебя!

– А мне надо папу спасти! – отвечает разбойница – Обменяем тебя на него!

И захлопывает дверь.

Как же она ошиблась! Энсли не пойдет на обмен. Линн облегчила ему задачу по избавлению от меня!

Глава 18

Вот засада! Из огня да в полымя, как любит говорить Лиза про своих героинь. Разбойники, к которым меня привезла Линн, намного хуже моего мужа! Совсем беспредельщики, должно быть, которым закон не писан.

По спине пробегает холодный ветерок страха. Даже в моем мире с бандитами лучше не связываться, а уж тут...

Линн, тварь такая, неблагодарная!

Только бы спастись – уж потом я отыграюсь...Отомщу! Попрошу Энсли, чтобы убил эту девчонку самой первой, без всякой жалости!

Только бы выбраться.

Осматриваюсь. Обычный сарай – в углу сено, в дощатых стенах щели, крыша из соломы...

Пристраиваюсь к стенам, то к одной то к другой, смотрю сквозь дырки на улицу. С одной стороны деревенская дорога и дома, с другой – заброшенный сад и повалившийся забор. Если сбегать, то в сюда, в сад.

Не думаю, что через крышу сложно выбраться. Но как до нее добраться? Сена немного, а до верха высоко. Можно попробовать по стенам, цепляясь за щели. Не знаю, смогу ли – я же не обезьяна... Ну или попробовать выломать несколько досок снизу.

Но сначала нужно узнать, охраняют ли меня – что бы шум не привлек внимания.

Подхожу к двери, и громко говорю:

– Линн, ты тут? Я пить хочу! Принеси воды!

Прислушиваюсь. Тихо. Ушла, наверное, разбойница. Не будет же она вечно возле сарая сидеть!

И вдруг слышится скрежет замка, дверь открывается, и в мою темницу заглядывает рыжий парень лет двадцати.

От неожиданности ойкаю, и отступаю. Линн же предупреждала – не привлекай внимания, а то придут мужики!

Рыжий меня рассматривает, а потом спрашивает:

– Пить хочешь?

– Ага! – киваю.

– Держи! – говорит парень, и кидает мне фляжку, которую и ловлю, на автомате.

Дверь захлопывается.

Пить я и правда хочу, но флягу разглядываю, а потом открываю, с опаской. Посудина обычная для этой реальности, кожаная. Это я ее флягой называю, а по сути, просто мешок, с твердым горлом и крышкой.

Нюхаю. Пахнет алкоголем. Ну конечно! Здесь все утоляют жажду вином. Оно, для таких целей, не крепкое, не хмельное.

Пробую. Хм. Похоже на наше фруктовое пиво. Делаю несколько глотков, закрываю посудину, откладываю, и снова принимаюсь осматривать сарай – на предмет побега.

И размышляю. Линн оставила меня охранять этого рыжего? Или, он случайно мимо проходил?

С улицы доносится шум – неблизкий, не рядом с сараем. Даже не шум, а ...музыка? Отвратительно играют веселую мелодию на чем-то, похожем на гармошку – судя по звукам.

Одна мелодия сменяет другую, слышны радостные крики, смех... В разбойничьей деревне праздник?

Это хорошо! Не услышат, как я ломаю сарай, и, выпившие, не заметят моего побега.

Тут дверь снова гремит, скрипит, и открывается. На пороге тот же парень, но, не один...

С ним трое мужиков.

– Вот она! – говорит рыжий, кивая головой в мою сторону.

Разбойники таращатся, а я, на всякий случай, отступаю назад.

– Эй! – наконец говорит один из визитеров, крепкий мужик в кожаной жилетке – Иди сюда!

– Что вам надо? – интересуюсь, продолжая отступать.

– Выходи! – кричит рыжий – Ты свободна!

– Правда? – спрашиваю я.

Не верю им!

– Давай уже быстрей! – рявкает коренастый – Нам ждать некогда!

– Я не хочу! – отвечаю, отрицательно качая головой – Я тут останусь!

– Да что б тебя! – ругается жилеточник, и входит в сарай. Похоже, он главный – остальные шагают за ним.

Вся шайка направляется ко мне, я ору что есть мочи, бегаю по сараю, пытаюсь выскочить...

Схватили, поймали, поволокли на улицу.

– Отстаньте! Отвалите! Линн! – воплю я, брыкаюсь, дерусь, кусаюсь, получаю удар по голове, от которого мутится сознание, и пропадает всякое желание сопротивляться.

Мужики тащат меня так, что из-за них ничего не вижу – куда именно тащат.

Однако, говорить могу. И говорю:

– Если вы мне навредите, мой муж, генерал Фаларион, жестоко отомстит! Убьет всех, и сожжет деревню!

– Фаларион говоришь? – не отпуская меня, вопрошает коренастый – Так ты жена этого ублюдка?

Мужики переглядываются, и злорадно хохочут.

– Не иначе, ее сам господь послал! – кричит один из них – Жена Фалариона, надо ж! Если не врет!

Зря я про мужа сказала! Он же главный враг разбойников!

– А если будете хорошо со мной обращаться, – торопливо добавляю – то получите большой выкуп! От мужа, или от моего дяди Императора! Я принцесса Нимерийская!

Мои вопли только веселят мужиков.

– Вот так свезло! Еще и племянница Его Величества, Дариуса Кривобокого!

И они снова ржут, как кони.

Боже! И император разбойникам враг! Вот я влипла!

Видимо, мужики прибыли, куда хотели:

Меня ставят на ноги, прислоняют спиной к чему-то, и привязывают веревкой – грудь, талию, вместе с руками, и ноги.

К столбу! Меня привязали к столбу! Собираются сжечь?

Господи!

– Нет! Нет! Не надо, пожалуйста! – жалобно кричу я.

Столб посередине деревенской площади, вокруг него – веселые пьяные люди, мужчины и женщины.

Смеются, кричат, показывают на меня пальцами...

И Линн, мечущаяся по площади и истерично верещащая:

– Только не ее! Нельзя ее! Леди для обмена! Ее обменяют на моего отца! Не трогайте ее!

Девушка пытается прорываться ко мне, но ее не пускают.

– Леди не только твоя добыча! – рявкает мужик в жилетке – Она общая! Не Лезь, Линн!

– Отпустите ее! Отпустите! – умоляет девушка – Мне надо спасти папу!

– Да отвали! – рычит жилеточный, и грубо отталкивает разбойницу, отчего она падает на жесткую, вытоптанную землю.

– Кого ты там собралась менять? – злобно продолжает коренастый – Твой отец уже сдох! Разве можно выжить в пыточной?

Линн отползает в сторону – видимо, чтобы не затоптали – и рыдает, горько и отчаянно.

Несмотря ни на что, мне ее все равно жалко.

– Делайте ставки! – кричит жилеточный, обращаясь к толпе.

Ставки? На что? Что он задумал?

Разбойники шумят, тянут к нему руки, звенят монетами...

– Десять медяков! – продолжает орать коренастый – Если промазал, не попал в мишень – деньги потерял!

Теперь понятно... И еще страшнее! Мишень – я!

И понятно, для чего – в руках разбойников, выстроившихся в очередь, ножи... Он будут кидать их в меня!

– Не надо! Пожалуйста, не надо! – бормочу я, но моего писка в шуме и гвалте никто не слышит.

Первый участник " игры" замахивается... Закрываю глаза и втягиваю голову в плечи... Слышу, как ножик вонзается во что-то над моей головой, и это что-то дребезжит, резонирует от удара.

Толпа восторженно орет:

– Попал, попал!

А я понимаю – не я мишень. А то, что прикреплено над моей головой. Туда им надо целиться.

От этого не легче, но во мне загорается маленький лучик надежды – авось не будут «мазать». Теперь я "болею" за каждого участника!

Но, уже второй не попадает – ножик втыкается в столб, и, вместе со щепками, отлетает в сторону. Народ снова ликует, и радуется, что неумеха промазал, и потерял свои медяки...

Третий точно в цель.

Готовится следующий – пьяный вдрызг, еле на ногах стоит.

Вижу Линн, которая молится – бормочет, сложив руки у груди. Закрываю глаза, и тоже молюсь – шепчу единственную молитву, которую помню... Спасибо тете Лизе, что иногда ходила в церковь! И иногда брала меня с собой!

Пьяный в мишень попадает. А вот следующий, тот самый рыжий, который нашел меня в сарае – нет. Его нож чиркает мне по плечу, разорвав платье, и поцарапав кожу. Течет кровь, народ ликует, мы с Линн плачем... Я от боли, она от отчаяния, наверное – что меня убьют, и обмен не состоится.

Готовится еще один – прищуривается, примеряется...

И тут на площади появляется группа всадников.

Во главе отряда – огромный мужик, в маске, и в плаще с мехом.

Всадники останавливаются, разбойники замолкают, и склоняются в поклонах.

– Милорд! Милорд! – выкрикивают они.

Понимаю, что милордом разбойники величают главу конного отряда. В моей же сознании возникает слово "барин" – из-за его роскошной одежды в мехах и драгоценностях; длинных волос, стелящихся по плечам, и отливающих на солнце каштановым; огромного роста и богатырского телосложения; и из-за царственной осанки.

Не знаю, что даст мне появление этого человека – избавление или новые муки, но гляжу на прибывшего с надеждой.