Текст книги "Подарок для победителя (СИ)"

Автор книги: Алиса Холин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Великан не дал мне возможности высказать вслух всё, что я о нём думаю. Он встал, и, удерживая за руку, поволок меня со сходного места. С ужасом перепрыгивая распростертые на земле тела, побежала за ним. Не хватало наступить на кого-нибудь. Семеня за широким шагом Радмира по раскачивающему настилу, понеслись мы по той улице, где стояла наша палатка. Её я узнала только потому, что стояла она напротив той большой, где для советов собирались воины. Тут меня словно обухом по голове стукнуло.

Светлый Боже, что он собирается со мной делать?!

Неужели хочет повторить то, что было когда я крепко спала? Сделалось так плохо, что ноги перестали слушаться, сердце бешено заколотилось, а в глазах потемнело. Начала упираться, но великан лишь прибавил шаг. Когда возле нашей палатки не остановились, а прошли мимо, я догадалась, направляемся мы прямиком к привязанным около кормяг лошадям. Свечение от факела с восточной башни сюда почти не проступало. Все строения в лагере были похожи друг на друга и, практически неразличимы. Приходилось довольствоваться бледным светом луны, которую облака периодически укрывали своим тёмным покрывалом. Лошади с сонными глазами раздували ноздри, встряхивая гривой, фыркали. Естественно, кому ж понравится пробуждение посреди ночного сна? Я едва успела разглядеть невозмутимое лицо Радмира, как луна снова исчезла, и нас поглотила тьма, плотная, как дублённая кожа. Мне оставалось только удивляться, как великан умудряется что-нибудь разглядеть в таком мраке.

– Нет! Нет! Только не верхом! – завопила я, когда он, подхватив меня за талию, посадил на широкую спину лошади, седла на которой не оказалось.

Радмир молча развязал поводья и запрыгнул следом.

Я притихла, вжалась в одежду, как улитка в свой панцирь. Великан прижался к моей спине своим могучим телом. Светлый Боже, моё платье и плащ Байла не ахти какая прослойка между грубым снаряжением воина! Все ремни, все выступающие части его одежды бесцеремонно врезались в моё бедное тело. Конь, за мгновение спокойный и покладистый, видимо, обрадовавшись седокам, встал на дыбы. От страха перехватило дыхание. Сверху мне показалось, что деревянный настил качнулся и куда-то поехал. Мы двинулись прочь из лагеря, в противоположную от океана сторону. Скудное лунное свечение едва появилось из-за облаков, и тут же скрылось. Кроме лошадиного загривка, было ничего не видать. Крепко удерживая животное, Радмир перешел на галоп. Не знаю, что больше меня испугало близость здоровенного мужского тела или езда на лошади. Мы с великаном сидели слишком близко друг к другу, так, что у меня не было возможности пошевелиться. Я зажмурилась и отдала происходящее на волю Светлого Бога.

Ехали мы недолго. Открыла глаза, когда конь остановился. Радмир спрыгнул на землю. Мы оказались возле пологого, испещрённого камнем утёса. Луна, словно играя с нами в пятнашки, снова выглянула из-за облаков. Бледная серебряная дорожка за редкими деревьями освещала темнеющий вход в пещеру. Убить меня, что ли, решил? Завести подальше и укокошить?

К моему глубокому изумлению, Радмир аккуратно поставил меня на мягкую траву и сказал:

– Покажу тебе необычное место, – и направился к скале. – Не отставай.

Вот что за мужчина: «я сказал, я решил, я сделал», а что окружающие думают, его хотя бы раз волновало? Мне ничего не оставалось, как припустить за ним следом.

Вход в пещеру оказался в рост взрослого человека – мне оказался в самую пору, а вот великану пришлось сильно наклониться. В нос ударил свежий и прохладный воздух, ноздри защекотало от влаги.

– Тут шагов десять, не больше, – предупредил великан и взял меня за руку.

Пройдя по узкому проходу в полной темноте, мы попали в слабо освещенную  пещеру. Когда глаза немного освоились, увидела, что почти всё пространство пещеры занимает озеро, в центре которого, словно остров, лежит сияющая каменная глыба и наполняет озёрную воду и пространство вокруг мягким бирюзовым светом! В жизни ничего подобного не видела!

– Нравится? – улыбнулся Радмир и отошел немного, со стороны рассматривая  меня.

– Очень! – прошептала я. – Чудо как красиво!

Так и застыла на месте, пытаясь как можно больше разглядеть и впитать в себя этот прекрасный, удивительный и невообразимо чарующий подземный мир. Вот и думай теперь про этого великана: разбойничьи набеги своих людей сдерживает, умеет любоваться красотой, с провидцем общается... Как он умудрился вырасти среди грубых воинов и сохранить в сердце такие благостные качества?

– Вещего привели сюда видения, – сказал великан приглушённым голосом, словно опасаясь нарушить тайные законы, царящие в этом необычном месте. – Он считает, что это добрый знак.

– Добрый знак? – спросила я почти шёпотом.

– Да. Знак, того, что я всё делаю правильно, – не задумываясь, ответил Радмир.

Кто бы сомневался! Такая уверенность в себе и своих силах! Поёрничала про себя, а у самой сердце сдавило. Вот бы мне бы такую же непоколебимость... ну хоть немножечко.

– Понятно, – протянула я. – А зачем ты меня привёл сюда?

– Тебе тут не нравится? – великан слегка расширил глаза.

При бирюзовом освещении пещеры его тёмно-синие глаза излучали колдовское притяжение.

– Что ты? – испугалась я. – Тут такое умиротворение...

– Вот поэтому и привёл. Теперь я здесь не один.

Радмир стоял рядом абсолютно спокойный, безмятежный, смотрел на озеро и думал о чём-то своём. Почему-то в этот момент мне стало сложно сосредотачиваться на красоте природы, которую великан раскрыл для меня как самую настоящую тайну. В этот короткий миг ощутила жар исходящий от его тела, и захотелось чтобы великан меня обнял....

Я глубоко вздохнула. Пусть, он такой могучий и сильный, властный и неудержимый, но мне нельзя дать себя в обиду, опустить руки и остаться на чужбине одной, без поддержки. Попыталась настроиться и задать мучивший меня всё это время вопрос. Сделал он меня своей женой или нет?! И почему так совестно спросить? Это ведь всего лишь разговор, ещё одно испытание. Как бы ни было стыдно начинать его, но я должна преодолеть всё, что посылает мне Светлый Бог.

Только я почему-то спросила:

– Вы кочуете не от деревни к деревне, а по знакам, которые открывает Светлый Бог?

– Вещему открывают тайны многие боги.

– Но Светлый Бог один!

– Для тебя – может быть, но Вещий видит гораздо больше.

– Он заблуждается...

– Не спорь, – великан оборвал моё пылкое возмущение. – Он предрёк, что скоро появится человек... Только сейчас я понял, что это ты.

– Ну спасибо... – даже не знала как благодарить за оказанную честь. – Я-то у тебя появилась, а вот мои ожидания почему-то никого кроме меня не волнуют.

– Не благодари, – то ли с ехидством, то ли с некоторой надеждой произнёс Радмир. – Просто пока ты сама ещё ничего не понимаешь. Ты должна быть тут, это и есть твои ожидания.

Прекрасная логика! Ничего не скажешь... Он уселся на берегу озера. Камушки под ним заскрипели и несколько штук скатилось в воду, и полукруги пошли до противоположного берега.

– Думаешь, нажива с деревень это всё, что мне нужно?

Подняв плечи, я уставилась на него в полном недоумении. Ну а что ещё, если не серебро и не женщины, на нехватку которых так горячо сетовал Эйрик?

– Поверь, если бы я не сдерживал своих быков, разграбили бы они вашего Эдварда и все его территории в два дня. Только в этом мире богатыми нас делает не то, что мы получаем, а то, что отдаём. Не кровь в мир я хочу нести.

Вот тут меня прорвало.

– Не кровь?! – крикнула я, но опомнилась, что находимся в необычном месте, заговорила шёпотом.

– А как же бедная кухарка, которую вы разрубили, как муху, у меня на глазах?

– А зачем она встала у меня на пути? – будто удивляясь моему вопросу, отозвался Радмир. – Я ж когда в состоянии войны не разбираю, кто передо мной.

То есть и меня если что, зарубит со слепу-то? Ох, и влипла я...

– Хорошенькое оправдание... ничего не скажешь.

– Воины ищут добычи, – продолжил Радмир, словно вопрос с убитой кухаркой был уже решён. – И я её им дам. Только не грабя и убивая, а законным путём. А потом... восстановится мир. Именно в этом мне должен помочь человек, к которому привели меня пророчества Вещего. То есть ты.

Я не понимала ровным счётом ничего из того, что до меня пытается донести великан. Отобрать имущество у Кровавого Эдварда законным путём? Это как? И в чём именно я должна помочь? Снова одни загадки. Мне бы набраться смелости и расспросить его о прошлой ночи... По невозмутимому лицу странного воина мечтающего о мире, я поняла, что больше объяснений не дождусь. Уселась рядом. Он взглянул на меня с лёгкой ухмылкой, и одной рукой продвинул меня за бёдра ближе к себе. Не знаю, как так получилось, но я наклонила голову и прижалась к его плечу. В ответ Радмир обнял меня сзади, а его горячее дыхание обдало жаром всё тело. От груди до бёдер пробежала дрожь.

– Чувствую себя монахом, – нарушил тишину Радмир.

– Монахом? – я резко повернулась к его лицу. Вокруг его глаз разбежались маленькие морщинки – он улыбнулся, и я ему в ответ тоже улыбнулась. Почувствовала недоумение и любопытство. – Почему монахом?

Великан встал. Расстегнул опоясывающий его талию широкий ремень. Скинул с плеч меховую накидку. Расшнуровал кожаную куртку, стянул её и бросил у ног. Через голову снял рубаху. Следом один за другим на гальку полетели сапоги. Меньше чем через минуту великан стоял передо мной в одних штанах. От неожиданного поворота событий я подскочила на месте. Ошарашено  уставилась на полуобнажённого воина не в силах пошевелиться.

Мне конец... пронеслось в голове. Что он хочет сделать?! Обжигающая кровь заструилась по венам и застучала в висках, сердце готовое выпрыгнуть из груди прямо в руки этого здоровяка. Я не могла не заметить, что всё его тело состоит из сплошных мускулов – целая гора мускулов! Мой любопытный взгляд заскользил по четкому рельефу. Я бы никогда не призналась ему в этом, но мне понравились его движения, такие уверенные, словно он никого и ничего на свете не боялся. В нескольких местах кожа изуродована толстыми шрамами. Радмир снял штаны. Я судорожно глотнула воздух, зажала рот руками и отвернулась. Однако, услышала отдаляющийся звук шагов, и тут же повернулась обратно. Куда это он в таком виде собрался? Ступая по гальке в чём мать родила, великан подошёл к краю озера. Зашел по колени в воду и нырнул. Раздался всплеск воды, отчего гулкое эхо каскадом разлетелось от пещерных стен. Радмир вынырнул и поплыл вокруг камня. Раскрыв рот я стояла на берегу не зная, как себя вести. Проплыв вокруг светящегося камня пару раз, великан направился к берегу. Я поняла, что он решил выйти на сушу. Предусмотрительно отошла на несколько шагов и отвернулась, ждала пока он оденется.

– Да ладно тебе, – сказал он полностью облачившись в обмундирование. – Как будто мужиков голых не видела.

– Не видела!! – искренне воскликнула я, а у самой голове творилось такое невообразимое, что даже слова не подбирались.

– А как же лечила, или к тебе только с занозами приходили?

– Не только с занозами, – обидевшись согласилась я. – Были тяжёлые, но они... – Слова никак не подбирались.

– Ну хоть посмотрела, теперь знать будешь, – великан усмехнулся и протянул руку. – Идём обратно?

Сначала хотела взбелениться, что за насмешливый тон! Но потом вспомнила про кромешный, без единого просвета, коридор из пещеры наружу. Ухватилась за его ладонь.

Возвращаясь в лагерь не покидали мысли о том, что между мной и великаном произошло что-то непристойное, но вместе с тем очень таинственное и волнующее. Хотя, скорее всего, это лишь мои ощущения: наверняка, он не раз видел обнажённых женщин, и подобными сценами его уже не удивить.

ГЛАВА 4. БЛАГОДАРНОСТЬ

С самого детства засыпала я моментально, с первыми звёздами, спала крепко, с яркими сновидениями. Только вот после прогулки с Радмиром, пусть и в жесткой постели, захотелось подольше понежиться, подумать над его словами. Дела-то нешуточные начали происходить...

Снаружи, то и дело доносился пьяный шум, который смешивался с песнями да крепким словцом, без чего, видимо, не обходится ни одна мужицкая гулянка. Мотив то и дело сбивался с ритма, голоса звучали гнусаво. Никакого чувства благозвучия.

После того, как я забрала высохшие юбки, Радмир отвел меня в палатку, а сам вернулся к своим воинам. Поговорить о нашем оригинальном совместном проживании у нас так и не вышло. В присутствии посторонних обсуждать такие вещи я не собиралась, а когда остались наедине, всё пошло не так, как я планировала. А может быть, ничего не сказала, потому что сама всё меньше и меньше понимала чего хочу? Разве мне не следовало сосредоточиться на своём Даре?

Выходило всё совсем наоборот.

О пережитом у подземного озера я не сожалела, и отчего-то не чувствовала себя виноватой. Хотя сама, по своей воле, осталась один на один с мужчиной. И ведь ничего страшного не произошло! Великан меня не обидел, не сделал больно, а наоборот, зародил внутри что-то волнующее и неизведанное.

Только вот одно с другим у меня в голове вязаться отказывалось: в первую мою ночь в лагере сделал меня женой, а сам даже признаться не удосуживается. Неужели для воинов-великанов это в порядке вещей? Хотя кого я спрашиваю, чему удивляюсь? Кочующее от деревни к деревне племя, живущее грабежами да разбоями, естественно, для них абсолютно нормально исполнить свои бесстыдные потребности и дальше жить, как ни в чем не бывало. Правда, следует отметить, меня никто не обижает. Живу в покоях первого в лагере человека, кормят сытно. Значит ли это, что воины считают меня женой Радмира? Поэтому оказывают столько чести?

Лишь когда смолкли последние, затянувшиеся выкрики воинов, и все они, видимо, один за другим крепко уснули, мои веки начали тяжелеть. Тишина, воцарившаяся в военном лесном лагере, была блаженной. Едва стала проваливаться в сон, как некий звук, похожий на протяжный волчий вой, опередил зарождающее видение, не успевшее увлечь меня в свой сладкий и тягучий плен. Раздался гортанный многоголосый рёв, и моё умиротворение вмиг улетучилось. Я вскочила с лежанки, бросилась к юбкам, впопыхах нацепила их, с трудом завязала шнуровку – не разбуженные до конца пальцы отказывались подчиняться.

Выбежала на улицу и застыла как вкопанная.

Вокруг было светло все равно что днем. Некоторые палатки взялись пламенем, и воины сдирали с них полог, забивали пламя, не давая огню перекинуться на другие строения. Пронзительный лязг металла смешивался с глухими, до отвращения звуками, создавая какую-то дьявольскую мелодию. Мужчины, совсем недавно уснувшие от выпивки непробудным сном, энергично махали налево и направо боевыми топорами да мечами.

Когда у меня перед глазами со свистом пролетела огненная стрела и вонзилась в палатку рядом с моей, меня охватила настоящая паника. Под обстрелом стрел я начала метаться и искать где бы можно было укрыться. Но бежать было некуда. Когда поняла, что спасения не найти, как вкопанная замерла возле входа в свою палатку, наблюдая за ужасом, происходящим в лагере великана, и зашептала молитву к Светлому Богу.

Из ступора меня вывела тяжелая рука, больно схватившая за локоть, и следом раздавшийся у уха знакомый голос, окликнувший меня по имени. Я резко обернулась и увидела Радмира. Его лицо не выражало эмоций. В языках пламени, отбрасывающих свечение, он выглядел настоящим ночным демоном. Великан дёрнул меня к себе в тот самый момент, когда у нашей палатки оказался чужак. По одежде поняла, что он не чужак вовсе, а воин из войска Кровавого Эдварда. Идеально выверенным движением Радмир всадил ему в грудь лезвие меча. Застонав, воин рухнул на колени. Великан поставил ему на грудь ногу и резким движением вытащил своё оружие.

Я только и успела отвернуться, как меня стошнило. Ноги стали до того ватными, что если бы Радмир не подхватил меня на руки, я бы в беспамятстве упала на землю. Но я почувствовала надёжную опору и, чуть придя в себя, сообразила, что Радмир куда-то мчится со мной на руках.

Утихающие звуки говорили о том, что мы удаляемся от лагеря.  Помню как горячее дыхание обжигало лицо, а крепкие руки сильнее прижимали меня к напряжённому громадному телу. Наконец, великан опустил меня на ноги.

– Позаботься о ней, – быстро проговорил он и ушёл.

Я увидела, что нахожусь в палатке Вещего. Исходящий от его кожи свет освещал жилище. Провидец обхватил меня за плечи и подвел к лежанке. Всунул мне в руки кружку с питьём и сказал, что я в безопасности. Сделав пару глотков обжигающей жидкости, я хотела было расспросить про Радмира, куда он делся, но сознание меня подвело. То ли сказался пережитый шок, то ли усталость навалилась, только я уснула, безвольно провалилась в дремотные бездны.

Сколько пробыла в беспамятстве не знаю, но покой мой нарушил густобровый Байл.

– Ты не забыла? – требовательно спросил он, нависая надо мной с выпученными глазами.

Долго силилась сосредоточиться, понять, о чём он толкует. Почти силком вырывала себя из цепких лап разорванных сновидений, повторяющих ночное нападение на лагерь. Села на лежанке и тут же вспомнила про вчерашний ужас.

– Радмир, что с ним?! А лагерь?

– Чего так орёшь? – Байл выпучил глаза. – Живей любого, твой Радмир. На совет тебя зовёт. И лагерь стоит, чего ему будет?

С облегчением выдохнула, но вдруг стало неловко. Подумает ещё мальчишка, будто между мной и их предводителем что-то было... И тут я пришла в полное замешательство от того, что совершенно запуталась в том, что было, а чего не было. И самым непонятным среди этих переживаний оказались мои чувства к великану.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вовсе он не мой, – буркнула под нос. – Просто волновалась за лагерь.

– Угу, заливай, – махнул рукой Байл и тут же укорил. – Вот про меня-то ты забыла, а обещала!

– Прости! – тут до меня дошло, что парень от меня требует. Стукнула себя по лбу и подскочила с постели. – Я сейчас же схожу в лес и принесу тебе трав.

Отчего-то закружилась голова и я присела на край лежанки.

– Да, ладно, не до меня сейчас, после совета сходишь.

– Что за совет? – спросила потирая виски.

– Радмир сказал тебя позвать, прямо сейчас. Предателя поймали.

Покрутила головой в поисках Вещего, может уснул где рядом после бессонной ночи. Но в палатке были только мы с Байлом. Куда делся человек-солнце, приютивший меня на время резни, так и не узнала. Когда голова перестала кружиться, я вышла за Байлом на улицу. Решила потом обязательно отыскать Вещего и поблагодарить за убежище, а ещё за заботу, которой он окружил, словно ближе и дороже меня у него никого не было. Это было неожиданно и очень приятно.

Небо высокое, синее, ясное – ни одного облачка. Даже не скажешь, что под таким безмятежным покровом у нас в лагере случилась настоящая трагедия.

Пока спускались с холма, Байл рассказал, что «наши» одержали победу, перебили всех чужаков. Нашли предателя Бьёрна, и сейчас, видимо, над ним готовится суд. Рассказывал это всё Байл с превесёлым видом: видно, ночное происшествие его не то что бы не тяготило, а наоборот, забавляло и даже будоражило горделивость.

Палатка вещего располагалась между лапистых сосен на склоне западного холма. Отсюда при ярком солнечном свете было видно, в каких местах лагерь понёс наиболее существенные потери. Большинство жилищ, к моему удивлению, оказались целыми – вчера в центре бойни мне казалось, что прежним лагерь я уже не увижу. Собственно, в тот момент, я и со своей жизнью успела проститься, не то, что с жилищами воинов.

Мы спустились к ручью, и Байл терпеливо ждал пока я приведу себя в порядок. К лагерю мы сбежали за пару минут.

В воздухе ещё витал едкий и удушливый запах гари. Байл зашелся кашлем. Об убитых воинах говорили лишь бардовые пятна на стенах палаток, да на дощатом настиле. Валяющихся под ногами тел не увидела, ни одного. Быстро они всё прибрали.

Гулко топая по доскам добрались до палатки, где совещаются воины. Байл приподнял полог и пропустил меня вперёд, а сам внутрь не зашёл.

Лица у сидящих за столом были мрачные. Слава Светлому Богу, совет созвали не по мою душу. Кроме обернувшегося великана (живого, целого и невредимого!) на меня никто даже не взглянул. А разве мне был нужен кто-то другой? Так бы и стояла близко-близко, слушала б его дыхание, а он перебирал бы пряди моих волос. Назвал бы меня по имени, и я бы посмотрела ему в глаза, и он бы сказал, что теперь я его жена. А что дальше в таких случаях делают? А вдруг, он захочет меня поцеловать? Такой щемяще-пронзительный момент... Аж мурашки по коже!

Радмир взглянул сурово. Ладонью подозвал к себе. Всё ещё под впечатлением нахлынувших жарких мыслей, направилась к столу. Во главе сидящих увидела Вещего. Вот он, оказывается, где. Весь из себя важный, делает вид, что меня не знает. Но как так?! Сегодня же ночью нянчился со мной словно с родной!

Только успела примоститься на скамье рядом с Радмиром (мысленно не уставала благодарить Светлого Бога за его спасение), на то самое место, куда он усадил меня в прошлый раз, как в палатку привели пленника. Вытянув шею, как только было возможно, я выглянула из-за локтя великана: богатырь, телосложением как и все в лагере Радмира, выглядел совершенно измученным. На лице не было живого места – один сплошной кровоподтёк. Светлый Боже, неужели ночью его били или ему так досталось во время боя?

Усадили пленника не на скамейку, как все мы сидели, а прямо на землю, на колени. Грязную щиколотку охватывал металлический браслет с болтающейся массивной цепью. Я прислушалась к разговору, который завёл Вещий. Насколько смогла понять, в тот день, когда меня похитили, этот человек прибыл во дворец Кровавого Эдварда вместе с Радмиром и Эйриком, но предал товарищей – предупредил людей Короля о готовящемся нападении. Пока Вещий говорил, измученный здоровяк молчал, не перечил, покорно кивая головой. Усугубляло ситуацию пленника то, что после предательства он привел в лагерь людей Кровавого Эдварда, показал им дорогу к нам. Судя по рассказу Вещего, если бы не бдительность ночных караульных, нас бы всех во сне перерезали. А так, не повезло врагам, ни одного в живых не осталось, за исключением пленника.

– Что подвигло тебя на такой подлый поступок? – Вещий внимательно и пристально вглядывался в пленника.

Провидец сидел во главе стола и выглядел усталым. Он даже не смотрел в мою сторону, словно меня не существовало. А я, с того странного разговора в палатке Радмира, стала явственно ощущать какую-то невидимую связь между нами. Меня тянуло к нему, как к солнцу, как к источнику неисчерпаемого знания. В то же время дикий страх перед чем-то неизвестным лишал возможности проявить свою привязанность. А вдруг, ему что-то не то померещилось и он ошибся, а теперь он корит себя за то, что преклонился передо мной? На всякий случай решила на его холодность не обижаться, мало ли какие мысли у него в голове.

Пленник медленно поднял на Вещего впалые глаза. И я впервые услышала его надтреснутый голос.

– Прости, Вещий! – проговорил он. Я разглядела ямочку на подбородке, как она подпрыгнула и тут же вернулась обратно. – Вино и немого сделает соловьём.

– Вино? – громыхнув, Эйрик подскочил со скамейки. Его тяжелые кулачиши упали на столешницу. – Что-то не помню харчевен на пути от главных ворот до замка. Ты ускользнул за минуту, как вошёл Эдвард! – Я увидела как побелели костяшки на его кулаках. – А сегодня ночью ты тоже пьяный был??

Голова пленника обессилено упала на колени.

– Я хочу увидеть сына... – едва слышно проговорил он.

Палатка наполнилась недовольным гулом. На лицах собравшихся читались презрение и ненависть. Наверное, мужчинам требовалось немало усилий, чтобы сдерживать порыв и не разорвать бедолагу в клочья прямо в палатке. Невозмутимыми оставались только Вещий и Радмир. Ни один мускул не дрогнул на лицах, словно провидец и его воспитанник были сделаны из какого-то иного теста.

– Ты получишь наказание соразмерно твоему поступку, – проговорил Вещий негромко и все сразу замолчали. – Однако, при этом, зачтутся заслуги твоего отца. Поединок с желающим очистить твой род состоится сегодня вечером. У меня всё.

По кивающим лицам воинов я поняла, что согласие с приговором было единогласным. Двое воинов, не сговариваясь, встали и волоком вывели пленного из палатки. Остальные гремя оружием поднялись, молча расступаясь, пропустили вперёд Вещего и вышли следом. Я поняла, что суд окончен.

Лишь Радмир остался сидеть на своем месте. Если бы он захотел побыть один, наверняка, сказал бы об этом. Но великан молчал, и я осталась рядом. В палатке стало непривычно тихо.

– Что с такими, как он, бывает? – спросила я, нарушая тишину.

– С предателями? – потирая рукоять меча, невозмутимый воин посмотрел на меня в упор.

Меч у Радмира был такой огромный, что я бы и от земли его, наверное, поднять не смогла, а в его руках он выглядел совершенно естественно.

– Долго не церемонятся, – ответил великан. – Но Бьёрн – сын уважаемого человека. Эйрик вызовет его на бой, и даст возможность чистой кровью искупить вину перед родом.

– А сына ему дадут повидать?

– До дома так быстро не добраться.... – невесело ухмыльнулся Радмир. – Путь займёт много времени, а его у нас нет.

Я подскочила. Встала у края лавки так, что нас с великаном разделял лишь один его меч.

– А как же милосердие? Бабушка говорит, жизнь дана нам на добрые дела. Человеку всегда нужно дать шанс исправиться!

– Вместо того, чтобы распахивать сердце, – спокойно ответил воин и наклонился вперед. – Раскрой глаза.

Теперь он смотрел на меня прямо, твёрдо, словно проникал через них глубоко в мой разум. Металлическим голосом добавил:

– Истинный воин никогда не возьмётся за ремесло доносчика.

Радмир отложил ножны с мечом на скамью, преграда исчезла. И тут меня как волной окатило. Чем ближе я ощущала жар исходящий от его тела, тем сильнее нарастало чувство беспомощности. В палатке стало тесно, словно великан занял всё пространство, оставив для меня маленький островок. От смущения я опустила ресницы, но снова взметнула их. Интересно, каково быть его женой при здравой памяти? Ну... в смысле, когда всё-всё помнишь.... Как бы он ко мне относился? А где бы мы жили, о чём разговаривали? Будь у нас дом, каким бы он был? Не по палаткам же всю жизнь скитаться? Чему бы он научил наших детей? Мне бы хотелось чтобы силой наш сын был бы похож на него, а веру в Светлого Бога перенял от меня. Мы бы заботились друг о друге и непременно были бы счастливы... Но тут вмешался мой разум и я вспомнила о бабушке, о том к чему она меня готовила.

"Сначала Дар, потом любовь!".

Как же стыдно стало за свои дурные мысли! Ну почему нельзя совместить Дар прорицания и желание быть рядом с великаном?

Радмир приподнял мой подбородок. Мои мечтания и метания рассеялись. Уголки его губ не спеша разъехались.

– А ты забавная... – произнёс он мягко.

Его глаза улыбались и увлекали в тягуче-синие бездны. Он наклонился близко-близко! От могучего раскалённого дыхания и неуловимой нежности пробирала дрожь. Несколько мгновений мы задышали в унисон, а потом, словно ниоткуда возникло на двоих одно дыхание. Удивительно как в воине со стальным нравом соединяются настолько разные сущности. Как можно лишать жизни одних людей и одновременно вдыхать её в других? Я не выдержала, резко отвернулась и вновь робко на него взглянула.

– Бабушка сказала, если меня сделают женой до того, как проснутся способности, не видать мне Дара прорицания как своих ушей.

Светлый Боже! Ну наконец-то мы сможем поговорить о том, что я пытаюсь донести до него все эти дни!

– В пекло всё, – задышал он часто. – Мне нужна ты.

– Но я смогу помогать людям, – прошептала я, ненавидя себя за свои слова и коря на чём свет стоит. – Ты же сам говорил, что мой Дар и тебе поможет. Если, конечно, ещё не всё потеряно...

Великан сразу отстранился.

Его лицо сделалось непроницаемым, словно он вспомнил что-то, и теперь ничего важнее его воспоминания в мире не существовало. Я смотрела в его глаза, мысленно пытаясь вернуть их притяжение, но они не отзывались. Так стало жалко себя. В сердце кольнуло и я глубоко вздохнула.

– Пойдём, – сказал Радмир и поднялся.

Одной рукой подхватив со скамьи свой меч и вышел из палатки. Я молча засеменила за широким шагом великана. По подпрыгивающему дощатому настилу, не проронив ни слова, мы добрались до костра. Нас встретила обыденная предобеденная суматоха.

– Война войной, а обед по расписанию! – выкрикнул суетившийся возле котла Олаф.

На установленном над костром вертеле шкварчало мясо. Воины рассевшиеся вокруг облизывались истекая слюной в предвкушении чудесного пиршества. Удивительно, как быстро они переходили от ярости к веселью. Характер кочующего племени коренным образом отличался от нрава деревенских мужчин. Наши парни были тихими и покладистыми земледельцами, чтобы вывести их из себя нужно было постараться. Воины Радмира необузданно веселились, да и вообще, к любому делу приступали энергично и жизнерадостно. Меня это одновременно пугало и завораживало.

За несколько дней, проведённых во временном лагере, я ни разу не встретила ни одной женщины. Только воины и помощники по хозяйству. Всю женскую работу выполняют мужчины. Бабушка считает, что дом без женщины, всё равно, что водяная мельница без воды. Вот бы она удивилась, если бы увидела, как слажено тут все выполняют свою работу. Все заняты делом. Олаф колдует с поварёшкой у огромного котла. Байл и второй парнишка, что ухаживал за лошадьми, теперь выносят к костру мешки с деревянной посудой.

Радмир вручил меня Олафу, а сам куда-то исчез. Предвкушая сытный и вкусный обед, подходили другие воины и усаживались перед огнём. Даже меня захватил радостный дух всеобщего приподнятого настроения. Ну что ж, поесть и я бы не отказалась. Но как только увидела между палаток прикованного к столбу пленника Бьёрна, всё веселье как ветром сдуло. После обеда обязательно прокрадусь и тайком накормлю бедолагу. Неизвестно сколько ему ещё жить осталось. Глазами поискала Радмира, от него и след простыл. Почему-то подумалось, что всем моим мыслям о великане не суждено сбыться. Поделом мне. О чём размечталась? О том, что воин, с юности привыкший к походам, почитающий клинок своей женой, примет всерьёз ведунью из леса? Да и как из меня ведунья? Вон и Олаф розовощёкий справедливо заметил, что Дар поступками доказать нужно... Нет поступка – нет Дара.

Только уселась на пустующее недалеко от костра бревно, как поднялся шум. Голодные воины, получив в руки чашки с ложками, принялись наперебой обсуждать ночное происшествие и какого наказания заслуживает предатель, не много ли чести оказывают ему, подарив лёгкую смерть. Мне так хотелось спокойствия и тишины, что не дождавшись обеда, я поднялась и пошла из лагеря прочь.