Текст книги "И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

12

Правило кругов, которые всегда замыкаются.

Цепи не-случившейся судьбы, оковы не-состоявшихся воспоминаний охватили её, сжали в своих тисках.

На дне колодца холодно, и боль от сломанных конечностей ужасна, но не заглушает страха с пустотой, не стирает воспоминаний о случившемся. И от тьмы нет спасения, она наползает со всех сторон, и на сломанных ногах не сбежать, и мутная вода наполняет лёгкие, и пауки громко шепчут человеческими голосами о беспомощности, и страхе, и вине, и отвращении к себе самой…

Ох, бедный паучок. Иногда я даже почти жалею, что не могу влиять на то, что существа видят, соприкасаясь с моей сущностью. Ну что ж ты так…

– Твои ноги не сломаны, – шепнула я мягко, изображая по старой привычке голос подсознания. – Ты не в колодце. Ты не просто вырвалась из него, ты в него не попала. Ты здесь, среди сбывшисхся и несбывшихся судеб, в паутине вероятностей, среди твоих и чужих голосов, которые для тебе подобных звучат так громко… Ты обычно не слышишь их, но ощущаешь их давление, их тяжесть, их паутину. Они давят на тебя каждый миг твоего существования, каждый шаг твоего бытия. Они толкают к пропасти – и спасают… Я толкаю тебя во тьму – и спасаю.

…

– Время не похоже на ровную ленту, – шептала я, – оно напоминает сплетение множества нитей, закольцованных и убегающих вникуда, переплетённых и спутанных. Ты в пещере, в роскошном наряде и в безопасности – или всё же на дне колодца? Ведьма ты или бессильная девчонка? Жива или мертва? Выбери, чего сама желаешь прямо сейчас.

– Такие вещи невозможно выбирать! – ага, мы уже способны говорить. Ну разве не чудно?

– Ты права – и ты ошибаешься. Просто спряди нужную линию. Просто отодвинь неслучившееся ради случившегося. Просто рассмотри за мной меня.

– Я ненавижу тебя!

Я усмехнулась.

– Ненависть – не худшее чувство, когда доходит до меня. Любить меня намного опаснее, как ни посмотри. А ненавидеть – ненавидь, если именно это в конечном итоге приведёт тебя к твоему собственному величию. Ненависть стимулирует в той же степени, что и разрушает; она – одна из самых важных ступеней становления таких, как ты и я.

Она была такая милая, такая трогательная в объятиях этого мрака, такая знакомо-узнаваемая, что я не смогла не добавить ей то же самое, что сказала однажды своей сестре:

– Стань достаточно сильной – и приходи меня уничтожить. Я буду ждать, знаешь?

Моя сущность, холодная и обволакивающая, вязкая и бездонная, обняла её…

И она вдруг перестала беспорядочно дёргаться в нитях, широко раскрывая глаза, глядя на меня, как будто впервые увидела… как будто действительно могла рассмотреть.

А потом Шийни уверенно, решительно понянулась к той самой единственной нити, что держала на себе весь узел.

Талантливый, способненький ты мой паучок! Ты смогла!

Посмотрим, каким будет следующий шаг…

Следующее наваждение было неожиданным почти до ностальгии: мой старый паучий трон, даже розовые вышитые подушечки на сидении в наличии! Неожиданно. Почему…

Мой трон – или всё же нет? Материалы чуть иные, иначе расположены лапы у паучихи, символ Матери-Пряхи разительно отличается…

Хм. И что это у нас за пирожочки с ахинеей подоспели, а? Почему моего нового паучонка выкинуло именно сюда? Почему меня саму затянуло настолько глубоко в пространство этой крайне материальной иллюзии?

Я втихомолку озадаченно осматривалась по сторонам всеми доступными глазами. Я ж говорила уже, что над видениями, которые посещают неофитов при соприкосновении с моим энергетическим телом, я не властна? Если нет, то повторюсь. И отмечу, что в процессе тёмной инициации показывают разное… но вот такого мне ещё не показывали.

Инициация колдуна – процесс интимный, эквивалентный смерти или рождению, потому что сочетает в себе два в одном. Хороший и могущественный проводник может облегчить ритуал немного и направить в верном направлении, однако…

Мы рождаемся в одиночестве. Мы умираем в одиночестве.

А по поводу меня в качестве проводника? Ну такое, ребятки.

Объективно по меркам тёмных сущностей я пушистая милашка. Вот честно. Ну, если сравнивать с большинством собратьев, по крайней мере.

Даже в самые худшие дни я не была склонна, например, сжирать могущественных подопечных во время инициации, чем некоторые балуются. Или намеренно причинять боль. Или воровать тело подопечного. Или подчинять разум.

Я вообще не очень злобное зло, если смотреть на это в сравнении. Но я также зло ленивое. И довольно равнодушное – в том смысле что свято убеждена, что каждый должен разбираться с собственной судьбой сам.

Опять же, моя энергия объективно… тяжёлая. Что характерно для хтони моего типа, но всё ещё крайне неудобно для потенциальных подопечных, которым помимо их (и даже моей) воли придётся столкнуться с самыми диковинными оскалами вероятностей и подсознания…

Паучий трон в этом смысле был неожиданностью.

Ещё большей неожиданностью стала Паучья Королева, которая стояла сейчас прямо посреди зала и смотрела на меня испытывающим, оценивающим взглядом.

Она не была мной. Это была… Шийни?

О да, она. Порядком повзрослевшая, сменившая не одну внешность-шкурку, но совершенно точно она, меня в таком вопросе не обманешь.

– Наставница, – сказала она мягко, опускаясь на одно колено, – я ждала возможности встретиться.

А?..

Вашу бабушку-тарантула и дедушку-птицееда, только не говорите мне теперь…

Шийни усмехнулась.

Улыбка была очень знакомая, из тех, что я не раз видала на своих многочисленных лицах.

Значит, вот оно как.

Ну опаучеть теперь!

– Догадываюсь, вы не в восторге, – сказала Шийни насмешливо, – ведь вы всё ещё не любите детей и не берёте учеников. Но, как одна Паучья Королева, я не могла не отдать дань уважения другой. Никому не дано возвращаться во времени, однако…

– Ты сплела узел на собственной судьбе, – восхищённо-уважительно протянула я: даже не пробовала ещё проворачивать такие трюки и могу только воображать, насколько это сложно. – Умница, паучонок. Но ты ведь понимаешь, что всё ещё можешь оказаться частью несвершившегося будущего? Такие игры опасны, знаешь ли.

Шийни улыбнулась:

– О, не недооценивайте меня, моя наставница. Ни секунды не сомневайтесь: я – сбудусь.

Да уж, я тоже начинаю в это верить, по правде.

Молодчинка, паучок.

Не ожидала.

– Я хотела встретиться с вами здесь и поболтать подольше, – продолжила она, – но моё время ограничено. Петля разрушается, а я хотела сказать вам важное.

О как.

– И что же? Ты всё же убила меня в силу каких-нибудь территориальных разборок и теперь хочешь извиниться? Если да, то не трудись, такие вещи нормальны для нам подобных. Ты победила – значит, ты умница. Паучья жизнь.

Паучья Королева склонила голову набок.

– Нет, – сказала она, – запомните это: даже в худшие свои дни я не забывала всего, что вы сделали для меня. Я никогда не тронула бы вас…

Она натолкнулась на мой откровенно скептический взгляд и ухмыльнуулась.

– …ну ладно, почти никогда. Но список исключений весьма ограничен, могу уверить.

Этот уж мне ребёнок!

– Ну и глупо, – хмыкнула я. – Если я всерьёз взялась обучать тебя, неужели не объяснила, что ученик рано или поздно должен предать учителя, чтобы превзойти его?

– Объяснили, конечно, – усмехнулась она, и я услышала за её спиной знакомый звон паутины. – Но предавать можно очень по-разному. Вы бы не одобрили… Не так. Вы не одобрите многие вещи, которые я сделаю в будущем. Но я вернулась, чтобы сказать вам: я – не ваша сестра. Я умею ценить подарки и быть за них благодарной. И я пришла сказать, что очень высоко ценю слова, сказанные вами в том колодце. И попросить прощения за все те глупости, которые я вскоре обрушу на вашу голову. Я просто не понимала многих вещей, которые вы говорили, ценности даров, вами преподнесённых; я была глупым ребёнком…

– Что всего лишь типично для твоего текущего возраста, – прервала я. – Ты много видела тех, кто рождается с мудростью по умолчанию? Я вот не особенно… Ты продолжила традицию, стала следующей Паучьей Королевой. Так к чему это дурацкое сотрясание воздуха на тему благодарности? Или мне думать, что я настолько зря с тобой возилась, что даже не рассказала, какой может быть единственная настоящая благодарность учителя ученику?

Она полуприкрыла глаза.

– Мы никогда не говорили об этом с вами, пока вы были в зоне моей досягаемости. А мои собственные ученики ещё не доросли ни до того, чтобы толком скалить зубы, ни до того, чтобы подносить годные благодарности. Их паучатами назвать – уже аванс!

– Значит, раз так упорно записываешь меня в наставницы, внемли моей вселенской мудрости: единственная благодарность ученика учителю, которая имеет настоящий смысл и вес – следовать путям наставника и превзойти его на них, открывая тем самым дороги для следующих. Остальное, включающее в себя ученическую почтительность и старые долги – сотрясание воздуха. Можно, но не обязательно. Так что… От одной Паучьей Королевы к другой. Я горжусь тобой, паучок.

Она склонила голову с лёгкой улыбкой и сказала:

– Наставница, я хотела задать один вопрос… Скажите, та самая Пряха, с которой суждено соревноваться каждой из нас. Возможно ли победить её?

Я улыбнулась.

– Конечно, невозможно. Но это не значит, что само соревнование не имеет смысл. Высокая судьба каждой новой Паучьей Королевы – каждый раз бросать Ей вызов. И можешь мне поверить: поражение в этой игре – уже немного победа.

Она улыбнулась, грустно и понимающе. От одной Паучьей Королевы к другой…

С тихим звоном нить, соединившая разные времена, лопнула.

Шийни, юная девчонка из этого времени, стояла посреди моего бывшего тронного зала, у подножия паучьего трона, и дикими глазами осматривалась вокруг.

Я негромко рассмеялась и легко прошла к знакомому до самой последней чёрточки сидалищу.

– Добро пожаловать в зал Паучьей Королевы, – сказала я ей насмешливо, устроив задницу среди розовых подушек с вышивкой в виде росы, дрожащей на увившей пихтовую ветвь паутине. – И как тебе?

– Отвратительно, – выплюнула Шийни, стараясь не смотреть на застывших за моим троном огромных пауков. – Ты – чудовище.

Я с огромным трудом подавила ухмылку и, будучи кремнём и аскетом, даже не ввернула популярную в интернетах цитату про карму.

Хотя мне хотелось, да. Уместно, как никогда.

– Как скажешь, дорогая, – усмехнулась я. – Но не большее чудовище, чем ты.

Она тряхнула головой.

– Это… видение… про бордель и колодец. Зачем ты навеяла его? Зачем тебе пугать и унижать меня… этим?

Вот же напасть, а.

– Спроси что-нибудь более релевантное.

– Ладно!.. Зачем мы тебе? Что ты собираешься сделать с нами?

Вот и я думаю – на кой вы мне, такие геморройные, сдались вообще.

И ведь теперь не отвертишься. Как там сказала Шийни, от одной Паучьей Королевы к другой?

Проклятое правило замкнутых кругов и завязанных узлов.

Куда же на моём пути без него.

– Я – монстр, пожирающий и прядущий линии судьбы, – сказала я толику правды о себе, которую малышке напротив всё равно рано понимать, но однажды… – Я забрала ваши судьбы и заменила их своей пряжей. Я выбрала вас, чтобы вы стали моими человеческими паучатами.

Она сглотнула.

– Ты превратишь нас в пауков?

У, какой тяжёлый случай… Девочка моя, ну кто же понимает такие вещи настолько буквально?

– Я превращу вас в то, во что вы позволите себя превратить. Научишься сама прясть свою судьбу – станешь тем, чем пожелаешь стать. Не научишься… Ну, это зависит от моего настроения, знаешь ли. Может, и правда превращу тебя в одного из моих паучков… Хотя пока что, конечно, ты недостаточно хороша для подобной чести.

Она сжала руки в кулаки.

– Что я могу сделать, чтобы ты не превратила моих брата и сестру в пауков?

Я с усмешкой наклонилась вперёд и подмигнула:

– Сказано же тебе: если не хочешь, чтобы твою судьбу ткали за тебя – научись делать это самостоятельно. Других путей нет. Хочешь уничтожить монстра на троне? Научись быть таким же монстром.

– Никогда.

Я не выдержала и рассмеялась.

Неужели я тоже была когда-то вот такой?

А ведь да, была. Очень, очень давно.

Забавно вспоминать.

Зато злодейский смех на фоне этих воспоминаний получается отлично! Лучшая точка в нашем с Шийни разговоре – кроме тех, что однажды, много времени спустя, расставит Пряха.

Но этого я, судя по всему, уже не увижу.

Показав в улыбке множество острых клыков, я решительно развела руки, разрушая иллюзии.

Пора возвращаться к нашим баранам… в смысле, пророкам и тёмным властелинам. А то как они там без нас?

13

– Самое время для пикника, – сказала я.

– Что?! – возмутилась Шийни. – Но там… На нас напали!

Остальные двое человеческих миньонов таращились с не меньшим непониманием.

Учить их ещё и учить!

Я зевнула и посмотрела на происходящий в нескольких метрах от нас бессмертный бой: ребятки с разнообразными фибулами всё же подкараулили нас на выходе из пещер.

Ну то есть как – подкараулили… Я их почуяла издали, но пришла к выводу, что моим спутникам тоже надо заниматься в этой жизни чем-то полезным. Если за них все политические проблемы будет решать хрупкое и ранимое хтоническое зло, то как они после моего ухода жить будут? Убьются же, как пить дать!..

И потом, тут так много красивого показывают.

Я, может, посмотреть хочу.

– Вы правила помните? – уточнила я у своих человеческих паучат. – Корзинки для пикника. Живо! И обустройте нам местечко поуютнее. Это похоже на непонятную ситуацию, а значит мы сделаем что?

– Пойдём поедим? – предположила Шуа робко.

Ну вот, разве не умненький мне попался паучишка? Она определённо начинает улавливать динамику!

– Верно, – согласилась я предовольно. – Пойдём поедим! И заодно полюбуемся на прекрасное.

При мыслях о прекрасном взгляд мой тут же переполз на мастера Лина, грациозные и стремительные движения которого в этих одеждах были просто… Эх.

Всё же жаль, что ему нельзя. Такая фактура, такая стать, такая грация, и эта тёплая энергия…

– Вы облизнулись, – заметила Шуа, очевидно, почувствовав себя значительно свободнее, – вы хотите его съесть?

Хм.

– Слегка, – усмехнулась я, предовольно растянувшись на травке и подставляя лицо лунному свету. – Надкусить так точно. Он выглядит очень вкусным.

Шуа повернулась и серьёзно осмотрела его. Я фыркнула в бокал с вином, поданый предупредительным Шаном.

Ну да, я так себе няня. Кто-то сомневался? Нет?

Одного из подопечных Дэа впечатало в стенку неподалёку, и я задумчиво проследила полёт… Плохо он их всё же выдрессировал. Понимаю, что не хочет конкурентов, но это ж уже совсем не дело, товарищи…

– Госпожа, – о, Шан подал голос, – а мы не должны им помочь?

Хм?

– Помочь? Под “мы” подразумеваюсь я с паучками? Или ты тоже поучаствуешь, что ли?

Он растерянно заморгал.

– Я… тоже поучаствую.

Ох, детёныш, что ж ты такой тупенький?

– И с чего бы, интересно, нам это делать?

Парень моргнул.

– Ну, они же дерутся.

Неоспоримый факт.

Я ещё раз окинула взглядом панораму развернувшегося передо мной магического боя.

С одной стороны был Дэа, который отмахивался хорошо если на одной десятой своей реальной силы, но всё ещё был стильно жесток, как и положено Тёмному Властелину. Его чёрный клинок хищно блестел, а заклятия, которые роились вокруг, были чудо как хороши. Его подручные занимались тем же самым, но с несколько более переменным успехом.

С другой расположился мастер Лин во всём своём текучем, плавном великолепии. Его движения были небрежными и вроде бы даже ленивыми, из оружия присутствовали только ладони, и он, кажется, всё ещё никого не убивал – но между тем, выпадение осадков из бессознательных человеческих тел происходило едва ли не быстрее, чем там, где орудовала другая сторона силы.

Ну не лепота ли?

Хмыкнув, я покосилась на паучонка.

– Ну да, дерутся, – признала я. – Красиво получается. А мы тут при чём?

– Но… люди ведь должны помогать друг другу?

Я придирчиво выбрала себе небольшой сладкий рулетик и постучала палочками по по губам, демонстративно обдумывая концепцию.

– Ты знаешь, кто они такие?

– Ну… наши спутники? А те, напротив, наши враги?

– Нет, лично ты. Ты знаешь, кто они? И что за недоразумения между ними? Почему они дерутся?

На меня изумлённо хлопали три пары человеческих глаз. Мне показалось, что я уловила также взгляд мастера Лина, быстрый и острый… Но, когда я повернулась, чтобы проверить, он уже был чрезвычайно занят нашими новыми знакомыми.

– Нет. Но… мы путешествуем вместе?

– Ну да, целых полдня. Это ты считаешь отличным поводом для того, чтобы соваться в разборки магов? Даже не разобравшись, кто есть кто? Интересно же ты на это смотришь. Или ты считаешь, что твоя жизнь – медная монетка, которую можно выкинуть просто так?

– Эм…

– Ах да… Люди должны помогать друг другу, говоришь ты. И не то чтобы концепция была плоха, но я вижу в ней два недостатка. Первый: те, кто напротив, тоже ведь люди. И как быть? Кому помогать? Второй: люди очень любят придумывать себе и другим (особенно другим!) долги – но не то чтобы кто-то непременно обязан эти непостоянные, изменчивые счета оплачивать… Только если сочтёшь это необходимым с учётом момента; только если сам этого хочешь.

Парень выглядел, как человек, который очень сильно хочет поспорить, но не решается. Я на это только плечами мысленно пожала: возраст.

Повезло, что у меня есть неоспоримые аргументы на этот счёт.

– Ты теперь прислужник Древнего Ленивого Зла, потому тебе надо уяснить одну простую истину: прежде чем бежать отдавать какие-то метафизические долги, очень внимательно подумай, сжуй что-нибудь, а потом задай самому себе два вопроса: что я на самом деле знаю об этом и на кой оно мне надо?.. И вот, я задала себе эти вопросы и пришла к однозначному выводу: непонятная ситуация, которую мы тут наблюдаем, не является моей проблемой. Никаким боком. А значит, и вмешиваться я в неё не стану. Вон те… благородные мужи сами в это вляпались – значит, пусть сами и разбираются.

– Это не очень… ну… храбро?

– Паучонок, не путай храбрость с тупостью, – усмехнулась я. – И вообще, я ценю твоё любопытство, но ты задаёшь совсем неверные вопросы. Пока не начнёшь спрашивать правильно, лучше займи свой рот едой. Вон те фрукты в глазури недурно так смотрятся, да? Всё лучше, чем нести чушь.

Он едва заметно надулся, но еда смотрелась достаточно хорошо для того, чтобы перевесить на метафизических лесах.

– А почему эти люди нападают на наших спутников? – уточнила Шийни. – Что они не поделили?

Я отсалютовала ей бокалом.

– Вот этот вопрос – хороший. Правдивый ответ: они не поделили силу, власть и право стать тем, кто говорит правду. И кто решает, что такое правда… Мой личный ответ: это не наше дело.

Шийни нахмурилась.

– Право говорить правду и решать, что это такое… – сказала она одними губами.

Я отвернулась и уделила всё своё внимание рулетикам.

Однажды ты поймёшь, паучонок.

Однажды, сев на паучий трон, ты точно поймёшь, что я имею в виду… Но, по правде, чем позже это случится, тем лучше…

Одно из заклятий срикошетило от бессмертного боя, чтобы угодить прямо в Шийни. Та охнула, но её паукоброшка сработала, как надо, отправив чары напрямую их создателю.

Маг рухнул, не подавая признаков жизни.

Шийни уставилась в пространство круглыми глазами.

Я грациозно потянулась и раздражённо покосилась на мастера Лина.

– Ну осторожней там, что ли, – сказала я раздражённо, – у нас тут пикник! И вообще, долго вы собрались тут развлекаться? Это, признаться, начинает уже немного надоедать!

Мастер Лин бросил на меня нечитаемый взгляд.

Мастер Дэа прекратил свою игру в поддавки и взялся за дело всерьёз.

Ну наконец-то.

Я потянулась и с долей практического любопытства пронаблюдала за его смертоносным танцем.

Говорю же: красивое показывают.

И как сглазила: с номером последним, особенно хитроумным колдунишкой с фибулой кошки, получилось не очень аккуратно. Настолько, что брызги даже попали на мои сапожки.

Ну вот как так, а? У меня ж, как у феи из сказки, самая большая загвоздка вечно в обуви. Её создавать в разы сложнее! И, как назло, я забыла вплести колдовскую кровь в самоочищающие чары.

Отвыкла.

И тут такая проблема.

– Вы поразительно неосторожны, – не без раздражения сказала я. – Неужели нельзя быть немного аккуратнее? Если уж вам пришло в голову кого-то рубить на кусочки, то банальная вежливость требует не разбрасывать части своих врагов на других людей. Это негигиенично!

Кто-то из подручных Дэа нервно икнул.

Мастер Дэа шагнул ко мне – весь жар, и опасность, и азарт. Из-под маски мастера Дэа на меня смотрели другие глаза, весёлые и хищные.

– Вы же не думаете, что я буду облизывать вам сапоги, как тот ваш генерал? – уточнил он лукаво.

А точно, он и этот эпизод видел в моей памяти… Ну да, было дело. В какие только глупые ролевые игры не играешь по молодости, заполучив власть и возможность повеселиться! Какой же толк становиться паучьей королевой, если не завести при этом парочку фаворитов?

А тот мальчик был хорош, да. И даже мог пережить секс со мной. Мы отлично ладили, пока он не обнаглел и не принялся плести заговор против меня же. После моей первой смерти он женился на моей сестре, после убил её и окончательно стал королём горы… Ненадолго, правда.

Он был поразительно наивен, думая, что я не вернусь назад.

Мы всегда возвращаемся, о да.

– Брезгуете? – уточнила я у Дэа насмешливо. – Или завидуете? Уверена, ваши генералы тоже могли бы провернуть нечто подобное… ну, некоторые из них.

Его губы тронула улыбка.

– Не считаю это необходимым. И насчёт этого… Мои сокровища всегда будут получать самую лучшую оправу.

С этими словами он легко опустился передо мной на одно колено. Хм…

А ведь он разыграл это, судя по всему. Увидел в моих воспоминаниях и зациклился на том, чтобы повторить по-своему? Что-то не нравится мне это. Неужели я чего-то с менталкой перемудрила?

Между тем, его руки прикоснулись к моим сапожкам, преобразовывая их в очередное вышитое произведение искусства. Его пальцы медленно очертили границу между материалом и кожей. Красиво и приятно, но…

Но.

Взгляд. Такой, один раз увидев, где угодно узнаешь.

Пожалуйста, только не говорите мне, что его на мне зациклило. Только, блин, не это! Знаю я подобное дерьмо: если Тёмные Властелины чего-то хотят, пиши пропало. Он мир дотла сожжёт, чтобы получить желаемое… только чтобы убедиться, оно оно ему на хрен не надо.

Сколько там у него уже жён и наложниц? Я не сильно вникала, потому что никогда не интересовалась чужими половыми проблемами, но точно больше пары сотен, если считать все тела. И ведь он, что вполне обусловлено культурно, предпочитает их присваивать насовсем, то есть, закрывать в своих многочисленных женских павильонах и владеть безраздельно… Мне ли не узнать эту хрень? Тот царёк, в отборе для которого я в своё время участвовала, тоже был из таких. К тому моменту, как этот овощ продолговатый нарвался на меня, одних только жён он похоронил пять штук – все как на подбор оказывались то неосторожными, то неверными. Как только умудрялись, учитывая, что они и шагу не могли ступить без присмотра? А уж наложниц у того сморчка сколько было…

Впрочем, последний порог с ним. Мы оба умерли, в конце концов, и это неплохая такая индульгенция. Что уж там, он даже переродился уже несколько раз… Мне Баэл по секрету всегда показывает, чтобы я могла свершить страшную месть.

Первые две жизни я честно развлекалась со своей мстёй, потом попустило. Говорю же, годикам к пятиста все умнеют… Теперь просто слежу изредка, со стороны. Больше из любопытства, потому что наблюдение за перерождениями и трансформациями души оказалось по-настоящему интересным процессом.

Нынче мой царь – менеджер низшего звена, живущий под присмотром крайне деспотичной супруги и её истеричной матушки, из интересов – политические дебаты в телевизоре и дешёвая порнуха. Налево он, может, и сходил бы, но два цербера, что сторожат его мораль, являются крайне серьёзным (и пугающим) аргументом. Свои царственные тенденции он проявляет только по отношению к студенткам-практиканткам… Что не очень приятно, но но они, в отличие от его бывших жён, хотя бы могут просто и незамысловато свалить от этого великолепного фестиваля…

Так вот, я это к чему? Я это к тому, что, если Дэа зациклило, это может стать проблемой. В его возрасте и карманным тёмным властелинчикам почти физически тяжело допускать саму мысль о том, что они чего-то не могут получить.

И, судя по сиянию глаз, с которым он смотрит на меня, это действительно может стать проблемой.

– Драгоценный, – промурлыкала я, наклоняясь к нему и позволяя нашему дыханию смешаться, – не пойми неверно, но я не хочу быть сокровищем. Сокровище – это что-то красивое, что можно добавить в коллекцию, или что-то полезное, что можно использовать. И со мной тебе ничего не светит. По обеим пунктам.

Его губы тронула улыбка.

– Я уверен, однажды ты посмотришь на это иначе.

Я едва глаза не закатила.

– Что, хочешь добавить к своей сокровищнице что-то экзотическое?

Он медленно покачал головой:

–..Для меня ты будешь той самой.

Серьёзно? Тебе сколько лет? И за кого, интересно, ты принимаешь меня?

Хмыкнув, я склонилась к его шее и медленно вдохнула запах.

– Не бывает никаких тех самых, – сказала я ему на ухо, – не тогда, когда речь идёт о сокровищах. Сокровища – это всегда про жадность, мой дорогой. Ни о чем ином речь не идёт.

– Кхм-кхм.

Я оторвалась от Дэа и посмотрела на недовольного мастера Лина. Чего это он? Думает, я его ученичка совращаю?

– Я ни на что не намекаю, но не пора ли нам уже двигаться дальше? – уточнил мастер Лин.

Я демонстративно вздохнула.

– Зануды вы! Никуда с вами не сходишь…