Текст книги "И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

32

Слушая мастера Лина, я размышляла об иронии предназначения.

Пока ты молод и глуп, зачастую веришь, что “предназначен мне судьбой” – это всегда о любви… Ну, если ты хтонический маг, то довольно быстро понимаешь: “предназначен судьбой” – это всегда о ненависти.

Я сама в это верила в юности, если что.

Оба тезиса, конечно же, полный бред, потому что, когда доходит до природы разума и судеб, то “всегда” быть не может. Все истории похожи в чём-то, но каждая при этом уникальна. Это то, что обычно забывают малолетние любители категоричности и обобщений.

На самом деле, твой человек-судьба может явиться к тебе в форме врага или друга, напарника или учителя, любовника или духовного спутника… И всё же, по моему опыту, чаще всего к людям непростым судьба всё же приходит в форме врага.

Что в целом не так уж удивительно, если внимательно подумать.

Эта ветка миров стоит на власти историй, а значит, есть герой-протагонист и его враг, злодей-антагонист. И, как бы там ни было, а именно злодей определяет героя…

Забавно. Никогда не задумывалась об этом раньше, но герои в этом смысле – как Ключи. Они никто без тех, кто их держит; они (мы) никто без двери, которую нужно открыть.

Впрочем, не важно.

Сам факт, что почти у всех стоящих магов поголовно судьбой является или духовный партнёр, или истинный враг. И, в случае с исключительно могущественными магами, этот истинный враг – далеко не всегда человек… Вот и мастеру Лину, без сомнений, одному из талантливейших солярных магов за парочку поколений, Пряха определила судьбу-врага под стать.

Не знаю, насколько мастер Лин понимает это сейчас, но окончательно от Короля Голодных ему не избавиться никогда. И именно эта связь будет определять его величайшие победы и поражения. Ценный дар и проклятие, тут уж как посмотреть.

Я обдумала возможность сказать всё это мастеру Лину, но после решила, что не стоит. Он пока ещё слишком остро переживает это всё для того, чтобы иметь возможность спокойно и объективно посмотреть на это всё. Гений он там или нет, но принятие некоторых вещей даже к могущественным магам приходит с испытаниями и взрослением.

Так что, тему “Короля Голодных в качестве подарка судьбы” я поднимать не рискнула. Вместо того сказала:

– Историю создания книги, в которой мы нынче застряли, я более-менее знаю, спасибо твоему батюшке…

Мастер Лин резко, болезненно поморщился.

Прости, дорогой, но придётся тебе привыкнуть. Ни у кого тут, к сожалению, нет времени и возможности возиться с твоей тонкой душевной организацией, которая уже стоила мне опалённых потрохов.

– Чего я не могу понять, так это причину, по которой ты себя резко начал именовать фальшивкой. Будь добр, объясни так подробно, как только сможешь, суть проблемы.

– А мой драгоценный батюшка разве не соизволил этим поделиться? Или тебе он тоже не спешит рассказывать о себе всего?

Я закатила глаза.

– Твой драгоценный батюшка, при всей его способности изображать дуболома и идиота, является одним из самых серьёзных игроков Нижнего Офиса. “Всё” о нём, пожалуй, не знает даже его начальство. Со мной он поделился только тем, чем считал нужным, что было скорее базовым описанием. Остальное он оставил на моё усмотрение. Какие-то выводы я сделала, разумеется, но каких-то вещей знать не могу. Потому спрашиваю тебя. Ответить действительно сложно?

Под моим пристальным взглядом он глубоко вздохнул и отвернулся.

– Прости. Я просто… не могу смириться.

– И с чем же?

Смех мастера Лина был излишне самоуничижительным.

– Видишь ли, я всегда думал, что попал на Золотые Небеса заслуженно. Талантливый маг, разоблачивший и изгнавший своего демона-наставника, заслуживший своё место в возвышенном мире магов и героев… А теперь я понимаю, что всё это было просто представление, разыгранное этим самым демоном-наставником. Моим отцом по совместительству. Я просто… теперь я задаюсь вопросом, знали ли мои наставники с Небес. И, если знали, то некоторые их насмешки напоследок становятся намного понятнее. Но тогда я просто…

Я пообещала себе, что во время следующей встречи с великим пидагогом Баэлом просто и незамысловато набью этому кретину морду.

И нет, в целом я с самой первой ноты узнаю манеру Бэла заботиться! Он парень нежный и чувствительный, как галопирующее стадо бизонов. На самом деле, он склонен обожать, холить и лелеять молодых талантливых магов… Одна проблема: у него свои представления о том, что значит “холить и лелеять”. Которые попробуй ещё без вреда для психики пережить.

Он и передо мной разыгрывал то наставника, то демона, которого надо победить, попеременно. Таким образом он помогает сделать сильнее, переступить порог, завершить классический круг “быть верным наставнику, пережить предательство и предать”… Но серьёзно, мастер Лин – его кровный ребёнок, да ещё и солярный маг! Неужели этому рогатому кретину в голову не пришло, что с ним надо как-то… помягче, что ли? Не так в лоб? Другими способами? Неужели непонятно, что светленькие придают таким вещам намного больше значения, чем мы?

Я вздохнула.

Похоже, решение тут может быть только одно.

– Мастер Лин, ты обещал мне, что сделаешь всё, чтобы искупить свою якобы вину. Я не слишком верю в искупление и уже говорила тебе, что думаю по поводу вины. Но прямо сейчас мне твои ужимки очень выгодны, потому что у нас с тобой проблема. С такими неразрешёнными внутренними конфликтами в голове, и с той силой, которой ты обладаешь, я не могу на тебя положиться. Вот прикончишь ты меня раньше времени, и как же наш план? Я, великое зло, должна дожить до самого конца представления. Ты, избранник Хранительницы мира, тоже. Потому сейчас я спрошу у тебя вот что: остались ли среди тех недо-божков из “Золотых Небес” у тебя друзья?

Он криво улыбнулся и покачал головой.

– Я думал, что у меня там полно друзей. Но это оказалось такой же ложью, как и всё остальное, во что я когда-либо верил.

Ага, ну ясно.

– И что, никого, на кого хоть минимально можно было бы положиться?

– Мои друзья по учёбе…

– Да, я повидала предостаточно золотых дворцов и самопровозглашённых богов, чтобы примерно понимать, как может выглядеть этот о-бозе-ты-мой сброд. Но также ты упоминал того своего странноватого своевольного напарника, Хуа, которого потом с инициативы твоего учителя невесть куда перевели. И ещё Долон, странствующий мастер или как-то так. Эти ребята по описанию показались мне скорее адекватными.

– Возможно. Я уже ничего не знаю. Но почему ты об этом спрашиваешь?

– Я задаюсь вопросом, мог бы ты довериться кому-то из них?.. Просто тебе нужно провести обряд очищения в этом вашем Храме На Горе. Или как в твоей традиции это пространство называется?.. Впрочем, в любом случае, ты наверняка понимаешь, о чём я. И что туда я не ходок, и с этим тебе не помощник. Тебе нужен кто-то из твоих.

– Это рискованно.

– Да. Но, уж извини, оставлять вещи, как они есть, ещё рискованней. Твой разум должен соответствовать твоей силе, иначе мы проиграем… Потому вот что, мастер Лин. Я, великое злобное зло, похищаю тебя, о чём во всеуслышанье объявляю. Также я приступаю к постановке финальных сцен. Ты же, благополучно похищенный мной, отправишься на встречу… Лучше бы, конечно, с этим странствующим Мастером. И попросишь его о помощи.

– Ты не понимаешь. Для этого мне придётся открыться ему; показать себя такого, какой я есть, со всеми целями и порывами…

– Да. И?

– Он узнает, что я хочу спасти этот мир.

– И?

– Это может стать катастрофой для мира Золотых Небес.

– Ну… Да, может. А может и не стать. Им в любом случае надо отвыкать от паразитирования на опустошении чужих миров, это путь в никуда, особенно для светлых. И из твоих описаний, мастер Долон – один из тех самых твоих бывших коллег, кто прекрасно понимает подлинный расклад и именно потому предпочитает в него не вмешиваться в происходящее. Видишь ли, иногда “не вмешиваться” – лучшая свобода, которую можно для себя выбрать… Эти Золотые Небеса пришли в запустение не просто так. И мастер Долон, судя по всему, не в восторге от решений своих собратьев и, при этом, с большим уважением относится к принципам истинного света. И эти самые принципы не позволят отказать тебе или навредить тебе.

– Гарантий нет.

– Разумеется, нет. Но, боюсь, твой единственный выбор – поверить.

Мастер Лин поморщился.

– У меня не очень хорошо обстоят дела с доверием.

– Знаю. В этом и суть. Главное испытание всегда включает себя то, с дела обстоят хуже всего.

…

Некоторое время мастер Лин молчал, размеренно дыша и явно пытаясь стабилизировать собственную ментальную энергию. Раньше бы так, конечно – но то, что он вообще об этом вспомнил, обнадёживает.

Я сидела рядом с ним, исподволь восстанавливаясь и прислушиваясь к шёпоту леса и звону паутины.

По всему выходило, что малышка Шийни меня уже ищет.

Быстро она, однако.

– Король Голодных упомянул о “путешественниках”, одним из которых ты рассчитываешь стать, – сказал вдруг мастер Лин. – Ты не отрицала. Не можешь объяснить, что это значит?

Я одобрительно улыбнулась.

Вот и возвращается привычный мне мастер Лин, прирождённый интриган, умеющий добираться до сути и задавать правильные вопросы.

Хорошо.

– Я не то чтобы на самом деле рассчитываю. О таких вещах не просят, на них не надеются, ради них не стараются. Это не что-то, что можно заработать достижениями и интригами, не то, что имеет смысл делать своей целью. Однако… это милость, которая может быть дарована однажды таким, как я. Видишь ли, у каждого мира, так или иначе, рано или поздно появляются Путешественники.

– Путешественники, – в негромком голосе мастера Лина отчётливо прозвучал вопрос. – Моя леди подразумевает странствующих мудрецов?

– Нет, точнее, не совсем. Чисто технически, довольно часто миры себе выбирают в качестве Путешественника фигуру Отшельника. Но мне она не светит, мой путь не подходит для этой роли… Но, чисто теоретически, мы с тобой могли бы стать Магом и Монстром.

– Магом и Монстром?..

– Ну да, классика более близкого мне именования. Нравится другое? Пророком и Демоном, Ясностью и Затмением, Знанием и Сомнением… Возможных наименований много. Возможных историй много… Хотя не сказать, что по сути они так уж отличаются друг от друга. История всегда одна, хоть их и бесчисленное множество. Так уж это Древо устроено.

– Я… не могу сказать, что мало читал или имел худших учителей. Но о подобном всё же слышу впервые.

– Это неудивительно. Хотя конкретно ты наверняка сталкивался с концептом “стать свободным от своей судьбы”. Ваши, насколько я знаю, даже стремятся к этому…

– Да, это часть обучения. Хотя и считается, что достигают этого единицы.

– Ну вот, тут имеет место нечто подобное, но немного в другой форме… Это сложный концепт магии Нитей, мастер Лин, и я не знаю, как объяснить его тебе человеческим языком и человеческими же словами. Просто иногда люди, которые сумели сыграть роли в изначальных историях, но не стать их рабами, получают от дар свободы от своих историй. Они оказываются вне нитей мира, но не отторгаются им. И могут скользить от одной нити к другой, странствуя по разным мирам и принимая разные обличья… Это не делает их богами, предотвращая твой вопрос. Это не дарует власти или космической силы помимо той, что у них изначально есть. И всё ещё обязывает время от времени возвращаться в мир, если равновесие историй и нитей нарушено… Однако, такие Путешественники – это высшая форма свободы, которая только возможна для магов. Его Голодное Величество знал, что это всегда было моей мечтой. Именно потому он сказал, что сказал. Это его милая манера вербальных пыток.

– Ты думаешь, мы сможем стать…

Я только покачала головой.

– Мастер Лин, как я уже говорила, Путешественники – это очень сложный концепт магии нитей. Это высокая награда и великая судьба. Вокруг этого есть много правил и ограничений. Мы с тобой прямо сейчас живём в истории о борьбе добра со злом. В такой истории Путешественником может стать либо Герой, что большая редкость, потому что герой обычно превращается в того, кого победил… Либо Маг с Монстром, что случается чаще, Легион и Безымянный тому яркие примеры. Но по этому пути можно пройтись только вдвоём, разделив сущности и энергии. Так что это… не вариант.

– Не вариант… – повторил мастер Лин тихо и осторожно, как будто через силу. – Я могу понять, почему моя леди не слишком хотела бы видеть меня в роли своего разделяющего путь. Учитывая её могущество с опытом, наши с отцом поступки… и особенно учитывая… только что произошедшее. Но мне казалось, я весьма… вкусен для тебя и удобен тебе. И, учитывая твою мечту… Неужели ты не думала о том, чтобы рассмотреть меня на эту роль? Даже на мгновение?

Я покосилась на него и подумала, что кто-то из нас тут дурак.

Вполне вероятно, даже я.

А ещё – будь я помоложе, эти глаза с плавящимся на дне золотом были моей погибелью…

У них, впрочем, и прямо сейчас неплохо выходит.

– Не говори глупостей, будь так добр. Большая часть могущественных магов одиночки, и это не случайность. Разделённые сущности – редкость, это выбор куда серьёзнее, чем всякие человеческие дружбы и браки. Это не имеет чёткой формы, может проявляться в разных отношениях, главное – равных. Это не значит, конечно, обязательную жизнь под одной крышей, или отжимания на постели, или нечто подобное; но значит – разделённые сны, и перемешанные души, и связанно-спутанные нити, и обще-противоположные цели, и постоянный обмен энергиями, и одновременные пороги инициации. И захочешь уйти, а притянет обратно; и захочешь не встретить, но встретишь всё равно…

– Я знаю, этому меня как раз обучали.

– Тогда ты должен понимать, что это имеет свои плюсы и минусы, пользу и риски. Это серьёзное решение, которое ты, пожалуй, слишком молод, чтобы принимать; и уж конечно, намного лучше тебе бы было разделить эту дорогу с кем-то более подходящим.

– Вот как… Моя леди много говорит о том, что стоило бы мне, и ничего о том, что чувствует она сама.

Я пожала плечами.

– Получить свободу от собственной судьбы – величайший дар, на который я не смею рассчитывать. Разделить с кем-то свою сущность… Я скажу, что, пока это ты, сама идея мне не отвратительна.

Это не была ложь.

Когда речь заходит о чувствах, я никогда не была романтичным или страстным существом. Одиночество никогда не претило, а идея постоянно встречать чью-то рожу там и тут раздражала. Но с мастером Лином нас объединяло многое, начиная от мира рождения и связи с Бэлом заканчивая полностью совместимыми энергиями. Мне он подходил в качестве друга или врага, с ним мне нравилось просыпаться в одной кровати… Лис из него, опять же, неплохой такой получался. Тискать приятно.

Делить с ним пути и сны, стать его вечным врагом и вечным другом, сталкваться раз за разом… Это пугало не так, как могло бы.

Однако, я не собиралась заморачиваться этим. Мастер Лин слишком молод, чтобы принимать такие решения; я же достаточно стара, чтобы уметь ценить моменты вместе, но спокойно относиться к будущему расставанию. Может, если всё состоится, однажды нити сведут нас, много раз превратившихся и всё же прежних, ещё раз – и тогда, может быть…

Но если нет, то нет.

Правило “не заморачиваться” действует в этом, как во всём другом.

– …Я думаю, моей леди стоит знать.

Я тут же насторожилась, потому что тон его мне не понравился. Именно этот тон коробочек с секретами, в миру известный как мастер Лин, на моей памяти, приберегал для самых хитровылюбленных сюрпризов.

– Хм?

– …Ты часто спрашивала о условиях моих запретов. Так вот, один из них: я могу разделить страсть только с тем, с кем разделю и путь мага. Один выбор, один человек. Примут это предложение или отвергнут, не важно.

Я бы села, если бы уже не сидела.

– Ты что, идиот?!

33

Мастер Лин в ответ только рассмеялся.

Я подавила желание его хорошенько побить.

– Ты считаешь, это весело?

– А разве нет? Моя леди сказала ровно то, что я ожидал от неё услышать. Она злится на меня, но разве сама она не советует своим ученикам то же самое?

– Перечёркивать своё будущее из-за непонятной блажи?! Я не помню, чтобы хоть кому-то давала такие советы! Не говоря уже о том, что у меня нет никаких учеников…

Он улыбнулся со странной нежностью.

– Что ты там написала над троном своего паучьего ордена? Ах да… Не заморачивайся. Не оглядывайся назад. Не сравнивай. Наслаждайся дорогой, не ожидая конца пути. Умей ценить и умей отпускать. Не сожалей…

– Дальше там было: “В любой непонятной ситуации ешь что-то вкусненькое”. Но заметь, ни слова о: “Подари свой единственный шанс на духовного спутника первой встречной нечисти!” И потом, ты не можешь принимать всю эту игру с орденом всерьёз!

– Но её многие принимают всерьёз – из тех, кто разбирается в вопросе. Насколько я знаю, старейшина Вершин даже собирается позвать тебя на собрание “высшего круга”…

– Им просто интересны знания о иномирных путешествиях. И ещё они зачем-то пытаются записать все высказанные мной бредни. Вот я и изгаляюсь, как могу…

– Тебе виднее насчёт бредней. Но всё же, в их глазах ты далеко не “первая встречная нечисть”…

– До поры до времени. Мне не надо быть провидицей, чтобы знать, каким образом вскоре изменится эта риторика… И, мастер Лин. Для тебя я – первая встречная нечисть. Это факты, извини.

– Мы видим факты очень по-разному.

– Ты и твой язык!

– Обычно моя леди на мой язык не жалуется.

– Когда ты находишь ему другое применение!

– Я мог бы…

– Ты мог бы не тянуть лиса за язык и вернуться к нашему разговору. Какой Бездны ты это сделал?

Улыбка наконец-то сползла с лица мастера Лина. Он посмотрел внезапно серьёзно и даже немного грустно.

– Потому что захотел.

Исчерпывающе.

– И тебе не пришло в голову, что ты рушишь для себя будущую возможность?…

– Нет, не пришло. Потому что с первого момента там, в темнице, ты была совсем не тем, что я ожидал. Потому что я выбрал тебя… Или мне так казалось, до недавнего момента. Впрочем, судьба, чужая воля или чужие интриги – какая-то часть выбора в любом случае была за мной.

– Маги потенциально живут множество лет…

– И всё же могут умереть за одно мгновение.

Туше.

– Этот мой выбор – просто мой выбор. Он ни к чему тебя не обязывает, моя леди; это лишь моё решение. И я его принял.

– Дурак.

– Иногда быть дураком – самый умный из возможных выборов.

Вот ведь…

– Хватит цитировать устав паучьего ордена!

– Я всего лишь следую мудрым советам.

– Ты…

Ладно.

Я не злюсь. Я не радуюсь.

Я старая и мудрая.

Местами.

– Мастер Лин… Возвращайся. Доберись до вершины горы, смири самого себя. Я хочу стоять с тобой на равных. И тогда… посмотрим, как обернётся. Финальное решение принимать не тебе и не мне. Лишь высшим силам, что стоят за нашей спиной, дано связать наши нити. Но… я готова сделать шаг навстречу.

* * *

– Что произошло?!

Малышка Шийни выглядела уморительно – возмущённая, решительная, с толпой убийственно серьёзных магов за спиной…

Эх. Как же быстро растут дети!

– Ничего особенного, – хмыкнула я, кивнув на бессознательное (и нынче бесхозное) тело мастера Лина. – Вот, у меня улов. Он слишком много болтал, потому я решила, что в таком виде он мне нравится больше.

Моя совсем-не-ученица окинула тело неожиданно равнодушным взглядом.

– Давно пора.

А?!

Я покосилась на малышку с удивлением. Всё же, я истинное зло: эта девица только жалкие несколько месяцев назад выбрасывала коленца по поводу “А-а-а-а, ты зло, паучьей твоей матери”. И нате, пожалуйста!

Я даже как-то слегка расстроилась, если честно. Наверное, эти её выступления меня даже немного развлекали…

А может, даже не немного.

– …Я думаю, мы могли бы скормить его питомцу Шуа, – заявила Шийни. – Хоть какая-то с этого хитрого лиса будет польза.

Всё неожиданней и неожиданней.

– Знаешь, я тобой горжусь. Нет, правда! Всего-ничего времени прошло, а такой прогресс! Ты когда такой живодёркой стала, дорогая?

Шийни хмыкнула и кивком приказала магам уйти. Дождавшись момента, когда мы остались одни, она сказала, весьма довольная собой:

– Этот ублюдок напал на тебя.

– И с чего ты взяла?

– Не притворяйся! Меня с самого начала… предупредил друг, что лис Лин может быть опасен. Я натянула нити на случай, если он на тебя нападёт – и вот, пожалуйста! Он напал!

Малявка сияла гордостью, и не то чтобы даже необоснованной: как ни крути, а для мелочи вроде неё сплести паутину так, чтобы этого не заметил более крупный паук – достижение немалое. Сконцентрировать свою волю не на мне, а на стороннем объекте, нити которого потенциально могут соприкоснуться со мной, и при этом задать триггер, который не будет отсечён аурой высшего светлого (так как причинение физического вреда кому-либо противоречит принципам подлинного, то на такие случаи и порывы высшая защита не распространяется; это одна из важных причин, почему наши играют в “соблазнение”)…

Умница. Скоро, очень скоро нам и правда станет тесно в одной банке… Один вопрос:

– Сама догадалась или подсказал кто?

– Мой друг намекнул, а в остальном… дядя оставил неплохую библиотеку. Не так уж сложно было совместить его тексты с твоими рассказами.

Ха.

– Ладно, допустим. А кто у нас друг? – другом, разумеется, был мастер Мин, который давно потерял то ли страх, то ли совесть и шлялся ко мне в орден, как к себе домой. Шпионом он был настолько хорошим, что все были в курсе его шпионских миссий и даже помогали по мере сил… Даже я иногда, признаю: мастер Мин, с его сходными путями и непрошибаемым дружелюбием, был отличным напарником для попоек, хорошим учителем и отличным учеником. Иногда я обменивалась с ним опытом просто для того, чтобы умненького мальчишку, идущего по хтоническому пути, порадовать.

Ну и в игре моей он принимал участие, местами вольное, а местами и не очень.

Собственно, отношения мастера Мина с нашим орденом зашли так далеко, что он сосватал Мин-Мин, свою четвероюродную что ли племянницу, Шийни в ученицы – мол, никуда-де больше малышку не берут. И я их понимаю! Я бы тоже не взяла! Двухлетняя Минночка с бубликами на голове была сраным стихийным бедствием, и я всякий раз тихо радовалась, что это проблема Шийни и разбираться с этим ей. Я ещё гадала, что именно Шийни стребовала с мастера Мина за подобную услугу – и вот, кажется, теперь знаю…

– Очередной полоумный из леса! – заявила Шийни с невинным лицом. – Ну, ты знаешь этих ребят из Шелестящей Листвы: они приходят, нагородят всякой пророческой чуши и опять уходят.

Какая прелесть! Впору восторженно всплакнуть: моя деточка научилась складно врать! Правда, скоро ей придётся учиться говорить правду и при этом морочить собеседнику голову, что в разы тяжелее. Но пока что – умничка, хвалю!

– Вот что, – хмыкнула я, – не собираюсь я твоей сестрице мастера Лина отдавать. Я его, может, для себя хранила! На опыты. Так что нечего пальцы к моей добыче тянуть! И вообще, если ты пришла сюда в надежде меня добить, разочарую тебя: я в порядке.

С этими словами я небрежным щелчком пальцев материализовала одного из своих пауков, моего кленового друга, чтобы он помог нести тело мастера Лина, оставшееся пока бесхозным.

Никому другому я бы его в любом случае не доверила.

Грудина тут же отозвалась болью: эта проблема, ясное дело, и не думала никуда исчезать.

– Ты точно не пострадала? – спросила Шийни.

– Не рассчитывай.

Шийни фыркнула и вздёрнула нос:

– Не надейся! Я только собиралась тебе сказать, чтобы не притворялась умирающей и не спихивала на меня ещё больше работы! А то знаю я тебя, паучиху полоумную…

– Ничего не знаю, – ухмыльнулась я, – на меня только что напал возлюбленный и тем самым почти разбил мне сердце. Ближайшие дни я обираюсь глубоко страдать, желательно – с тем новым сборником весенних рассказов, который привезли вчера…

– Даже не думай!

– Я бы посмотрела на того, кто мне запретит.

– Ты!

Ну вот, теперь Шийни больше похожа на себя: сердито размахивающий лапками возмущённый паучонок. А то повадилась быть умной да взрослой, мне от этого даже скучно как-то. Не слишком ли быстро?

Я сама с себя посмеялась: воистину, даже я не избежала типичной родительско-учительской “не слишком ли быстро они взрослеют?” ловушки. Впрочем, к лучшему, что Шийни такая способная: времени у нас, в любом случае, не так уж и много.

…

Говоря откровенно, после всех увеселительных мероприятий, которые выпали мне в этот чудный день, я хотела одного – отдохнуть, привести мысли в порядок и хоть немного зализать раны. Но, как видно, мир считал, что никакого покоя я пока что не заслужила.

Все мои надежды на нормальный отдых пошли прахом, когда Шийни завалилась следом за мной в мои же покои.

– Ты хочешь потереть мне спинку или послужить ужином? – спросила я.

– Ты не выносишь, когда слуги тебе помогают мыться, а насчёт ужина… Если тебе правда нужно что-то такое, чтобы восстановить силы, то опиши, кто тебе нужен, и будет тебе обед. Все равно у меня полная темница убийц, которых послала эта полоумная шлюха из Долины Рек; там есть несколько магов. Их казнят так и эдак, так что можешь закусить их силой.

Так…

– Шийни. Я не пойму, ты решила пойти по стопам своего так называемого дяди? С чего ты так жаждешь кому-то кого-то скормить? Могу тебя заверить, в подобных техниках очень мало полезного. Они всегда разрушительны для мага, будь он светлым, тёмным или оранжевым в зелёную крапинку.

Шийни деланно безразлично пожала плечами. Я подумала, что она ведёт себя особенно странно с тех пор, как мы остались одни. Во что она играет?

– Может, у меня настроение такое.

Ну-ну.

– А если честно? Опять какого-то дерьма в дядюшкиной библиотеке начиталась? Я тебе говорила не раз и не два: будь добра, советуйся по поводу его наследия, чтоб не закончить, как не-дядя. Не со мной, так хотя бы со своим другом…

– Я видела, что этот так называемый светлый маг тобой сделал, – перебила Шийни резко. В глазах у неё что-то дрогнуло, яростное и опасное.

О.

Вот как.

– Значит, твоя паутина передавала ещё и мыслеобразы?

Шийни прошлась по комнате.

– Он напал на тебя первым, – сказала она холодно. – Ты доверяла ему, любила его, а он ранил тебя. Они одинаково неадекватные, что он, что его так называемая ученица. Они заплатят за это!

…

Эм.

Ну слушайте, что-то идёт не так!

– Как-то ты недостаточно рада, – заметила я. – Сама же кидаешь на меня убийственные взгляды по семь раз на дню. Ну вот, кто-то за тебя подсуетился…

– Дура! – возмутилась Шийни и отвернулась. Плечи её были подозрительно напряжёнными.

Ну как бы…

– Что-то ты окончательно перестала меня бояться, – вздохнула я. – Я ведь правда разозлиться могу.

– Можешь, конечно. Но тебя ведь уничтожить невозможно, правда?

Мы помолчали.

С малышкой было что-то глубоко не так, и я не совсем понимала, что.

– Уничтожить можно всех…

Шийни стремительно ко мне обернулась.

– Но ты ведь не просто кто-то там! Ты ведь великое зло, сама говоришь так. Это значит, что ты бессмертна!

– …Никто не бессмертен. Просто одни живут дольше других.

Шийни сверкнула глазами.

– Нам надо как-то разобраться с этой шайкой полоумных, что выдаёт себя за светлых праведных магов! Эта сумасшедшая из рода Фаен…

–..Имеет все причины на меня злиться.

– Пф.

– Девочка, ты делаешь несомненные успехи в магии, но балансируешь на опасной грани. Здесь и сейчас ты не должна позволять себе гнев, особенно слепой и необъективный. Я всего лишь древнее зло, играющее в свою игру; и так же природно для светлых героев пытаться остановить меня. Но тебе мудрее всего будет занять позицию выжидания; когда зло сражается с добром, подлинно побеждает тот, кто сумел переждать в сторонке с попкорном наперевес и вовремя выбрал сторону победившего добра.

– …А что такое попкорн?

Вот так и учи её мудрости!

– Не важно. Сам факт: не спеши делать выводы о вещах, о которых ничего не знаешь… И исчезни уже из моих покоев, наконец!!

Но Шийни исчезать не пожелала.

– Твои слова постоянно звучат, как бред, занудство или шутка, – сказала она вдруг. – Но я спрашиваю себя, что происходит в твоей голове на самом деле. Что ты делаешь? Чего добиваешься? В чём ещё окажешься права?

Интересный поворот.

– А в чём я уже оказалась права?

– …Помнишь людей, над которыми издевался мой не-дядя?

– Да, помню. И?

– Один из них очнулся. Ну, тот маг, о котором я тебе рассказывала, бывший ученик моего отца. С ним изначально было больше надежды, потому что он сильнее прочих. Я попробовала восстановить его душу с помощью нитей, и у меня получилось вернуть его в сознание…

– Вот как, – малютка всё больше впечатляет, – но в чём же я была права? Пока это выглядит, как твоя победа.

– Он сказал, что не хочет жить и что ты была права. Сказал, что я лицемерка и он ненавидит меня.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Шийни, ну правда… А что ещё он тебе может сказать – после всего, что пережил, учитывая его состояние? Но ты, если уж взялась спасать кого-то, то спасай до конца. Такие вещи не делаются наполовину. И да, если уж он сумел после такого прийти в себя достаточно, чтобы говорить о ненависти… Назначь ему срок, за который попытаешься сделать его жизнь лучше, и постарайся стабилизировать его физическое и ментальное состояние. Я вообще не думала, что кого-то из них удастся привести в сознание. Если ты это сумела провернуть, то уж с его телом точно придумаешь, что делать.

– Но что если он всё равно не захочет…

– Значит, не захочет. Твоё дело – сделать всё, зависящее от тебя, чтобы дать ему альтернативу. Если он всё ещё не сумеет смириться с произошедшим, если ты не сумеешь его вытащить… Что же, вещи случаются. Но знаешь, если бы я придавала такое большое значение чужим защитным реакциям, то давно бы скормила тебя паукам. За беспросветную наглость.

Шийни дёрнула плечом.

– Думаешь…

– Ты уже победила, – сказала я ей честно. – Даже если в итоге проиграешь. Но твоё дело в данной ситуации – продержаться ещё немного. Это даже твой долг, если уж ты за это взялась. Нет смысла спасать наполовину; тогда уж лучше не спасать вообще.

В груди заболело особенно сильно. Я опустилась на диван, стараясь, чтобы движение выглядело непринужденно.

–..В этом горькая ирония, – сказала я Шийни, сама точно не зная, зачем это говорю. – Человека очень легко растерзать. Люди на самом деле хрупкие, как стекло, и уязвимые, как цветы морозной ночью. Ради власти, ради силы, из мести, из ненависти и страстей… Ломают обычно быстро, яростно, стремительно, с насмешливой улыбкой, или безумной жаждой в глазах, или отчаянием, или яростным оскалом… Чинить людей сложнее. До конца вообще невозможно, увы. Но даже частично… Это долгий, кропотливый, порой ужасно неблагодарный труд. Проще прикончить множество, чем спасти и восстановить одного. Тела, души, умы и сердца – очень хрупкие вещи.

– Но ты не человек.