Текст книги "И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

30

* * *

Помню, делилась когда-то со мной одна глубоко (то бишь, уже почти триста лет как) замужняя ведьма своими переживаниями. Возвращаясь назад, примерно так звучал тот её монолог:

“– Ничего ты не понимаешь. Да, я третий час выбираю картошку. Да, я торгуюсь. Да, не лень. А всё знаешь почему? Нет, не характер. Нет, не придурь. Просто дома пахнет драмой.

Ну что ты на меня так смотришь? Знаешь, тот случай, когда очень любишь своих домашних, но точно знаешь, что по возвращении они вынут тебе мозг чайной ложечкой, перемешают с опилками и попросят приготовить к ужину? Не знаешь? Ну, какие твои годы… Это положение вещей называется “дома пахнет драмой”. Так вот, у меня дома пахнет драмой, потому я с удовольствием помедитирую на рынке, спасибо. Что ещё остаётся.

– Вообще не возвращаться?

– Эх, Ренита… Если уж выбрал кого-то любить, не возвращаться – не вариант. Но ты знаешь, какие мои домашние… Да не только мои, в принципе, любые. У каждой женщины, как бы она ни любила, иногда бывают моменты, когда ей хочется подольше выбирать картошку.”

Что же.

Несколько столетий спустя, оглядываясь назад, я готова признать за той своей приятельницей частичную правоту.

Нет, я не замужем и не собираюсь. Нет, не усыновила очередную ораву малявок (и нет, та троица не в счёт! оони даже не мои ученики!).

Но всё равно старая, почтенная я прямо сейчас не отказалась бы пару часов поторговаться из-за картошки.

Но, увы, во владениях Голодного не предусмотрено ни картошки, ни магазинов. Да и Елена, оглядываясь назад, была более чем права: если выбрал любить кого-то, совсем не возвращаться – не вариант. В конечном итоге, невозможно любить или дружить с существом только тогда, когда у него “хорошие” дни.

Именно потому, мысленно осенив себя всеми обережными знаками, я вернулсь в реальность в том же самом моменте, прекрасно зная, что меня ожидает драма.

Конечно же, не ошиблась.

…

– Ты знала, – сказал мастер Лин.

Получилось очень проникновенно и да, драматично.

Я на это только подняла бровь.

Воистину, я слишком стара для такого дерьма.

– Ты знала и ничего не сказала мне. Ты с ним заодно. Я… Я считал, что ты лучше этого. Я верил, что ты…

Ох, плохо дело. Может, ещё не поздно пойти выбирать картошку?

Впрочем, оставлять мастера Лина в таком состоянии – не вариант. Развезло его очень сильно, как, наверное, и следовало ожидать: аура Короля Голодных – не шутка. Обычные смертные сходят с ума и делают с собой всякое после беглой встречи с Королём даже во сне, не то что наяву. Магам проще, тут зависит от силы и опыта, но при любом раскладе не прогулка по пляжу: влияние Короля таково, что все мании, мелкие страхи и навязчивые мысли всплывают, как трупы в омуте по весне. Справиться с этим тем сложнее, чем страхов и неуверенностей больше. А у мастера Лина…

– Ненавижу поднимать этот вопрос, но готова обсуждать с тобой что-либо только после того, как ты выполнишь два цикла регулирующих разум упражнений, – а что мне ему ещё сказать?

Его губы искрвились в пренебрежительной усмешке.

– Нет уж, извольте сначала ответить, моя леди, и без увёрток. Лорд Баел действительно мой отец?

Сейчас, с глазами, сияющими обжигающим плавленным золотом, и разбалансированной силой, бьющей во все стороны, он был похож на Баела больше, чем когда-либо раньше.

– Я не проверяла эту вероятность, но слышала о ней, – ответила я сухо.

Мастер Лин тихо, сломанно усмехнулся.

– То есть, когда меня взяли на Золотое Небо, это была никакая не моя заслуга? Я не был особенным, не так ли? Просто золотым ребёнком, как и сказал этот монстр, с которым ты так мило воркуешь?

Ох, серьёзно? Милый, что вообще творится в твоей голове?

Хотя, конечно, учитывая, что его энергия окончательно пошла вразнос, он ещё неплохо справлялся. Ну, можно сказать.

– Этот демон – мой отец… В какой вселенной это имеет смысл?

Я подняла глаза к небу, страдальчески поморщившись. Правду сказать, я не понимаю, почему народ так любит носиться с этой “я твой отец!” драмой. Что особо меняет факт биологического родства? По опыту могу сказать: принципиально – ничего.

Да и что плохого в том, чтобы иметь Бэла в отцах? Защита, магическое наследие… Если уж на то пошло, Баел, при всей его эксцентричности, не худшая родительская фигура. Он был мне в своё время в большей степени отцом, чем мой собственный отец…

Хотя, конечно, на фоне моего папочки многие покажутся родителями года. Тут, как говорится, не совсем честная конкуренция… Хотя нет, я объективно встречала случаи хуже, потому что хуже можно найти всегда. Да и, опять же, любимый папуля был предметом своей собственной эпохи, и по мерках тех нравов он в целом не сделал ничего очень уж плохого. Но, если следовать логике “могло быть хуже”, то никакая проблема на свете – не проблема вовсе. Так и с Баелом: это я прекрасно понимаю, что в сравнении этот рогатый кретин – не худший отец на свете. Но, понятное дело, от того, что кому-то достались родители похуже, мастеру Лину прямо сейчас легче не станет.

– Если он – мой отец, то зачем ему притворяться моим учителем? Зачем потом предавать меня? Зачем делать вид, что он противостоит мне? Зачем делать вид, что он мешаает мне попасть в Золотые Чертоги, если он же сам за них заплатил?! Какой в этом смысл?!

У-у-у…

Я тяжело вздохнула и помассировала переносицу.

Ну да, узнаю пидагогические методы старины Бэла (да, тут писать только через “и”, без вариантов). Самое интересное, что в целом вышеназванные методы очень даже результативны! Но принять загадочные пути, по которым ходит Бэлова логика, у его подопечных редко получается раньше, чем через третью сотню лет знакомства…

– Я бы на твоём месте просто смирилась с тем, что Баел – это просто Баел, – сказала я честно, прекрасно понимая, что толку с моих слов не будет. – Он полезен и токсичен примерно в одинаковых пропорциях.

– О, правда? – губы мастера Лина пренебрежительно скривились. – Ты, должно быть, очень хорошо его знаешь. Неужели он прислал тебя, чтобы я тебя полюбил? И есть ли на свете хоть что-то, что я мог бы выбрать сам?!

Уф.

Тут вот какое дело: я вполне серьёзно подозреваю, что старина Бэл действительно прислал меня сюда (в том числе) потому, что видел нашу с мастером Лином совместимость. То есть, технически, это можно сформулировать так, как это высказал мастер Лин.

Другой вопрос, что выбора у нас всё же никто не отменял. Просто Баел, хорошо зная нас обоих и будучи древним рогатым пердуном, мог примерно предугадать, чего от нас ждать.

Но объяснять это всё я не буду, причём даже не в силу лени. Просто тут есть и другая проблема, в целом характерная для жертв внимания Короля Голодных: что бы я сейчас ни сказала, это будет перекручено, искривлено и истрактовано в максимально дикой манере.

Это не редкость, человеческая коммуникация в целом – крайне ненадёжная штука, представляющая собой игру в испорченный телефон и постоянное мерянье правдами. По моему опыту, если один человек хотя бы процентов на шестьдесят истинно понял другого – это уже вершины осознанности и эмпатии, без всяких шуток. Я даже не иронизирую. Обычный показатель в вопросах, не касающихся прямой констатации фактов, выше сорокапроцентной отметки не поднимается.

Если же говорить о людях, находящихся под влиянием Жёлтого Короля и его многочисленных вассалов… С ними на определённые темы, особенно касающиеся их страхов и болевых точек, разговаривать не только бессмысленно, но и местами опасно. Любое твоё замечание будет истрактовано неведомо как (обычно в угоду навязчивым идеям человека и не в твою пользу) и встречено коленно-локтевой защитной реакцией, здорово напоминающей пальбу из артилерийской установки по воздушным шарикам.

Так что я даже не удивилась, когда энергия мастера Лина окончательно пустилась в пляс, а сам он заметался, как безумный.

– Молчишь… Чему удивлятся? Мне все врут.

Кто б говорил, блин, господин честность. Как придёшь в себя, мы с тобой обсудим многое, в том числе – вашу фамильную манеру плести интриги.

– …Всегда врут! Я думаю, что знаю мир вокруг, но в следующий момент оказывается, что он – очередная ложь…

– Не хочу тебя расстраивать, но это всеобщая проблема. Ты не особенный, – не удержалась я.

Мастер Лин поднял на меня уже совсем безумные глаза.

– Все, кто говорят так, потом используют меня и причиняют боль, – сказал он сухо. – В этом-то и дело, верно? Я не особенный. Я – просто фальшивка!

Ох, паучьи яйца и острые лапки… Кажется, тут у меня есть только один вариант.

“Мы его скрутим или так оставим?” – ну вот, мои паучки уже тоже поняли, к чему идёт этот карнавал.

Я мысленно простонала.

Честно говоря, идея “оставить так” и пойти заняться своими делами казалась очень даже соблазнительной. Но увы: в состоянии, в котором мастер Лин нынче пребывает, даже обычный человек может кучу всякого наворотить. А уж учитывая способности мастера и масштаб его тараканов… Да он тут сам армагедец устроит, никаких дополнительных помощников не понадобится!

“Нет, ребят, – мысленно вздохнула я. – Драться таки придётся.”

Мастер Лин, кажется, тоже это понял. И напал всерьёз.

…

Как в целом и ожидалось, противником он оказался неудобным.

Тут вот какое дело: мастер Лин обладает огромными внутренними резервами, пользуется полной поддержкой нитей жизни этого мира, феноменально силён, быстр тренирован для прямого боя. Теперь, когда его разум разлетался на части, в ход пошли боевые рефлексы, приобретённые за несколько довольно насыщенных жизней разной степени реальности. Так, удар, от которого я с трудом успела увернуться, оставил на земле небольшой кратер и повалил кучу деревьев.

Лес застонал.

Я тихо выругалась.

Я, со своей стороны, находилась в положении крайне невыгодном. Обычно с такими противниками у меня есть три возможные тактики: взять лапы в руки и свалить, чтобы потом взять реванш на более удобном для меня поле; убить проблему одним точно выверенным ударом; довести противника до полного нервного срыва и заставить самоуничтожиться.

В теории, все три опции были в данном случае мне доступны; на практике, понятное дело, ни одна из них не подходила.

Так что пришлось уклоняться, скользить по теням, перетекать по корням растений и всячески тянуть время, ожидая, пока паучки закончат работу над внешними краями паутины.

Мастер Лин не помогал, мягко говоря.

Его ярость была типичным, почти хрестоматийным ответом на страх и боль. И его явно мало волновал тот факт, что он может мне навредить.

Хотя…

Я пронаблюдала, как удар развеял в пыль двух моих старых пауков, и подавила холодную ярость.

Пора с этим заканчивать.

И опций на тему того, как это сделать, у меня было не так уж много: я всё ещё не могла ни оставить его, ни убить.

По-хорошему, будь у меня времени побольше, я бы плюнула на всё и засунула этого придурка в подпространство на пару-тройку сотен лет… Ну, или пока не выберется. Если выберется. Тут уже зависит от личных обстоятельств, но гарантированно прочищает мозги… Но времени на это у меня не было. А значит, оставалась только одна, хоть и не самая приятная, опция.

Тут дело вот в чём: страх, навеваемый Королём Голодных, похож на трещины, постепенно наполняющиеся мхом, насекомыми и гнилью. Они расползаются и гниют до тех пор, пока не обрушивают всю конструкцию вниз.

У подобного явления не так уж много способов лечения. По сути, всего два: либо вычистить и замазать трещины, что всегда требует немалого количества времени… либо снести повреждённые фрагменты конструкции к Бездне, пожертвовав меньшим ради большего и надеясь, что на месте разрушенного позже будет построено новое…

Проще говоря: страх не имеет смысла, когда то, чего ты истинно боишься, уже произошло, когда нечто в тебе не просто треснуло, но – рухнуло. Мелочные мании и тревоги неизменно исчезают, когда в игру вступает старый добрый катарсис.

Что же, кажется, это единственный выход.

Я ещё раз окинула взглядом лицо мастера Лина, искажённое яростью, и подставилась под следующий удар, рассчитав угол так, чтобы не умереть окончательно.

…

Да, моя телесность – странный предмет.

Моё настоящее тело (или “моя настоящая сущность”, что было бы более точным определением) представляет собой скорее сгусток ночной темноты, переплетённый множеством нитей. Этот факт, собственно, помогает мне проворачивать всякие там трюки с говорящими головами, шестью конечностями и прочее в том же духе: моё физическое тело изменчиво. Это факт, который в своё время тестировали ребята в лаборатории – я не могу окончательно умереть от физического воздействия. Убить меня можно только магическим оружием определённого типа…

Увы, всё вышеперечисленное не значит, что я не способна испытывать боль. По факту, когда чья-то рука пробивает грудную клетку насквозь, ломая рёбра, потроша лёгкое – это всё ещё больно.

Я должна была привыкнуть в той лаборатории, правда… Да и не сказать, что они были так уж изобретательны. Не отпускали меня дольше прочих, это правда, но в целом… Я должна была привыкнуть за столько жизней.

Увы, каким-то образом, боль всегда боль, тут ничего не поделаешь.

Я попыталась было по инерции судорожно вздохнуть, но тут же запретила себе дышать: плохая идея в текущих обстоятельствах, как ни крути. Помимо физических повреждений, энергия мастера Лина, бурлящая и обжигающая, причиняла моей сущности боль, близкую к агонии. Противоположные начала остаются противоположными; если бы не кровь Баела в его жилах, моя плоть бы обугливалась от этого соприкосновения… Но даже так, если он сейчас догадается добраться до моего сердца и раздавить его, используя свою энергию, я умру окончательно…

Чтоб его. Я воистину чересчур стара для такого дерьма.

Кое-как собрав себя в клещи, я сумела поднять руку и схватить его за запястье, изо всех сил стабилизируя ментальную энергию вокруг нас.

…

Есть озеро в горах, а может, в лесу, а может, в пустоте. Оно черным-черно, в нём не отражается ничего, и мы ступаем по его воде, лёгие, как тени, не создавая даже кругов.

В озеро падают капли, круги расходятся во все стороны, но они не касаются наших шагов.

Это лишь видимость.

Там, под нами, глубина. Огромные массы чёрной воды, спокойной, холодной, дарующей ясность…

Иди за мной.

…

Мастер Лин судорожно выдохнул, и взгляд его прояснился.

Хорошо.

При всём желании, я бы не смогла поставить его менталку на место в полной мере: конфликт отторжения неизбежен. С мастером Лином для полноценного эффекта надо использовать солярные техники, вроде “хижины на горе”. Мне не подвластно подобное.

Чёрное озеро, с другой стороны, остаётся типично хтонической техникой. Оно не смогло бы исцелить мастера Лина… Но сумело, по крайней мере, принести достаточно ясности в его разум.

Силой воли удерживая себя в сознании, я проследила за тем, как понимание ситуации медленно поступает в глазах напротив.

– Ты со мной? – спросила я.

31

Оглядываясь назад, я прекрасно понимала, что реакция, которая последует, будет несколько… эмоциональной.

Верхняя точка ненависти, сердце, сжатое в руке почти в буквальном смысле, горячая кровь на пальцах, переосмысление целей и ценностей, пик ненависти, которая оборачивается пустотой – именно так выглядит классический антураж для порога инициации.

Проблема только в том, что обычно такие штуки я всё же наблюдала с магами хтонической природы, для которых подобного рода переход является классическим этапом становления. Потому я подспудно ожидала от мастера Лина хорошо знакомых, привычных реакций. В конечном итоге, я сама это всё испытывала в своё время. Гнев, и жажда мести, и боль, и надежда на то, что эта самая боль пройдёт – я помню, как это всё тает, сменяясь опустошением. Как взамен накатывает осознание, что боль не лечится болью. Что всё, в чём ты был уверен, лишь заблуждения. Что есть вопросы, которые лучше не задавать, если не хочешь получить ответ, и желания, которые лучше не загадывать, чтобы они ненароком не сбылись. Что месть не помогает, и ярость не спасает, и ненависть была и будет недолговечным ресурсом, который быстро сгорает и либо убивает носителя, либо требует замены…

Все мы проходим через эту точку, в той или иной форме её излома.

И я не учла, что у высших светлых это всё работает иначе.

…

Ужас осознания, который проступил на лице мастера Лина, сбивал с ног. По его лицу хлынули слёзы. Его сила заметалась вокруг, бешеная, неудержимая, но уже не такая безумная.

Он сделал шаг назад, пошатываясь.

Я почувствовала, как по нашим установившимся давно каналам в меня сильным потоком стали вливать энергию, в том числе жизненную. И не то чтобы это было невкусно, но…

– Ты что делаешь?

Он не ответил. Сила лилась в меня, растворяясь в моей тьме, исцеляя и наполняя, не позволяя мне закрыться, отдавая мне себя, как будто…

Ну серьёзно?

Грёбаные светлые и их дурацкие бессмысленные жесты.

– Я не буду тебе мешать, если ты собрался сдохнуть, – сказала я сухо, – но смею напомнить: если тебе удастся задуманное, целый мир накроется крышечкой, заодно с нашим планом. У тебя там, ну знаешь, обязанности, долги, ученики? Да и мне толку с твоего самопожертвования не будет никакого. Приятно быть сытой, но ты даже больший идиот, чем выглядишь, если считаешь, что ты для меня только еда. И идиот втройне, если думаешь, что сейчас так просто отделаешься.

Наши энергии были всё ещё переплетены, потому я по мере возможности посылала по нашей связи сопутствующие эмоции и мыслеобразы, надеясь, что сработает.

Что же, бесконтрольный поток энергии, который всё это время вливался в меня, действительно прекратился.

Мы стояли в тишине посреди глубокого кратера и поваленных деревьев.

Мастер Лин, очевидно, страдал.

Мне хотелось сладенького и желательно немного поспать, но буёк там где-то плавал: у нас на повестке дня всё ещё была драма.

Как же бесит.

Тишина между нами была густой и нервической.

– Я… мне нет оправдания, – сказал он.

Я страдальчески вздохнула, о чём тут же пожалела.

Ах да, дышать – это всё ещё, несмотря на инъекцию силы, не самая лучшая идея.

Прокашлявшись и приведя своё физическое тело в относительный порядок, я всё же переключила внимание на мастера Лина, который выглядел бледной тенью самого себя.

– Ты что, всерьёз веришь, что мне от тебя нужны какие-то оправдания? – уточнила я сухо. – Ты настолько плохого обо мне мнения?

Мастер Лин медленно моргнул. Рот его скривился в самоуничижительной усмешке.

– Я… в конечном итоге, он оказался прав, так ведь? – сказал он равнодушным, горьким тоном. – В конечном итоге я – всего лишь жалкая подделка.

Ох твоей же паучьей матери.

Я не хочу иметь с этим дело! В моём теле, причём не только физическом, недавно проделали дыру, я лишилась нескольких пауков и устала, как будто несколько дней пахала на тростниковой плантации…

Ладно.

– Вся та гадость, которая всплыла в твоём разуме благодаря встрече с моим коллегой… Тебе надо разобраться с этим, если ты хочешь победить. И под “разобраться” я имею в виду не “затолкать поглубже и сделать вид, что всё в порядке”, а – действительно разобраться.

– Я не… После всего, что я… Я причинил тебе вред, – он был растерян и подавлен, испуган и зол, сломан и разобран на части. И, что хуже, я едва ли могла в полной мере ему с этим помочь.

– Мастер Лин, посмотри на меня, – попросила я мягко. – Давай разберёмся с этим, хорошо? Во-первых, ты был не в себе, и я тебя не виню. На самом деле, учитывая твой возраст и личный опыт, ты ещё не худшим образом среагировал на присутствие Короля…

– Не думаю, что есть так уж много худших опций, – ответил он сухо. Его обычное самообладание, кажется, постепенно возвращалось к нему.

Уже результат.

– Поверь моему опыту, всегда есть худшие опции… Он так работает. Это то, что он делает с людьми в конечном итоге: они вредят себе и своими руками разрушают то, что им дорого, оставляя после себя только пепел. Такова его суть и природа.

Он поднял руку, как будто хотел ко мне прикоснуться, и тут же опустил, словно обжёгся.

– Я сказал бы “прости меня”, но за такие вещи не извиняются, я и сам понимаю. Я… не смею называться истинно достойным магом, если поддался ему. Я…

Я сжала его ладонь в своей.

– Мастер Лин. Хочешь верь хочешь нет, но никто и никогда не рождается “истинно достойным магом”. Никто. Все мы проходим через испытания, и с самого начала Король Голодных играл для тебя эту роль. Такого рода истории должны быть до конца рассказаны, раз начавшись. Это правило, которое всегда подтверждает само себя. Ты должен прожить сквозь это, если ты хочешь, чтобы из всех наших трепыханий хоть что-то получилось.

Он прикрыл глаза.

– Я… не понимаю, во что верить и что чувствовать. Но одно я знаю точно: тебе нужно вернуться в Северную Башню. Твои раны всё ещё выглядят ужасно.

Я фыркнула и быстро зарастила внешние повреждения.

Разумеется, внутренним это мало помогло: мастер Лин не просто какой-то охотник с дороги, а проводник чистой силы, ею избранный. Опять же, его тренировали бороться с хтоническими тварями, и рефлексы вбили хорошо. Раны обуглены, они отпечатались на самой моей сущности, и залечить их будет ой как непросто. Ноющий след останется до следующего перерождения…

Но ему не следует об этом знать.

– Мастер Лин, не говори глупостей. Убить меня не так просто, как кажется; с другой стороны, не думай, что я горю желанием прямо сейчас возвращаться в Башню. Веришь или нет, но я уже успела там приобрести предостаточно врагов. Мне не стоит показывать им слабость.

Он приоткрыл было рот, но потом захлопнул его.

Ну правильно. Каким бы истинным светлым до кончиков ногтей мастер Лин не был, но его опыт не позволял не понять.

Я демонстративно осмотрела изменившийся ландшафт и фигурные кратеры, оставшиеся после нашего с мастером Лином нежного воркования. Часть леса была разрушена, источник – загрязнён и смешан с землёй… Понятно, что это всё восстановится (если этот мир выживет, конечно), но всё равно отличное место для отдыха было жаль.

– Пойдём-ка глубже в лес, – сказала я с показной весёлостью, – и там ты отработаешь мне за то, что сделал. Смерть слишком простое наказание для таких вещей. Ты не согласен? Я придумала кое-что поинтереснее!

Мастер Лин бросил на меня быстрый взгляд, а после коротко кивнул. Он не стал ничего уточнять, не стал спрашивать и в целом выглядел до тошноты покорным судьбе.

Я мысленно вздохнула.

Ну конечно.

Светлые. Они обожают наказания. Это у них одна из любимых идиотских фиксаций: как бы так ещё хитровыкручено себя и других наказать…

Сколько судеб в этом мире рушится по вине дураков, озабоченных справедливостью…

Впрочем, вот-прямо сейчас мне это всё очень даже на руку.

…

Мы устроились на поляне, среди роскошных пихт, в тени крон. Я устроилсь среди змеями переплетённых корней, привалилась спиной к тёплой коре, вдыхая хвойный аромат и приказывая себе отрешиться от боли.

Боль – это всего лишь одна из иллюзий жизни.

Ощути её, выдохни её, вспомни, что она – не часть тебя, а крик твоего тела.

Собери её в одной точке и закрой на замок. Вспомни, что она – не ты.

Я беззаботно улыбнулась мастеру Лину.

– Тебе лучше, надеюсь?

– Это должен быть мой вопрос. Ты в порядке?

– О, ты заботишься обо мне? Как мило… Заботливо зализывать раны, которые сам же нанёс – разве не самый яркий признак любви? – я фыркнула и подмигнула. – Разумеется, я в порядке. Как я уже сказала, меня не так просто убить. Но ты мне должен, потому я потребую от тебя компенсации.

– Всё, что ты пожелаешь.

Я слегка провела языком по губам, чувствуя, как давным-давно уснувший в клетке из рёбер жадный зверь заинтересованно поднимает голову.

Всё, что ты желаешь…

Я усилием воли усмирила его.

– Никогда и никому такого не обещай, мастер Лин, – сказала я сухо. – Особенно магическим созданиям. Особенно из чувства вины. Это, поверь, по всем статьям худшее, что может прийти в голову. Настолько глупо и соблазнительно, что меня почти поневоле тянет проверить границы. Неужели тебя не учили тому, что эта фраза – буквально триггер для всякого хищного опасного сброда?

– Ты – не хищный опасный сброд, моя леди.

– Споорное утверждение… В любом случае, вот тебе наказание за твои художества: ты сейчас поговоришь со мной, ничего не тая, а потом сделаешь в точности так, как я скажу. Понял?

Он самоуничижительно улыбнулся.

– Понял. Полагаю, я заслужил это. И даже больше.

Да-да, разумеется.

– Мастер Лин, пойми уже: кто там чего заслуживает или не заслуживает – это не имеет ни малейшего значения. Вещи случаются и с людьми, которые были, с позволения сказать, “хорошими”, и с людьми, которые якобы были “плохими”; с теми, кто был осторожен, и с теми, кто не был; с теми, кто говорил правду, и с теми, кто лгал. Узор сплетён, дороги прошлого пройдены, и ты не изменишь его. Я хочу от тебя, чтобы ты перестал бегать в плену своей вины, как безголовая курица, посыпать голову пеплом уже сожжённых городов и прахом давно мёртвых людей. Веришь или нет, но это вполне контрпродуктивно, бессмысленно и токсично для твоего развития, как мага. Тебе необходимо это преодолеть.

– Я… постараюсь сделать всё для этого.

– У тебя за столько лет не получилось, и сейчас, на волне излома, самостоятельно явно не выйдет. Хуже того, я не смогу тебе помочь: хтонические пути очень отличаются от солярных, и методы, которые срабатывают с мне подобными, тебе могут только навредить… Но к этому вопросу мы подойдём. А пока, будь добр, расскажи мне чуть подробней про Баела и Короля Голодных. Как вы встретились?

Мастер Лин устало прикрыл глаза и сел передо мной на колени, явно мысленно возвращая себя в старые дни.

– Как ты доогадываешься, я всегда был весьма асоциальным ребёнком. Среди людей я чувствовал себя чужаком, как будто всегда был монстром, натянувшим человеческую кожу… Хотя, оглядываясь назад выходит, что я не был так уж далёк от истины…

– Нерелевантно. Даже без демонической крови множество детей и взрослых, имеющих проблемы в социальной адаптации, ощущают себя именно так, как ты описываешь. А уж учитывая твои способности, удивляться ничему не стоит… Они не могли не проявляться. И не усложнять тебе жизнь. Это я тебе говорю, как настоящий монстр, натянувший человеческую кожу, если что.

Он чуть грустно улыбнулся.

– Разумеется, это так. Мои способности… Человеческие эмоции были оглушительными, они сводили с ума. Я не мог долго находиться среди людей и не мог объяснить этих чувств. Я часто погружался в мир, который не мог объяснить никому вокруг. Я очень легко учился, настолько, что меня можно было бы назвать гением, когда доходило до определённых наук – что не мешало мне быть совершенным простофилей в социальном смысле. При этом я был слаб физически, постоянно болен и скорее жалок. Неудивительно, что общение со сверстниками, скажем так, не задалось.

Что же, это классическая картина.

– …Но хуже всего, конечно, были сны.

И это тоже классика, увы.

Светлым в этом плане даже хуже, чем нам – они очень вкусные.

– Те вещи, которые я видел по ночам, во сне и наяву… Только в спальне, обвешанной мамиными амулетами, я в принципе мог засыпать и хотя бы несколько часов не просыпаться от кошмаров. Ночные видения были реалистичными, на грани сна и яви. Теперь я, разумеется, знаю, что это была явь… В некотором роде.

– Короля ты встретил, как я понимаю, тоже во сне?

Мастер Лин вздохнул, и это было подозрительно похоже на всхлип.

– Да. На следующий день после того, как я подслушал разговор мамы с врачом… Именно тогда я впервые услышал о нём. Это был шёпот, пронизывающий сновидения. Я на тот момент как раз немного научился справляться с подобными прогулками вне тела и позволял себе заходить всё глубже. С учётом новостей о том, что я едва ли доживу до совершеннолетия, я стал смелее в своём желании узнать, что же там, в глубине мира голодных существ. И чем дальше я заходил, тем чаще и отчётливей звучали их голоса. Все эти твари, которых я встречал, упоминали своего Короля раз за разом. И, в определённый момент, я увидел его. Мельком. И он, разумеется, тоже увидел меня.

Говоря о типичности судьбоносных встреч. Полагаю, для Его Голодного Величества это выглядело так, как будто жареная перепёлка сама заползла на тарелку… А потом сбежала, лишь раздразнив аппетит потрясающим ароматом.

– После той встречи я несколько дней не спал. Здоровье моё, моральное и физическое, всё больше ухудшалось. Тогда мать сказала, что позвонит моему отцу и попросит его устроить меня в больницу… Оглядываясь назад, я должен был понять. Это было очевидно, учитывая, что мой так называемый “наставник” приснился мне на следующий же день.

Ага, узнаю типичную манеру Бэла вести дела.

– Ты ничего не знал о своём отце?

– Знал… кое-что. Что он был состоятельным человеком и занимал высокий пост в каком-то офисе, и именно потому он не мог быть с моей матерью… Тогда, как ты понимаешь, я не был в восторге от такого объяснения. Теперь, когда я понимаю, о каком офисе идёт речь, всё становится немного очевидней.

– Ясно. И этот твой “наставник”…

– Помогал мне во всём и учил пользоваться силой, да. На тот момент я настолько обожал его, что самому смешно. Его уроки были единственным спасением от Короля… Временным спасением, конечно. Потому что чем дальше, тем ближе подбирался Король… И тем более реальным он становился.

Я покосилась на мастера Лина, бледного и осунувшегося. Совершенно очевидно, что даже сейчас разговор о Короле причинял ему немалые неудобства. Могу вообразить, что было тогда…

–..Иногда, когда я слышал его шаги в коридоре, я думал, что схожу с ума. Я был уже достаточно взрослым для понимания концепта, и… Я делал всё, чтобы казаться нормальным. Но в глубине души я очень хотел, чтобы кто-то воспринял это… Всерьёз.

Да, верно, магия техногенных миров – сложный предмет. Собственно, в любом измерении волшебство тесно переплетено с разумом. Но в случаях с техногенными реальностями магия настолько граничит с психологией и играми подсознания, что крайне сложно отделить одно от другого… Только и остаётся, что рассказывать друг другу истории.

Истории правят мирами.

– И тогда ты встретил девочку, которая рассказала тебе о Короле.

– Да. И я больше не был настолько одинок.