Текст книги "И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Для сравнения, если бы дух обычного человека угодил в моё тело, то обезумел бы в первые три минуты, потерял бы форму и был бы, с большой долей вероятности, разорван на части пауками.

Мастер Кан, разумеется, не был кем-то вроде меня. Но и слабым магом его назвать трудно…

– Что же, – сказала я задумчиво, – это можно проверить. В конце концов, я в любом случае планировала поболтать с мастером Каном. Вопросом больше, вопросом меньше – разница невелика. Я, как новая хозяйка этой Башни, могу развлекаться, как хочу.

Он задумчиво склонил голову набок. Горы и корни щедро делились с ним силой, и к лицу его постепенно возвращался цвет.

– А зачем вам эта Башня, кстати?

– О? Разве я не объяснила? Я мщу за несчастную малышку Шийни, как могу… Ну, и параллельно собираюсь создать грозный орден и стать Тёмным Властелином, – я похлопала глазами и стала ждать реакции.

Она последовала, но слегка не та, которой я ожидала: парень вроде как… успокоился?!

– Понимаю, – сказал он, – я сообщу в свой орден о вашем решении.

Э?

И это всё?

Нет, ну так неинтересно!

– А ещё я собираюсь бросить вызов Ордену Равновесия.

– Звучит весело, – сказал парень безмятежно. – Что-нибудь ещё?

…

– Нет, надо было всё же окунуть тебя в тот бассейн.

– Боюсь, вы упустили шанс, – широко улыбнулся он.

– Я всё ещё могу затащить тебя обратно туда.

– Я не сомневаюсь в том, что вы можете. Но почти уверен, что не захотите.

Ладно, шах и мат.

Предлагая ему совместный отдых в источниках силы, я банально хотела ускорить процесс и получить свои ответы без пыток и прочих скучных вещей: маги, разделившие общий энергетический источник, лучше понимают друг друга и проще резонируют.

Но понятно, что это работает в обе стороны.

– Как тебя зовут?

– О, леди наконец-то заинтересовалась моим именем?

Я подавила желание закатить глаза.

– Не наглей слишком уж сильно.

– Прощения просим, моя леди. Меня зовут мастер Мин.

Я задумчиво осмотрела мастера Мина и сказала:

– Мои пауки делают своё дело, но некоторые вещи мне придётся уладить самостоятельно. Ты сразу отправишься в свой орден или предпочтёшь остаться и послушать, что расскажет мастер Кан?

– Я предпочёл бы остаться.

– Ладно, – вздохнула я, – Но учти: если ты начнёшь творить глупости, я действительно тебя убью. Тот факт, что я не слишком люблю убивать магов, идущих схожими путями, совсем не значит, что мне не приходилось этого делать. В случае необходимости сомневаться я не стану. Это понятно?

– Вполне, моя леди.

– Вот и хорошо.

Я с сожалением вытащила исцелившиеся ступни из воды и встала. Пора свернуть пару шей, навестить пару тюремных камер и озаботиться прочими интересностями… Эх, этот бедный Тёмный Властелин совсем не знает веселья!

25

– Моя леди? – позвала Шийни. – Я… нормально выгляжу?

Я окинула критическим взглядом подопечную.

Наряд из паучьего шёлка, застывших слёз вечерней росы и древесных жил был ей очень к лицу – величественно, прекрасно, потусторонне. Стильно, в целом. И роскошная заколка из ветвей, конечно, ещё совсем не паучья корона – но тень её, маленькая шутка для меня одной, символ наследования традиции и того, кем ей однажды суждено стать.

Девочке очень шло, правда. Если бы тут обитали фейри, Шийни в этом облачении определённо могли бы за принять одну из ши…

Если бы не глаза.

– И что такое? – спросила я, прекрасно зная ответ. – Ты выглядишь так, как будто не рада. Разве не твои мечты исполнены? Ты теперь – Хозяйка Северной Бшни. Как звучит?

Шийни стояла, сжав руки в кулаки, и смотрела на себя в зеркало.

– Это был с самого начала твой план, да? – спросила она тихо. – Ты знала, кто я? Ты для этого меня выкупила? Чтобы я стала – поводом? Игрушкой в твоих руках?

Эх, паучок-паучок…

– А ты и так игрушка в моих руках, – сказала я пренебрежительно, слегка проведя чёрными когтями по её блестящим волосам. – Ты забыла? Я купила тебя, и ты молила меня, чтобы я забрала и твоих братьев и сестру тоже; тот факт, что я позволяю тебе обнаглеть, вовсе не значит, что что-то изменилась. Ты как была, так и осталась моим человеческим миньоном…

– И сейчас ты посадишь меня на трон, как свою марионетку, – в голосе Шийни звучало отвращение.

Подумать только, какие мы драматичные.

– Не без того. А ты получишь свою месть, свою Башню и своё имя в колдовском мире. Разве это не честная сделка?

Шийни отвернулась.

– Так скажи же мне: ты знала? – спросила она снова.

– Это спорный вопрос, – ответила я насмешливо, – зависит от того, как понимать узор пряжи.

Шийни стремительно обернулась ко мне и уставилась мне в глаза. Гнев, гнев, гнев… Какой же она ещё ребёнок!

– Не морочь мне голову своими дурацкими загадками! Ответ “да” или “нет”! Какой ещё тут может быть ответ?

Я стукнула её когтём по носу.

– Подрастёшь – узнаешь. И довольно, а то я могу разозлиться всерьёз. Ты готова?

Глупый вопрос: конечно же нет.

Но это никогда не был вопрос готовности.

Она сглотнула.

– Я… я не уверена, что знаю, как себя вести. Я… не настоящая хозяйка Башни. Я даже не умею колдовать.

Я усмехнулась.

– Научишься. Я видела те нити, которые ты втайне от меня сплела в комнате, чтобы защитить брата и сестру. Впечатляюще. Вижу, наш с тобой милый разговор в колодце не прошёл для тебя даром.

Шийни сверкнула глазами, явно недовольная, что я в курсе её страшной тайны. Похоже, девчонка была не вполне уверена, злиться ли на то, что я всё знаю, гордиться ли собой или бояться моей реакции.

Всё это, понятное дело, были бесполезные глупости. Я, конечно же, гордилась ею – но ей самой слишком рано было об этом знать.

– Я не умею колдовать, – повторила Шийни упрямо, – я имею в виду, по-настоящему.

Глупый ребёнок.

– А что значит – по-настоящему? – спросила я.

– Я ничего не смогу сделать, если кто-то нападёт на меня. Мне не призвать огня или льда, я не могу убить или ранить… Я всего лишь пряду из этих сияющих нитей жалкую, хрупкую пряжу. Это не считается.

Я невольно улыбнулась с ностальгией.

…

Девочка, свернувшаяся на полу в старинном Храме.

Босые ноги.

Звон росы – и звон паутины.

– Что мне даёт моя пряжа, если я – всего лишь игрушка?! – от моего крика листва облетает, и шёпот разрастается з границами полуразрушенных стен. – Мне этого мало. Мне этого мало! Дай мне способ уничтожить его! Дай… дай мне месть. Судьба предрешена? Невеста должна принять, что дано? Я не приму; я не смирюсь. Ты, Та, что прядёт эти нити; Ты, Та, кто приходит без ключей и дверей. Я не верю в судьбу, я отрицаю её. Я бросаю вызов Тебе, и пусть победит сильнейшая!

…

Я мягко рассмеялась.

Это было так давно…

Однажды и ты будешь стоять перед этим выбором.

Однажды и тебе придётся, защищая кого-то, бросить вызов Пряхе. Кого? Не так уж и сложно угадать, у тебя есть брат и сестра.

Однажды ты узнаешь, как прясти разные нити; однажды ты поймёшь, как боль сплетается со свободой; однажды ты узнаешь, откуда берутся пауки. Однажды – но не сегодня.

Пока я ещё могу, я буду твоим щитом.

Пока я ещё могу, тебе не придётся вырывать нити из своего сердца, чтобы спрясти свою первую пряжу.

Наверное, именно это испытывают матери, глядя на своих детей. Для магов вроде меня, дети – это те, кто продолжат идти моим путём.

Так что я укрою тебя, как смогу.

Вряд ли надолго, но пока что…

– Тебе не стоит об этом волноваться, – сказала я с холодной улыбкой. – За твоей спиной тенью будет стоять сам страх, направляя твою руку. Но… не хочешь быть бесполезной, ты говоришь? Значит, учись колдовать быстрее. Вдруг я однажды закрою тебя в комнате и прикажу сделать из льна золотой пряжи?

– Но это же невозможно!

– Ну, это зависит от того, кого именно ты призовёшь себе в помощники, – подмигнула я.

Шийни отвела от меня взгляд.

– Всё твоё хвалёное могущество – от сделок с демонами. Все эти нити – просто прикрытие. Ты ничем не лучше нашего дяди.

Ох, забавный ребёнок.

– Ты звучишь, как некоторые мои знакомые, склонные сводить все без исключения хтонические традиции к сделкам с демонами. Между тем, это не только упрощение, но порой и откровенная ложь. Да, у меня есть приятель-демон, но он всегда был скорее моим проводником, чем источником силы.

– Проводником?

Я мечтательно улыбнулась.

– В этом главная функция демонов как сущностей, верно? То есть да, я в курсе всех этих пафосных идей по поводу сделок, искушений и прочего. Но это вершина айсберга, классическое понимание. Мы, как маги, должны быть выше этого. Потому что подлинная их сущность – трикстеры, создающие на пути мага возможности, к добру или к худу, это может быть в обе стороны… Хотя, конечно, так можно сказать обо всём. И обо всех. Исключений нет.

– Я не понимаю.

– Пока и не надо. В любом случае, наша традиция началась задолго до того, как люди придумали саму концепцию демонического. Примерно во времена, когда зарождалась магия, когда изобрели первые подобия веретена… А может быть, даже и раньше, в тот момент, когда людям пришло в голову делать нити из волокон и животных жил. Тогда магия стояла на принципе “от меньшего к большему”, и они поняли, что и ткань, и реальность, и жизнь состоят из нитей. А то, что было сплетено, может быть переплетено, и распутано… и разорвано. И связано обратно. Потому жрецы с шаманами вязали узлы и распускали их, пропуская энергию через свою пряжу, чтобы уподобиться той Пряхе, что изначально сплела узор. В той традиции, к которой принадлежишь ты, как мой миньон, эту Пряху представляли в виде паука.

Шийни моргнула.

– А какова она на самом деле?

Я снова невольно рассмеялась.

– Как и всё подлинно божественное – непостижима и многолика.

– Это всё какая-то пафосная чушь.

Ну конечно.

Эти уж мне детки.

Я была уважительней в своё время… Хотя, сравнения некорректны. Я была дочерью жрицы, в конечном итоге, и тёплые воспоминания о матери сплелись в моей голове с верой. Но, если уж на то пошло, в возрасте Шийни я уже была и убийцей, и королевой, и тёмным магом, постепенно поглощаемым безумием и ненавистью.

Какая уж там уважительность.

– Возможно. Но тебе стоит запомнить эту чушь. Мало ли, вдруг пригодится? Тебе стоит знать: Паучьи Королевы были до меня. И, если я сделаю всё правильно, будут после. А говоря о твоём дядюшке… После того, как мы закончим здесь, я собираюсь его допросить. И хочу, чтобы ты послушала.

Шийни сверкнула глазами.

– Ты обещала мне, что позволишь казнить его!

– О, какой кровожадный паучок… Конечно, позволю казнить. Его кровь твоя, сделка есть сделка. Но есть и моя часть соглашения. Это важная часть тебя, как становления мага. Да, в этом мире слишком много вопросов, на которые нам лучше не получать ответы… И смерть проводит черту этих вопросов, как правило. Потому-то я и советую получить ответы до того, как он умрёт. После ты никогда не узнаешь, почему…

– Мне плевать, почему! Я знаю об этом ублюдке всё, что должна знать! – руки у девочки мелко тряслись.

Я вздохнула.

– Моё условие неизменно. Ты получишь ответы, хочешь ты того или нет, – потому что такого рода ответы нужно получать своевременно. Хотя бы для того, чтобы потом не носить этот вопрос с собой всю жизнь. – Если ты желаешь мести, твоё право. Но если так, то имей смелость по-настоящему увидеть того, кому ты мстишь.

Она отвернулась и гордо (в лучших традициях дующихся подростков) промолчала.

Ну, по крайней мере с этим покончили.

Иногда думаю – может, зря я вообще с ними так нянчусь? Пара-тройка болезненных уроков, возможно, сработали бы лучше… Вопросов точно было бы меньше.

С другой стороны, современный мир с его “насилие – паршивый педагогический метод” постулатом оставил на мне свой отпечаток. Слишком уж много я видела примеров, этот тезис подтверждающих.

Да и, если уж совсем честно, так ли много хорошего эти дети видели? Сначала смерть родителей, потом закрытые покои, больше напоминающие тюрьму, потом – невольничий рынок… Чудо, на самом деле, что из той же Шийни ещё не выбили способность огрызаться и кусаться. И, возможно, к лучшему, что они чувствуют себя со мной достаточно свободно. Потом… потом будет потом. Они ещё успеют узнать множество ограничений. Но пока – почему бы не избаловать их хотя бы слегка?

– Так много пафосных слов, а ты всё так и не сказала мне, как себя стоит вести, – Шийни очень старательно на меня не смотрела.

– А, тут нет никакого секрета, – усмехнулась я. – Все мы притворяемся, пока не добиваемся… Держи подбородок повыше, не разговаривай слишком много. По факту, будь настолько скупа на слова, насколько это возможно… Ну и да, разумеется, не показывай им слабостей: они, как гончие, звереют от запаха крови.

Шийни моргнула.

– Ты имеешь в виду своих пауков?

Смешной, смешной ребёнок.

– Нет, конечно. Я говорю о придворных.

* * *

На самом деле, всё прошло очень хорошо.

И стильно.

Как показала практика, паучий трон (точнее, тень его) очень хорошо вписался в главный зал Северной Башни, и Шийни была умницей.

Вообще я долго думала, как всё это правильно обыграть, чтобы построить Шийни хоть сколько-нибудь достойный имидж. Просто взять и занять её место было бы неправильно с многих точек зрения. С одной стороны, конечно, это бы позволило ей в будущем прикрыть свою задницу, спихнув все на меня. Но, учитывая, кем она станет, я решила, что имидж и стиль будут в её случае важнее сомнительных гарантий безопасности. В конце концов, если всё получится, то выпрошу для неё защиту у Хранительницы мира… А если не получится, то и говорить не о чем: мёртвые не сожалеют.

Учитывая всё вышеперечисленное, я решила сделать ставку на шоу теней. Это потребовало некоторой подготовки, разумеется, но я ставлю это шоу уже много столетий, так что, несмотря на сжатость сроков, это не было так уж сложно.

В итоге, когда члены Северной Башни вошли в комнату собраний, вместо привычного скучного интерьера они обнаружили огромный зал, углы которого терялись в темноте (пространственная и иллюзорная магия сожрали кучу ресурса, но оно того стоило), столы, уставленные винами, хлебами, мясом, персиками и яблоками, заросшие дикими розами и ежевикой колонны и два огромных дерева, которые сплели из своих ветвей седалище для Шийни.

По полу и потолку, по видимой части стен, по людям и фурнитуре ползали пауки-тени. Тень их паутины колыхалась там и тут, дрожала на кончиках шипов, опутывала колонны…

Кресло Шийни, конечно, пока ещё было не совсем троном. Но оно отбрасывало тень, величественную и и очень-напоминающую-трон.

В самом начале – только напоминающую.

Шийни, как и положено, вошла в зал последней. Надо отдать должное её актёрским способностям: она ступала, высоко подняв голову и напялив на лицо уверенно-насмешливое выражение. Где я его уже видала, интересно?

Ах да, в зеркале.

В общем, Шийни ступала уверенно и легко, и очень художественно рваный плащ струился за ней… А за ним скользила тень.

Тень росла, менялась, извивалась, тянулась к всем присутствующим, заставляя их бледнеть и дрожать. Тень отращивала щупальца, и крылья, и рога, и, конечно, паучьи лапы…

В общем, как вы понимаете, я развлекалась вовсю.

И когда Шийни заняла своё кресло, тень некоторое время постояла, расползлась по всему залу, и потом – торжественно села на теневой трон, приобретший угрожающие и пугающие очертания.

Отличное, я считаю, получилось шоу.

– Глава Северной Башни приветствует членов ордена, – сказала Шийни. И, что хорошо, мне даже не пришлось слишком уж работать с голосом – девочка сумела не только скопировать мои интонации, но даже добавить звон нитей в почти-правильной-тональности.

Я мысленно умилённо вздохнула. Ну и кто тут, спрашивается, мой талантливый паучок!

–..За преступления, совершенные против ордена и людей, мой дядя ответит, – сказала Шийни резко. – Моё вернулось ко мне по праву, справедливость восстановлена. Мой дядя оказался не таким хорошим демонологом, как ему самому казалось. Очевидно, с моей гостьей ему не сравниться… Вы, те, кто дальше будет со мной желает развивать орден, постигать пути и секреты иномирной магии – ейте, ешьте и празднуйте. Вы, те, кто затаил зло и желает причинить мне вред… Поправьте свои дела, потому что смерть за порогом. И да начнётся празднование!

Не будь я в образе, я бы, пожалуй, даже поаплодировала.

26

Дядюшка Кан выглядел очень жалко.

Устроенный в специальном магическом кругу, безвольный, как кула, отощавший, с осунувшимся лицом и глубокими кругами под глазами, он очень мало напоминал человека, по сей день навещающего кошмары Шуа.

Шийни, кажется, тоже едва узнавала его.

Она с лёгкой беспомощностью оглянулась на нас с мастером Мином.

– Он не способен соврать и едва понимает, что происходит, – объяснила я. – У нас с мастером Мином есть к нему пара вопросов. Ты предпочтёшь тоже что-то спросить, или нам начать первыми?

– Я начну, – сказала Шийни решительно. – Ты! Расскажи, как ты убил наших родителей!

Мастер Кан моргнул.

– …Я не убивал их!

Шийни это неимоверно взбесило.

– Ложь!

Она подскочила к дяде и ударила его, ещё и ещё. Я равнодушно наблюдала, ожидая, когда внимание Шийни переключится на меня.

Как показала практика, это случилось относительно быстро.

– Ты! Ты сказала, что он не сможет лгать!

Этот уж мне ребёнок.

– Он не может лгать, – ответила я лениво. – Потому перестань вести себя, как истеричная малолетка. Ты задаёшь неправильный вопрос, а потом сама же ругаешь его за неправильный ответ. Это, по-твоему, разумно?

– Мои родители…

– В данный конкретный момент не были бы чрезмерно горды своим ребёнком. Будь добра, используй свою голову.

Шийни помолчала, но, надо отдать ей должное, призадумалась.

– Кто убил моих родителей? – спросила она.

– Мастер Кан, твой дядя.

Шийни сделала шаг назад.

– А кто ты такой?!

– Я…

Он очень медленно и растерянно моргнул.

– Как тебя зовут?!

– Мастер Кан. И ещё – Боб Джонс.

О, вот оно как.

Шийни помотала головой, как ошалевшая лошадь.

– Как это может быть? Почему у тебя два имени?!

– Моё имя. И имя того, чьё тело я занял.

Шийни выглядела так, как будто на неё свалился мешок.

– Что за ерунда? Где мой дядя?

– Не знаю…

Я почувствовала, что такими темпами у нас разговор тупого с очень тупым зайдёт в тупейший из углов.

– Довольно. Теперь вопросы буду задавать я. Потом, когда я закончу, ты спросишь то, что останется.

– Но…

Я сбрила возражения ледяным взглядом, добавив ему чутка веса. Что я говорила о спорах при посторонних, паучок?

Шийни замолчала.

Отлично.

Теперь вернёмся нашему, так сказать, Бобу Кану.

– Господин Джонс, расскажите, как вы оказались в этом теле.

Он сглотнул.

– Я… не уверен?

– Расскажите, как сами помните.

– Ну, мне в какой-то момент начал сниться этот, как его… В общем, какой-то скользкий парень в деловом костюме. Приветливый такой, улыбчивый.

Ага.

В костюме значит. Улыбчивый…

Если переживу эту историю, накручу кое-кому рога.

– И что было дальше?

– Ну, он начал спрашивать, не хотел бы я поменяться телами с магом. Мол, живёт в другом мире волшебник, который хочет научиться между мирами путешествовать. Типа магию кастовать, как мальчик со шрамом… Волшебник предлагает обмен.

О, дерьмо.

– Господин Джонс, а сколько вам было лет, когда вы поменялись телами?

– Двадцать два? Ну, почти.

Я вздохнула.

– Ладно. Расскажите, пожалуйста, что было дальше. Как я понимаю, поменяться телами вы согласились?

– Ну да.

– Вот так просто, ничего не спросив?

– Но это ж был сон!

Хм.

– Вы умели отличать сны от яви? Осознавать себя во сне?

– Да.

– Вы учились этому?

– Нет, просто личная особенность.

Мы с мастером Маном понимающе переглянулись.

– Вы на редкость талантливы, господин Джонс. Иной сказал бы, что у вас задатки отличного медиума. Скажите вот что: встречались ли вы с племянниками мастера Кана?

Он моргнул.

– Да, конечно. Я отправил их подальше.

– Вы продали их?

– Нет! Отправил подальше.

– Почему?

– Мне стало их жаль! Этот мастер Кан бил их и собирался убить мальчика. Я решил их спасти. Я не такой мудак, как мастер Кан!

Шийни издала какой-то малопонятный горловой звук. Мы с мастером Мином снова переглянулись.

– Ладно. Как именно вы отправили их подальше?

– Сказал одному из местных NPC увести детей от Башни подальше и устроить им нормальное какое-то будущее. Им не обязательно умирать, как в книге, ага?

Ага, начинаю понимать.

– NPC… Вы думаете, это всё не реально?

– Или что-то вроде. Я реален, некоторые другие тоже. Эти вокруг, безымянные. В книгах их не было, они просто боты. Они для того, чтобы кастить магию. Я не сразу понял, но потом как понял! Это всё оказалось очень просто.

Да уж, проще не придумаешь.

– Но вы не сразу поняли, что всё вокруг нереально. Не сразу разобрались, как кастить магию.

– Нет, сначала я не понимал, – как я и думала. То есть, изначально психика не была повреждена. – Сначала всё было нормально. Непонятно, и страшновато, но очень круто. И – магия. Настоящая магия! Вы представляете? Я – глава целого магического ордена! Это было так круто!

Глаза его сияли.

Ну-ну.

А потом у меня спрашивают, почему я не захотела вступать в Союз Независимых Наблюдателей и расследовать случаи такого рода.

Вот поэтому, например.

– Пользоваться магией – это лучше всего, что я пробовал. Любые вещества, любые удовольствия… Всё фигня. Когда ты колдуешь, ты всемогущ!

Ох, да.

По крайней мере, так это порой ощущается. А уж ни разу не колдовавший человек с относительно слабым волевым аспектом, получивший доступ к силе мага хтонического типа, увлекающегося демонологией и достаточно могущественного для того, чтобы путешествовать между мирами… Понятное дело, это был экстаз.

–..Но потом магия стала пропадать. Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Это было ужасно, я не понимал, что делать…

Ну да, снова – типично.

Если какое-то время находишься на пределе своих колдовских возможностей, ты одновременно и развиваешь себя, и истощаешь. Чем серьёзней был выплеск силы, тем больший период восстановления потребуется после. В норме молодые маги учатся справляться с этим магически-биполярным расстройством постепенно, отыскивая свои собственные пути для стабилизации тела и психики. Спустя какое-то время работы, как правило, эта кривая более-менее выравнивается… Но разумеется, у мальчика не было подобного опыта.

Ну и, подозреваю, ему помогли.

Всё же, демонология.

– Расскажите, пожалуйста, подробней: как именно вы всё поняли? Возможно, вам кто-то подсказал?

– Да. Я сам сначала не смог разобраться, как колдовать, получалась какая-то фигня. Но потом я освободил из заточения духов, которых поработил этот бывший мастер Кан, и они помогли мне всё понять. И научили отличать важных и неважных персонажей. Сначала я сомневался, но потом и сам начал видеть…

Мать моя тарантул, как всё запущено.

– Видеть?

– Кого можно использовать, чтобы прокачать магию и построить источник. Я теперь великий тёмный маг. Это всё очень весело!

Угу. Обхохочешься.

– Ты правда хотел нас спасти? – встряла Шийни.

Кому что. Хотя её тоже понять можно.

– Конечно! – возмутился Боб. – Я ж не какой-то монстр!

Шийни вздохнула.

– Надо отпустить его, – сказала она. – Он тут вообще ни при чём, и…

– Отпустим, если новая хозяйка Северной Башни прикажет, – усмехнулась я. – Но сначала я свожу тебя, покажу тебе его источник сил. Просто так, для общего развития.

* * *

Что же, надо отдать Шийни должное: она успела выбежать в коридор, прежде чем её стошнило.

Хороший уровень самоконтроля, одобряю.

– Ваши педагогические методы весьма… освежающи, – отметил мастер Мин.

Я только плечами пожала.

– Есть уроки, которые лучше выучить, чем не выучить… Эй, паучок. Ты там жива?

Шийни пыталась отдышаться. Её лицо имело отчётливый зелёный оттенок, но в остальном она, кажется, была в норме.

– Что, – пробормотала она, – что…

Я вздохнула и вышла в коридор, остановившись рядом с ней.

– Это тот самый источник, о котором он говорил, – объяснила я. – И как оно? Всё ещё думаешь, что его стоит отпустить?

Она покачала головой.

– Но я… я не понимаю. Не понимаю! Он нам помог. Помог! Как умел. Почему… он правда не знал, что делает?

Я вздохнула.

Как много интересных вопросов…

– Обычно для таких случаев приглашают соответствующих экспертов. Но, насколько я могу судить, он очень талантливо убедил себя, что ничего не понимает. Частично его убедили, возможно; но только – частично. До определённого момента выбор точно был его.

– Но я… Он сошёл с ума, да? Эти все его идеи о нереальности мира…

– В той или иной степени. Сами по себе идеи о нереальности миров посещают множество разумных, некоторые из которых вполне адекватны по большинству стандартов… Но это не та причина, по которой я хотела, чтобы ты на это посмотрела.

– Чтобы меня помучить?! – к Шийни начинал понемногу возвращаться мерзкий характер. Вместе с цветом лица.

– Мучить? Нужна ты мне… Я зло, конечно, но мелкий бесполезный садизм никогда не был в списке моих многочисленных недостатков… Я хотела, чтобы ты увидела, как выглядит насилие на самом деле, и запомнила его лицо.

– Я… что не так с тобой?! Зачем… мне и так снится предостаточно кошмаров?

– Дай угадаю. Колодец, да? Что же, моя милая девочка-из-колодца, ты сама однажды станешь кошмаром, потому тебе надо научиться справляться с ними. И понимать их.

– Если так, то я не справляюсь! Потому что я…

Она беспомощно махнула рукой в сторону комнаты с “источником”.

– Я не понимаю… – её голос наконец-то задрожал, и в глазах появились слёзы.

Я медленно провела пальцем по её щеке.

– Шийни, – сказала я мягко. – Однажды тебе встретятся люди – много людей, на самом деле, – которые будут так или иначе воспевать насилие. И тех, кто его совершает. Оправдывать насилие добрыми намерениями, местью, статусом, чем угодно ещё. Писать легенды о страшных маньяках и ужасных монстрах в человеческой шкуре, умных, хитрых и безжалостных, таких, которыми можно восхищаться. И я хотела, чтобы ты поняла, как выглядят такие люди на самом деле.

– Но…

– В них редко можно найти много великого и таинственного. Не потому что они так уж плохи, а потому что потворствование такого рода инстинктам и желаниям неизменно ведёт за собой деградацию. Спроси любого менталиста, он тебе подтвердит. Исключения бывают, не спорю, но среди людей они редки, и в этих случаях насилие – больше средство, а не цель. И они не теряют контроля над своими инстинктами. А вот те, кто подобным импульсам сдаются… Верные и самые типичные спутники насилия – зависимость, дегуманизация, ситуационная власть, деградация, эскалация, самообман, психические расстройства. Насилие уродливо, оно всегда закольцовано, мучитель почти всегда жалок и слаб, как бы он сам себя ни видел со стороны. Он оправдывает свои деяния чем угодно и не считает себя злом. Это классическая картина, а не великий злобный разум, оовеянный тайной.

– Зачем ты мне это всё рассказываешь?

– Потому что ты должна это знать?.. В любом человеке есть жажда крови. Мы можем получать силу и удовольствие из чужих страданий, все мы. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. И я хочу, чтобы ты точно знала, как выглядит со стороны человек, пошедший по такой дорожке. Это начинается с малого и ведёт к большему; это разрушает в равной степени и мучителя, и жертву. Если уж тебе так хочется избивать оказавшихся в твоей власти пленников, знай обратную сторону таких порывов; посмотри, куда они порой приводят.

Шийни дёрнулась, как будто я её ударила.

Хорошо.

– Не только это, разумеется, – продолжила я спокойно. – Ещё я хотела показать тебе, как выглядит человек, попавший в зависимость от магии. Потому что магия, как иные лекарства, в некоторых случаях может быть и наркотиком, и ядом. Каждый из нас проходит через эти этапы, и тебе вскоре предстоит.

–..Ты говоришь мне, что каждый колдун превращается в такое?!

– Нет, это крайний случай разрушения личности. До такого доходит редко, с магией или без. Я говорю тебе, что каждый молодой маг проходит через стадию своеобразного опьянения. Как он справляется с этим, другой вопрос… Этот мальчик, как ты видишь, не справился: слишком сложными были обстоятельства, в которых он оказался, слишком нестабильным был в связи путешествием в другой мир его собственный разум… Можно делить вину между твоим дядей, и демонами, и чем угодно ещё. Но этот мальчик сделал и свой выбор, даже если сейчас он едва ли сам сможет вспомнить этот момент. Он хотел постоянно чувствовать себя всемогущим… Ну, получившегося в результате “великого тёмного мага” ты видишь сама. На мой взгляд, зрелище говорит само за себя.

Шийни нервно передёрнула плечами, покосилась на меня, а после пробурчала:

– Вот можно подумать, ты сама такая праведная, никого никогда не убивала, от магии не пьянела и вообще идеал.

Я только рассмеялась.

– О, любимая детская игра “А вот я, а вот ты, а вот все мы такие, и я такая, и вообще..” Я тоже любила в это играть. До сих пор люблю. И да, я – такая. Я проходила через опьянение силой и властью, чтобы потом пожинать бессилие и собирать пепел. Да, я совершала разного рода насилие, и платила за него порой непомерную цену, и становилась жертвой. Всё так. И, несомненно, я не хорошая и не безобидная. Но я миновала тот этап, на котором поняла: если дело дошло до насилия, то ты уже проиграл, даже если в итоге выиграл. Вот и вся история. Больше тебе скажу: те из наших, кто до этого понимания не доходит, не могут работать с высшей магией. Просто потому что без осознания подобных вещей главные нити просто не пойдут тебе в руки… Так что с тобой, тупенький маленький паучок, я стараюсь поделиться мудростью, которая далась мне недёшево. Внимай. И радуйся, что у тебя склонность к хтоническому, а не солярному пути.

– Эм… Почему радоваться?

Я усмехнулась.

– Потому что мы в этом плане ограничены только собственным пониманием правильного и допустимого. Рамки есть, но они условны и адаптируются под обстоятельства. А вот высший светлый путь не приемлет насилия, почти ни при каких условиях. Исключения, как правило, лежат в сфере прямой защиты. В некоторых высоких традициях запрещена даже самозащита, если она причиняет хоть какой-то вред нападающему, кстати.

Шийни отшатнулась.

– Это как?!

– Вот так вот, – развела руками я. – Представляешь?

– Но самозащита… Что делать, если на тебя нападают?!

– Как правило, таких людей хранит мир, и их божества, и сами нити. Подлинные светлые – это редкие драгоценности… Но да, если люди решат их убить, что, спасибо тем же голодным, часто случается… Такие светлые не станут направлять свою силу против. Ни при каких обстоятельствах. Даже если легко могли бы.

– Но это… бессмыслица! – Шийни была эпатирована.

– Нет и да, – ответила я спокойно. – Возможно, с точки зрения всякой человеческой ерунды вроде инстинктов и страхов – бессмысленно. Но обычно такого рода маги давно уже преодолели ступень человеческого. Они не предадут свои внутренние запреты из-за такой ерунды, как смерть… По крайней мере, основополагающие запреты. Но, как я уже говорила, насилие относится именно к основополагающим.