Текст книги "И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

– Могу. Если вдруг захочу. Но это всё ещё не имеет отношения к любви… Я скажу это в первый и последний раз, Да-Ар. Я не собираюсь замуж, потому что мне это не интересно, и ты не сможешь сделать ничего, чтобы меня переубедить; я не полюблю тебя так, как тебе хочется, потому что на этом этапе никто не полюбит тебя так, как тебе хочется… Единственное, что могу предложить – можешь остаться на ночь. Я не отказалась бы расслабиться, но это будет разовая акция, после которой ты будешь обессилен несколько дней, а эта личина, скорее всего, вообще рассыпется в пыль. Уверен, что оно тебе надо?

Он помолчал, разглядывая меня, а потом сказал:

– Не сегодня, но я найду способ завоевать твоё сердце, спасти тебя от этого проклятия и сделать счастливой. Обещаю, – и вышел.

Ну приехали. Теперь у него, понимаешь ли, спасательная миссия… Тьфу.

Я тяжело вздохнула.

Почему никто из вас никогда не спрашивает, хочу ли я сама от этого проклятия спасаться? И конечно, ни одного моего слова он не услышал…

Я подхватила со стола графин и устроилась на подоконнике, глядя на неверные огни спящего городка и контуры гор на горизонте. Пройтись что ли в лес… Минуточку. А это ещё что?

Пейзаж дрожал, казался полуреальным, нарисованным. Мир волновался, и моё раздражение от этого вечера нашло своё объяснение: волнение мира отражалось на мне. Я чувствовала это в нитях, в дрожи реальности за окном, в небе, в отражениях, в снах…

Что-то случится.

Что-то приближается…

Я нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям. Может ли быть?..

– Дева Фаэн, – прошептала я, с изумлением ощутив, что попала в точку, – что с тобой не так? Кто ты на самом деле?

Нити дрожали.

Воздух застыл, как будто весь мир повис над пропастью…

Да что тут происходит вообще?!

17

Дева Фаэн, как и ожидалось, была чиста и прекрасна.

Это я, в целом, могла ей простить… В теории.

Но концентрация чистоты и прекрасности в одной отдельной конкретной деве заставила мои зубы заныть ещё даже до того, как я толком исследовала ауру девы – а это, скажу я вам, уже показатель.

Надо обладать недюжинными талантами, чтобы вызвать у меня настолько резкую и мгновенную антипатию.

Такое давно уже никому не удавалось.

Не то чтобы моё раздражение было совсем необоснованным, впрочем. Откровенно говоря, старому больному злу вроде меня оказалось довольно сложно вынести чью-то чистоту и прекрасность с утра пораньше, без предупреждения и объявления войны. Что им тут намазано, пауками их мать катать!..

Но всё по порядку.

Так вот, тем утром меня разбудили так рано, что приличные дамы с интересной жизнью в такое время обычно ещё даже не ложились.

Моя жизнь ленивого зла, хоть и приобрела в последнее время отчётливый привкус цирка на гастролях, была всё же недостаточно интересной, так что я благополучно спала. Тем не менее, уснуть я успела совсем недавно, предварительно вытерпев несколько представлений и покопавшись в перепутанных вероятностях этого мира на закуску. И, если незваные гости и усыновляющие низшую нечисть детишки меня в худшем случае слегка распаучили, то нити вероятностей…

Я провозилась до самого рассвета, устала, как продавец подарков в разгар рождественской распродажи, но не сумела понять ничего толкового.

Да, этот мир явно застыл на грани чего-то; да, это что-то было связано с девой Фаэн.

Но на этом всё.

То есть, совсем.

Больше ничего, кроме усталости и измождения, как от магического истощения. И это было почти что оскорбительно, правда! Потому что я в последний раз от магического истощения страдала… Скажем, очень давно.

Но, как показала практика, новый мир даже в этом вопросе был богат на сюрпризы.

Тут вот какое дело: я, кроме шуток, и правда очень ленивое зло. Это не метафора, а констатация факта.

Со времён, когда я по-настоящему вмешивалась во что-то, в моём текущем мире проживания успело смениться не одно поколение людей.

Нет, я колдовала, разумеется: для таких, как я, не колдовать равно не жить. Я изредка всё же выходила из своего дома попутешествовать (пару раз в столетие или около того), по миру жительства или соседним. Вмешаться в какие-то мелкие истории, перплести по своему вкусу локальные нити, посмотреть новое, приобрести интересный опыт, пожрать вкусностей, раствориться в природе… Просто потому что постоянное затворничество не идёт на пользу никакой психике.

И мне нравится, конечно, думать, что многолетние постижения тёмных практик сделали меня очень устойчивой к таким вещам – но это был бы перебор с самообманом. Да, нынче сорвать мне крышу не так легко, как в молодости; но это и близко не невозможно.

Более чем полстолетия затворничества могут свести с ума и меня.

Проверено.

А тварь вроде меня, впавшая в безумие… Ну, как сказать. Это, конечно, не механизм катастрофы – в мире моего жительства достаточно других тварей, которые заметят неладное и почти наверняка успеют меня прикончить до того, как я нагажу им в любимую кормушку. Но всё равно таким, как я, надо особенно внимательно следить за тем, чтобы не спятить.

Слишком уж масштабны и неотменимы могут быть у такого безумия последствия.

Так что да, иногда я позволяла себе порезвиться, вмешаться там и тут, точечно, переплести несколько судеб, слегка поднатаскать и вытащить из безумия парочку мимопробегающих колдунишек, понянчиться с Баеловыми подопечными, встретиться с парочкой старых друзей, подтолкнуть парочку просветительских процессов… Но – ничего по-настоящему важного, никакого вмешательства в глобальные процессы, никаких истовых сражений за разумное, доброе, вечное… или злобное, хтоническое, бесконечное. Благо они в какой-то момент сливаются в одно, а выжженные поля, оставленные теми и другими, не сильно разнятся между собой…

Я давно не вмешивалась.

Но при этом с уверенностью старой Паучьей Королевы, давно не сталкивавшейся с серьёзными противниками, привыкла считать, что, если я хочу что-то узнать и что-то изменить, это не станет проблемой. Особенно в каком-то захолустном, свеженьком, нестабильном мирке…

Ха.

Наверное, мне следовало бы знать лучше: отпуск, устроенный Баелом, не может быть просто отпуском. Дружба дружбой, но игр, в которые непрестанно играет этот рогатый, никто не отменял…

В общем, суть вот в чём: на сокровенных знаниях этого мира стояли печати, не позволяющие разного рода одарённым пробиться к основам.

Печати были, надо признать, очень добротные. И до мерзкой зубной боли узнаваемые.

Если бы у них возникло материальное воплощение, то это наверняка выглядело бы, как золотистые воздушные вензели и надпись: “Мы защищаем вас от опасных знаний ради вашего же блага! Просим понимания!”.

Этот классический стиль работы, его ни с чем не перепутаешь.

Верхний офис…

Хотя, скорее, не он сам, а один из возвышенных и светлых филиальных мирков, просветлённые жители которого точно знают, кому и какое знание может быть доступно…

Баел, очевидно, знал, что один из таких выбрал этот мир в качестве кормушки. И прислал меня сюда.

Когда снова встретимся, нам с ним предстоит разговор; и на его месте я бы не рассчитывала, что все его рога после этого останутся целы…

Хотя он, думаю, и не рассчитывает. Что ему, право, новые рога отрастить-то стоит?

Но мечтания о сладкой мести не отменяли фактов, с которыми я столкнулась лицом к лицу: знания, которыми сам мир был вполне готов со мной поделиться, оказались, тем не менее, категорически мне недоступны.

Почувствуй себя смертным человеком на Земле, как говорится.

Своеобразный опыт. Не скажу, что мне нравится второй раз его повторять.

Всё, что я смогла выцарапать из случайно просочившихся отрывков и щелей, можно было бы сформулировать примерно так: паутина вероятностей этого мира застыла с ощущением чего-то, подозрительно напоминающего ужас. Казалось, многочисленные одарённые этого мира, осознанно или (подавляющее большинство) не слишком, этот ужас улавливают. У кого-то он проявляется в тревожности, у кого-то в физическом недомогании, кого-то донимают мрачные видения… Но это на поверхности, а неосознанно их сплетённое бессознательное ищет помощи.

И, из всех существ на свете, именно меня местные нити вероятности выбрали в качестве помощника.

Вот что значит молодой мир, общее бессознательное которого вообще ничего не понимает в хороших кадровых решениях!

Я обещала себе ни во что не вмешиваться. Давно, ещё тогда, когда Баела объявили демоном, а последние храмы моих богов сравняли с землёй, когда попытки изменить судьбу раз за разом оборачивались понимающей и чуть насмешливой улыбкой величайшей из Прях, когда я убедилась, что мне не победить в этом состязании, что, как бы я ни билась, я всё равно буду только орудием (или даже оружием) в Её руках, раз за разом отыгрывая роль Тёмного Властелина, вольно или невольно. Что оборотная сторона могущества – беспомощность и бессилие, что обещания сделать всё “правильно” неизменно запутываются в паутине чужой пряжи, и всю её тебе вовек не переплести, сколько волшебных помощников ни позови – сил не хватит, ни за что не хватит, хоть много веков выворачивай себя наизнанку, потому что всегда будет слишком много тех, кто слишком запутался в этой паутине и тем делает её прочнее…

Не важно.

Я не буду об этом думать.

Я обещала себе ни во что не вмешиваться.

Но этот молодой, такой молодой ещё мир, ещё не превратившийся в угодья с устоявшимися территориями эгрегоров и офисов, ещё не ставший комфортабельной, но всё же тюрьмой… Этот мир – с его нитями, льнущими к рукам, с его очевидным дружелюбием и не менее очевидным желанием втянуть меня в свои игры… И, с другой стороны, прямая просьба о помощи.

Причём не через местного пророка даже, а через паутину вероятностей. Что, как бы…

Если человеческие просьбы я могла с чистой совестью проигнорировать (и довольно часто так поступала), то просьбы, пришедшие через паутину – это нечто совершенно иное. Отвергать такие – это мой внутренний запрет, вроде лжи.

Нарушить можно, конечно, и иногда даже приходится – я уже благополучно пережила возраст, когда люди ещё верят всерьёз в “я никогда не”… Нарушить можно, но последствия всегда серьёзные, как в плане магии и удачи, так и в вопросе самоощущения.

Потому что конкретно этот внутренний запрет я терпеть не могу нарушать.

Всё же, просьба, переданная через паутину – это не какая-то там ерунда, замешанная на манипуляции, человеческих (или не очень) заблуждениях и так далее.

Просьба, переданная через паутину вероятностей, не может быть по сути своей лживой, но при этом не может не быть отчаянной…

Просьба, переданная через паутину, с человеческой точки зрения именуется предназначением.

Я не раз получала такого рода просьбы там, дома; не все они были по сути своей “злобными”, даже можно сказать, что большинство не было. Но чтобы прям в такой форме – “спаси нас всех” и всё такое… Эй, мир, ты ведь в курсе, что я – не светлая посланница, правда? Ничего не перепутал? Я, чтобы ты знал, жуткое хтоническое зло!

Эти уж мне молоденькие миры.

Вечно они всё путают.

Но если уж такая путаница возникла, то я не поленилась провести ещё несколько часов, пытаясь выцарапать всю информацию, которая только есть.

Итак, по итогам этого, что я знала о неведомом ужасе, на пороге которого застыла эта вероятность? Ну, это было нечто неотвратимое, впаянное в нити вероятности там, за печатью секретности, установленной, судя по её прочности, ещё во времена зарождения этого мира… Более того, источником этого неведомого ужаса была, внезапно и неожиданно, чистая и бла-бла по порядку дева Фаэн.

Причём категорически непонятно, то ли дева станет угрозой, то ли катализатором, то ли причиной. Это исключало механическое решение проблемы. Понятно, что проще всего было бы одним прикосновением тихо-мирно остановить сердце девы, или навестить её в сновидении, чтобы она померла во сне от невыясненных обстоятельств, или… Да большой список!

Другой вопрос, что это может оказаться роковой ошибкой.

Смерть – штука неотменяемая… Ладно, не всегда, но зачастую. И что делать, если цепную реакции катастрофы запустит именно смерть девы Фаэн? Мне тут не надо классического примера самосбывающихся пророчеств, спасибо большое!..

…

Именно с этими мыслями я уснула, чтобы проснуться от нервного звона паутины и громкого стука в дверь. Ну, и кому там неймётся?

Судя по крайне нервной реакции пауков, за дверью меня ожидали крупные неприятности. Мои малыши вели себя так, как будто готовились к битве не на жизнь, а на смерть.

Я прищурилась. Что, нам что-то интересное покажут, да? Неужели нас уничтожать пришли? С чего бы, интересно…

Соскользнув с постели и набросив верхнее платье паучьего плетения, скорее символическое, чем реально что-то скрывающее, я щёлкнула пальцами, открывая дверь.

Ну привет, мой очередной враг?

Когда в комнату, сжав губы в тонкую линию и впившись в меня острым взглядом, вошла прекрасная девушка в светлом плаще и дорогом, но весьма целомудренном платье, я уже понимала, кого вижу.

И усмехнулась.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга: она в своём сияющем одеянии и классической позе мага, готового нападать или обороняться; я в не менее классической позе полуголой стервы, у которой был непростой вечер, паршивая ночь и интересное утро.

Хрестоматийно, в общем.

Типичное столкновение добра и зла.

Потому что в тонкостях я как раз пыталась разобраться, но одно было понятно по сиянию спрятанной за всё теми же узнаваемыми печатями ауры: передо мной оно самое.

Добро то бишь.

Высшей, так сказать, пробы.

– Дева Фаэн, я так полагаю, – сказала я, сладко улыбнувшись, – какая встреча. Чем обязана?

– Хотела лично посмотреть на тварь, которая сумела заморочить голову даже моему учителю.

О как.

Что-то я чем больше смотрю, тем больше думаю, что педагогика – не самая сильная сторона мастера Лина.

Лучше бы он подался в актёры.

А что? Внешность позволяет, пластика тоже; и я бы с удовольствием посмотрела все его фильмы…

Но эт не с моей удачей, конечно.

– Деточка, – сказала я мягко, – оставь взрослым их маленькие слабости, будь уж так добра. Мы с твоим учителем сами разберёмся, кто там, кому и чего морочит…

– Не играй со мной, – отрезала дева Фаэн сухо. – Я знаю, что зло коварно. Я знаю, что оно надевает множество обличий…

Учитывая наши с тобой подноготные, слушать это вдвойне иронично, ты знаешь?

– …Потому я здесь и пришла сказать тебе всё в лицо. Ты можешь обмануть учителя, но ты не обманешь меня. Ты можешь запутать его разум своим нечестивым колдовством, но это не сработает на мне. Я издали вижу, что ты есть. Я способна видеть все вещи такими, какие они по сути есть.

Эта вечеринка становится всё забавней и забавней.

– Значит, видишь вещи такими, какие они по сути есть? – переспросила я. – Какая же любопытная и опасная способность… Которая оборачивается проклятием примерно всегда.

Дева Фаэн бросила на меня холодный и острый взгляд.

– Судьбой мне дана эта сила, и я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы быть достойной её.

– Вот как, – Судьбой, значит. А ведь она, наверное, даже сама не осознаёт, насколько это… интересный выбор слов. Учитывая, кто такая она; учитывая, кто такая я. – И что, это дарованное судьбой право включает в себя отсутствие манер? Или… Если уж кто-то столь разумный и благочестивый, как дева Фаэн, позволяет себе вот так вот врываться с самого утра в чужие покои и бросаться обвинениями… Тогда, несомненно, у тебя есть доказательства? Например, того, что твой учитель околдован мной. Или добро нынче пошло такое доброе, что ему больше даже не нужны доказательства, чтобы судить?

Дева Фаэн позволила себе холодную усмешку.

– Мне не нужны доказательства, – сказала она, – потому что для меня всё очевидно. Мой дар не лжёт. Ты права, мне нечем доказать свои слова учителю прямо сейчас… Но это только вопрос времени.

Я понимающе кивнула и присела в кресло, небрежно закинув ногу на ногу.

– Но, если доказательств нет, то все эти обвинения звучат… не слишком сильно, нет? И, слушая их, я задаюсь вопросом: откуда такое недоверие к тому, кто тебя, как я понимаю, обучал? Почему ты скорее готова поверить в то, что он околдован, чем предположить, что у твоего учителя есть свои причины… Если только, конечно, ты изначально не сомневаешься в нём. А также в его целях. И причинах, – потому что я вот сомневаюсь.

И чем дальше, тем больше.

Улыбка девы Фаэн стала откровенно пренебрежительной.

– Ты действительно думаешь, что сможешь сыграть со мной в эту игру? Тебе не вбить клин между мной и учителем… И да, не тебе упрекать меня в отсутствии манер; просто всему своё место. Есть обстоятельства и личности, на которых нет смысла тратить манеры.

– Ты знаешь толк в комплиментах, – усмехнулась я.

–..Твоя сущность – ложь, – сказала дева Фаэн, – ложь твоё оружие и твоя броня. Но за всем этим фасадом ты – монстр… Даже хуже. Ты – человек, добровольно отказавшийся от всего человеческого, праведного и верного, чтобы превратить себя в монстра…

Ну, по сути верно.

– … И, самое страшное, даже не сожалеющий о своём выборе.

…Ты права, деточка. Даже в моменты глубоких сомнений, без которых невозможен путь разума, я отдавала себе отчёт в том, что, вернись я в тот момент, всё равно сделала бы точно тот же самый выбор.

Что бы по этому поводу ни думали остальные.

– Я не склонна к сожалениям, – сказала я ей, – тут ты не ошибаешься… В остальном – я услышала тебя. Если это всё, то у меня была весёленькая ночка и я не отказалась бы ещё вздремнуть. И, если уж мы договорились не тратить друг на друга вежливость… Тебя вышвырнуть, или сама уйдёшь?

Подарив мне долгий и весьма воинственный взгляд, дева Фаэн меня покинула.

Дождавшись, пока она отойдёт как можно дальше от наших с паучатами покоев, я позволила себе прикрыть глаза и выдохнуть, откинувшись на спинку кресла.

Кто-нибудь, напомните мне, пожалуйста, как я ухитрилась во всё это встрять?..

..Ах да. Я прикончу Баела, когда мы с ним снова встретимся.

Если встретимся…

..Но это вопрос завтрашнего дня.

А сейчас у меня на повестке дня поразительно могущественная светлая тварь, которая жаждет моей крови и переплела, осознанно или нет, наши нити так, что теперь не разорвать. Ставлю на то, что сделала она это, понятия не имея, что делает, но так даже хуже. Понимай она, что творит, был бы шанс договориться. А так без вариантов. Мне теперь не покинуть не то что этот мир, но даже орбиту внимания твари, которая изволила назначить меня своим врагом… с подачи своего доброго учителя, хитрожопость которого я очень здорово недооценила, поскольку повелась на золотистые глазки и невинную мордашку.

Вот же дерьмо. Так опростоволоситься на старости лет… Ну, это надо исхитриться, да. Кто из моих немногочисленных врагов узнает, будут ржать, как не в себя…

Я пока не знаю, что такое дева Фаэн. Но если мои наихудшие предположения верны, то мы все в дерьме.

Потому что из всех пугающих светлых тварей, населяющих юные миры, мало что сравнится с тем, что принято именовать Непобедимым Героем… Или, говоря о женской ипостаси – Непогрешимой Героиней.

И, если мы все здесь имеем именно её, то у нас очень, очень большие проблемы.

18

Стараясь не подавиться завтраком, который имел отчётливый привкус пепла, я вынуждена была признать, что на везение в данном случае довольно глупо было надеяться: диагноз был налицо.

Нити вероятностей и энергетические потоки закручивались вокруг девы Фаэн, как вода у эпицентра водоворота; взгляды скользили к деве, разом останавливаясь на ней; слова девы вплетались в ткань бытия, мгновенно обретая силу чуть ли не могущественных заклятий…

И, учитывая масштаб проявлений всего вышеперечисленного, а также вспомнив оговорку Баела по поводу изначального происхождения этого мира, я могла вполне уверенно сказать: дева Фаен – наша, прости Тьма, что поминаю нечисть с утра пораньше, Главная Героиня.

Опаучеть.

Я в своей жизни пару-тройку раз видала эту дрянь издали, в ареале обитания, но всегда смывалась достаточно быстро, чтобы не попасть в радиус интереса подобного монстра. Мне доводилось встречать Героев, конечно (Герои – это же, как ни крути, природные противники Тёмных Властелинов), но вот мимо Главных удача меня всё же проносила.

До сего момента.

Ужас моего положения в том, что для мира, рождённого из некоего произведения искусства, Главный Герой, если таковой имелся в оригинале – фигура центральная. Мирообразующая, так сказать. Это абсолютная, неоспоримая форма власти; то, что делает Главный Герой, по умолчанию оправдано и правильно.

Этого монстра невозможно убить. Никто, рождённый в этом самом мире, не может противостоять ему в принципе; существа из других миров… Ну, тут уже зависит от того, что за существо. Но по факту, если ты путешествуешь по мирам и вдруг столкнулся с Главным Героем самый лучший план – шустро бежать.

Мне этот план, к сожалению, было уже поздно претворять в жизнь. И я даже знала, кого (помимо собственной непроходимой тупости) должна за такой подарочек благодарить…

Я подняла глаза и встретилась взглядом с мастером Лином, который явно этого ждал и послал мне тёплую улыбку, засияв золотом глаз…

Дева Фаэн, которая очень явно наблюдала за своим наставником, бросила на меня взгляд, полный презрения. Она тут же окликнула учителя, явно не желая, чтобы тот подолгу смотрел на презренную меня…

Минуточку.

Нет, минуточку.

Возможно, конечно, что мы сейчас отыгрываем какой-нибудь сюжет с ревностью. Но всё же… Я прищурилась, присматриваясь… Ну да, верно.

Сила девы Фаэн не может влиять на мастера Лина… Потому что он, конечно же, тоже из другого мира.

И нити, которые связывают их, двухсторонни. Дева Фаэн явно привязала его к себе, втянув в свою историю; но и от мастера Лина в её сторону тянулись нити…

Прямиком к той самой светлой печати.

Я снова подняла взгляд на этого ублюдка. Он тоже посмотрел на меня, едва заметно пожал плечами и улыбнулся уголком рта. Улыбка вышла кривоватой, не то насмешливой, не то слегка виноватой… И я не удивлюсь, если первой за всё время нашего знакомства – настоящей.

– Леди Ренита, – сказал он, – как вам спалось? Вчера вечером я был вынужден оставить вас… Надеюсь, это не было грубо с моей стороны.

Ах ты ж чмо…

Деву Фаэн предсказуемо перекосило.

Я опустила взгляд в тарелку.

Нам предстоит неприятный разговор, мастер Лин.

И тебе повезёт, мразь лицемерная, если ты его вообще переживёшь.

…

Без малейшего удивления и с лёгким любопытством естествоиспытателя я наблюдала, как глаза Да-Ара подёргиваются восторженной дымкой, как он не может оторвать от девы взгляд, как переплетаются их нити, образуя местный вариант предназначенной любви.

Я мысленно вздохнула. Значит, у нас тут классическая история о светлой деве и могущественном Тёмном Властелине… Я посмотрела, как нити оплетают Да-ара, и почувствовала горечь во рту.

Ох, парень, мне жаль. Правда, жаль.

Я знаю, что в нормальных обстоятельствах колдунам нашего с тобой типа на стадии становления не нужны серьёзные отношения. Мы не способны на любовь, только на одержимость; и эта нить, что связала тебя с ней, будет самой что ни на есть классической одержимостью. Ты забудешь цели и желания, мечты и устремления, вкус магии и вкус свободы… Я знаю, что теперь у тебя не будет шанса вырасти в по-настоящему могущественную тёмную тварь. Ты не увидишь других миров, не познаешь границ собственного могущества, не увидишь множества вероятностей и дорог…

И это, после всего, что ты уже прошёл, после всего, что преодолел и чем пожертвовал, такая потеря…

Ты стоишь большего, чем быть просто игрушкой в руках судьбы, большего, чем быть просто “любовным интересом” светлой малолетки…

Хотя, довольно глупостей. Все мы – игрушки.

Я потеряла интерес к происходящему и флегматично выбрала себе парочку маленьких пельмешков, размышляя о своём положении.

.

Как там они изволят говорить? Добро всегда побеждает зло? И хотелось бы мне, чтобы это суждение было ошибочным… Но над всеми мирами этого спектра довлеет власть историй.

А власть историй во многом стоит на этом: добро всегда побеждает зло.

Если говорить о человеческом, очень человеческом, то тут дихотомия добра и зла неизбежно влечёт за собой закономерную истину “Кто победил, тот и добро” и, смежное, “Кто победил, тот и решает, что такое добро”. И, вытекающее оттуда же “Назови злом врага твоего, чтобы каждый был морально обязан осудить его, чтобы злом становился любой, кто даже помыслит его не только поддержать, но и просто усомниться. Тогда ты победишь”.

Как известно, многое в историях зависит именно от того, кем, как и кому они рассказаны… Но ещё важнее тот самый, главный вопрос: а кто, собственно, в этих историях Главный Герой? И кто Главный Злодей?

Добро всегда побеждает зло.

Потому убедись, будь добр, что ты за добро.

И сделай всё ради победы добра.

И, разумеется, ради уничтожения зла.

А потом, на пепле, который останется от зла, разведёнными кровью зла чернилами запиши свою историю.

О победе добра над злом.

Потому что добро, как было упомянуто, всегда побеждает.

Так работает мир людей.

Но ещё есть магия.

И, если в мире людей власть историй велика, то в мире магии она абсолютна. И можно очень далеко зайти, если уметь её использовать.

Дева Фаэн, разумеется, не умеет.

В отличие от мастера Лина. И, если я понимаю всё верно, его хозяев… Вот уж кто всегда умел пользоваться властью историй.

Впрочем, как и положено добру.

…

Я изображала удовольствие от очередного кулинарного шедевра, внимательно наблюдая за происхдящим вокруг. На всех планах.

По правде, чудом будет, если мне вообще удастся выбраться из этой ситуации. И были на то объективные причины

Каким бы феноменальным ни было моё везение по человеческим меркам, оно не сравнится с влиянием Героини, да ещё и такой могущественной. Я, как маленькая по сути своей тварюшка, пряду свои нити; Героиня же играючи подчиняет их своей воле.

Это не значит, конечно, что я не буду пытаться… Но мы с ней теперь обе втянуты в течение истории.

И в первую очередь мне кровь из носу надо разобраться, какой именно.

* * *

– Не стоит так спешить, мастер Лин, – сказала я ласково. – Почему вы всегда так быстро уходите? Задержитесь ненадолго, будьте уж так добры!

– Только потому, что моя леди настаивает, – ответил мастер Лин мягко и вежливо, не пряча взгляда.

И мать его, эта скотина меня бесит до чесучки, но я готова признать: у светлого ублюдка есть стиль.

Не каждый сможет так просто вежливо улыбаться, будучи спеленаным в мою паутину, когда пауки беспощадно пьют его силы с кровью вместе, а мои чёрные, истекающие ядом когти ласково лежат на мерно бьющемся пульсе.

– Интересно оборачивается жизнь, мастер.

– Без сомнений, моя леди, – его глаза сияли золотом.

Я задумчиво постучала когтем по идеальной коже.

Мне нравилось, как он держался.

– Вот этого я по-настоящему не могу понять. Почему вы так уверены, что я вас не убью? Неужели вы рассчитываете, что ваша прикормленная тварь придёт вас спасать? – уточнила я. – Так много ставите на историю Героя, Который Приходит В Последний Момент?

– Нет, – ответил он спокойно. – Мне прекрасно известно, что в силу моего происхождения власть Героини надо мной не распространяется до конца. Я чувствую, что прямо сейчас мне до неё не докричаться. С другой стороны, смерть не слишком-то пугает меня.

Вот как.

– …Однако, вы меня не убьёте. Точнее, не убьёте прямо сейчас.

– И почему же?

Он не отрывал от меня своего спокойного золотого взгляда.

– Потому что я вам ещё нужен. Потому что теперь мы с вами, хотите вы того или нет, на одной стороне.

Да, мне всё же определённо нравится, как он держится.

Впрочем, ещё в первую встречу стало очевидно, что у парня есть большой опыт в вопросе пыток. И, учитывая его подноготную, я даже не удивляюсь. Более того, с высоты открывшихся интересных фактов мне хочется найти мастера Дио и извиниться: подозреваю, не за красивые глазки (и даже не за людские предубеждения) запихнул он своего старого мастера в тюрьму, предназначенную для опасных тварей.

По-хорошему, надо было сожрать его ещё тогда. Его кровь и сила моим паучкам очень даже по вкусу… Хотя, конечно, было бы жаль давиться таким деликатесом. Им стоило бы лакомиться, кусочек за кусочком…

Я делаю это прямо сейчас, но обстоятельства здорово мешают в полной мере насладиться вкусом.

– Подразумеваете, что без вашей неоценимой помощи я не смогу узнать сюжет лежащей в основе этого чудного мирка истории? – мило улыбнулась я. – Вы то ли переоцениваете себя, то ли недооцениваете меня.

То, что называло себя мастером Лином, имело наглость понимающе улыбнуться.

– Не сомневаюсь, что вы всё узнаете и без меня, – сказал он, – в конечном итоге, вы всегда можете обратиться к тому, кто на самом деле вас сюда прислал.

Да, это пункт второй моего плана. Однако…

– Однако, осведомлённость мастера Лина всё больше меня поражает.

– Моя леди, ну я же пророк, – имел наглость усмехнуться он. – Мне положено знать больше.

Я почти что невольно скривилась.

Из всех весьма разномастных светлых тварей так называемые “пророки” (именуемые в некоторых традициях также “истинными магами”) были, как ни крути, самым уважаемым типом. Причём не только светлыми уважаемым, что характерно, но даже тварями вроде меня. Иметь наглость вот так вот, мне в лицо, приписывать себе чужие достижения…

Моя рука на его шее сжалась. Ногти вспороли кожу, позволяя струйкам крови потечь вниз. Яд пополз по его телу, окрашивая жилы в чёрный и медленно, мучительно отравляя оставшуюся кровь.

Человек бы, разумеется, давно умер.

Но людей тут нет.

– Ты имеешь наглость именовать себя так? – уточнила я. – Прекрасно зная, через что приходится проходить настоящим пророкам? Понимая, что ты ни единой секунды не заслуживал этого звания?.. Знаешь, мастер Лин, или как там тебя на самом деле, это как-то вдвойне отвратительно. Я ещё гадала всё это время: как же так вышло, что ты достиг таких высот на истинном светлом пути, но при этом проявляешь слабости, свойственные светлым более низкой ступени… Я думала, тут есть какая-то загадка, но всё оказалось проще: твоя сила – подачка от хозяев, обманка. На тебя налепили чужую ауру, как костюм, и да здравствует великий мастер Лин! Ну разве не очароваетльно? Получить то, ради чего другие ломают себя заживо, выворачивают наизнанку, ради чего другие жертвуют столь многим и преодолевают собственных демонов, просто так. Ты действительно думаешь, что ты достоин называться пророком?

– Нет, – ответил он, не отрывая от меня взгляда. – Разумеется, я не достоин. Но моя леди ошиблась в одном: это сделали не мои так называемые хозяева. Это сделал мир… в тот день, когда я поклялся его спасти. Так что… Нет, леди Ренита, я не достоин называться пророком, и стоять в одном ряду с высшими колдунами вроде вас тоже. Но проблема в том, что кроме меня некому. Потому да, всё, что мне остаётся – наглеть.