Текст книги "И.О. Древнего Зла, или мой иномирный отпуск (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

27

– Нет, мне определённо нравится этот отпуск! – сказала я, откинувшись на подушки.

Шийни посмотрела на меня со значением и вид имела такой, как будто очень хочет меня прикончить вот-прямо-сейчас.

Ути, бедный мой паучок! Понимаю твой порыв, но – нет, не доросла ещё.

Пока нет…

Ответив на её взгляд невинной и солнечной улыбкой, я подцепила очередной деликатес, притащенный неким белым лисом контрабандой, и с удовольствием в него вгрызлась.

Жизнь – хороша!

– Может, ты перестанешь витать в облаках и поможешь мне? – спросила Шийни.

Ути, какие мы раздражённые!

Но, надо сказать, установившаяся между нами динамика “серьёзный сердитый ребёнок и его впавшая в детство совсем несерьёзная наставница” мне в целом очень даже импонировала. Шийни шло на пользу, да и мне так было вполне удобно…

Так что, что бы там по этому поводу ни думала сама Шийни, ничего менять в этом я не собиралась.

– Эй! – возмутилась Шийни. – Ты не можешь просто основать целый орден и спихнуть его на меня!

– Думаешь, не могу? – уточнила я рассеянно. – Это ты зря! Смотри, я покажу, как это делается…

– Ты!

– Попробуй конфетку.

Шийни тихонько зарычала.

Не, ребёнок. Пока что – не страшно.

– Как ты можешь спихивать это всё на меня! – рявкнула она.

– Ты отлично справляешься, – заверила я её.

Шийни сжала руки в кулаки и в целом выглядела, как типичная безудержная буря в чайной кружке.

Ну-ну. Это она ещё долго продержалась, если так подумать.

– Ты перехватила территорию у ещё нескольких орденов, завоевала Западную Башню… Зачем?! Чтобы я разгребала все связанные с этим проблемы?!

– Да, – широко улыбнулась я.

Шийни открыла и закрыла рот.

– Я тебя прибью, – сказала она угрожающе.

Уже очень боюсь.

– Однажды прибьёшь, – ответила я примирительно. – Но пока ещё нет.

Уже скоро.

Шийни выругалась сквозь зубы.

Я отвлекслась от очередного шедевра местной философской прозы, который подогнал всё тот же самый лис, и посмотрела на паучка внимательней. Что, неужто правда что-то случилось? Мне казалось, я уладила всё по-настоящему серьёзное. Но мало ли…

– Ну и чего ты бесишься? – уточнила я лениво. – Неужели опять бюджет не сходится?

– Хуже! – Шийни была неимоверно драматична. – Они опять это сделали!

Ах, это! Это на самом деле весело.

И иронично.

Если со стороны наблюдать, конечно.

– Кто и что опять сделал? Дорогая, тебе придётся быть более специфичной!

– Они опять подбросили мне под ворота ребёнка! С сообщением, что это, мол, жертва тебе. Опять! Ты представляешь?!

Ну-ну.

– Возможно, тебе не следовало принимать того, первого. Это знаешь, проблема с этими малявками. Я на своём опыте познала. Идёшь, значит, по рабскому рынку, никого не трогаешь, и тут…

– Прекрати! – рявкнула Шийни. – Это не смешно!

А как на мой вкус, так просто уморительно.

– Ну слушай, – сказала я, – ты сама должна была понимать, что этим дело кончится. О том, что ты взяла тех, первых подкидышей, под крыло, и пообещала обучить их магии, раструбили на полстраны. Ты правда думала, что такой реакции не последует?

– Я поступила так, как считала правильным!

– Ну вот, – мерзенько ухмыльнулась я, – теперь имей дело с последствиями.

Шийни заметалась по комнате, как зверь в клетке.

– Но почему?! – возмутилась она. – Это всё не имеет никакого смысла! Как они могут простоо брать и бросать своих детей?

Смешной паучок.

– Потому что хотят им лучшей жизни? – предположила я насмешливо. – У многочисленных детей бедных людей, что трудятся днями и ночами в поле, не так уж много шансов получить магическое образование. Некоторым везёт, признаю, но – единицам. В голодные года бывает такое, что продать родственника в услужение становится единственным способом спасти его (и всю семью) от смерти. А тут – шанс на то, что дитя станет магом! Конечно, бедные люди за него хватаются.

– Но что теперь с этим делать мне?!

Смешной, смешной паучок…

– Откуда я знаю? Это теперь твоя ответственность.

– Я на это не соглашалась!

– Точно? Потому что для меня это всё выглядит, как типичная петля на пряже, соединяющая начало и конец. Истории всегда возвращаются к началу, ты знаешь? Таково свойство историй.

– Ты… – Шийни сверкнула глазами, но отвернулась, явно растеряв боевой запал. – Вот правда. Что мне с этим делать?

– Открывай школу магии, – зевнула я. – Ну очевидно же… Что ты как маленькая?

– Ты так звучишь, как будто это так уж просто – взять и открыть школу магии! – возмутилась Шийни.

– Я не говорю, что это просто. С чего бы мне врать? Я говорю, что это – самое очевидное решение твоей проблемы. Вместо того, чтобы мне тут ныть, пойди планированием займись. И вообще, не ты ли у нас хозяйка Башни? Припряги кого-то… В смысле, делегируй. Ибо делегирование – ключ к продуктивному менеджменту. Это тебе каждый продавец успешного успеха скажет…

Шийни посмотрела на меня, взглядом обещая самые страшные муки.

Я ответила ей милейшей из улыбок.

– Ты опять начинаешь нести бред, – сказала она. – Если “делегирование”, “менеджемент” и “успешный успех” – слова из учения твоего любимого пути туриста, будь добра сходить к своим почитателям из Тишины и расшифровать их. Они будут в восторге, я уверена. Многие люди почему-то считают, что ты очень мудрая и несёшь не первую же пришедшую в голову ерунду, а мудрое и вечное. На мой взгляд, это наглядно доказывает, что люди – идиоты. Но всё же…

Я хохотнула.

– Да ладно тебе, это не люди идиоты, это я притворяюсь убедительно. Да и граница между ерундой и мудрым да вечным пролегает скорее в вопросах своевременности.

– Чего?

– Путь туриста говорит, что степень мудрости высказывания зачастую определяется его своевременностью. Проще говоря, для того, кто не готов что-то услышать, высказывание будет ерундой, для того, кто не разделяет подобного опыта – бессмысленным сотрясанием воздуха, для того, кто уже давно прожил и осознал – банальностью. Но в моменте своевременности…

– Ты опять заговариваешь мне зубы! Что бы сказали все эти люди, проникшиеся идеей пути туриста, если бы они посмотрели на тебя?! Ты – ленивая пожирательница сладостей, спихнувшая на меня всю настоящую работу!

– Почему меня должно волновать их мнение? – поразилась я.

– Ты… – Шийни помассировала пальцами переносицу. – Что мне делать со школами?

– Открывать?.. – предположила я. – Я ж тебе сразу об этом сказала. Ты никогда не слушаешь, а потом я у тебя виновата… Эх. Аж на ностальгию пробивает. Где-то я что-то подобное встречала…

Шийни выдохнула сквозь зубы и резко сказала:

– Хватит!.. Я не знаю, хитроумная ли ты тварь, притворяющаяся глупой, или глупый паразит, строящий из себя мудрую наставницу…

– Я тоже не знаю, – встряла я. – Думаю, это зависит от фазы луны.

Шийни пару раз вдохнула и выдохнула, но в руках себя удержала.

Растёт, растёт девочка.

– …Так вот, – как ни в чём ни бывало, продолжила она, – я до сих пор не знаю, что ты такое на самом деле. Но я пришла с тобой серьёзно поговорить. И не уйду, пока ты не соизволишь сбросить маску скомороха и вести себя, как взрослый человек!

О как… Ну ладно.

Я хмыкнула, отложила сладости в сторону и поднялась одним текучим движением, не отводя от Шийни насмешливого, холодного взгляда. Я двинулась к ней, вся – шелест многочисленных шелков, и звон паутины, и дрожь теней.

Шийни сжала руки в кулаки, но не шелохнулась, когда мы оказались с ней лицом к лицу.

– Поговорить как взрослые люди… – протянула я. – Не то чтобы я так уж хорошо разбиралась в поведении взрослых людей в дикой природе. Но я могу попытаться, в конечном итоге. Если ты изволишь, леди Северной Башни, то я вся в твоём распоряжении. Начинай свой серьёзный взрослый разговор… Но выбирай слова с осторожностью.

На пару мгновений между нами повисла напряжённая тишина. Потом Шийни явно собралась с силами и заговорила.

– Это ты заварила всю эту кашу с орденом Паука, – сказала она. – Ты начала рассказывать о пути туриста и о том, что тебе плевать и на волю Императора, и на жалкие кривляния Хозяина Масок. Ты… ты понимаешь, к каким последствиям это всё может привести?

Поверь, паучонок, понимаю получше прочих.

– Я делаю то, что соответствует моим представлениям о правильном, – сказала я ей, – и просто следую своему пути.

– И куда он нас всех заведёт? И почему подчищать за тобой грязь должна я?!

– Хорошие вопросы… Но видишь ли, маленький паучок, говоря языком демонологии, я – демон, с которым ты заключила сделку. Теперь у тебя вариантов нет, кроме как пожинать последствия.

– И когда же я заключала эту сделку, интересно?! – возмутилась Шийни.

– Иной сказал бы, что в тот момент, когда умоляла меня купить твоих брата и сестру, – подмигнула я.

Если я скажу “Эту сделку за нас с тобой заключили нити этого мира”, она снова начнёт орать и топать ногами, обвиняя меня в том, что я несу ерунду.

Эта вечная ирония, что с ней поделаешь. Иногда говорить одну только правду очень неудобно, потому что тебя сразу же начнут обвинять во лжи.

…

Шийни сжала губы в тонкую линию, но возразить ей было совершенно очевидно нечего.

– Как много ты от меня потребуешь? – спросила она. – В чём заключается твоя конечная цель?

Моя улыбка стала ещё милее.

– Мой маленький паучок, хотела бы я, чтобы всё на этом свете сводилось к конечным целям. Но я спрошу ещё раз: не являются ли все происходящие события отражениями твоих собственных желаний? Ты хотела жизни – и получила жизнь. Ты хотела свободы – и получила свободу… В форме, доступной в мире материальном, как минимум. Ты хотела мести – и я поднесла тебе её на блюде. Всё, с чем ты теперь имеешь дело, это последствия твоих собственных выборов.

И цена твоей собственной новой судьбы. Увы. Потому что ещё ни одна переплетённая мной нить ни к кому не приходила даром… Я не благодетельница и не спасительница, нет.

Банальность, но я не могу просто так вытащить кого-то из колодца.

И, уж тем более, колодец из кого-то.

За все узлы, сплетённые мной на судьбе, приходится платить собственно судьбой.

– Я это не выбирала!

Разумеется.

Но никто из нас не выбирает; не вполне.

Иллюзия выбора не в счёт.

– Правда? – мой голос окончательно стал холодным, обретая пространственную глубину, свойственную не-просто-голосам. – Ты хочешь вернуть обратно всё, что тебе дано? Повторюсь, выбирай слова мудро. В этот раз я могу и послушаться… И на твоём месте я бы опасалась.

Она пару мгновений смотрела на меня, потом дёрнула плечом и отвернулась.

Хорошо.

– Я не понимаю тебя, – сказала она в итоге. – Не понимаю твоих целей. Не понимаю, кто ты и что тебе нужно на самом деле. Тебе не кажется, что давно уже пора было поделиться?

Прозвучало скорее устало, чем сердито, и я невольно по-настоящему улыбнулась.

За последний год Шийни выросла. Очень даже.

Строго говоря, все мои паучатки показали очень неплохие результаты. И, говоря о так называемом “пути туриста”, самые впечатляющие успехи мог продемонстрировать совершенно неожиданно Шан, перед которым уже вполне очевидно открывались перспективы потенциального путешественника между мирами. Но Шийни…

Претворяя к жизни наш с мастером Лином план, я постепенно взваливала на неё всё большую ношу. Страховала, понятное дело… Но опционально, учитывая мою лень… И держа в уме, что при самом хорошем исходе игры ей вскоре придётся разбираться со всеми проблемами в одиночестве… Я страховала, да, но в то же время – не слишком страховала.

Учитывая всё это, не сказать, чтобы у девчонки были лёгкие времена. И она справлялась куда лучше, по правде, чем я когда-то.

Я улыбнулась, чувствуя почти невольную гордость. Скоро-скоро…

– Всё просто, – сказала я, подмигнув, – в моих действиях нет никакого секрета. Я, видишь ли, крайне редко лгу, по крайней мере, другим. Иногда недоговариваю и играюсь с формулировками, это само собой. Но никакой прямой лжи, предствляешь?

Шийни закатила глаза.

– Расскажи что-то получше. Ты всегда врёшь! Ты всерьёз думала, я не замечаю?!

– Конечно-конечно, ты у меня – поразительно внимательный паучок! Но я снова говорю тебе: в моих целях нет никакого секрета. Что бы тебе такого рассказать… Тебе нужно объяснение, в которое можно поверить? Как насчёт такого? Дай подумать, как бы сформулировать… Ага! Я просто пытаюсь спасти мир. От одного жадного до силы голодного Древнего и кучки не менее жадных до силы полузабытых божков. Я собираюсь утереть нос и тем, и другим, представляешь? Заполнить вакуум силы, стать тем самым великим злом, о котором будут потом рассказывать в этом мире красивые и сложные истории. Всё дело во власти историй, так это всегда бывает… И я стану злом, это моя лучшая роль. Я буду злом, которое предаст и убьёт даже своего возлюбленного, которое в итоге победят герои, когда настанет великая битва, злом, против которого восстанут даже его собственные ученики… Одним из героев я хочу сделать тебя, знаешь? Я хочу, чтобы древнее зло уничтожила именно ты. И получила за это не только индульгенцию, но и уважение со славой… Ну как тебе объяснение?

Шийни простонала.

– Послушай, ты не могла бы придумать, ну не знаю… Что-то менее бредовое?

Я невольно хмыкнула.

Всё же печати Кассандры, наложенные на целые миры – мерзейшая вещь. Но и впечатляющая, нельзя не признать.

Хоть шепчи, хоть кричи, хоть стони на выдохе – они никогда, никогда не…

– Ты спросила, я ответила. Не моя проблема, паучок, что ты мне не веришь.

– Ты ничего не воспринимаешь серьёзно!

– А ничего в этой жизни и не стоит воспринимать слишком серьёзно. Разве ты не помнишь это правило на пути туриста? Мы все здесь гости, прийдём и уйдём. А значит – что? Давай хором! Первое правило: не…

– Не мели чушь!

– Не-а. Первое правило – не заморачивайся. Так что хватит ломать голову над моими тайными и безумными мотивами, всё равно не догадаешься! Лучше займись всё же вопросом со школами.

–..Старейшины не одобрят. Учить магии подкидышей… Они придут в бешенство.

– А ты убеди. Ты, если что, младшая леди Пауков и Хозяйка Двух Башен, а не погулять вышла… Самых недовольных навести во сне. Знаю, ты уже умеешь.

Шийни сверкнула глазами, но возражать не стала.

– Вот и хорошо, – я снова устроилась на подушках, – вот и займись своим делом. А я займусь своим. У меня книга недочитана, между прочим!

Шийни шагнула к двери, но на пороге приостановилась.

– Я хотела бы, чтобы ты доверяла мне, если мы в одной лодке. Я так много прошу?

Да.

– Нет. К тому же, я и так доверяю тебе, паучонок… Настолько, насколько позволяют обстоятельства.

Шийни ушла, даже не хлопнув дверью. Это было непривычно… И каким-то образом ощущалось, как троеточие.

28

Что хорошо в лесах по эту сторону спектра – я в них всегда дома.

Ступая по ковру из мхов, лишайников, хвои и пали, касаясь тёплых стволов деревьев-исполинов, чувствуя дрожь росы на листьях и паутине, я не слышу ничего лишнего…

Один только покой.

Одну только свободу.

Когда ты рождён быть проводником для сил, намного больших, чем ты сам когда-либо был или будешь, свобода и тишина становятся желанным, но почти недостижимым призом.

В каком бы их связанных Древом миров ты ни оказался, леса остаются лесами. Деревья переплетаются корнями, от одного к другому, от другого к третьему, они пульсируют под моими ногами, отзываются на прикосновения…

В лесах я дома.

Особенно в тех, что напрямую переплетены с Вечным Лесом.

Тут я могу расслабиться, выдохнуть, укрыться. Моя сущность отдыхает здесь, смолкают чужие страсти – настолько, насколько это возможно вне успокаивающей и уютной колыбели Тьмы Предвечной…

А ещё я могу доверять лесу свою приватность.

Дела и встречи, лица и слёзы – он спрячет всё.

Порой это бывает очень кстати. Вот как сейчас.

– Смотрите-ка, кто пришёл, – сказала я насмешливо. – Ты не боишься, маленький зверёк, соваться в логово хищной нечисти? Можешь ведь и запачкать ненароком свою белую шкурку.

– Я рискну, – сказал белый лис, оглаживая хвостом мои босые ноги. – Я слишком скучал. Как проводила свои дни моя леди?

Я улыбнулась и мягко скользнула пальцами по белоснежной шерсти.

– Ох, разве ты не знаешь, с кем связался? Разумеется, я страдала ерундой и занималась только спихиванием своих дел на несчастную малышку Шийни. Думаю, она меня уже вполне себе ненавидит, кстати. Ну разве не отличная новость?

Лис тихо фыркнул и, окутавшись молочно-белым туманом, принял свою человеческую форму.

– Девочка очень быстро прогрессирует, – отметил он, шагая со мной нога в ногу. – Твои методы работают, как ни странно. Хотя, увидь ваше взаимодействие мои наставники, плакали бы кровавыми слезами.

– Твои наставники – это ты великого учителя всякой фигни Баела имеешь в виду? Или тех красавцев из небесных дворцов, которые в конечном итоге убили тебя за непослушание?.. Эти да, эти плакали бы, тут дело понятное. Но, уж извини, как это сформулировать, чтобы не обидеть… я бы не сказала, что я считаю их большими авторитетами в вопросах педагогики.

Мастер Лин смущённо кашлянул.

– Ну, они были весьма неплохими преподавателями – до определённого момента.

– Ну-ну. Я тоже много кем до определённого момента побывать успела.

– Но всё же многие озабочены тем, что ты выбрала именно Шийни. И недостаточно с ней строга…

– Строгость переоценивают, – хмыкнула я, – особенно в воспитании колдунов хтонического типа. Хотя любых стоящих колдунов, если совсем уж честно… Но с мне подобными особенно. Для тех, кому одним своим существованием всегда суждено бросать вызов судьбе, покорность – сомнительная благодать. Я никогда не была покорной… Ни дочерью, ни женой, ни вообще-собственно-никем. Тебе ли не знать.

Он улыбнулся, той самой своей настоящей улыбкой, неуверенно и краешком губ, будто не был уверен, что эмоции проявлять можно.

– Мне ли не знать.

Ну вот.

– А кто у нас там, кстати, озабочен моими педагогическими методами? Пойти что ли навестить на досуге…

– Ты не догадываешься? Круг старейшин Вершин, конечно. Тишина тоже, но не так активно. К слову, они всё ещё желают встретиться с тобой.

– Какое совпадение – лично я всё ещё не желаю встречаться с ними… И до сих пор не вполне понимаю, какое им дело до моих учеников.

– Тот факт, что потенциальные тайны иномирной магии утекают сквозь пальцы, кого угодно расстроит.

Я вздохнула.

– А их не смущает всё остальное? Ну, эта ерунда насчёт жуткого иномирного зла, которое у них тут хозяйничает? Или мира, висящего на волоске?

– Во-первых, Вершины взаимодействуют напрямую с нитями Хранительницы, в которых ты значишься светлой посланницей. К тому же, они чувствуют благосклонность её к тебе. Им этого достаточно для того, чтобы считать тебя явлением, как они выражаются в таких случаях, фундаментально правильным. Говоря же о предстоящем приходе Голодного Короля… Они чувствуют нечто в воздухе, но знают, что не могут на это повлиять напрямую. Им остаётся только прислушиваться к нитям и ждать. А пока затишье, они в своей типичной манере говорят: “Если мир кончится, то так должно быть, и ничего не поделаешь. Если не кончится, то магические техники из другого мира нам пригодятся.” Вот и вся логика.

Что же, нельзя не признать: тут мы очень похоже смотрели на вещи.

– Имеет смысл. Мы-то, по сути, занимаемся тем же… Но, как бы мне ни хотелось хорошо провести с тобой время, я для начала неплохо было бы знать, что у нас случилось.

Мастер Лин бросил на меня знакомый по долгим годам общения с Баелом нечитаемый взгляд. Интересно, они сами осознают, насколько похожи?

– А у нас что-то случилось?

Парень, ты прелесть, но твоим невинным глазкам я перестала верить ровно в тот момент, когда они меня в эту игру втянули. Что бы ни было между нами, в первую очередь, знаешь ли, между нами – мы.

– Ты был взволнован, когда просил о встрече, и ты взволнован сейчас. Что такого стряслось в Долине Рек, что так тебя нервирует?

Мастер Лин на пару мгновений замер, будто не совсем понимая, ответить честно или наплести возвышенной ерунды в своей любимой манере. Но в итоге он оценил мой скептический взгляд, отвернулся и сказал.

– Владычица Долины Рек с дитям.

– О как. Но этого…

– Да, этого не было в изданной книге, но было в изначальной задумке.

Ну да.

До того, как умер её друг, Хранительница писала историю о любви, укрощающей зло. Потом, после его смерти, это превратилось в сказку о нескончаемой битве добра со злом.

Я честно не знаю, что лучше. По мне, и то и другое – классические истории, которые рассказывались и будут рассказываться. Канва власти историй, ложь, позволяющая двигать процессы… Не важно.

В глобальном смысле, по крайней мере, вариант номер один не приводил к катастрофам. И, если он и впрямь реализуется…

– Я надеюсь, сам ребёнок не будет главным героем?

– Великим императором, объединяющим земли, очевидно, – сказал мастер Лин с усталой иронией.

Я вздохнула с облегчением.

Ну, великий император – это терпимо, с этим можно жить. Явление спорное, но мир от этого не рухнет. Может, даже пользу какую-никакую получит. Так-то великие империи редко бывают долговечны, но зачастую оставляют за собой весьма впечатляющее культурное наследие.

– И когда ожидается появление великого Императора?

– Довольно скоро. И… за твою голову назначена ещё одна награда.

– Что-то стоящее? – заинтересовалась я. – Стоит того, чтобы выращивать новую голову?

Мастер Лин бросил на меня крайне многообещающий взгляд.

– Ты знаешь, что эта твоя шутка совсем не смешная? – спросил он холодно.

Не сказать, чтобы мне стало прям стыдно, но совести продемонстрировать лёгкое смущение у меня хватило.

Ну да, да, ещё начиная с первого века я очень люблю эту штуку с говорящей головой! Изначально её провернул один мой восточный коллега, совершенно потрясающий парень из существ схожей со мной природы. Я в своё время тоже не раз проделывала нечто подобное, благо моё материальное тело – странный предмет, и какая-то отрезанная голова не может стать непоправимой проблемой (до тех пор, пока она не отрезана с применением определённого оружия и техник, по крайней мере).

Так что, разумеется, когда полгода назад я подчинила себе орден Полуночи, оставила без главы орден Равновесия (и деву Фаен – без любимого дядюшки), за мою голову в срочном порядке была назначена награда.

Шийни как раз пришла ко мне орать, что у нас опять не хватает денег, или что-то в этом роде. И я подумала: а почему бы и нет? Будет смешно!

…

Ну, вообще смешно было.

Мне.

Мастеру Лину, которому в первую очередь эту самую голову притащили, почему-то не понравилось. Я имела удовольствие созерцать это шоу из первого ряда, и, в общем…

Нет, в целом было приятно узнать, что его привязанность ко мне – не притворство. Но да, я не уверена, что хотела бы наблюдать его ещё раз в таком состоянии. Однако…

– Как по мне, так шутка всё ещё смешная, – заметила я мягко. – Не относись к таким вещам слишком серьёзно, мастер Лин. Особенно учитывая ситуацию, в которой мы с тобой оказались. Ты же не хочешь всё испортить только потому, что боишься потерять меня?

Его глаза сверкнули, и он отвернулся.

Дальше мы пошли по лесу молча, но не то чтобы мне тут нужен был ответ.

Проблема… Слишком много чувств, желаний, надежд, сомнений – и страхов, их неизменных производных. Мастер Лин не должен был иметь этих слабостей… Но тот, кто в своё время натянул эту шкуру, был слишком молод, чтобы от них освободиться.

Слишком молод и слишком…

– Правильно ли я понимаю, что, даже если ты погибнешь здесь, возродишься потом в другом мире? – спросил вдруг он.

Ух, это опасный ход. Он всё это время висел между нами, но оставался неназванным. А теперь…

– Правда, – ответила я.

Потому что да, правда.

В какой-то степени.

Даже если всё пойдёт по худшему сценарию, с большущей долей вероятности я действительно возрожусь в другом мире. В той или иной форме. Обычного беспамятного паука, возможно, учитывая судьбу одной из первых Королев. И это не худший расклад, учитывая, что осталось от моей так называемой души…

Но это обычный риск, правила игры, одна из улыбок Пряхи: да, каждая смерть великого зла в моём лице кончается тем, что я просыпаюсь в корнях дерева, или в развалинах древнего храма, или среди черепов в одной древней гробнице. У меня будет новое лицо (я не помню то своё, самое первое, и не помню многих последующих), но то же самое имя, пусть и на разных языках.

Я просыпаюсь и прихожу. Чтобы снова, рано или поздно, стать великим злом и умереть – ненавидимой всеми, преданной всеми, обратившейся страшной сказкой, рассказанной в назидание потомкам.

Назови врага своего злом, если хочешь уничтожить его, очернить память о нём, смешать с землёй пепел.

Назови себя злом, чтобы дать непогрешимому добру врага, когда нужно зло меньшее, чтобы избежать большего. Но помни, что этими мирами правят истории, где добро всегда побеждает. Обреки себя на проигрыш и презрение. Будь готов уничтожить себя, смешать с пеплом, проклясть своё имя и отдать его навсегда…

Если готов и достаточно смел, тогда…

Назови себя злом.

И прими всю ненависть на себя.

…

Я это делаю, снова, как в первый раз. Есть вещи, от которых не сбежать, верно?

И я вернусь. Возможно. Но я при этом знаю, что каждый раз есть вероятность не проснуться. Если Пряха, взглянув на меня своими бездонно-звёздными глазами, сочтёт, что я более недостойна быть той, кем есть… Если, взвесив на невидимых весах мои порывы и деяния, чаяния и мотивы, разум и сердце, Она сочтёт меня недостойной – тогда мне не вернуться.

И теперь, когда есть Шийни… Хотя, с некоторой долей вероятности, уже относительно скоро её будут звать Ренита.

Мало кто задумывается, но это имя – тоже титул.

Зло невозможно уничтожить, да. Но, возможно, теперь пришла её очередь играть эту роль раз за разом.

Да, мы с ней из разных миров, и в теории можем сосуществовать. Но кто знает, как будет трактовать этот закон ткань бытия. В одном мире не может быть двух Паучьих Королев, это факт.

Возможно…

– И в твоём ответе нет никакого двойного дна?

Я фыркнула. Да ладно!

– В моих ответах всегда есть двойное дно! – сказала я гордо. – Как может быть иначе? Но знаешь, мастер Лин, не тебе укорять меня за это. Тут тот случай, когда фраза “кто бы говорил” просится по умолчанию. Тебе не кажется так?

Он сверкнул на меня глазами, в которых блестело хорошо знакомое мне плавленное золото. Я подавила улыбку. Ещё в этом проблема, верно? Сила Баела, необузданная, как всё подлинно древнее, течёт у этого парня в жилах. С таким сложно совладать… и, обладая подобным, ещё сложнее не пылать.

– Я всего лишь хочу понимать, что тебя ждёт. Ответь мне. Пожалуйста.

Ох, ну какие же мы драматичные, подумать только… Ну и дальше-то что?

Эти уж мне бессмысленные ответы на вопросы, которые изначально не следовало задавать…

– Что бы ни ожидало, ты сам обрёк меня на эту судьбу, когда втянул в противостояние с девой Фаен. Дальше будет, что будет. Какой смысл в твоих вопросах?..

Его губы дёрнулись, как будто от боли.

Плохо дело, если честно. Хорошенько же мы вляпались…

Стремительно крутанувшись, я осторожно устроила руку напротив его сердца, с намёком вонзив когти в кожу.

– Хватит глупостей, маг, их и так вокруг предостаточно. Хочешь обсудить вопросы без ответов? Так расскажи мне, будь уж добр, о каких запретах ты мне там раньше рассказывал? Потому что, судя по твоим перфомансам, много чего тебе всё же можно. Но и врать о запретах даже ты не стал бы… Так что же тебе всё же нельзя? С незнакомой нечистью? Просто с незнакомками? На первом свидании? Я хочу знать!

Правда хочу, кстати. Хотя бы для того, чтобы случайно не натворить делов. Этот дурацкий лис мне всё ещё слишком дорог, чтобы по незнанию повредить его пути мага; какой бы бред мне ни рассказывали по этому поводу, никакие любови не стоят магии.

Даже близко нет.

Другой вопрос что мы с мастером Лином слегка, как бы так сказать… Заигрались.

И я опасаюсь, что он, из молодости и неопытности, сделает что-то глупое…

Нет, в том факте, что некоторые активности со мной ему не так уж страшны, я убедилась на практике. Как и ожидалось, моё проклятие “чёрной вдовы” мастеру Лину не слишком повредило; точнее даже, не повредило совсем. Наши энергии в целом отлично взаимодействовали друг с другом, смешиваясь и перетекая из одного в другое – что всего лишь логично, учитывая его родословную.

При этом, никаких проблем с его силами я не заметила, хотя, каюсь, поначалу наблюдала. Хоть и знаю, что мастер Лин не дурак, чтобы из-за меня нарушать запреты, но… Чем больше мы соприкасались энергетически и ментально, тем очевидней для меня становилось, что я для него немало значу. И это проблема во многих смыслах.

Скажем, зачастую молодые светлые засыпаются чаще не на похоти даже, а именно на любви. Ну, или на том, что они любовью считают.

Бегут за этим прекрасным миражом, так расхваленным в массовой культуре, поддаются – и лишаются всего. Потому что, променяв свой путь волшебника на любовь, с разочарованием в итоге сталкивается каждый первый… За редкими исключениями, которые зачастую представляют собой людей, изначально для магии не предназначенных, и таким образом только подтверждают правило. Подлинное призвание похоже на подлинную одержимость; любовь, заставляющая отказаться от призвания, тоже являются одержимостью.

Двум одержимостям не место в одной душе, какой бы широкой она ни была.

Пожалуй, тут стоит упомянуть: в нижнем офисе есть целый отдел, специализирующийся на любви. Нет-нет, не похоти, а именно любви; суть работы ребят – устраивать испытания любовью для потенциально могущественных магов.

Для многих становится одним из самых сложных порогов инициации, между прочим…

Для меня это никогда не было по-настоящему серьёзной проблемой – но у меня изначально и другие испытания, и другие запреты. Просто отказаться от того, чем и так не слишком дорожил. Не знаю, дело ли в детских травмах или я просто такова, но эта сторона жизни никогда не была моей главной слабостью. Постельные игрища интересуют меня либо как способ убийства, либо как обмен энергией. Причём в последнем случае мне плевать, насколько всё физиологично. При условии прямого контакта душ и их совпадения, конечно.

И да, как показала практика, сплетаться душами с мастером Лином – это потрясающее переживание…

Всё равно что вернуться домой.

Даже если знаешь, что дома у тебя никогда не было.

…

Но при этом меня довольно сильно раздражает тот факт, что он так и не соизволил раскрыть мне условия своих запретов. Недоверие? Опасение? Но какой в этом смысл, учитывая, какие секреты мы уже разделили?..

Хотя, не могу не признать, между нами ещё предостаточно секретов. Просто я не понимаю, почему этот лис решил охранять так яростно конкретно этот…

– Формулировка моих запретов не запрещает ничего, когда это доходит до моей леди, – ответил он мягко, поймав мою руку и легонько погладив запястье. – Это всё, что ей следует знать.