Текст книги "Волшебный переполох в Сноусмиде (СИ)"
Автор книги: Алиса Болдырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8. Ночной гость
Вечер, начавшийся со спасения снеговика Олдрина и закончившийся посиделками на кухне миссис Петцольд, оставил в душе Джулианы странный налёт. Она была абсолютно уверена, что Элиас откажется от предложенного напитка, как обычно, сославшись на необходимость всё обдумать, и они втроём с Габриэлем, который стоял мрачнее зимней тучи, и пританцовывающей от холода Люси пойдут пить какао и строить планы без его бдительного взгляда. Но к её изумлению, он согласился.
Едва они уселись за стол, как Элиас подвергся очередному перекрёстному допросу, но уже со стороны Люси. Впрочем, это имело свою пользу. Джулиана теперь знала, что у господина Элиаса есть младшая сестра по имени Софи. Ей семнадцать, и она посещает курсы профессора Галтвина при Пионтонской академии наук, готовясь стать лекарем. Их матушка возлагала на неё большие надежды. Что же до самого Элиаса, то он получил должность столичного дознавателя первого круга – высшую ступень в этой профессии – сразу после того, как в рекордные сроки раскрыл запутанное дело об ограблении банка «Золотой грифон». Люси и миссис Петцольд слушали его, затаив дыхание и приоткрыв рты. Габриэль и Джулиана их восторга не разделяли, а Джулиана ко всему прочему ещё и изредка толкала под столом любопытную подругу, пытаясь намекнуть, что пора бы и остановиться, иначе та могла сыпать вопросами до самого утра. А судя по тому, с какой готовностью Элиас отвечал на их вопросы, он явно не страдал от избыточной скромности и любил поговорить о себе.
Покинув гостеприимный дом миссис Петцольд, они вышли на улицу Глиммер, где на углу им предстояло попрощаться с Габриэлем и Люси. Пока мужчины сверлили друг друга взглядами, Джулиана успела сговориться с подругой, о встрече на следующий день. Теперь, когда дознаватель будет предоставлен самому себе, ничто не помешает ей наконец взяться за расследование по-настоящему. Оставшуюся часть пути до дома губернатора они проделали вдвоём, в полном молчании, и лишь скрип снега под ногами да отдалённый лай собак нарушали царившую кругом тишину.
Оказавшись, наконец, дома, они сразу направились к столу, где их ждали отец и Вероника. На этот раз Элиас не стал отказываться от предложенного ужина. Что ж, неудивительно: Люси своими расспросами не дала ему сделать и глотка мандаринового какао в гостях у миссис Петцольд.
Едва они устроились за столом – Джулиана, как нарочно, оказалась прямо напротив Элиаса, и теперь ей приходилось выбирать между изучением узора на тарелке и его взглядом, – как расспросы возобновились. Но на этот раз уже от губернатора.
– Господин Донован, понимаю, что сроки совсем невелики, но... не могу не поинтересоваться: имеются ли хоть какие-то подвижки в расследовании? Удалось ли пролить свет на это тёмное дело? Горожане проявляют беспокойство, задают вопросы. Похититель будто испарился или же затаился, но... вы сами понимаете, сколь обманчиво может быть это затишье.
Элиас отложил вилку.
– Пока, к сожалению, ничего определённого сказать не могу, господин Фэрфакс. Картина остаётся крайне размытой. Все пострадавшие дают абсолютно идентичные показания. Однако ни мотив, ни связь между жертвами пока не установлены. Завтра я планировал навестить главу вашей жандармерии, чтобы ознакомиться с официальными протоколами. А также побеседовать с аптекарем Финнеганом, который осматривал пострадавших. Возможно, он заметил что-то, что ускользнуло от самих жертв.
– О, это легко устроить! – оживился губернатор. – Если хотите, я лично провожу вас по нужным адресам. Заодно заберу у Аластера мазь для суставов. В его аптеке её не оказалось, но он пообещал приготовить новую партию в ближайшее время.
Элиас тихо улыбнулся, и его взгляд, не обещавший ничего хорошего, на секунду скользнул по лицу Джулианы, прежде чем вернуться к губернатору.
– Вы очень любезны. Но мисс Джулиана вполне устраивает меня в качестве провожатой. Она отлично знает город и его жителей. Завтра я бы хотел отправиться снова с ней, если вы не возражаете, конечно.
Ложка с супом замерла в воздухе. Нет, только не это! Снова быть приставленной к этому столичному всезнайке? Она мысленно уже строила планы засад и погонь вместе с Габриэлем и Люси, без помехи в его лице. А теперь придётся снова водить Элиаса Донована по городу. Наверняка он специально так делает, чтобы не дать им возможности разобраться с этим запутанным делом! Должно быть, после встречи с «Добрыми духами городка» он почуял в них серьёзных конкурентов! Вот уж не ожидала она от него такой мелочности!
– Она вам не докучает со своими расспросами? – поинтересовался между тем отец.
– Что вы, господин губернатор! Джулиана – само очарование и покладистость! А уж когда она вместе со своим «Несносным трио»...
Джулиана увидела, как отец выпучил глаза. У неё самой глаза едва не вылезли из орбит. Он нарочно переврал название их банды! Лишь бы позлить её!
– «Несносное трио»? – уточнил губернатор. – А, вы, вероятно, имели в виду «Добрых духов городка»? Да, они славные ребята. И Люси, и Гейб. Между прочим, Габриэль не кто иной как сын Малкольма Блэкторна, главы жандармерии. А вы как раз к нему на приём собрались.
– Знаете, я, кажется, и впрямь ошибся с названием, – с притворной серьёзностью заметил Элиас. – «Несносное трио» им не подойдёт. Особенно после того, как снеговик миссис Петцольд попросился к ним в команду.
Губернатор притворно вздохнул, подхватив шутку Элиаса, от которой сама Джулиана едва не заскрежетала зубами.
– Только не говорите, что Олдрин уже потребовал себе жетон и крышу попросторнее...
– Хуже, – с лёгкой улыбкой ответил Элиас. – Он интересуется, положен ли ему казённый уголь и морковка для служебных нужд.
Тихий смех прокатился по кухне, и даже Вероника не удержалась и улыбнулась вместе со всеми.
Джулиана же оставалась безучастной. Аппетит пропал мгновенно. До конца ужина она просидела, уткнувшись в тарелку и не проронив ни слова, а едва трапеза окончилась, схватила с блюда горсть голубики и ринулась в свою комнату, оставив отца с дознавателем обсуждать похитителя магии. Наверняка они прекрасно справятся с этим делом, скажем, в перерывах между шуточками над ней и её друзьями.
Снежнеквак, которого она приютила, сидел на подушке и, увидев её, принялся весело подпрыгивать, издавая «Квам-квам-квам».
В камине бойко потрескивали поленья, даря комнате тепло и свет.
Сменив платье на пижаму, она приблизилась к кровати, укрытой лоскутным одеялом, и нежно погладила холодноватую, слегка влажную шерстку зверька. За всеми этими вылазками она совершенно забыла подать объявление в «Снежные вести» или хотя бы просмотреть свежие заметки. Вдруг кто-то сейчас ищет этого беднягу? Хотя, если говорить откровенно, она уже успела к нему прикипеть, и мысль о том, что его могут забрать, больно отзывалась в душе.
– Тебе нужно имя, – пробормотала она, глядя в его умные глаза-бусинки. – Не могу же я всё время звать тебя снежнеквак. Ты похож на… на Бенджамина. Да! Точно! Бенджамин.
Новоявленный Бенджамином ответил довольным урчанием. Казалось, имя пришлось ему по вкусу. Вспомнив о прихваченной с кухни горсточке голубики, Джулиана высыпала ягоды на ладонь. Бенджамин тут же принялся уплетать их, радостно причмокивая.
В этот миг в дверь её комнаты раздался осторожный стук. Он был таким лёгким, почти робким, что Джулиана безошибочно узнала – это Никки. Было ясно, что на этот раз от расспросов старшей сестры не отвертеться. Та, вопреки своей обычной сдержанности, явно решила во что бы то ни стало выведать тайну её знакомства с дознавателем.
«Элиас Донован плохо влияет на всю мою семью», – с раздражением отметила про себя Джулиана.
– Войди, – нехотя разрешила она.
С лёгким скрипом дверь приоткрылась, впуская Веронику. Помедлив на пороге мгновение, она скользнула в комнату и присела на самый край светлого кресла в углу у окна. Взгляд её мгновенно выхватил в полумраке снежнеквака, с наслаждением поедавшего ягоды. Брови сестры поползли к волосам от изумления.
– Ты до сих пор не разыскала его хозяина? – Вероника с подозрением прищурилась. – Уж не собираешься ли ты оставить его себе? Интересно, что скажет отец?
– Раз за ним никто не объявился, значит, я имею полное право его приютить, – твёрдо заявила Джулиана, опускаясь на кровать рядом с Бенджамином. – Я ему даже имя дала. Познакомься, это Бенджамин. А отец... Не думаю, что он станет возражать.
Уголки губ Вероники тронула улыбка.
– Быть может, ты права. Отец никогда не умел тебе отказывать.
Она нервно провела ладонью по безупречной ткани платья.
– Джулс, скажи... – в её голосе прозвучала несвойственная ей робость. – Ты ведь уже была знакома с господином Донованом до его визита к нам. Откуда ты его знаешь?
Джулиана нахмурилась. Она провела в обществе Элиаса Донована весь день, показавшийся ей резиновым, и у неё не было ни малейшего желания обсуждать дознавателя с Вероникой. А уж вспоминать их первую встречу, закончившуюся для неё полным провалом, и подавно.
– Это долгая история, Никки. И я сейчас слишком устала, чтобы пускаться в объяснения. К тому же, почему бы тебе не спросить самого мистера Донована? Вы, кажется, неплохо поладили.
– Джулс, ну пожалуйста! Мне очень интересно. А спрашивать самого мистера Донована как-то неловко...
Джулиана пристально посмотрела на сестру, на щеках которой выступила краска смущения.
– Боже правый, Никки! – протянула она, вытаращив глаза. – Неужели мне не показалось? Ты что, влюбилась в этого столичного дознавателя? Да ты хоть на него смотрела? Он же невыносим!
Вероника рассмеялась, но в её смехе прозвучала нотка нервозности. Кажется, Джулиана было недалека от истины.
– Влюбилась? Нет, что ты! Это слишком громкое слово. Просто... да, он мне, безусловно, нравится. Он очень красивый, видный и интересный мужчина. Но я вовсе не влюблена в него.
Джулиана скривилась, не понимая такой тонкой разницы.
Видя её недоумевающий взгляд, Вероника попыталась объяснить, глядя на пылающий в камине огонь.
– Понимаешь, Джулс, любовь... сложное чувство, и оно не приходит в одно мгновение. Сначала нужно время, чтобы узнать человека, понять его душу, увидеть все те качества, что делают его особенным. Но потом... потом ты уже не можешь представить свою жизнь без его улыбки, без его взгляда, без его смеха...
Джулиана скептически фыркнула. И что, интересно, Никки успела разглядеть в Элиасе Доноване? Что вообще можно найти в этом человеке, кроме наглости и самодовольства? А уж как цинично он рассуждал о выборе жены, словно и не жену выбирает вовсе, а скаковую лошадь! Да один его внешний вид действовал ей на нервы.
– Не понимаю я этого. Вот без приключений жизнь не мыслю! А без какого-то человека? Запросто! – выпалила она, повалившись на спину и уставившись в потолок.
Вероника снова засмеялась, на этот раз легко и искренне.
– На твоём языке, Джулс, это значит, что ты захочешь разделить все свои приключения с тем, кого полюбишь. Ты захочешь впустить его в свою безумную жизнь и наслаждаться каждым её моментом вместе. А если и придётся расстаться, хоть ненадолго, то будешь тосковать.
Джулиана, которая уже чувствовала, как сон медленно окутывает её сознание, пробормотала сквозь начинающуюся дрёму:
– Хорошо… Я непременно сообщу тебе, если встречу такого человека…
Она не видела, как нежная улыбка тронула губы Вероники.
– Спокойной ночи, Джулс, – тихо сказала та, поднялась и на цыпочках вышла из комнаты, притворив за собой дверь.
Сон Джулианы был тёмным и глубоким, словно зимняя ночь над Сноусмидом, когда его внезапно разорвал едва различимый стук за окном. Джулиана лишь перевернулась на другой бок, но стук повторился, и на этот раз гораздо отчётливее, будто чьи-то ладони прижались к заиндевелому стеклу снаружи. Она недовольно засопела и лениво приоткрыла один глаз. В непроглядной тьме комнаты, где огонь в камине уже угас, ей удалось разглядеть тёмный силуэт за окном. К стеклу и впрямь прижималось чьё-то лицо с огромными глазами и слегка скрюченным носом. От этого зрелища Джулиана мгновенно проснулась, глаза распахнулись сами собой, а сердце начало отчаянно колотиться в груди.
Джулиана вскочила с кровати, на ощупь схватила первый попавшийся тяжёлый предмет – увесистый том с прикроватного столика – и приготовилась к обороне. Бенджамин, разбуженный её резкими движениями, заквакал, подпрыгивая на подушке.
В тот же миг, когда лицо за окном отпрянуло от стекла, дверь в её спальню с грохотом распахнулась. На пороге, озарённый тусклым светом из коридора, стоял Элиас Донован. Он был в белой сорочке и в тех же брюках, что и за ужином.
– Что случилось? – спросил он, окинув цепким взглядом комнату.
– Там... за окном... кто-то был... – проговорила Джулиана, с трудом выталкивая слова.
Не говоря больше ни слова, он бросился к окну, но тёмная фигура за ним уже растворилась в ночи. Да так стремительно, что Джулиане на миг показалось, будто ей всё это померещилось спросонья. Элиас распахнул створки, впустив в комнату ледяной воздух, и высунулся наружу, осматривая улицу. Спустя мгновение он закрыл окно и, не глядя на Джулиану, выскочил в коридор.
Джулиана стояла посреди комнаты, дрожа от холода и потрясения, сжимая в руке книгу. Бенджамин жался к её ногам.
Через несколько минут, показавшихся ей вечностью, Элиас вернулся. Его дыхание сбилось, а на щеках играл румянец от ночного холода.
– Никого, – коротко доложил он. – Кто бы это ни был, он успел убежать. И не оставил после себя никаких магических следов. По крайней мере, я их не чувствую.
Он подошёл к Джулиане, не обращая внимания на её комичную пижаму с усатыми цитрусами – ту самую, давно ношенную и застиранную, – и внимательно осмотрел её.
– С вами всё в порядке? Вы не пострадали? Не видели, кто это был?
– Цела, – выдохнула она, наконец опуская зажатую книгу обратно на столик. – Рассмотреть не успела, было слишком темно, да и я спросонья... Но это точно был мужчина: большие глаза, нос слегка перекошенный, кажется... Что ему могло понадобиться в моей спальне?
– Мне бы самому хотелось это понять, – проговорил Элиас, всё ещё вглядываясь в тёмное окно.
– Вы думаете, это как-то связано с исчезновением магии? – Джулиана широко раскрыла глаза. – Может, это был сам похититель? Неужели он пришёл за моей магией?
Тут её осенило, и она с ужасом воскликнула:
– А что, если он сейчас направился к Никки или отцу?
– Кто бы это ни был, он уже скрылся, – уверенно заявил Элиас. – Не тревожьте семью понапрасну. Возвращайтесь в кровать, Джулиана. Окно я уже закрыл.
С этими словами он разжёг огонь в камине, затем направился к креслу в углу, тому самому, на котором совсем недавно сидела Вероника, и устроился в нём.
– Постойте, вы что... собираетесь здесь остаться? – опомнилась Джулиана. Она стояла перед ним в пижаме, а в её спальне, глубокой ночью, находился мужчина. Отец с ума сойдёт, если об этом узнает! – Вам придётся уйти.
– Это исключено, – возразил он. – Я остаюсь. На случай, если незваный гость решит вернуться.
– Это исключено! – вспыхнула Джулиана, повторив его слова с гораздо большим пылом. – И вообще... как вы оказались в моей комнате так быстро? – Её взгляд скользнул по его одежде, и ужасная догадка посетила её. Он появился буквально через мгновение после того, как она заметила нарушителя. Будь он в постели, ему потребовалось бы время, чтобы одеться. Значит, он и не ложился. – Почему вы всё ещё одеты? Вы что же, знали, что ко мне явится вор, и специально не раздевались?
Элиас позволил себе усталый вздох. В полумраке комнаты его черты выглядели измождёнными.
– Не усложняйте, Джулиана. Я просто не успел переодеться – всё это время сидел у себя и работал над делом. Услышал странные звуки из вашей комнаты и поспешил на помощь. И да, я останусь здесь, нравится вам это или нет. Это необходимо для вашей же безопасности.
Джулиана внимательно изучала его лицо, чувствуя, что он что-то недоговаривает, но... никаких доказательств у неё не было. Она поняла: спорить бессмысленно. Элиас уже всё для себя решил, и её слова не смогут переубедить его.
– Хорошо, – сдалась она, забравшись в кровать и натянув одеяло до подбородка. – Оставайтесь. Но при одном условии.
Элиас, не меняя положения в кресле, вопросительно приподнял бровь.
– И каково же оно?
– Вы объясните, откуда знали о запахе лакричных конфет, о которых говорили в доме Лео Годдарда. Вы же не могли его чувствовать. Я, например, ничего подобного не заметила. И без уловок на этот раз, Элиас!
Он долго смотрел на неё. Тусклое освещение делало его глаза почти чёрными. Казалось, он взвешивает что-то. Наконец, Элиас кивнул.
– Идёт. Я поделюсь с вами этой информацией.
Джулиана устроилась поудобнее, прижав к себе Бенджамина. Элиас поднялся, чуть сдвинул кресло от окна, чтобы видеть и дверь, и саму Джулиану, и снова сел. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием.
– В Академии судебной экспертизы и дознания, – заговорил он, понизив голос, – профессор Вайс учил нас видеть следы магии там, где её создавали. Не саму магию – её, увы, не дано узреть никому, – но её отпечаток, её эхо. Это весьма помогает в расследованиях.
Джулиана слушала, не сводя с него широко раскрытых глаз. Даже Бенджамин, казалось, впился в него своими крошечными глазками-бусинками.
– Как… как это?
– Для меня расследование – это чтение невидимого текста, – продолжил он. – Каждое заклинание, каждый сильный магический всплеск оставляет после себя след. У него есть цвет, интенсивность, возраст и… «подпись». Уникальный оттенок, характерный для конкретного мага. Я могу, прикоснувшись к предмету, активировать «отпечаток» сильных эмоций или событий, которые с ним связаны. Я не вижу прошлое, но слышу его обрывки. Крик, шёпот, звук шагов или, например, запах. Когда я дотронулся до того пальто, оно «пахнуло» паникой, магией и... лакрицей. Она была частью магического всплеска, который пережил Леонард Годдард. Только вот я не почувствовал магическую «подпись» мага. А это... весьма необычно.
Джулиана приподнялась на локте, забыв о сне. На её лице застыла смесь крайнего изумления и неподдельного восхищения. Вот уж действительно! Она-то наивно полагала, что за сегодня Элиас рассказал о себе достаточно, но как же жестоко она ошибалась! Те сведения, что он обронил в доме миссис Петцольд, не шли ни в какое сравнение с тем, что она услышала сейчас.
– Неужели... – прошептала Джулиана, глядя на него с новым, почти благоговейным интересом, – неужели такому учат в Пионтоне? В академии дознания?
Элиас улыбнулся. В полумраке его улыбка казалась неожиданно мягкой, без следа привычной снисходительности. Её детский восторг, видимо, действительно позабавил его.
– И не только этому, Джулиана. А теперь, – в его голосе вновь появилась твёрдость, – тебе пора спать. Завтра нас ждёт трудный день. Встреча с аптекарем и главой жандармерии потребует много сил, а я не хочу, чтобы ты выглядела уставшей по моей вине. Полагаю, твой отец такому не обрадуется. Так что закрывай глаза.
Джулиана покорно опустила голову на подушку, но мысли её витали далеко за пределами комнаты. Ей казалось, она не сомкнёт глаз до утра. Она уже представляла, как поступает в академию, с отличием оканчивает её и возвращается в Сноусмид, обладая этими фантастическими, почти волшебными познаниями и умениями.
Но, вопреки ожиданиям, усталость всё же взяла верх. Тепло от камина нежно обволакивало, навевая дремоту. Сознание медленно уплывало, стирая грани между явью и сном. И уже почти на пороге забытья, сквозь дрёму, она пробормотала свои последние, смутные мысли вслух.
– Я... я не возражаю... если ты на Веронике женишься... – слова путались, голос был едва слышен. – Тогда я, как и хотела... перееду к вам в столицу... и в академию твою поступлю... А потом мы с «Добрыми духами»... все дела будем раскрывать... без заминок...
Последним, что она услышала перед погружением в глубокий сон, был тихий, низкий смех Элиаса. Он прозвучал прямо над её ухом, тёплый, живой, приятный и без единой нотки насмешки.
Глава 9. Сладкий сон дознавателя
Утром Джулиану разбудил отдалённый собачий лай, донёсшийся со стороны улицы. Зевнув и нехотя разлепив веки, она сначала увидела Бенджамина, сладко посапывавшего у неё в ногах. Снежнеквак устроился поверх лоскутного одеяла, свернувшись в белый, пушистый клубок. Поведя дальше взглядом по комнате, Джулиана различила в кресле у давно погасшего камина неподвижную фигуру дознавателя. Элиас безмятежно спал, оставаясь в том же положении, что и вчера вечером, но сейчас он придерживал голову рукой, уперев ту в подлокотник кресла. Его грудь под белой тканью сорочки ритмично опускалась и поднималась.
Во сне его черты смягчились. Исчезли те собранность и строгость, которые она разглядела в нём при первой встрече. Сердце её забилось чаще, когда она, стараясь не издавать ни звука, поднялась с кровати и на цыпочках подкралась к креслу. Едва дыша, она опустилась на уровень его лица, для чего ей пришлось слегка пригнуться и упереться ладонями в колени.
Утренний свет, пробивавшийся сквозь покрытые ледяным узором окна, мягко освещал его лицо. Тёмные волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас небрежно спадали на высокий лоб. Длинные, густые ресницы отбрасывали на скулы ажурные тени. Прямой, чётко очерченный нос придавал его профилю благородную строгость. Что ж, возможно, Вероника была права, назвав дознавателя красивым мужчиной. Джулиана, к собственному лёгкому раздражению, вынуждена была признать: в его чертах, лишённых теперь привычной строгости, было что-то по-настоящему притягательное.
Её взгляд невольно опустился ниже, задержавшись на его губах. Они казались необычайно мягкими, совсем не такими, какими выглядели, когда складывались в привычную, чуть кривоватую ухмылку, которой он так часто потчевал Джулиану. Руководствуясь внезапным, необъяснимым порывом, она медленно, с замирающим сердцем, протянула руку, одержимая желанием на ощупь убедиться, действительно ли они так мягки, как кажется.
В тот миг, когда кончики её пальцев были всего в сантиметре от цели, губы Элиаса внезапно дрогнули.
– Что ты делаешь? – раздался его низкий, совершенно серьёзный голос, в котором не было ни капли сонливости.
Джулиана вздрогнула и резко вскинула глаза. Их взгляды – её испуганный, зелёный, и его стальной, пронзительный – встретились всего на секунду. Но и этого мига хватило, чтобы разглядеть в глубине его глаз ничем не прикрытую подозрительность.
От неожиданности Джулиана дёрнулась назад, да так неловко, что потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на пол прямо перед его ногами.
– Я… это… – залепетала она, чувствуя, как по лицу разливается предательская краска стыда. Какое унижение! Неужели он всё видел? Как долго он притворялся спящим? Отчаянно надеясь, что он проснулся лишь секунду назад, она выдавила: – У тебя на щеке… э-э... ресничка! Да, точно, ресничка… я просто хотела... э-э... её убрать!
Как ей вообще такое в голову пришло? Это было наваждение, не иначе!
Пока она лепетала это жалкое оправдание, с кровати стремительно спрыгнул Бенджамин и, промахнувшись мимо плеча Джулианы, приземлился ей прямо на макушку, издав при этом нежное урчание.
– А вообще… Хорош защитник, нечего сказать! – Джулиана фыркнула, решив пойти в наступление и пытаясь выглядеть возмущённой, что плохо удавалось с Бенджамином на голове. – Ты, между прочим, остался в моей комнате, чтобы быть настороже! А получается, уснул даже раньше, чем я!
Элиас выразительно приподнял бровь.
– Вот фантазёрка! Тебе-то откуда это известно? Ты сама сопела и пускала слюни в подушку уже через пять минут после того, как закрыла глаза.
– Ну, знаешь ли! – Джулиана запыхтела, и на этот раз её возмущение было уже неподдельным. Чушь собачья! Не могла она пускать слюни! Но для убедительности всё же провела по губам тыльной стороной ладони. – Я хоть и спала, но чутко! А ты храпел, как заправский дровосек!
Разумеется, ничего подобного на самом деле не было, но Джулиана не собиралась отступать.
– Храпел? – Элиас скрестил руки на груди. – Это маловероятно, ведь в отличие от некоторых, я контролирую свои ночные шумы.
– Да как тебе не стыдно!.. – едва не задохнулась Джулиана, покраснев до самых кончиков ушей.
Она уже открыла рот, чтобы отпустить очередную колкость, но не успела. Элиас медленно поднялся с кресла, возвышаясь теперь над ней. Он лениво потянулся, разминая затекшую шею, в то время как Джулиана всё ещё сидела, неуклюже распластавшись на полу, и смотрела на него снизу вверх.
Бросив на неё выразительный взгляд, красноречиво говоривший о его победе в этой перепалке, Элиас направился к двери, даже не утрудившись предложить ей помощь.
«Подумаешь! – мысленно фыркнула она. – И сама прекрасно справлюсь!»
– Как только закончишь натирать до блеска пол тем самым местом, на котором сидишь, сделай милость, приведи себя в порядок. И поторопись, – его повелительный голос прозвучал уже у самого выхода, когда он взялся за дверную ручку. – У нас сегодня много дел.
Она промолчала, лишь недовольно скривила губы, когда он выходил.
Вскоре, после быстрого завтрака, который, как и вчера, уже ждал их на столе в кухне, они вышли на заснеженную улицу. Холодный воздух пахнул в лицо.
– Ты проверил следы возле дома? – спросила Джулиана, как только они вышли за калитку.
– Проверил, но толку от этого мало, – раздосадовано ответил Элиас. – Ночью был сильный снегопад, все следы замело.
Джулиана, не надеявшаяся услышать ничего утешительного, лишь угрюмо кивнула, и дальше они пошли молча.
Их путь лежал к зданию жандармерии – массивному строению из серого камня высотой в два этажа, с широкими окнами и основательными ступенями, тщательно расчищенными от свежевыпавшего снега.
Прямо у входа их встретил лично глава жандармерии, Малкольм Блэкторн – высокий, дородный мужчина с копной пшеничных волос, тронутых сединой у висков, и тёплой, отеческой улыбкой, которой он с порога одарил Джулиану.
– Как поживаешь, Джулиана? Давненько ты не заходила. Заглядывай сегодня вечером на чай. Габриэль будет тебе рад, – сказал он, прежде чем перевести взгляд на Элиаса, стоявшего рядом и косившегося на Джулиану. Мгновенно собравшись, глава Блэкторн принял официальный вид, стараясь произвести должное впечатление на столичного гостя. – Дознаватель Донован, губернатор предупредил меня о вашем визите. Все материалы по делу уже подготовлены и ждут вас в моём кабинете. Идёмте, я провожу.
Малкольм Блэкторн повёл их по длинному, ярко освещённому коридору, где по обеим сторонам тянулись одинаковые, ничем не примечательные двери. Поднявшись на второй этаж, они оказались в таком же безликом коридоре, в самом конце которого располагался просторный кабинет, выдержанный в тёплых кофейных тонах. Это был кабинет главы жандармерии, куда он их и привёл.
На массивном столе аккуратно лежала папка с документами.
– Здесь собраны все материалы по делу о пропавшей магии, – сообщил Малкольм, передавая папку Элиасу.
– Мне потребуются сведения обо всех происшествиях в Сноусмиде за последние три месяца, – распорядился Элиас, уже раскрывая папку и приступая к изучению документов. Он снова преобразился до неузнаваемости: лицо его стало серьёзным, а взгляд – острым и проницательным. Джулиана была ошеломлена такой резкой переменой.
Малкольм Блэкторн на мгновение растерялся.
– Да у нас и за год, пожалуй, ничего особенного не случалось, не то что за последние три месяца, – пробормотал он, силившись вспомнить. – Городок-то тихий, спокойный. Хотя… Припоминаю, из Форслина приходил один запрос. Разыскивали алхимика, некоего Корбина Квирка, который пропал примерно месяца полтора назад. По словам его знакомых, он планировал посетить Сноусмид. Но вскоре мистер Квирк объявился в Форслине, так что дело закрыли.
– Корбин Квирк жив-здоров? Его в Сноусмиде хоть кто-то видел? Опросили тех, к кому он приезжал? – не отрываясь от бумаг, поинтересовался Элиас.
– Честно говоря, мы не вдавались в подробности, да и форслинские жандармы особо ничем не делились. – Глава Блэкторн покраснел, и Джулиане показалось, что он лишь сейчас осознал свою оплошность.
Элиас Донован уставился на него с недоверием. «Вы что, шутите? – говорил этот взгляд. – Это первое, о чём нужно было спросить!»
– Принесите запрос по делу мистер Квирка, – распорядился Элиас, после минутного молчания, – я всё же хотел бы взглянуть.
– Разумеется, сейчас же организую. Теперь оставлю вас для ознакомления с материалами, – сказал глава Блэкторн, кивнул и вышел, притворив за собой дверь.
Не сбавляя шага, Элиас пересёк комнату и опустился на небольшую тахту цвета пожухлой листвы, стоявшую у дальней стены. Джулиана, помедлив мгновение, присела рядом и без стеснения уставилась в документы.
Внезапно Элиас поднял голову, перехватив её любопытный взгляд.
– Это не для твоих глаз, – заявил он абсолютно серьёзно.
– В смысле? – не поняла Джулиана.
– Что, забыла, кто здесь главный? – напомнил он ей её же слова, что она произнесла во дворе миссис Петцольд. – А ты пока постой в сторонке. Ты не имеешь к расследованию никакого отношения. Ты всего лишь сопровождающая.
Джулиана фыркнула, уязвлённая его тоном.
– Да что я там не видела? Мы с Гейбом уже давно… – она осеклась, но было поздно. Слова сорвались с языка раньше, чем она успела их обдумать, – всё изучили в кабинете его отца, – закончила она уже почти шёпотом, с ужасом осознав свою оплошность.
Элиас медленно поднял брови, его взгляд стал тяжёлым и вопрошающим. Джулиана вскочила с тахты, словно её ужалили, и поспешила к высокому книжному шкафу, делая вид, что её невероятно заинтересовал корешок толстого фолианта.
Внутри у неё всё кипело от злости, направленной на саму себя. Вот болтушка! Кто её тянул за язык? Теперь у главы Блэкторна могут быть проблемы! И всё из-за того, что она не смогла вовремя промолчать! Обязательно нужно было оставить последнее слово за собой?!
Её самобичевание прервал осторожный стук в дверь, и вслед за ним в кабинет вошёл Эмерсон Ривз, один из подчинённых мистера Блэкторна. На нём была идеально отутюженная форма кобальтового цвета с золотистыми лампасами, что указывало на его принадлежность к местной жандармерии. Он робко улыбнулся Джулиане и протянул тонкую папку:
– Глава просил передать вам...
– Подай сюда, Джулиана, – распорядился Элиас, снова углубившись в изучение документов.
Джулиана недовольно поджала губы.
«Ишь раскомандовался с самого утра! Совсем разошёлся сегодня! Но я в долгу не останусь, так что поберегись, Элиас Донован!» – пронеслось в её голове, пока она забирала документы у смущённого Эмерсона.
