Текст книги "Волшебный переполох в Сноусмиде (СИ)"
Автор книги: Алиса Болдырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Алиса Болдырева
Волшебный переполох в Сноусмиде
Глава 1. Пропавшее волшебство
Всё началось с самого обычного, ничем не примечательного зимнего утра в Сноусмиде. Если, конечно, вы считаете обычным утро, когда пузатый чайник сам наливает чай, а почтовый ящик у входа ровно в семь затягивает бодрую мелодию, приглашая забрать свежую почту.
Ничто не предвещало беды. Пушистый и густой иней одел крыши домов в белоснежные шубки, и теперь они искрились в лучах солнца россыпью крошечных бриллиантов. Воздух был холодным, колким и до невозможности чистым, а с неба падали резные снежинки, щедро посыпая тротуары. Улицы городка, погружённые в свою привычную, упорядоченную жизнь, медленно оживали.
Из трубы булочной «Тёплый крендель», что примостилась на чуть кривой улочке Глиммер, в небо, как всегда в этот час, вился самый вкусный дымок в округе. Он был густым, сладковатым, с нотками корицы, лимонной цедры и свежеиспечённых булочек. Готовили их по старинному рецепту, требующему добавить в котёл с сиропом три щепотки добрых снов. Внутри хозяйничала тётушка Марта, пышная женщина с лицом румяным, как яблочный бочок, и руками, хоть и натруженными долгой работой с тестом, но оставшимися на удивление нежными. Она с ловкостью фокусника управлялась с противнями, а по столу рядом сами собой катались скалки, раскатывая очередной ком теста для утренних булочек.
Чуть дальше, из прачечной «Пар и блеск», доносился ровный гул работы и звонкий девичий смех. Стеллажи, заставленные медными тазами, дружно клубили пар, а внутри них бельё само собой переворачивалось и полоскалось под присмотром умелых прачек. Они не столько трудились, сколько направляли процесс лёгкими движениями рук и простыми заклинаниями, чтобы к вечеру горожане могли забрать свои вещи кристально чистыми и пахнущими тёплым летним солнцем, даже сейчас, в самый разгар зимы.
На углу Зимнего бульвара стоял невысокий дом, и тёплый свет его витрины ненавязчиво звал замерзших прохожих поскорее зайти внутрь. Над его массивной дверью с надписью «Зачарованная страница» висела вывеска с изображением раскрытой книги, от корешка которой расходились золотистые, пульсирующие завитки. Внутри пахло старыми фолиантами, кожей переплётов и пылью, в которую была подмешана капелька волшебства. А услужливая миссис Пенни, владелица этой книжной лавки, знала ответ на любой вопрос. Она могла за считанные мгновения извлечь из-под прилавка и трактат по забытым заклинаниям, и только что доставленный новейший роман столичного автора.
Редкие прохожие, закутавшись в вязаные шарфы и подняв воротники шерстяных пальто, неспешно брели по своим делам. В Сноусмиде, как известно, спешку не переносили.
Однако вскоре в размеренную жизнь городка ворвался человек, одним своим появлением нарушивший его уютный покой. Нарушителем оказался Леонард Годдард, лучший иллюминатор Сноусмида, тот, кто каждый вечер щелчком пальцев и простым заклинанием «Лампус!» зажигал уличные фонари.
Он шёл медленно, неуверенно, будто за ночь разучился ходить. Пальто изумрудного цвета было небрежно распахнуто и щедро усыпано снегом, словно господин Годдард только что выбрался из глубокого сугроба и, едва отряхнувшись, пошёл по своим делам.
Завидев его, радушные и отзывчивые горожане, как водится в Сноусмиде, улыбались и кивали, бросая на ходу приветствия.
– Как дела, Лео?
– Доброго утра, сосед! – добавил кто-то следом.
– Заходи вечерком на пирог с черникой! – доносилось с другого конца улицы.
– Не задерживайся на холоде, иначе подхватишь простуду! – с материнской заботой окликнула его миссис Петцольд.
Казалось, никто из них не замечал взгляда его янтарных глаз. И совершенно напрасно. Отрешённый и невидящий, он растерянно скользил по знакомым улочкам, словно ища ответ на единственный вопрос: «Как я здесь очутился?»
Наконец, ноги сами понесли его к небольшой, уютной кондитерской с витиеватой надписью «Сахарная карамель». Дверь, подвешенная на волшебных петлях, пропела ему альтом, впуская внутрь, где пахло ванилью, шоколадом и сдобой. На полках за кристально чистым стеклом порхали кексы с белой глазурью, присыпанные сверху разноцветным конфитюром. Пирожные с кремовыми розочками медленно кружились на тарелках, демонстрируя себя с лучшей стороны, а по потолку бежала светящаяся гирлянда в виде изогнутых клюкой леденцов. За прилавком стоял Барни Бэйл, розовощёкий и улыбчивый раздатчик. На нём был синий камзол с подходящими по цвету брюками, поверх которых виднелся красный передник, а сам он негромко напевал, расставляя свежие бисквиты.
Увидев вошедшего, Барни широко и приветливо улыбнулся и взмахнул рукой. Несколько посетителей, проследив за его взглядом, тоже растянули губы в радушных улыбках.
– Лео! – бодро крикнул раздатчик, и тут же, словно вторя ему, на прилавке загомонили и заулюлюкали бисквитные пирожные, привлекая к себе внимание. – Морозец сегодня, а? Тебе как обычно?
Он прищёлкнул пальцами, высекая искру магии, и в тот же миг из-за прилавка плавно выплыл фарфоровый чайник с пёстрым узором на крышке, грациозно наклонился над стоявшей на столике кружкой и с тихим свистом начал наливать душистый чай с лимонником.
Леонард Годдард остановился у прилавка, его потерянный взгляд уткнулся в Барни. Он безмолвно смотрел несколько долгих секунд, будто пытаясь прочесть что-то на его добродушном лице. Из-под прилавка тем временем взмыла аппетитная кремовая корзиночка и тихонько пискнула.
– Барни, – наконец, произнёс Лео встревоженным и неуверенным голосом, – скажи мне, какой сейчас день?
Барни замер с бисквитом в руке. Улыбка застыла на его губах, превратившись в неподвижную гримасу. Чайник, доливавший чай, вдруг резко остановился, будто его кто-то схватил за ручку.
В пропахшем сдобой и шоколадом воздухе повисло неловкое молчание, но вскоре его нарушил весёлый перезвон входной двери, когда в кондитерскую вошёл очередной посетитель.
– Как какой? Это что, шутка такая? – спросил Барни уже без прежней бодрости, затем наклонился чуть ближе, понизив голос до шёпота. – А ты что же… сам не знаешь?
Леонард Годдард отрицательно покачал головой. В его глазах плескалась настоящая паника.
– Не знаю, – задушенно прошептал он. – Я не помню... Совсем не помню, как попал сюда. Последние сутки будто стёрли из памяти. Помню лишь, что вышел вчера вечером из дома, собираясь зайти к миссис Купер. А потом – провал. Сегодня пришёл в себя в районе заброшенной мельницы, неподалёку от Голубой ели, по пояс в снегу...
Он замолчал, и в наступившей тишине его голос прозвучал с леденящей душу откровенностью, от которой Барни замер, а бисквитное пирожное испуганно запищало.
– Но это... это ещё не самое страшное.
Лео поднял свою руку и уставился на неё, будто впервые видя. Пальцы его дрожали.
– Самое страшное, – его шёпот прозвучал не громче выдоха, – что у меня пропала магия.
Барни испуганно икнул, прижал ладонь ко рту, а другой прикрыл пирожное, будто пытаясь оградить от шокирующего известия. В этот миг в носике чайника, всё ещё застывшего над кружкой, надулся и с оглушительным хлопком лопнул пузырёк пара.
В кондитерской «Сахарная карамель» время застыло, как крем, забытый в морозилке. Пирожные на полках перестали кружиться. Светящаяся гирлянда-леденец мигнула и погасла. Все посетители, от старика в углу со свежим номером «Снежных вестей» до молодой парочки у витрины, разом обернулись и уставились на Леонарда Годдарда, разинув рты и выпучив глаза. Их лица выражали не просто шок, а полное, абсолютное неверие. Безусловно, пропажа памяти являлась чудовищной потерей, но пропажа магии... В их мире, где волшебство было такой же неотъемлемой частью жизни, как дыхание, это прозвучало просто нелепо и абсурдно, как если бы он вдруг заявил, что у него пропала тень.
Однако господин Годдард говорил чистейшую правду. Его магия по какой-то необъяснимой причине действительно исчезла, и от осознания этого тёплый, сладкий воздух кондитерской вдруг сделался ледяным и прогорклым.
Глава 2. Перья! Готовьте новое письмо!
Кабинет губернатора Фредерика Фэрфакса, что располагался в вытянутом здании канцелярии по Инеевому переулку, с самого утра больше напоминал взбудораженный улей. Воздух внутри, и без того густой и тяжёлый, успел пропитаться едкой смесью запахов остывшего зелья из полыни, влажного сукна и почти осязаемой тревоги. Заполнившие просторную комнату жители Сноусмида – пекари, прачки, ремесленники – говорили все разом, и их голоса сливались в гулкий, беспокойный гомон.
Сам губернатор сидел за массивным столом красного дерева, заваленным всевозможными поручениями, приложениями и указами. Вокруг безостановочно строчили самопишущие перья, издавая сухой, стрекочущий звук. Поза господина Фэрфакса, несмотря на идеальную осанку, выдавала глубочайшую усталость. Русые волосы с пепельным отливом, обычно безупречно зачёсанные назад, сейчас казались слегка всклокочены; он то и дело в отчаянии проводил по ним рукой. Его тёплые карие глаза метались по возбуждённой толпе, пытаясь уловить суть каждого выкрика. Мягкие, благородные черты его лица исказила гримаса беспомощности, а квадратная челюсть застыла в немом напряжении. Его дорогой, но уже не новый бордовый сюртук был испещрён крошечными пятнышками чернил, что вылетали из-под кончиков самопишущих перьев, неустанно выплевывавших на бумагу всё новые и новые указы.
– Господин губернатор, что же это творится-то?! – вопил толстый мясник Уолтер Пирс, размахивая окровавленным фартуком так, что брызги летели на дощатый пол, сдобренный толстым слоем лака. – Сначала у Лео Годдарда магию, словно бульон, до капли вычерпали, потом беда нагрянула к Бланшарам, а сегодня дошла очередь до младшего Янга! Что ж ему теперь, в кузнечный горн собственноручно дуть, как последнему подмастерью?
– Моя жена, Анита, больше не властна над своими иглами и ножницами! Как, скажите на милость, ей теперь шить? Как угодить нашим модницам? – подхватил другой голос, принадлежавший мистеру Бланшару, чья семья, если верить мяснику Пирсу, тоже пострадала. – Да что там иглы и ножницы! Она даже котёл зачаровать не может! И еда остывает, и дом выстужается! Ваше превосходительство, мы ведь без магии пропадём!
– Это же воровство! – воскликнула мисс Петцольд, пожилая дама в шерстяной шале, не отрывая встревоженного взгляда от лица губернатора. Несмотря на свой крошечный, прямо-таки гномий, рост, выглядела она решительно и воинственно. – Вы должны что-то сделать, мистер Фэрфакс, пока у меня с крыши не стащили снеговика, моего драгоценного Олдрина!
Зачарованные перья выводили на лету причудливые загогулины, бережно записывая каждое сказанное слово.
Господин Фэрфакс поднял мягкую, чуть пухловатую руку, пытаясь призвать собравшихся к порядку, но его голос потонул в общем гуле. Он смотрел на раскрасневшиеся, возмущённые лица горожан и понимал, что не вправе сердиться на них. Ну кто он такой?! Их гнев был вполне обоснованным. Они не просто лишились удобства, они утратили часть самих себя. Это же магия! Отобрать у жителей Сноусмида даже крошечную её часть было равносильно тому, что лишить пекаря печи, а рыбака его снастей.
Он уже распахнул рот, готовый сказать, что непременно изыщет способ всё исправить, но в этот момент дверь кабинета скрипнула, и внутрь вместе с потоком холодного воздуха впорхнули две его дочери.
Первой он увидел Верóнику. Её льняные волосы были убраны в безупречно гладкий узел, ни одна прядь не выбивалась из тугой причёски, покрытой пёстрым платком. Её хрупкую фигуру окутывало длиннополое шерстяное пальто цвета густой карамели, под которым виднелось нежно-голубое платье. Её большие карие глаза, так похожие на его собственные, мягко скользнули по собравшимся, безошибочно разгадывая обстановку в кабинете. Она двигалась плавно, изящно лавируя между взбудораженными горожанами, вежливо и почти неслышно приговаривая:
– Миссис Петцольд, прошу прощения… Позвольте, господин Бланшар…
Губернатор перевёл взгляд за её изящную фигурку и тут же заметил свою младшую дочь, Джулиану. Её огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, взрывались непослушными медными кольцами, словно даже они были возмущенны представшей перед ней ситуацией. Платок, который она наспех стянула с головы, теперь болтался у неё на шее. Её зелёные, как свежая, сочная зелень глаза горели решимостью. Ничуть не смущаясь, она расталкивала толпу локтями, прокладывая себе прямой путь к отцу. В отличие от сестры, её тёплое шерстяное пальто пурпурного цвета было коротким и практичным, как и всё остальное: простое платье и наверняка скрытые под ним поношенные штаны. Увидев её упрямо вздёрнутый подбородок и вызывающе изогнутые дуги бровей, господин Фэрфакс едва не застонал в голос. Он был абсолютно уверен, что в этой голове уже созрела очередная «гениальная» идея.
Разумеется, он не ошибся.
Оказавшись у стола, Джулиана вскинула прямой взгляд на собравшихся и громко хлопнула ладонью по массивной столешнице, заставив вздрогнуть и отца, и ближайших к столу горожан.
– Вы все, успокойтесь! – её звонкий и уверенный голос прорезал гул. – Волноваться совершенно не о чем!
На мгновение в кабинете воцарилась тишина, все с недоумением уставились на младшую дочь губернатора, прослывшую чудачкой. Даже Вероника застыла как вкопанная, так и не достигнув отцовского стола. Она явно не ожидала, что у сестры припасена речь.
– Мы с моими верными друзьями, – гордо выпрямившись, объявила Джулиана на весь кабинет, – а мы, как вы все знаете, «Добрые духи городка», чьи благородные поступки не нуждаются в представлении, разыщем этого подлого воришку и вернём вам ваше волшебство! Мы уже приступили к расследованию и даже обнаружили кое-какие следы.
Если бы Джулиана в тот миг удосужилась взглянуть на сестру, то увидела бы, как от её лица разом отхлынула кровь, а губы беззвучно приоткрылись. Губернатор Фредерик Фэрфакс, напротив, побагровел. Казалось, пар повалил у него из ушей и из-под воротника безупречно отглаженного сюртука. Он едва удержался в кресле, схватившись за подлокотники.
– Джулиана!.. – выдохнул он, и в его голосе смешались ужас и недоверие. Как она могла заявить такое при всех? И снова приплела сюда этих своих «Добрых духов городка»! Ладно ещё говорить о них дома, среди своих, но здесь, на людях?.. Хотя Джулиане совсем недавно исполнилось девятнадцать, некоторые её выходки заставляли мистера Фредерика усомниться в истинном возрасте дочери.
По толпе пронёсся гул. На этот раз не тревожный, а полный недоверия и лёгкой насмешки. Кто-то фыркнул, кто-то покачал головой. Идея, что эту катастрофу разрешат «Добрые духи городка», чьи подвиги ограничивались спасением цыплят от внезапного ливня и возвращением сбежавших кроликов, казалась им нелепой и смехотворной.
– При всём уважении, Джулиана, но это дело тебе не по плечу, – вежливо, но твёрдо возразил ей мистер Бланшар. – Даже с твоими помощниками.
– Вот именно! Это вам не шутки! – донёсся из толпы чей-то возглас, и Джулиана, вперив руки в боки, тут же принялась высматривать, кто же осмелился это сказать.
– Да вы просто не знаете, на что мы способны! Вы не знаете какой у нас потенциал! – вспыхнула она, и её щёки залил румянец. Вероника отчаянно жестикулировала, пытаясь остановить сестру, но Джулиана и не подумала на неё взглянуть, распаляясь всё сильнее. – Вот посмотрим, как вы запоёте, когда мы поймаем этого вора!
– Но поимка вора, тем более такого, что крадёт магию... это не то же самое, что искать очки миссис Хиггинс, – мягко, но весомо заметила миссис Купер. – Мы нисколько не приуменьшаем твоих заслуг, милая, или заслуг твоих «Добрых духов». Ваша помощь в поимке кроликов миссис Патерсон была неоценимой. Но здесь речь идёт о чём-то гораздо более серьёзном. Это опасно, в конце концов!
«Вот же старая перечница! – вспыхнула Джулиана, буравя взглядом старушку. – А когда твой кот застрял на крыше, пела нам совсем другие песни! В следующий раз сама полезешь в свой дымоход!»
Её тонкие ноздри трепетно вздулись, когда она, едва не задыхаясь от возмущения, попыталась возразить:
– Да вы просто не видите дальше собственного носа! Поиск пропавших очков и спасение цыплят были лишь началом! Просто в Сноусмиде никогда не случалось ничего по-настоящему важного. А теперь, когда появился преступник, мы готовы действовать! Мы уже напали на след! – горячилась Джулиана, заставляя отца краснеть всё сильнее. Хотя казалось бы, куда уж больше? Он почти слился со своим сюртуком. – Совсем скоро...
Выступивший вперёд аптекарь Аластер Финнеган, стоявший в первых рядах, мягко, но настойчиво прервал её, не дав Джулиане окончательно опозорить и себя, и отца. Его невысокая, округлая фигура в поношенном коричневом пальто, испачканном микстурами, казалось, излучала спокойствие. Пушистые белоснежные волосы образовывали мягкий ореол вокруг лысеющей макушки, а выцветшие голубые глаза смотрели на собравшихся с отеческой добротой и неизменной грустью. Она не покидала его с тех пор, как полгода назад он похоронил свою горячо любимую жену Фелицию.
– Дорогие мои друзья, – заговорил он тихим, вкрадчивым голосом, оказавшимся куда действеннее иных криков. – Успокойтесь, прошу вас. Суета и страх плохие советчики. Наш уважаемый губернатор уж точно примет меры, по-другому и быть не может. А пока ваши нервы на пределе, – он сделал широкий, примиряющий жест, – я приглашаю всех в мою лавку. У меня как раз готовы новые успокоительные капли. Утраченную магию они, увы, не вернут, о чём я глубоко сожалею. Зато они подарят вам немного ясности и покоя в эти тревожные дни. Совершенно безвозмездно, само собой.
Его слова подействовали как бальзам. Толпа затихла, люди начали перешёптываться, кивать. Предложение бесплатного снадобья от старого, доброго аптекаря, которого в городке все знали и уважали, казалось куда более разумным выходом, чем слушать фантазии чудаковатой губернаторской дочки.
Вероника, не лишённая здравого смысла, решила окончательно задобрить толпу, пока люди всё ещё находились под обаянием слов господина Финнегана. Уличив подходящий момент, она сделала шаг вперёд. Её голос звучал так же мягко, как у аптекаря, но был на удивление чёток, и его слышал каждый в кабинете.
– Отец, – обратилась она к губернатору, – я полагаю, наилучшим решением будет незамедлительно направить официальное письмо в столицу. Узнав о нашей беде, король непременно пришлёт опытного дознавателя. Лишь специалист такого уровня сможет распутать это сложное дело.
Фредерик, всё ещё пунцовый от недавнего выступления младшей дочери, с облегчением ухватился за это разумное предложение.
– Совершенно верно, Вероника, – сказал он твёрдо, глядя уже на толпу. – Я лично составлю и отправлю прошение уже сегодня. Профессиональная помощь из столицы – вот что нам нужно. Перья! Готовьте новое письмо!
После его слов зачарованные перья принялись строчить вдвойне усерднее.
Джулиана стояла, окаменев. Она смотрела то на успокаивающего народ Финнегана, то на сестру, то на кивающих в согласии горожан, которые ещё минуту назад требовали немедленных действий. Её собственное горячее предложение помощи было принято не всерьёз, а кем-то и вовсе проигнорировано. Она слышала сдавленные смешки и ловила на себе скептические взгляды. От этого в груди закипала обида и жгучее непонимание. Она же хотела помочь! Почему они не видят? Хотя чего она удивляется? Сама виновата, дурочка! Надо было помалкивать! Габриэль же предупреждал, что такое дело им никогда не доверят...
Тем временем народ начал постепенно покидать кабинет, направляясь за обещанным успокоительным снадобьем. Когда дверь закрылась за последним горожанином, в кабинете повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев, с усердием выводивших прошение к королю.
Фредерик Фэрфакс некоторое время молчал, затем тяжело вздохнул и посмотрел на Джулиану.
– Дочка, – начал он, и в его голосе звучало не раздражение, а скорее усталость. – Поверь, я ценю твой благородный порыв. Но вряд ли ты, Габриэль и Люси сможете помочь в таком серьёзном деле. Похититель магии… это не шутки.
– Да, я уже слышала сегодня эти слова, папа! Спасибо за напоминание! – возмутилась Джулиана, её зелёные глаза вспыхнули. Почему он не верил, что у неё всё получится? Она ведь чувствовала, что сладит с этим делом! – Зря ты нам так не доверяешь! Совсем недавно мы с Гейбом и Люси проникли через дымоход к миссис Купер и спасли оттуда её кота Бельчонка!
Она, разумеется, умолчала, что это они и загнали бедолагу в дымоход. Не намеренно, конечно, но к чему лишние подробности?
Краткий взгляд, которым обменялись отец и Вероника, не укрылся от Джулианы. В её глазах мелькнула подозрительность. Так значит, они заодно? Не верят в её успех? Выходит, даже отец разделяет мнение остальных горожан.
– Джулиана, – мягко сказал Фредерик. – Спасение Бельчонка – это, несомненно, очень важное и благородное дело. И я уверен, миссис Купер безмерно благодарна тебе и твоей… банде, – он с трудом выговорил это наводящее на него ужас слово, – но поиск исчезнувшей магии – это уже совершенно другое. Я, как губернатор, не могу поручить это даже нашей жандармерии, которая, несмотря на все усилия, так и не смогла выйти на след злоумышленника, не говоря уже о...
Он не договорил, но смысл невысказанных слов был кристально ясен Джулиане.
– Тебе с Вероникой лучше поспешить домой, – продолжил он, и в его голосе зазвучала отцовская забота. – Пока мы не знаем, кто этот преступник, я не могу рисковать. Особенно своими дочерьми.
Вероника тут же кивнула, кротко положив руку на плечо сестры. Пусть они и были сёстрами, но характеры их разительно отличались. Джулиана, безусловно, любила сестру, которая была старше её на три года. По её мнению, Вероника была даже лучшей дочерью, чем она сама. Та отличалась послушанием, внимательностью, сердечностью и... была до тошноты правильной, что наводило на Джулиану смертельную тоску.
– Конечно, отец. Мы прямо сейчас отправимся домой и приготовим твой любимый ягодный пирог. Обещаю, что будем ждать тебя дома и не доставим никаких хлопот. Джулиана, подтверди!
Губернатор перевёл строгий взгляд на младшую дочь, ожидая её ответа.
Джулиана чуть заметно скривила губы. Конечно, чего ещё было ждать от «идеальной» сестры? Вот пусть сама и занимается этим пирогом, а она умывает руки! Что ж, да простит её отец, но ей придётся пустить в ход хитрость. Впрочем, Джулиане не привыкать.
Она опустила глаза, делая вид, что его веские доводы вразумили её.
– Хорошо, пап. Я не стану создавать тебе дополнительных хлопот, обещаю.
Но в её голове, под сенью огненных кудрей, уже вовсю работала мысль. План прямо на ходу обретал чёткие очертания. Этот столичный дознаватель – наверняка старый, брюзжащий и самодовольный тип – ещё даже не получил письмо, не поднялся с насиженного места и не покинул свой уютный кабинет, а уже стал главным препятствием на её пути. Что ж, пусть так. Она придумает, как избавиться от этой досадной помехи в его стариковском лице. Она заставит отца и весь этот недоверчивый городок понять, что «Добрые духи городка» – это никакая не шутка. Они вычислят вора. И сделают это первыми.
