Текст книги "Волшебный переполох в Сноусмиде (СИ)"
Автор книги: Алиса Болдырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18. Исповедь магокрада
Вернувшись в прихожую, Элиас не обнаружил там Джулианы. Он бросил взгляд на лестницу, но и там её не было видно, да и шагов сверху по коридору не раздавалось.
«Она же сама назначила встречу через пять минут, – озадачился Элиас. – Время явно вышло».
Он нахмурился. Что могло её задержать? Выбор наряда? Вряд ли. Он успел изучить Джулиану достаточно хорошо, чтобы понимать: она не из тех, кто будет мучиться, выбирая платье.
Нет, тут явно что-то другое.
Он внимательно оглядел прихожую, и его взгляд зацепился за небольшую лужицу у самого входа, отчётливо выделявшуюся на тёмном паркете. Прикоснувшись к воде пальцами, он почувствовал холод. «Снег», – без труда определил Элиас. Но откуда ему здесь взяться? Дверь была заперта, и новых гостей не прибывало.
К слову о гостях. Люси до сих пор не появилась, хотя Джулиана утверждала, что отправила ей приглашение. Это тоже было крайне странно и пробудило в душе Элиаса смутную тревогу.
Не мешкая, он рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени за раз. Оказавшись на втором этаже, он бросился к комнате Джулианы, распахнул дверь, но увидел лишь Бенджамина, сладко посапывающего в кресле у окна. В комнате всё оставалось как и прежде, и Элиасу стало ясно: Джулиана сюда не заходила с тем самых пор, как спустилась вниз перед приходом гостей.
Дурное предчувствие охватило его. Нет, тут определённо что-то не так. Элиас нутром это чувствовал.
Он вновь спустился на первый этаж и ворвался в гостиную, где продолжались шумные разговоры и смех. Но Джулианы здесь не было.
– Господин дознаватель, отведайте утку, – предложил Фредерик Фэрфакс, пока Вероника разделывала ароматное мясо. – У Никки она получается пальчики оближешь!
– Немного позже, – чуть резковато отозвался Элиас и бросил взгляд на Габриэля. – Габриэль, можно тебя на пару слов?
Здоровяк в ослепительно-белой сорочке не смог скрыть удивления, но молча последовал за Элиасом.
Как только они оказались в прихожей, Элиас торопливо заговорил:
– Где Люси? Почему её до сих пор нет?
– Задерживается, наверное. Хотя... Люси не из тех людей, кто не предупредит об опоздании, – не слишком уверенно ответил Габриэль. Затем, взяв себя в руки, добавил уже твёрже: – Ты ради этого меня сюда позвал? Этот вопрос можно было задать и при всех. К чему эта таинственность?
Потом он прищурился и пристально посмотрел на Элиаса, словно в его голове только что зародилась неприятная догадка.
– А вообще, тебе какое дело до Люси?
В голосе Габриэля отчётливо послышались нотки ревности. Будь Элиас не так взвинчен, он наверняка нашёлся бы с язвительной шуткой в адрес влюблённого здоровяка. Но сейчас его целиком поглощала тревога за Джулиану.
– Такое, что магокрад, судя по всему, похитил Люси и с её помощью выманил из дома Джулиану! – рыкнул он. – Боюсь, они обе в смертельной опасности.
– Что? – Габриэль выпучил глаза. – С чего ты это взял? Наверняка Джулиана просто поднялась к себе. Ты же сам сказал пять минут назад, что ей нездоровится. Что за дурацкие шутки?
Габриэль уже было собрался подняться наверх проверить, но Элиас остановил его.
– Её там нет, я уже смотрел, – заявил он.
Взгляд Габриэля стал растерянным.
– Но… Тогда я ничего не понимаю… Вы узнали, кто похищает магию у жителей Сноусмида? Как?.. Когда вы успели?
– Это аптекарь, – без лишних церемоний сообщил Элиас. Времени было в обрез. – Это он похищает магию. Мы с Джулианой сами только что это выяснили, прямо за столом.
– Да ты должно быть шутишь! Мистер Финнеган?! – не поверил Габриэль, почёсывая затылок. – За ним никогда не водилось ничего подозрительного. Ты уверен?
– Это он, даже не сомневайся.
– Но как же так? Он ведь всегда помогал... – бормотал потрясённый до глубины души Габриэль. – В голове просто не укладывается…
– Я почти уверен, что он использовал Люси как приманку. И Джулиана, разумеется, попалась на эту уловку и побежала к нему, прямо в расставленную ловушку.
Он бросил на Габриэля нетерпеливый взгляд и отмахнулся рукой.
– Долго объяснять, сейчас на это нет времени. Нам нужно спешить, пока он не причинил им вреда!
Габриэль мрачно кивнул, принимая его доводы. Несмотря на всю свою нелюбовь к дознавателю, он всё же не был лишён здравого смысла. На это Элиас и рассчитывал.
Он схватил пальто и швырнул его Габриэлю. Пока тот натягивал его на себя, Элиас отыскал своё и накинул его на плечи, с трудом попав в проймы рукавов. Они уже распахивали дверь, когда в прихожей появился раскрасневшийся от смеха и духоты губернатор.
– Элиас? Габриэль? А что здесь происходит? – спросил он, глядя на них изумлённым взглядом. – Куда вы? Праздник в самом разгаре...
– За магокрадом, – ответил Элиас, вызвав неподдельный шок и удивление на лице губернатора.
В это же время в прихожей появился Малкольм Блэкторн.
– Вы как раз вовремя, глава, – обратился к нему Элиас. – Собирайте своих лучших людей и приходите к аптеке Финнегана. Мы идём за похитителем, и нам понадобится ваша помощь.
– Но… – начал было Малкольм Блэкторн, однако Элиас резко перебил его.
– Просто сделайте, как я сказал. У него сейчас Джулиана и Люси, и им грозит опасность. Это не шутки.
– Отец, послушай его, – попросил Габриэль, широко распахнув двери.
Больше не говоря ни слова, они вдвоём выскочили в тёмную, морозную ночь. Элиас лишь надеялся, что старший Блэкторн окажется таким же сговорчивым и решительным, как его сын.
Вдвоём они бежали по заснеженным улицам Сноусмида, преодолев расстояние от дома губернатора до аптеки за считанные минуты. Окна аптеки «Финнегановы снадобья» были тёмными, дверь заперта. Элиас не стал церемониться. Резким движением руки и уверенным тоном он создал разламывающее заклинание. Дерево с треском поддалось, и дверь распахнулась, впустив их в царство мрака.
Внутри было пусто и тихо. Слишком тихо.
Бросив тихим голосом «Лампус!», Элиас зажёг свечу, что стояла на одном из столов. Оранжевый язычок пламени ярко вспыхнул, осветив пространство вокруг.
– Их здесь нет, – констатировал Элиас, когда они осмотрели торговый зал и примыкающую к нему лабораторию. – Аптекарь ушёл через тот самый потайной лаз и взял их с собой. Мы должны найти дверь, люк – что угодно, что может быть проходом!
Они принялись обыскивать помещение, сметая со столов склянки, ощупывая стены, отодвигая тяжёлые шкафы с банками и сушёными кореньями. Где-то же должен быть этот проклятый проход! В груди Элиаса с каждой секундой, казавшейся вечностью, нарастала тревога. И он боялся лишь одного – опоздать.
⁎⁎⁎
Джулиана постепенно приходила в себя. У неё отчаянно кружилась голова, а в запястья врезались верёвки. Стоило пошевелись руками, как кожу тут же обожгло.
Она медленно открыла глаза, моргая, пытаясь привыкнуть к скудному освещению. Как только ей удалось сфокусировать взгляд, она разглядела, что находится в сыром, каменном подвале. Воздух здесь был спёртым и пах травами, пылью и спиртом. В центре комнаты на единственном столе стоял масляный фонарь, отбрасывающий длинные, пляшущие тени на серые стены.
В тусклом свете Джулиана сумела разглядеть Люси. Подруга сидела на стуле, привязанная так же, как и она сама, её голова бессильно склонилась на грудь. Платье персикового цвета лишь подчёркивало бледность её лица.
– Люси, – негромко позвала Джулиана, но та не отреагировала, находясь без сознания.
– Она придет в себя, не волнуйся, – раздался спокойный, вежливый голос, заставивший Джулиану рёзко дёрнуть головой. Мир на одно короткое мгновение снова закрутился перед её глазами.
В это время из тени комнатушки вышел Аластер Финнеган. В руках он держал странный, тёмный камень, напоминающий неровный кусок застывшей каменноугольной смолы, размером с её кулак. Казалось, будто камень поглощал свет фонаря. Джулиана сразу сообразила, что это камень того самого алхимика, Корбина Квирка.
На лице аптекаря играла слабая, почти сострадающая улыбка, словно ему было невыносимо тяжело видеть Джулиану и Люси привязанными к стульям. Хотя это именно он и усадил их сюда!
– Мистер Финнеган, значит, это и вправду вы… Похититель магии... – растерянно, но уже с полным осознанием произнесла Джулиана.
– Как видишь, – не стал отрицать аптекарь.
– Как вы могли?! Отпустите нас немедленно! – потребовала Джулиана, дёргая верёвки. Пенька впилась в запястья, стирая кожу до крови.
Аптекарь покачал головой, смотря на них с искренним сожалением.
– Не могу, моя дорогая. Увы, вы сами виноваты. Слишком глубоко влезли в то, что вас не касается. Вероятно, я бы вас не тронул, но… Теперь уже поздно отступать.
– Мы влезли?! – изумилась она, поражаясь хладнокровию аптекаря. Как цинично он рассуждает! – Да это вы!.. Вы преступник! Подлый похититель! Элиас найдёт нас! А вас он арестует!
– Мистер Донован, безусловно, человек способный, – согласился Аластер Финнеган. – Но к тому времени, как он сообразит, где вас искать, всё будет кончено. Вы с Люси ничего не вспомните, уж я постараюсь. Вы очнётесь, как и все остальные, у подножия Голубой ели. Я дам вам пару капель моей… особой настойки, которая стирает память. – Он почти с нежностью коснулся кармана пальто, и Джулиана догадалась, что там и хранится эта самая настойка. – Ты не вспомнишь, что получала от меня говорящий снежок, да и вообще последние сутки напрочь выпадут из твоей памяти. А вот факт, что меня не было в городе на все праздники, останется в твоей голове.
От его спокойного тона и того, как ловко он всё подстроил, у неё похолодели конечности. Точно, он ведь и вправду сказал им с Элиасом, что уезжает на все праздники. Так он решил снять с себя любые подозрения. Ну кто в здравом уме заподозрит человека, которого и в городе-то не было?
– А как же миссис Купер? – спросила Джулиана. – На неё ваша настойка не подействовала. Она не забыла, что ей заткнули нос платком прямо перед тем, как вероломно украсть её магию. Правда, лица вашего она не запомнила, но лишь потому, что не видела того, кто подкрался к ней сзади.
– Я не успел ей дать снадобье, – ответил аптекарь. – Вы помешали мне, разве забыла? В противном случае она тоже ничего бы не вспомнила.
– Зачем? – в голосе Джулианы слышались и страх, и отвращение. – Зачем вы всё это делаете?
Аластер Финнеган тяжело вздохнул.
– Всё очень запутанно, Джулиана… Но, пожалуй, я могу поведать тебе эту историю. Ведь к утру ты всё равно ничего не вспомнишь, а значит, никому не расскажешь.
Он тихо хохотнул, словно найдя в своих словах нечто забавное, и прошёлся перед Джулианой взад-вперёд. Затем остановился и устремил взгляд в пустоту, будто вглядываясь в далёкое прошлое.
– Миссис Петцольд была почти права, – начал он. – Много лет назад я и вправду пытался спасти Голубую ель. Работал над сложным эликсиром. Но в тот день, когда он был готов, что-то пошло не так… Чан с эликсиром неожиданно рванул. Взрыв был такой силы, что наша с Фелицией лаборатория едва уцелела. А вот мне повезло гораздо меньше. Моя собственная магия исчезла, испарившись вместе с парами того эликсира. Не передать словами, какое отчаяние я тогда испытывал. Но моя Фелиция… она спасла меня, как всегда. Стабилизировала моё тело, но вернуть магию, конечно, не могла. А потом… она стала вкладывать свою магию в лекарства. Именно она готовила все снадобья, хотя позволяла всем думать, что это дело моих рук.
Джулиане стало ясно, почему Элиас не смог обнаружить магический след злодея. Его просто не существовало.
– А когда её не стало… у меня не осталось ничего. Ни магии, ни сил, чтобы продолжать наше дело. Аптека опустела. Я больше не мог лечить людей. Я должен был признать своё бессилие и уже готов был это сделать, но в городе вдруг появился он. Алхимик Корбин Квирк. Проездом. Он случайно оказался в моей аптеке. Мы разговорились, и он рассказал мне о камне, способном впитывать чужую магию. Именно тогда в моей голове родился этот гениальный план.
Он поднял тёмный камень, который даже на расстоянии вызывал в Джулиане суеверный страх. В глазах же аптекаря, не отрывавшего их от жуткого артефакта, горел странный, лихорадочный блеск, натолкнувший её на мысль, что мистер Финнеган окончательно потерял рассудок.
– Я нашёл способ использовать украденную магию для приготовления эликсиров. С помощью этого артефакта. Первым стал Лео Годдард. Я одурманил его настойкой на лакрице, которая к тому же стирала память, и через тайный лаз вынес его подальше от аптеки, чтобы ни у кого даже мысли не возникло связать это со мной. А потом… потом в аптеку зашёл кузнец Янг. И я испытал камень на нём. Снова сработало. Ну а дальше ты сама знаешь.
– Не может быть... – прошептала Джулиана с ужасом. – Вы, уважаемый человек... Как вы могли? Вы же заберёте магию у всего города!
– Не позволю делу моей Фелиции умереть! – вдруг рявкнул аптекарь, и его вежливая маска на мгновение сорвалась, обнажив искаженное одержимостью лицо. – Если потребуется, я возьму всю магию Сноусмида! До последней капли!
Джулиана больше не секунды не сомневалась в его безумстве. Горе и отчаяние свели его с ума.
– А сейчас… – его голос вновь стал тихим и от этого казался ещё более зловещим. – Сейчас я возьму твою магию, Джулиана. Она… особенная. Совсем как у твоей матери. Её должно хватить надолго.
– Моя магия? – насторожилась Джулиана. Отец никогда не рассказывал, что магия её матери чем-то отличалась от магии других жителей города. – Что в ней особенного?
Аптекарь тихо рассмеялся и посмотрел на Джулиану таким взглядом, словно знал нечто такое, чего не знала она.
– Конечно, ты же не посвящена в эту старую семейную тайну. Позволь тогда мне тебя просветить. Быть может, это и не совсем правильно, но ты всё равно забудешь обо всём, что услышишь. Так вот, в тот день, когда твои... родители спасали Голубую ель, моя Фелиция тоже была там. Она помогала Селине.
Джулиана нахмурилась. Аптекарь говорил про её тётю, сестру отца? Причём здесь она?
– Это Селина была беременна, а не Линда Фэрфакс, как они потом всем рассказывали. Фелиция приняла у неё роды. Она помогла ей родить здоровую девочку, которую она нарекла Джулианой. Моя Фелиция слышала это своими ушами. Каждое слово! Как Селина умоляла губернатора позаботиться о её дочери в обмен на спасение дерева. Она, разумеется, не ожидала, что так выйдет, но её силы вскоре иссякли, и через пару дней её не стало.
У Джулианы закружилась голова от его слов. Если он говорит правду, значит…
Заметив её потерянный вид, Аластер Финнеган рассмеялся.
– Ты ещё не поняла? Губернатор взял тебя на воспитание после того, как твоя настоящая мать умерла.
– Вы говорите про Селину, сестру…
– Глупая девчонка! – рассердился Аластер Финнеган. – Никакая она ему не сестра! Селина, случайно оказавшаяся в Сноусмиде, лишь помогла спасти Голубую ель, но родства с твоим отцом у неё не было! Она ему никто! Так же как и ты, по крови, губернатору – никто! Он взял тебя в свою семью и воспитывал как родную, наряду с Вероникой, в благодарность за спасение дерева и города. А эту байку про сестру и брата они наспех состряпали, чтобы объяснить всем твоё сходство с Селиной. Поверь, любой, кто видел Селину, сразу бы догадался, что вы – родня. Вы так поразительно похожи! А народ у нас в Сноусмиде очень любопытный, сама знаешь!
Джулиана смотрела на него, не веря своим ушам. И она бы с радостью не поверила аптекарю, назвала бы его лжецом, если бы лично не видела миниатюру Селины… Её мир пошатнулся, накренился и завертелся под ногами. Она – не урождённая Фэрфакс? Она – дочь Селины, которую всегда считала тёткой? Но выходило, что та ей и не тётка вовсе… А Элиас оказался прав, когда в шутку сказал, что её подменили. Только вот теперь выясняется, что это никакая не шутка…
– Вот такая грустная история. – Аптекарь сделал шаг к ней, его пухлые пальцы сжимали зловещий камень, блеснувший одним своим боком. – Что ж, довольно разговоров. Пора заканчивать.
Глава 19. Рождественское чудо
Он поднял артефакт, и камень засветился синевато-серым, жадным свечением, обратившись в сторону Джулианы. Она зажмурилась, чувствуя, как изнутри начинают тянуть какую-то невидимую нить, а под кожу пробираться леденящий холод приближающейся потери. Джулиана дёрнулась, но лишь сильнее стёрла кожу на запястьях, стянутых верёвкой.
– Нет! Что вы делаете? Остановитесь! – послышался хриплый голосок Люси, которая пришла в себя и теперь с ужасом наблюдала за происходящим. – Пожалуйста, не делайте этого!
Аластер Финнеган даже не взглянул на неё.
– Не мешай, девочка! Так нужно, – его голос прозвучал отрешённо, будто он и вправду верил, что совершает нечто ужасное, но необходимое.
Камень засветился ярче, его сине-серое свечение стало почти ослепительным, заполнив небольшую комнатушку зловещими, пляшущими тенями. Джулиана уже почти не чувствовала своего тела, пальцы онемели, голова кружилась. Её сознание уплывало в ледяной туман, уносимое этим жадным сиянием. Ей казалось, что сама её душа вот-вот вырвется наружу, и неизвестно, сможет ли потом вернуться в тело.
Вдруг где-то вдалеке, сквозь нарастающий гул крови в ушах и вой магии, которую аптекарь собирался у неё отнять, она уловила другие звуки. Приглушённые удары, голоса, возню. Кто-то был там, наверху. Джулиана ни секунды не сомневалась – в аптеке сейчас находился Элиас, который тщетно пытался отыскать вход в эту тесную и мрачную комнатушку. Но он не успеет ей помочь. Никто не успеет. А следом мистер Финнеган лишит магии и Люси…
Джулиана с трудом взглянула на подругу, по бледным щекам которой катились слёзы. Та пыталась вырваться из пут, но аптекарь связал её намертво.
«Только не Люси, – ужаснулась Джулиана. – Не позволю этому чудовищу навредить ей!»
Эта мысль придала ей сил. В тот миг, когда тонкая, едва различимая ниточка, соединяющая её магию с её телом, уже готова была лопнуть, а магия перетечь в камень, внутри Джулианы внезапно что-то щёлкнуло. Нет, не сломалось, а, наоборот, будто встало на место, проснулось, словно наладился давно расстроенный механизм.
Это было похоже на пробуждение спящего цветка, чей бутон раскрылся за один вздох. Глубоко внутри неё, в самых потаённых уголках той самой «особенной» магии, о которой говорил аптекарь, словно распахнулась невидимая глазу воронка, готовая поглощать всё на своём пути. Джулиана ощутила, как её наполнила неведомая доселе сила. Её тело ожило, и теперь она чувствовала, как тянет силу уже из самого камня, что держал аптекарь. Тяга была колоссальной.
Яркий сине-серый свет камня вдруг дрогнул, изогнулся и преломился, в то время как из груди Джулианы вырвался ослепительный сноп энергии, окрашенный пурпурным цветом. Он ударил в камень, и тот, не выдержав обратного напора, с оглушительным хрустом треснул пополам. Два куска тусклого, ничем не примечательного щебня, похожего на расколовшийся пополам уголёк, с глухим стуком упали на каменный пол.
Но на этом всё не закончилось. Голова Джулианы откинулась назад, рассыпав непокорные кудри по спине, её тело затрепетало, забилось, но не от боли, а от переполнявшей её мощи. От неё исходило то самое пурпурное свечение, которое теперь, вобрав энергию камня, вырывалось из её тела, словно не могло больше в нём удерживаться. Пурпурный сноп света взмыл к низкому потолку комнаты, насквозь пронзил его и устремился вверх, накрывая пурпурным куполом спящий город.
Сидя в подвале, Джулиана, конечно же, не подозревала, что в этот самый миг в Сноусмиде творились самые настоящие чудеса. Лео Годдард, дремавший у камина, вдруг вскрикнул, ощутив знакомое тепло, бегущее по жилам. Вбежавшая на его возглас в гостиную Тильда уставилась на него во все глаза, пока он щелчком пальцев зажёг все фонари вокруг их дома. Бен Янг, круживший вокруг кузни, ощутил, как горн привычно отозвался на его присутствие, в то время как в его руках заиграли знакомые искорки. Миссис Купер, мирно спавшая в своей постели, улыбнулась во сне, и морщины на её лице разгладились. А Анита Бланшар, шагавшая вместе с мистером Бланшаром из гостеприимного дома губернатора обратно к себе, остановилась, ощутив знакомое биение её утраченной магии. Не обронив ни слова, она бросилась к своему дому, желая поскорее взяться за иглу, а мистер Бланшар едва поспевал за ней. Вся магия, которую Аластер Финнеган похитил и удерживал внутри камня, мощной волной, пройдя через Джулиану, вернулась к своим законным владельцам. То было самое настоящее Рождественское чудо!
В тесной комнате после этого воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Джулианы. Аптекарь опустился на колени, таращась оторопелым, неверящим взглядом на камень, который теперь можно было лишь выбросить или сжечь в камине. Люси смотрела на Джулиану со смесью изумления и недоверия, и молчала, боясь заговорить.
Вскоре тишину, что повисла в воздухе, нарушил шум сверху. Дверь в комнатушку с грохотом распахнулась, а в проёме появились Элиас, Габриэль и несколько жандармов во главе с мистером Блэкторном. Они быстро рассредоточились по комнате и заполонили собой всё её пространство.
– Не с места, Финнеган! Аптека окружена! Всё кончено! – скомандовал Малкольм Блэкторн громовым голосом. Его люди мгновенно обступили аптекаря, пресекая любые попытки к бегству.
Но тот даже не пытался сопротивляться. Он продолжал стоять на коленях, глядя на осколки камня, его плечи ссутулились, и сам он будто сжался в размерах. Всё его безумное предприятие обратилось в прах. Все жертвы оказались напрасными...
– Я… я всего лишь хотел… сохранить дело её жизни… – тихо, почти безучастно прошептал он, пока жандармы надевали на него наручники. – Фелиция… прости меня…
– Увести его! – гаркнул глава Блэкторн, и подчинённые тут же выполнили приказ.
Габриэль, не теряя ни секунды, бросился к Люси и начал лихорадочно развязывать верёвки, сковывавшие её руки. Та, рыдая и одновременно смеясь от облегчения, уткнулась лицом в его плечо.
Элиас же был уже рядом с Джулианой. Его пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, дрожали, когда он развязывал узлы, а глаза едва не вылезли из орбит, заметив кровавые отметины на её запястьях. Как только её руки были свободны, он помог ей встать, а затем притянул к себе в объятие. Он так крепко сжал её в своих руках, что у Джулианы на мгновение перехватило дыхание.
– Какая же ты непослушная, – его голос прозвучал сдавленно, прямо у неё над ухом. В нём Джулиана уловила дрожь и отчаяние, которые ей прежде не доводилось слышать в словах Элиаса. В тот миг она осознала, что он испугался за неё. Испугался по-настоящему. – Глупая, безрассудная девчонка… Зачем? Зачем ты ушла одна? Я едва с ума не сошёл от беспокойства!
Джулиана, всё ещё не пришедшая в себя окончательно, обняла его в ответ, вцепившись пальцами в его плечи, обтянутые синим кашемиром пальто.
– Я испугалась за Люси… Он сказал, что она пострадает, если я приду не одна… Я не могла поступить иначе…
– Ты могла дождаться меня и всё рассказать! – Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, его глаза пылали смесью страха и бесконечного облегчения. – Вместе мы обязательно бы что-нибудь придумали, и тебе не пришлось бы рисковать в одиночку! Больше никогда – слышишь? – никогда не смей подвергать себя такой опасности!
– Хорошо, – прошептала она. – Не стану.
Элиас снова прижал её к себе, ещё крепче, будто боясь, что она в любой момент исчезнет.
– Я тебе не верю, – он глухо рассмеялся, и его смех был полон странной, счастливой горечи. – Чтобы обезопасить тебя от самой себя… я больше никогда не оставлю тебя одну, Джулиана Фэрфакс. Отныне я всегда буду рядом. Всегда.
Элиас ещё мгновение держал её в объятиях, давая ей возможность собраться с силами, а сердцу вернуть прежний, размеренный стук. Потом он мягко, но настойчиво отстранился, всё ещё придерживая её за плечи.
– Как ты попал сюда? – спросила Джулиана, заглядывая ему в лицо. – Ты нашёл вход в туннель?
– Да, – ответил Элиас. – Дверь скрывалась прямо за одним из стеллажей, а рычагом, чтобы её открыть, оказался тот самый флакон, в котором якобы был яд. Я случайно задел его, и стеллаж сдвинулся в сторону, открывая нашему взору лестницу, что ведёт сюда.
– Вот почему мистер Финнеган так испугался тогда, – догадалась Джулиана, окидывая взглядом пространство комнатушки. – Он боялся вовсе не того, что я отравлюсь, а что найду тайный проход.
Элиас кивнул.
– Нам пора, – тихо сообщил он, проведя большим пальцем по её щеке. – Отец с Вероникой, должно быть, сходят с ума от волнения. Они ждут. Там, наверху.
Упоминание об отце вызвало у Джулианы новую волну смятения. Слова аптекаря, ужасная, невероятная правда, которую он обрушил на неё, снова всплыли в сознании. Её нижняя губа предательски задрожала, но она всё же сумела сдержать слёзы.
– Мистер Финнеган сказал, что отец… – она шумно вздохнула, пытаясь успокоиться, – он… он вовсе не мой…
– Джулиана, – Элиас мягко прервал её и наклонился, чтобы поймать её взгляд. – Послушай меня. Фредерик Фэрфакс – твой отец. Твой настоящий отец. Несмотря ни на что. Он растил тебя, любил тебя, защищал. И он скрывал от тебя правду все эти годы только по одной-единственной и вполне понятной причине – в надежде уберечь тебя. Чтобы оградить от тех, кто мог бы воспользоваться твоей силой, твоим… наследием. Он хотел уберечь тебя от таких людей, как тот же аптекарь.
– Так ты… ты всё знал? – оторопело пробормотала она, смотря на него растерянно.
Не может быть!
– Да, Джулиана, – не стал отрицать Элиас. – Я ведь дознаватель. Это моя работа – всё знать.
– С… с каких пор? – прошептала она. – Я сама только что узнала обо всём… Как ты догадался? Отец… – она запнулась на этом слове, – губернатор тебе всё рассказал?
– Нет, я выяснил всё сам, но после, поговорив с твоим отцом и сказав, что всё знаю, он не стал отпираться, подтвердив все мои догадки.
– Но как ты узнал? Когда? – не могла поверить Джулиана. – И почему ничего мне не рассказал?! Ни единым словечком ведь не обмолвился!
– Я стал понимать, что ты не такая, как все с того самого дня, когда тебе удалось разрушить заклятие замка молчания. – Его губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка. – Сила, которую ты тогда проявила… она не была обычной. Да и с этим заклятием не справиться простому обывателю. Потом я узнал, что ты не посещала школу миссис Глейшер, как Вероника, а училась на дому. Это было… довольно странно, что зародило во мне ещё больше подозрений. А когда я поехал в Пионтон, то проверил архивы. Оказалось, что у губернатора Фэрфакса не было ни братьев, ни сестёр.
Он сделал паузу, давая ей время переварить услышанное.
– После я, пользуясь своим положением дознавателя, приехал к миссис Глейшер. Как только я назвал ей твоё имя, лицо пожилой женщины изменилось до неузнаваемости. Затем она улыбнулась и сказала, что однажды ожидала такого визита. Она не сомневалась в том, что кто-то обязательно узнает о тебе всю правду, не смотря на все ухищрения губернатора. Миссис Глейшер не стала ничего скрывать. Она рассказала, что губернатор умолял сохранить это в тайне. Он говорил о некоей «угрозе», о необходимости скрывать твоё существование от посторонних глаз. И она старательно хранила эту тайну долгие годы.
Джулиана слушала, затаив дыхание. Все странности её жизни – чрезмерная опека отца, его постоянная тревога, учёба дома – всё вдруг обрело ясный смысл.
– Он боялся за тебя, Джулиана, – голос Элиаса стал ещё мягче, ещё проникновеннее. – Он знал какая сила таится в тебе, и знал, что кто-нибудь, кто окажется не честным и не совсем чистым в своих помыслах, захочет ею завладеть. Он сделал всё, чтобы ты росла в безопасности и любви, пусть для этого пришлось построить вокруг тебя стены из лжи. И даже Вероника ничего не знала. Она искренне считает тебя своей сестрой. Твой отец, он принял на себя тяжесть этой тайны в одиночку, чтобы защитить вас обеих. А молчал я лишь потому, что это не моя тайна, Джулиана, и я не имел права открывать её тебе. Так было бы неправильно.
Он снова обнял её.
– А теперь нам правда пора домой. Твой отец заждался. И он заслуживает того, чтобы наконец увидеть тебя в безопасности и… чтобы поговорить с тобой. По-настоящему. Я уверен, он ответит на любой твой вопрос.
Воспоминания о том, как отец заботился о ней всё это время – как лечил, как перевязывал разбитые коленки, как радовался её успехам в учёбе, как поддерживал во всём и молчал, когда она создавала свою «банду», хотя само это слово вызывало в нём протест. Он делал это по одной простой причине: он любил её, любил как родную дочь. Не чувствуй Джулиана этой отеческой любви, разве была бы она так счастлива, живя в доме Фредерика Фэрфакса все эти годы?
Мысленно ответив себе на этот вопрос, она чуть заметно улыбнулась и тихо сказала:
– Ты прав. Пойдём домой.
