Текст книги "Волшебный переполох в Сноусмиде (СИ)"
Автор книги: Алиса Болдырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5. Носовой залп по столичному зазнавателю
Утро в доме Фэрфаксов началось с тихого шелеста снега за окном и такого же тихого, но настойчивого стука в дверь сознания Джулианы. А ведь ей снился такой чудесный сон, что тётушка Марта – та самая, что добавляет в сироп три щепотки добрых снов, – могла бы испечь из него целую уйму своих знаменитых булочек! Джулиана видела, как они с Габриэлем и Люси, наперекор всем предсказаниям и недоверию горожан, выследили похитителя магии. И им оказался – вот удивительно! – сам Элиас Донован! Да-да, представьте себе! А она, расправив плечи от гордости, вещала на всю округу: «А ведь я вам говорила! Говорила, что поймаю вора! Теперь полюбуйтесь на него!»
Она упорно не желала возвращаться в реальность, цепляясь за обрывки сновидения, но что-то настойчиво тянуло её на поверхность. Этим «что-то» оказался лёгкий, словно пух, тычок в щёку. Джулиана нехотя приоткрыла один глаз и уткнулась носом в белоснежную шёрстку снежнеквака, устроившегося на её подушке. Зверёк беспокойно перебирал лапками и смотрел на неё умными глазками-бусинками.
– Что, проголодался? – прошептала она хриплым ото сна голосом.
В ответ раздалось тихое «Ква-ам!»
Сон мгновенно рассеялся, оставив лишь горечь от того, что ему не суждено было сбыться. Даже при всей её неприязни к дознавателю, маловероятно, что именно он являлся похитителем магии. Ведь его тогда даже не было в Сноусмиде.
Джулиана с трудом поднялась с кровати, её тело ныло от вчерашней вылазки на окраину города. Тут же в памяти неожиданно всплыла та ужасная сцена, что произошла накануне в гостиной: она, отец, и пронзительный взгляд дознавателя, словно говоривший: «Я всё расскажу твоему отцу, если ослушаешься». Бр-р-р... Мысль о новой встрече с ним вызвала тошноту. Джулиана с огромной радостью осталась бы сегодня в своей комнате, но маленькое голодное существо явно не было виновато в том, что они с Элиасом Донованом не поладили с самой первой минуты знакомства.
Поднявшись, Джулиана даже не взглянула на стул, где обычная одежда была сброшена в бесформенную кучу, так и осталась в своей розовой пижаме – коротких штанишках, из которых давно выросла, и теперь они едва прикрывали колени, и рубахе с нелепым рисунком, где усатые мандариновые дольки качались на качелях из спагетти. Пижама была застирана до дыр, нелепа и стара, но Джулиана упрямо не желала с ней расставаться, а на просьбы отца и Вероники сменить её, лишь сердито морщила веснушчатый нос.
Подхватив снежнеквака, который устроился у неё на ладони, доверчиво вцепившись крошечными лапками в её палец, Джулиана выскользнула из комнаты. В доме царила утренняя тишина, которую нарушал лишь звук её шагов по лестнице. Она зевала во весь рот, планируя угостить малыша парным молоком или спелыми ягодами – излюбленным лакомством всех мелких существ, чья лягушачья природа скрывалась под белоснежной шёрсткой, похожей на только что выпавший снег. Кстати, неплохо бы выяснить, как он очутился в том заброшенном доме. Может, сбежал от хозяина и в страхе спрятался там? Не разместить ли объявление в «Снежных вестях»? Пожалуй, это будет правильным решением.
Чем ближе к кухне она подходила, тем отчётливее ощущался аромат свежей выпечки, просачивающийся сквозь щели в закрытой двери. Пахло сдобным морковным кексом. Неужели Никки снова возится у печи? Но что заставило её подняться в такую рань? Она, конечно, обожала готовить, но не до такой же степени! Да им за год не съесть столько выпечки!
Джулиана толкнула дверь на кухню и вздрогнула от неожиданности, в то время как её испуганное «А-а-а!» разрезало утреннюю тишину, словно нож свежеиспечённый морковный кекс Вероники. И, надо признать, для испуга были веские основания: за большим кухонным столом, накрытым белоснежной скатертью с серебристыми кисточками по краям, сидел Элиас Донован.
Он был безупречен, как и накануне, разве что тёмно-синий сюртук сменился серым, в тон его глазам, но осанка сохранила прежнюю прямоту и горделивость. В одной его руке дымилась чашка с кофе, из которой он с наслаждением отпивал маленькими глотками, в другой он держал свежий выпуск «Снежных вестей». Услышав её вскрик, он на мгновение взглянул на Джулиану, после чего снова погрузился в чтение газеты. На краешке блюдца громоздилась целая горка воздушных маршмеллоу, без сомнения, поданных ему Вероникой. Рядом на столе, на большом фарфоровом блюде, красовался румяный морковный кекс, аккуратно нарезанный на ровные ломтики.
Джулиана так и застыла на пороге, не в силах издать ни звука. Она бы с огромным удовольствием списала всё на помутнение рассудка после вчерашних злоключений, но силуэт за столом был пугающе реальным. Это не было плодом её воображения. Однако... что он тут делает? В семь часов утра? Прямо у неё на кухне?
Пока она терялась в догадках, терпение снежнеквака лопнуло. Голодное и громкое «Ква-а-ам!» эхом разнеслось по комнате. Этот звук словно разрубил цепи, сковывающие Джулиану. Она вздрогнула и спросила хриплым и полным нескрываемого возмущения голосом:
– Ты?.. Вы?.. Что вы здесь делаете?!
Элиас неспешно опустил газету. Его взгляд скользнул по её фигуре, отмечая каждую деталь – от растрёпанных волос до нелепых мандариновых долек на пижаме, и его брови медленно поползли вверх.
– И вам доброго утра, мисс Фэрфакс, – произнёс он с лёгкой, почти незаметной усмешкой в голосе.
Джулиана едва не фыркнула. Доброе?! О, да, утро действительно могло бы быть добрым, не окажись на её кухне наглый столичный гость, который путал ей все карты с момента своего появления в Сноусмиде! Нет! Он стал ей мешать ещё не появившись в Сноусмиде! К её чести, она оставила это замечание при себе, вместо этого лишь с упрёком заметила:
– Вы так и не ответили на мой вопрос!
– Что же я здесь делаю? Дайте-ка подумать... Пью кофе, – с невозмутимым видом ответил Элиас, явно издеваясь. – По-моему, это очевидно.
– Я не слепая и вижу, что вы пьёте кофе! – терпение Джулианы начало иссякать. Что себе позволяет этот столичный хам? – Но почему вы пьёте кофе... именно тут?
Она выразительно ткнула пальцем в светлую кухонную плитку. Снежнеквак, почуяв накаляющуюся атмосферу, квакнул.
– Если бы вы не ретировались вчера столь... поспешно, – в его «поспешно» явно угадывалось «трусливо», – то услышали бы, как ваш отец, губернатор Фэрфакс, любезно предложил мне остановиться в вашем доме на время расследования. Сказал, что в гостинице у мельницы я буду чувствовать себя стеснённо.
«А ты, конечно, с радостью ухватился за эту идею!» – мысленно огрызнулась Джулиана.
– Какой вздор! Папа... – её голос дрогнул. Неужели он говорит правду? Но это же невозможно... Или возможно? – Он бы такого никогда не позволил!
Элиас пренебрежительно приподнял бровь, демонстрируя полное равнодушие к её возражениям.
– Что ж, факты – вещь упрямая. Раз я здесь, значит, позволил.
Джулиана уже распахнула рот, собираясь возмутиться, но в этот момент дверь на кухню бесшумно приоткрылась, и в проёме возникла Вероника. Она, словно под стать дознавателю, выглядела безупречно – платье нежного персикового оттенка, волосы убраны в сложную, но изысканную причёску, на щеках играл лёгкий румянец. В её глазах промелькнула странная смесь ужаса, стыда и осуждения, стоило ей только заметить Джулиану. Хотя это именно ей должно быть стыдно!
Вчера вечером, когда Джулиана была уверена, что дознаватель наконец покинул их дом, Вероника тихо вошла в её комнату, явно намереваясь выведать, где сестра успела познакомиться со столичным гостем и что между ними произошло. Однако Джулиана прикинулась спящей, затаившись под одеялом, и Веронике не оставалось ничего другого, как раздосадованно покинуть её спальню.
– Джулиана, – мягко, но настойчиво начала Вероника, – разве ты не считаешь, что тебе стоит… переодеться? У нас гости.
Вот, значит, как?! Сестру вдруг стала смущать её дурацкая пижама, хотя раньше она лишь добродушно подшучивала над её чудаковатым видом? Выходит, враг проник на территорию и уже вовсю вербует сторонников! Что ж, пусть знает – Джулиана Фэрфакс не из тех, кто отступает! Приготовьтесь к партизанской войне в тапочках – точнее, в пижамах, господин дознаватель!
– Я у себя дома, Никки, – заметила она, упрямо выставив подбородок. – И буду ходить в чём захочу! Возражающие могут воспользоваться дверным проёмом!
Договорив, она махнула рукой в сторону выхода и решительно направилась к буфету, прошмыгнув мимо стола с невозмутимым Донованом. Она налила в небольшую пиалу молока и, присев на корточки, поставила её на пол. Снежнеквак, радостно квакая, спрыгнул с её руки и уткнулся мордочкой в молоко, принявшись жадно лакать.
Продолжая кипеть от негодования, Джулиана грузно упала на стул напротив дознавателя, перед этим нагло прихватив с его блюдца несколько крошечных кусочков маршмеллоу. На морковный кекс она даже не взглянула – пусть Вероника сама его и уплетает, раз испекла для своего «драгоценного» гостя! Усевшись, она бросила Элиасу вызывающий взгляд, явно говоривший: «Ну, и что ты мне сделаешь?» После чего чугунный зачарованный чайник взлетел с плиты, изящно склонился над её кружкой и налил ароматный кофе. Джулиана с демонстративным видом швырнула в напиток украденные сладости. Она едва не поддалась порыву показать ему язык, но в последний момент одумалась.
Вероника тем временем с невероятным рвением продолжала хлопотать вокруг дознавателя.
– Ещё кофе, мистер Элиас? Может, положить ещё кусочек кекса? Мёда? Джема? – гостеприимно щебетала она.
Джулиана чуть не скривила лицо, с трудом сдерживая раздражение. Слова сестры за последние пять минут успели набить ей оскомину. И чего это она так вьётся вокруг него?
Внезапно в сознание Джулианы, словно отвратительная гадюка, заползла ужасающая догадка. А что, если... нет, не может быть! Но чем дольше она наблюдала, как сестра порхает вокруг столичного гостя, как сияют её глаза, тем больше ужасная догадка обретала черты реальности. О нет! Неужели Веронике приглянулся этот наглый тип?!
Прямо на пике этой возмутительной мысли Джулиана по инерции сделала большой глоток горячего кофе, а её услужливое сознание в это же время нарисовало «очаровательную» картину: Вероника в белоснежном подвенечном платье, Элиас в парадном сюртуке, они обмениваются кольцами, произносят клятвы, а потом он навсегда поселяется в их доме, в их гостиной, за их кухонным столом…
Зря, конечно, она об этом подумала. Ох, как зря... Кофе пошёл не в то горло. Джулиана подавилась. Сильно. Её тело содрогнулось от приступа удушающего кашля. Она покраснела, захрипела, из глаз брызнули слёзы. И в этот самый момент, под давлением кашля, крошечный, липкий и невероятно унизительный кусочек маршмеллоу с силой вылетел у неё… прямо из носа. Джулиана застыла, полными слёз глазами наблюдая за его «несанкционированным» полётом. Описав в воздуху короткую траекторию, он угодил прямиком на чистый, идеально отглаженный сюртук Элиаса Донована, чуть левее нагрудного кармана, и прилип там.
В кухне повисла гробовая тишина. Джулиане показалось, будто она слышит, как падает снег за окном, занавешенным мятными шторами в крупный белый горох. Даже снежнеквак на секунду оторвался от миски с молоком, перестав лакать.
Джулиана, вся багровая, задыхающаяся от кашля и умирающая от стыда и унижения, испуганно таращилась на дознавателя, не в силах оторвать взгляд от маленького белого пятна на его груди.
Лицо Элиаса медленно, будто закипающий чайник, начало заливаться тёмной краской ярости. Его брови поползли вниз, глаза сузились до опасных щелочек. Он смотрел на прилипший кусочек маршмеллоу, словно на ядовитого паука.
Вероника, напротив, побелела, как скатерть на столе. Она застыла, не в силах пошевелиться, её глаза были полны ужаса.
Тишину нарушило громкое, довольное «Квап!», когда снежнеквак, закончив с молоком, с удовольствием облизнулся.
Этот звук, казалось, вывел Веронику из ступора. С возгласом «Я сейчас!» она схватила со стола салфетку и бросилась к дознавателю, пытаясь судорожно стереть следы катастрофы.
– Прошу прощения, господин Донован. Джулс, она... Она бывает весьма неловкой, но она точно не специально, уверяю вас... Боже, какой кошмар! Я сейчас всё приведу в порядок! Джулиана, ну как ты могла быть такой неосторожной?!
Пока Вероника отвлекала его, причитая, охая и загораживая собой, Джулиана мигом соскочила с места, как ошпаренная кошка, только что не шипела. В одно движение она подхватила с пола удивлённого и вместе с тем сытого снежнеквака и, прижимая его к груди, бросилась прочь с кухни, оставив Веронику и дознавателя разбираться с последствиями созданного ею одной хаоса.
«Вот знала же, что лучше бы сегодня в комнате остаться, – сокрушалась она про себя. – Зачем, спрашивается, вышла?»
Но далеко уйти ей не удалось. Ещё на лестнице её догнал ледяной и обещающий скорую расправу голос Элиаса, пробившийся сквозь заслон из Вероникиных извинений:
– Мисс Фэрфакс, – Джулиане почудилось, будто он произнёс её имя сквозь стиснутые зубы, она даже услышала их скрежет. Ох, кажется, он чертовски зол! – Через четверть часа я жду вас у парадного входа. Будьте одеты… соответствующе. В противном случае вам придётся отправиться со мной к дому иллюминатора в том, что на вас сейчас.
Джулиана не рискнула злить его ещё больше, поэтому ровно через пятнадцать минут, облачённая в своё тёплое платье, шапку и пурпурное пальто, она вышла на крыльцо, где её уже ждал Элиас. Джулиана невольно скосила глаза на то место, куда прилип злосчастный кусочек, но теперь его скрывала ткань пальто. Заметив её взгляд, Элиас раздул ноздри, будто вновь переживая неприятный инцидент, что разыгрался за завтраком.
– Ведите, – приказал он недовольно.
Она взмахнула рукой, указывая направление.
– Нам сюда.
Не проронив больше ни слова, он тронулся в путь. Вздохнув, Джулиана, поплелась следом, размышляя о том, как её угораздило так основательно влипнуть.
Они шагали по заснеженным улицам Сноусмида. Пушистые снежинки неторопливо падали вниз, мороз кусал за щёки и за нос. Воздух был чист, свеж и колюч, а снег хрустел под ногами.
Город просыпался, и все, кого они встречали по пути, приветствовали Джулиану. Но она точно знала: причина такого внимания была вовсе не в ней самой. Всё дело в её спутнике. Горожане просто умирали от любопытства, пытаясь понять, кто же этот загадочный молодой человек, хотя многие уже наверняка догадывались.
– Доброго утра, Джулс! – проревел через всю улицу мясник Уолтер Пирс, но его взгляд тут же заинтересованно скользнул по фигуре Элиаса.
– Гляньте-ка, это Джулиана Фэрфакс! И не одна... – донёсся шёпот из-за угла, и несколько голов повернулись в их сторону.
– Джулиана! В «Зачарованную страницу» вчера привезли новые книги. Заходи, пока всё не разобрали! – подмигнула миссис Пенни, но тут же бросила любопытный взгляд на спутника Джулианы.
Джулиана и сама просто умирала от любопытства. Ей не терпелось узнать, как он вышел на след Тэдди, когда успел вернуть свой жетон и как догадался, что она надула его с адресом. Но она упорно молчала, справедливо полагая, что будет целее, если воздержится от вопросов.
Вдруг из-за невысокой калитки своего домика появилась миссис Петцольд, закутанная в огромную шерстяную шаль канареечного цвета.
– Джулиана, милая! – окликнула она. – Не могла бы ты со своими «Добрыми духами городка» заглянуть ко мне после обеда? Нужно перенести моего снеговика Олдрина с крыши на новое место у крыльца. Там ему будет гораздо уютнее – и вид на улицу лучше, и от ветра защищён, да и нам с ним общаться удобнее. А то он так и норовит с крыши свалиться!
– Конечно, миссис Петцольд, – тут же отозвалась Джулиана. – Мы обязательно придём.
– И, – старушка кокетливо улыбнулась, её любопытный взгляд переметнулся на Элиаса, – твой новый друг тоже может присоединиться, если захочет. Сильных рук никогда не бывает много.
Джулиана тут же открыла рот, чтобы фыркнуть «Никакой он мне не друг!», но Элиас оказался быстрее.
– С огромным удовольствием, госпожа Петцольд, – сказал он на удивление вежливо и чуть склонил голову. – Буду рад помочь вам и вашему снеговику.
– И как же зовут твоего любезного спутника, милая? – не унималась крохотная старушка.
– Элиас Донован. Столичный дознаватель, к вашим услугам, мэм, – неохотно отозвалась Джулиана, бросая подозрительный взгляд на дознавателя.
Неужели он и вправду намерен тащиться с ней, возиться со снеговиком? Или просто блефует, стараясь выглядеть милым перед старушкой. Или, погодите... Её взгляд сделался ещё подозрительнее. А вдруг он уже строит коварный план мести за тот унизительный утренний инцидент? Неужели он... собрался столкнуть её с крыши?! Джулиана вздрогнула, уже почти чувствуя, как летит в колючий, холодный сугроб. Брр... С этого момента нельзя ни на секунду терять бдительность!
– Тогда жду вас всех вместе, – просияла миссис Петцольд, послала Джулиане многозначительный взгляд и скрылась в доме.
Они продолжили путь. Несколько секунд царила неловкая тишина, которую нарушал лишь хруст снега под ногами, но Джулиана чувствовала, как её спутник изо всех сил сдерживает смех. Неужели ему в самом деле весело? И над чем он может смеяться? Неужели он так быстро остыл после её... носового залпа?
Наконец Элиас не выдержал. Он издал сдавленный смешок, но тут же замаскировал его фальшивым кашлем.
– Простите, – произнёс он, и Джулиана отчётливо услышала предательскую дрожь смеха в его голосе. – «Добрые духи городка»? Это что ещё за… организация? Она важна на городском уровне? Вас, случайно, не губернатор спонсирует? Или, быть может, лично король?
Теперь он даже не пытался скрыть усмешку, прорывавшуюся в каждом слове.
Джулиана вспыхнула. Её банда! Её гордость! Как он смеет над этим насмехаться?
– А это, господин дознаватель, моя команда! – выпалила она, гордо вскинув подбородок. – И если бы не ваш внезапный приезд, мы бы уже давно сами поймали этого вора, без помощи каких-то там столичных сыщиков!
– О, мне и в голову не пришло усомниться! – с притворным восхищением произнёс Элиас. – Неужели все ваши соратники обладают такой же... меткостью носа, как и их предводительница?
В его голосе звучала такая тонкая, такая едкая насмешка, что у Джулианы внутри всё закипело. Она уже собралась язвительно заметить, что в следующий раз постарается прицелиться получше, но в этот момент они оба замерли на месте.
Прямо перед ними, под пушистой снежной шапкой на крыше, стоял аккуратный дом номер одиннадцать по Каменной улице. Дом иллюминатора Леонарда Годдарда. Дом человека, с которого, как они полагали, всё и началось.
Глава 6. Тень над Каменной улицей
Дом представлял собой уютное одноэтажное строение из серого камня, расположившееся за комбинированной оградой из красного кирпича и белого штакетника. Из трубы вверх тянулся густой дымок, пахнущий липовой щепой и чем-то сладковатым.
Дверь им открыла высокая женщина с круглым лицом, одетая в оливковое шерстяное платье. Её пышная копна белокурых волос обрамляла лицо с живыми, невероятно синими глазами. Это была миссис Тильда Годдард, супруга Лео.
– А, господин дознаватель, Джулиана! – встретила она их приглушённым голосом. – Мы были предупреждены о вашем визите – рано утром от губернатор прилетел говорящий снежок. Но не стойте же в дверях, на улице лютый мороз! Проходите, проходите, Лео уже ждёт вас в гостиной. Только, прошу, – её живой взгляд сделался умоляющим, – будьте с ним помягче. Он до сих пор сам не свой. Слоняется по дому, точно тень.
Джулиана кивнула, внезапно ощутив шершавый ком в горле. Она знала Лео Годдарда всю свою жизнь – всегда весёлого, неунывающего, с искорками магии на кончиках длинных пальцев. Представить его «тенью» было весьма сложно. Что же до дознавателя... Она украдкой взглянула на него, но тот сохранял полное спокойствие. Казалось, слова Тильды не произвели на него ни малейшего впечатления.
Миссис Годдард провела их по короткому коридору с пёстрым половиком. Из кухни тянуло восхитительным запахом – сладким, с лёгкой кислинкой. Джулиана не удержалась и заглянула в дверной проём. На плите в большом медном тазу булькало и пенилось вишнёвое варенье, а деревянная ложка с длинной ручкой сама собой, неторопливо и ритмично, помешивала его, чтобы не пригорело. Джулиана невольно причмокнула. Её желудок предательски заурчал. Вот бы попробовать хоть капельку...
– Мисс Фэрфакс, не отставайте, – бросил ей дознаватель через плечо сопроводив эту фразу красноречивым взглядом. «Вы что пришли сюда набивать своё брюхо?» – будто спрашивал он.
Она состроила недовольную гримасу, в последний раз с тоской взглянула на варенье и поплелась за Элиасом и хозяйкой дома.
Тильда проводила их в гостиную, где в просторном кресле, укрытом красным покрывалом с синими полосками, у пышущего жаром камина сидел Леонард Годдард. Он и впрямь напоминал бледную тень прежнего себя – плечи безнадежно ссутулились, а руки, вялые и безвольные, напомнившие Джулиане остывшую кашу-размазню, лежали на коленях. Он поднял на гостей глаза, и Джулиана увидела в них такую пустоту, что ей вдруг стало зябко, не смотря на жару в комнате.
– Лео, к тебе гости от губернатора Фэрфакса, – мягко сказала Тильда, затем обернулась к Джулиане и Элиасу: – Не хотите ли чашечку чая с домашним вишнёвым вареньем? Свежее, только что приготовленное.
Джулиана, которая только этого и ждала, просияла и уже открыла рот, чтобы принять предложение, но Элиас оказался быстрее. Его голос прозвучал вежливо, но твёрдо:
– Благодарим за гостеприимство, миссис Годдард, но мы вынуждены отказаться. Мы здесь исключительно по делу.
Джулиана резко повернулась к нему, чувствуя, как внутри пузырьками закипает возмущение. Конечно! Ему-то легко говорить! В отличие от неё, он успел позавтракать морковным кексом, приготовленным Вероникой! А она? Её завтрак буквально улетел у неё... из-под носа! Но его стальные серые глаза были неумолимы. Джулиана поджала губы, сглотнув вместе со голодной слюной обиду. Ладно, она потерпит. Ради дела. И ради того, чтобы вернуть городу магию. А когда вернётся домой, наестся до отвала!
– Миссис Годдард, – снова заговорил Элиас. – Будьте так добры, принесите одежду, в которой был ваш супруг в день происшествия.
– Конечно, – безропотно ответила женщина и ненадолго вышла.
Вернувшись, она протянула дознавателю аккуратный свёрток. Элиас развернул его на столе, обнаружив внутри сложенное пальто изумрудного оттенка, плотный свитер с высоким воротом и пару простых шерстяных брюк. Он принялся за скрупулёзный осмотр одежды, хотя Джулиана не находила в ней ничего примечательного. Одежда как одежда. Его пальцы скользили по швам, задерживались на карманах, проверяли ткань у горловины. Он поднимал вещи к свету, встряхивал их.
Особое внимание он уделил пальто, подолгу вертя его в руках, пока не сосредоточился на правом рукаве. Взгляд его сделался острым, сфокусированным. Он тщательно ощупал ткань рукава от плеча до манжета, будто пытаясь найти то, что нельзя увидеть глазом. Затем он поднёс кончики пальцев к носу, едва заметно вдыхая воздух. Спустя мгновение он так же аккуратно сложил одежду и вернул её Тильде.
– Благодарю, этого достаточно, – ровно заключил он.
Тильда молча кивнула, забрала вещи и вышла, оставив в гостиной их троих.
– Мистер Годдард, – раздался спокойный голос Элиаса, как только они уселись в кресла напротив Лео.
Его рука скользнула во внутренний карман сюртука, извлекая оттуда небольшой кожаный блокнот, который он неторопливо разместил у себя на коленях. Джулиана невольно вытянула шею, с любопытством разглядывая ничем непримечательный предмет. Вскоре до неё дошло. Конечно же, блокнот-самописец! Ей стоило догадаться, что у столичного дознавателя в арсенале найдётся нечто подобное.
– Прошу вас, – продолжил Элиас, – опишите нам тот день. Со всеми деталями. Максимально подробно. Начните с самого начала.
Не успел вопрос слететь с его языка, как Элиас преобразился. Он не менял позы, но его осанка стала собраннее, а взгляд – острее и пронзительнее. Он словно настроил какой-то невидимый всем, кроме него самого, механизм изнутри. Джулс почувствовала, что даже воздух вокруг него сгустился, наполнившись напряжением. За секунду он превратился в столичного дознавателя первого круга, профессионала, мимо которого и муха не проскочит.
Лео зажмурился, пытаясь сосредоточиться, потом начал свой рассказ.
– В тот злополучный день ближе к вечеру я, как всегда, поцеловал на прощание свою Тильду и вышел из дома, направляясь к дому миссис Купер. Она пожаловалась, что фонарь над её крыльцом погас.
Джулиана смотрела во все глаза, наблюдая, как каждое слово Лео тут же появляется на чистой странице блокнота. Строчки ложились ровными рядами, а крупный аккуратный почерк был разборчив даже с её места. Эх, им бы с «Добрым духам городка» заиметь парочку таких блокнотов!
– На улице стоял трескучий мороз, поэтому я поспешил и за считанные минуты оказался у её порога. Как водится, сначала ко мне выбежал Бельчонок, а потом появилась и сама миссис Купер. Мы немного побеседовали – она справилась о здоровье Тильды и пригласила нас обоих на чай. Потом, спохватившись, миссис Купер пошла проверить молоко на плите, как бы не убежало, а я тем временем приступил к починке фонаря. Справился я быстро, буквально за пару минут, дело-то оказалось пустяковым...
Здесь голос Лео прервался, и его лицо вновь исказилось горькой гримасой. Он уставился на свои ладони, будто пытаясь разглядеть на них следы утраченного волшебства.
– В знак благодарности миссис Купер напоила меня горячим какао, – продолжил он, как только волнение поутихло. – После чего сказала, что ей нужно зайти в аптеку мистера Финнегана за снадобьем для ушей… она, понимаете, господин дознаватель, плохо слышит.
– Отдать бы это снадобье мистеру Потрику, – пробормотала Джулиана вполголоса. – Ему бы оно были куда полезнее.
Элиас бросил на неё взгляд, от которого у неё похолодели пятки. Взгляд был безмолвным и пугающе суровым. Даже когда она утром испортила его сюртук, он не смотрел на неё с такой строгостью. Джулиана мгновенно прикусила язык и уткнулась взглядом в Лео Годдарда.
Ничего не заметив, Лео продолжил:
– На улице к тому времени уже стемнело, и я предложил сходить в «Финненговы снадобья» вместо неё. Миссис Купер заметно оживилась, с облегчением отметив, что теперь сможет проконтролировать свои непоседливые спицы, занятые вязанием шерстяных носков. В прошлый раз, стоило ей ненадолго отвлечься, те увлеклись настолько, что вместо обычных носков связали пару длинных гольфов. Я оделся и отправился в путь, пообещав вскоре вернуться.
Его рассказ оборвался на этом месте. Он переводил взгляд с Элиаса на Джулиану, и обратно и молчал.
– И что же дальше? Что случилось потом? – не выдержала Джулиана, пальцы на ногах которой подрагивали, выдавая её нетерпение.
– На этом всё, – тихо ответил Лео. – Я… я больше ничего не помню. Очнулся я только на следующее утро. В сугробе, на самом краю города. Просто ума не приложу, как я попал туда. Но я сразу почувствовал, что со мной что-то не так. Пальцы стали холодными, чужими… – Он сжал свои изящные, когда-то полные сил руки в кулаки. – Кое-как я вышел на центральную улицу, попытался зажечь первый попавшийся фонарь… и ничего не вышло. Искра магии пропала. Бесследно.
В заключение он упомянул, что Барни Бэйл из кондитерской «Сахарная карамель» проводил его до аптеки. Мистер Финнеган, осмотрев его, лишь развёл руками и выписал укрепляющие настойки.
Не проронив ни слова во время его рассказа, Элиас внезапно нарушил молчание. Его голос был тих, но каждое слово звучало отчётливо:
– Интересно... – Он пристально посмотрел на собеседника. – А вы сможете отвести нас к тому месту, где оказались после произошедшего?
– Непременно, – заверил Лео. – Я отлично помню то место. Очнулся я возле Голубой ели.
– Голубая ель? – задумчиво протянул Элиас.
– Говорят, с неё начался Сноусмид, – пояснила Джулиана. – По легенде, если дерево погибнет, то и городу недолго осталось.
Элиас молча кивнул, его лицо при этом напряжённо дёрнулось. Джулиане казалось, она физически ощущает, как его мозг лихорадочно работает, складывая разрозненные пазлы в единую картину, недоступную ни ей, ни Лео. А что, если он и правда что-то увидел? Она ведь понятия не имела, как работает магия дознавателя.
– И ещё кое-что... Скажите, в тот вечер миссис Купер случайно не угощала вас лакричными конфетами?
– Лакричными конфетами? – Лео неосознанно скривился, и Джулиана вполне понимала его реакцию. Она и сама на дух не переносила вкус и запах лакрицы! Хотя ей всё равно было непонятно, какое отношение конфеты имеют к исчезнувшей магии. – Нет, я не люблю лакричные леденцы, и миссис Купер прекрасно об этом осведомлена. Вряд ли она предложила бы мне именно их. Но она угощала меня шоколадными батончиками, если это поможет делу...
Элиас снова кивнул и резко поднялся с кресла. Блокнот-самописец в тот же миг скрылся в кармане его сюртука.
– Благодарю вас, мистер Годдард. Вы оказали нам неоценимую помощь.
С этими словами он направился к выходу, где их поджидала миссис Годдард. Джулиана, опешив от такой внезапности, вскочила и бросилась за ним, едва успев кивнуть на прощание не менее ошарашенному Лео.
У самой двери миссис Годдард внезапно замедлила шаг и заговорила с нерешительностью в голосе, словно сомневаясь, стоит ли произносить задуманные слова.
– Я, конечно, ни на что не намекаю… Но в тот день около нашего дома бродил Эрни Уинтерс. Выглядел он крайне подозрительно – ходил и заглядывал везде. Мне показалось это очень странным.
– Эрни Уинтерс? – уточнил Элиас.
– Это наш местный чудак, – пояснила Джулиана, опередив ответ миссис Годдард.
– Да, он вроде безобидный, но… – женщина беспомощно развела руками.
– Благодарю вас, мы обязательно это проверим, – пообещал Элиас.
Попрощавшись с хозяйкой, они вышли на улицу, где их обступил морозный воздух.
Едва дверь закрылась за их спинами, Джулиана набросилась на Элиаса с расспросами:
– Ну что? Уже что-то прояснилось? Что удалось выяснить? Есть зацепки? Каков план? Что будем делать дальше? И при чём тут лакричные конфеты? Какое отношение они имеют к исчезновению магии?
Её вопросы сыпались на него чаще снежной крупы.
Джулиана едва поспевала за его размашистым шагом, пока он, полностью погружённый в свои мысли направлялся к дому губернатора. Ей казалось, что её голова вот-вот взорвётся от любопытства, а дознаватель, как назло, молчал. Джулиана не привыкла, что её вопросы игнорируют. Обычно они с Люси и Габриэлем всё обсуждали сообща. У «Добрых духов городка» не существовало друг от друга тайн, но здесь всё было иначе...
