Текст книги "Не брак, а так (СИ)"
Автор книги: Алина Ланская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)
Глава 25
Герман
Звонок матери застал Германа на совещании, на котором отец, не слишком стесняясь, разносил работу отдела сына. В договорах с подрядчиками подчиненные младшего Литвинова допустили несколько существенных ошибок, которые могли стоить компании десятки миллионов рублей.
А Герману даже возразить нечего было – он сам проверял документы перед отправкой их на подпись отцу и все пропустил. А потому что мозги последние дни были заняты совсем не работой.
Сегодня вообще день хуже некуда. Кроме того, что Алиса доставала его с приемом прокурора в субботу, так еще Герман крупно поругался с Яной. И надо было, чтобы ее день рождения совпал с отъездом прокурора в Москву?!
Ольховская все давно запланировала и забронировала – на все выходные, пусть и разными рейсами они должны были улететь в Стамбул и там отметить ее 25-летие. Так радовалась…
А Герман не мог не пойти с Алисой на прием к тестю. И отец мозг выедал, чтобы вел себя прилично с новыми родственниками. Климов не прощает невнимания к своей персоне. Герман чертыхался, материл прокурора, которого считал самовлюбленным нарциссом-самодуром, дорвавшегося до власти. И если этот мудак думает, что сможет и Германом помыкать так же как своей терпилой-дочерью, то сильно ошибается! И все-таки на прием ему все равно придется пойти.
Это он и пытался донести до Яны, когда приехал на квартиру в обед. Они жили здесь вдвоем с Ольховской с того момента как Герман вернулся из Сочи. Мать сама предложила Янке переехать на квартиру, но больше нигде не отсвечивать. Просила только дождаться отъезда прокурора в Москву, но Янка надавила на мать, припомнив той историю с абортом. Ну мать и сдалась. Германа это полностью устраивало. Прокурору уже сейчас было не до дочери, он постоянно мотался в Москву, а его жена, бесцветная тень мужа, с Алисой не особо общалась и сама никуда не лезла.
И поначалу все было идеально, Янка ожила, не напоминала ему о его женитьбе, вела себя тихо. Алиса жила своей жизнью за городом под присмотром матери. Но потом Ольховская начала ныть, что она как монашка в четырех стенах, они вместе никуда не выходят, не тусят как раньше с друзьями, она вынуждена ото всех прятать их отношения, а Герман слишком поздно возвращается с работы.
Когда Литвинову приходилось исполнять роль заботливого мужа, Ольховская совсем с катушек слетала. Поначалу Герман откровенно веселился, что его можно ревновать к Алисе, но потом стало не до смеха. Особенно, когда заговорили о детях… Да и Алиса в неглиже выглядела совсем не так отвратно, как должна была. И все же он обрадовался, что ему не пришлось с ней заниматься сексом.
Но Янка словно что-то почувствовала и все чаще была не в духе. А сегодня Герман предложил перенести вылет в Стамбул на неделю, а лучше на две. Что началось, и вспоминать не хочется. А тут еще мать названивает.
Он собирался уже отключить мобильный, но увидел сообщения от матери, от которых тут же забыл про все свои косяки.
“Алиса все знает про Яну! Она к ней ездила на твою квартиру. Она разводится с тобой! И все расскажет своему отцу! Герман! Немедленно позвони!”
Герман вылетел с совещания, несмотря на окрик отца. Он быстро позвонил матери, потом набрал Яне.
– Да она сама примчалась, нахамила мне, сказала убираться из твоей квартиры, – рыдала в трубку Ольховская. – Это при тебе она слова сказать не может! Ты не представляешь, какая она на самом деле дрянь! Грозилась, что засадит и тебя, и меня. Гера!
Представить, чтобы Алиса кому-то угрожала было очень сложно. Он на всякий случай проверил мобильный, жена ему не звонила. А он ей так и не ответил на ее сообщение про завтрашний прием. Нервно набрал Алисе, не представляя, что ей говорить, но номер был отключен. И вот тут-то на него налетел отец. Похоже, мать успела и ему все растрезвонить.
– Ну ты и мудак, Гера! – не сдерживаясь прошипел отец, красный, казалось, еще чуть-чуть и его удар хватит. – Ты хоть представляешь… и мать молодец! Ищи Алису, в ногах валяйся, но возвращай ее! Если Климов узнает о твоей шлюхе… что за семья идиотов?!
– Да она уже наверное у своих родителей! – с досадой выплюнул Герман. – И уже все растрепала. Хотя до этого долго терпела… может…
Он начал искать номер тещи в телефоне, когда услышал от отца:
– Я сам наберу Климову, сыграем на опережение, надо дать ему свою версию событий. Ему тоже сейчас не нужно со мной ссорится. Да и кому нужны скандалы? Замнем все.
– В смысле?
Отец Германа помолчал немного, а потом признался:
– Я ему оказал некоторую материальную помощь… родственную. Думаю, мы с ним договоримся… Если я сам тебе голову не снесу!
Через пять минут Герман уже объяснял теще, что Алиса и правда все неверно поняла. Да, его бывшая подруга и правда была в квартире, но она в ней не живет с Германом. Она заехала за своими вещами, которые оставались в квартире, без его ведома. Да, он виноват, забыл, что Яны оставались ключи…
– Вот сам все это и объяснишь Алисе! – отчеканила теща. – Приезжай, она сейчас дома со мной.
Герман должен был приехать раньше, но из-за чертовых пробок наглухо застрял на полчаса. Он оказался у сталинского дома, где жил прокурор с семьей только через час. Консьерж пропустил Литвинова без звука, и он буквально влетел на четвертый этаж и нажал на звонок. Сначала ему показалось, что слабо нажал, и его не услышали, но вот дверь приоткрылась и в узком проеме он увидел бледное лицо тещи.
– Герман… наверное, не сейчас, – пробормотала она. – Давай… завтра…
Из глубины комнаты донесся шум и, кажется… громкий голос тестя. Но слов Герман разобрать не мог. Мать Алисы нервно дернула головой назад, и Литвинов заметил у нее багровую полосу чуть ниже ключицы, а верх халата был… порван.
Не слишком отдавая себе отчет в своих действиях, Герман шагнул вперед и отодвинул в сторону тещу. На полу сразу заметил сумку Алисы, а потом в квартире раздался громкий и явно нетрезвый рев прокурора:
– С этим сосунком я еще разберусь, он у меня кровью харкать будет! Шлюху, значит, в дом привел, засранец!
На пол что-то упало с тихим женским стоном.
Герман рванул на звук, не обращая внимания на всхлипы тещи за спиной. В висках бешено застучала кровь, он сразу понял, но все еще не верил, что такое возможно.
– От хорошей жены мужик никогда гулять не будет!
Герман рывком открыл дверь и… увидел, как прокурор Климов ударил ногой в живот корчившуюся на полу Алису.
Перед глазами вспыхнула красная пелена, Герман не думая, что делает, одним ударом отправил тестя в нокаут.
Глава 26
Герман
На удивление рука не болела, хотя приложил Герман прокурора капитально. Тот даже подняться не мог, но уже материл во всю зятя.
– Щенок! Ты на кого руку поднял, пацан?! Да я тебя засажу, подохнешь на зоне!
В комнату протиснулась теща, охнула.
– Полицию вызывайте! – выдохнул Литвинов. – И “скорую”!
Та в ответ испуганно замотала головой.
– Нет… не надо, мы сами… Федя! Что же ты… Алиса…
Она беспомощно смотрела на своих дочь и мужа, прижав руки к груди, а потом вжалась в дверь, когда Климов начал орать.
– Пошли все на…! – выматерился прокурор с трудом поднимаясь с пола, но снова упал. У Германа внутри ничего не шелохнулось. Он совершенно отчетливо понимал, что ни капли не боится этого человека, который только что избивал свою лежащую на полу дочь. И по хрену, что прокурор сделает с ним.
– Ты как? – хрипло спросил он у Алисы.
Но она, казалось, его не слышала, молча переводила взгляд с Германа на отца, который все никак не мог подняться. Она сидела на полу как застывшее изваяние. Герман испугался, что она не в себе. Протянул было к ней руку, но она отчаянно замотала головой.
– Сучонок…, – прокурор все-таки встал, покачиваясь перед Германом. – Посажу, тварь. Ты мне за дочь ответишь! Это она из-за тебя такая.
Язык у Климова заплетался, но Герман отлично понял, что тот сказал. Он даже рот приоткрыл от удивления, но пришлось быстро реагировать, потому что прокурор с неожиданной для его невменяемого состояния резвостью, ударил Литвинова ногой. И тут же рухнул на диван, куда его с силой толкнул зять.
Германа трясло. Он словно попал в сумасшедший дом, где не было ни одного нормального человека. Решение пришло само, да и не могло быть ничего другого.
– Пойдем отсюда! – Он протянул руку Алисе и не дожидаясь ее реакции сам поднял девушку на ноги. Ее начала бить мелкая дрожь, она стояла, крепко обняв себя за плечи. И вообще ни на что не реагировала.
– Тври… п-псажу всех… суки! – донеслось с дивана.
– Уходите! – сиплым голосом прошептала теща. На ней лица не было, она прятала опухшие глаза от Германа. – Пожалуйста, езжайте к себе домой, я тут сама… ничего… он утром проспится, ничего не вспомнит.
– Не вспомнит? – закашлялся Герман. – Так я напомню! Алиса, поехали в больницу!
Он попытался внимательно осмотреть жену, но та шарахнулась от него в сторону, закрылась от него.
– Н-нет, не п-поеду… я… я в п-порядке.
А сама задыхалась от рыданий.
Герман никогда не интересовался домашним насилием, никогда с ним не сталкивался, вообще считал, что такое возможно только у нищих алкашей, которые глотку перегрызут друг другу за бутылку. Но то, что он увидел в квартире прокурора, одного из самых значимых и уважаемых людей этого города не укладывалось в привычную картину мира.
И в то же время, прояснило абсолютно все, что до этого не понимал Герман. Все встало на свои места.
– Пойдем отсюда! – холодно приказал он. – Алиса, мы уходим. Вы тоже, – кивнул он теще, но та снова замотала головой.
– Нет, если он проснется и меня не будет, это только хуже. Герман, ты пойми, он такой не всегда… он выпил… а ему пить не нужно…
Она еще что-то запиналась, но Герман, уже вывел дрожащую Алису в коридор. На удивление, она не сопротивлялась, а может, не понимала до сих пор. Ее трясло, губы подрагивали, она смотрела в одну точку и, казалось, не слышала ни мужа, ни мать.
Из комнаты донесся пьяный мат, Алиса словно проснулась, дернулась и широко раскрыла глаза.
– Уходите! – уже более уверенно произнесла теща. – Алиса, родная, я завтра тебе позвоню. Все будет хорошо…
Она неловко улыбнулась, а потом кивнула зятю на сумку дочери.
– Мам, я… я не оставлю тебя с ним! – зарыдала Алиса и потянулась к маме. – Не надо…
– Идите, идите! – нахмурилась теща и подтолкнула дочь с зятем к двери. – Завтра… все завтра…
К счастью, Алиса не стала спорить, она все еще была в заторможенном состоянии. Герман бегло оглядел ее и не заметил на ее лице никаких следов избиения. Хотел, конечно, посмотреть под футболкой, но чувствовал, что она не даст к себе сейчас прикоснуться.
– Едем в больницу, – не глядя на жену сказал Герман, газуя прямо во дворе.
И вот тут у Алисы началась настоящая истерика. Она кричала, обливаясь слезами, пыталась отстегнуть ремень безопасности, даже порывалась открыть на ходу дверь машины.
– Все! Все! Я понял! – пришлось закричать Литвинову. – Понял! Туда не поедем. Едем домой.
– Нет! Не надо, – Герман с трудом разбирал ее рыдания. – Не хочу…
– А куда ты хочешь? – подавляя в себе внутреннее раздражение, спросил Литвинов. – Предкам я тебя не верну.
Алиса глядела на него как напуганный зверек – настороженно и недоверчиво. Герман не смог выдержать ее взгляд, отвернулся.
– Я тебе обещаю, он тебя больше не тронет, – тихо произнес Герман. Он почему-то был уверен, что так и будет, хотя и не представлял, как можно выполнить это обещание.
– Он… он никогда так меня не бил раньше… н-ногой, – словно извиняясь прошептала Алиса, слезы все еще текли по лицу, но говорила она уже вполне внятно. – Я… я не знаю, почему он… он такой сегодня был…
– Ты что, его еще оправдываешь? – не веря, спросил Герман и со всей силы ударил по рулю. – Ты вообще…
Он с трудом удержался, но через несколько секунд выплеснул все свое напряжение и злость на отца, который как раз ему и позвонил.
– …он бил ее, пап! Бухой! Невменяемый! Бил Алису ногами! Его надо посадить! Сгноить к чертовой матери! Чтобы он больше к ней никогда не подошел! Да плевать, что он прокурор! Похер! Он должен ответить!
Кричал во весь голос, не давая отцу вставить и слова. Замолчал лишь, когда увидел, как Алиса, вжавшись в кресло, зажмурилась и прижала ладони к ушам.
Глава 27
Герман
Дорога до коттеджного поселка, где жили Литвиновы, была почти свободной, но Герман старался ехать медленно, чтобы еще больше не пугать Алису.
Уже подъезжая к дому, Герман предпринял последнюю попытку.
– У нас есть семейный врач, он никому ничего не скажет.
– Нет! – дернулась Алиса. – Нет!
Этого было достаточно, чтобы Литвинов отступил.
В их коттедже горел свет, явно там были родители Германа, которым он без купюр все рассказал по телефону. Алиса, завидев тени в окнах, сразу же напряглась.
– Я не пойду туда! – Она схватилась за дверную ручку, как в спасательный круг. – Кто там?
– Мать с отцом, не бойся. Они… переживают за тебя. Не волнуйся!
Скажи Герману еще сутки назад, что он способен так искренне разговаривать со своей нелюбимой женой, он бы ухмыльнулся.
– Не пойду! – Алиса упрямо замотала головой. – Не хочу их видеть. Не могу.
Герман вздохнул и набрал отцу. Сам вышел из машины и дождался, когда родители окажутся на улице. Ночные фонари хорошо освещали территорию коттеджа.
– Ну как она? Я звонила Тане, она ничего не сказала, только что все нормально, – Мать обеспокоенно пыталась заглянуть через лобовое стекло, но Герман, опасаясь новой вспышки истерики Алисы, попросил родителей уйти.
– Не могу поверить, что он правда ее избивал ногами! – причитала мать, а отец стоял рядом мрачнее тучи. – Что там за семья такая?! Аркаша, с кем мы породнились?
– У всех свои скелеты. Не драматизируй! – пробурчал тот, сканируя сына недобрым взглядом. – Сильно ему навалял?
– Недостаточно! Не бойся, не покалечил! Но завтра меня на своих проводах он может не ждать!
– Я там оставила в гостинной аптечку… если понадобится, – сглотнула мать Германа. – Нет, какой кошмар, а? Родную дочь…
Когда они скрылись из вида, Литвинов отвел Алису в коттедж. При ярком свете в гостинной он обратил внимание на чуть припухшие губы жены, но больше ничего не заметил – ни ссадин, ни синяков.
– У тебя где-то болит что? – неловко спросил Герман. Сейчас оставшись наедине в большом доме, он чувствовал, что дистанция между ним и женой стала совсем крошечной. И ему было некомфортно.
Алиса словно поняла это, отстранилась и покачала головой.
– Ничего особо не болит. Только голова немного… а остальное… папа всегда бьет так, чтобы не оставалось следов.
Сказано это было настолько обыденно, что Герман невольно сглотнул. А Алиса, больше не говоря ни слова пошла в свою спальню.
Проще всего, да и правильнее ему было пойти к себе и попытаться успокоиться. Но во-первых, он кое-что для себя не прояснил, во-вторых, все-таки чувствовал некоторую вину за случившееся с Алисой. Если б не его отношения с Яной, может, и не было б ничего. Хотя… вот это “хотя” тоже надо было выяснить. Раз уж вляпался в такое дерьмо по самое “не хочу”.
Герман постучал в дверь спальни Алисы, но она ему не ответила. Осторожно открыл дверь, но жены в комнате не оказалось, зато из ванной донесся шум воды.
Когда через несколько минут Алиса вышла из ванной, Герман сидел на ее кровати.
– Ты что здесь делаешь? – Стоя в пижаме Алиса переминалась с ноги на ногу. Выглядела она очень настороженно.
Герман не раз видел этот взгляд. Но считал, что она так смотрит, потому что просто забитая неуверенная в себе овца. А теперь понял – она его боится. По-настоящему. Эта догадка покоробила Германа. Да за кого она его принимает?!
– Хочу удостовериться, что с тобой правда все в порядке. Странно, если и правда не будет синяков. Я же видел…
Алиса вздрогнула. Осторожно подошла к мужу и села на кровать как можно дальше от него. Спрятала руки на груди и только потом ответила.
– Он… только когда пьяный так себя ведет. В смысле… бьет нас всех. На трезвую голову очень редко. Ему нельзя вообще пить…
Герман сказал бы, что еще нельзя прокурору Климову, но промолчал. Главное было не спугнуть Алису.
– И давно?
Она неопределенно пожала плечами, нахмурила лоб:
– Иногда чаще, иногда реже… Мне было лет пять, я чего-то капризничала, мы стояли в коридоре втроем. Я, папа и мама. И папа так разозлился, что ударил меня по губам своим ботинком. Я навсегда запомнила это чувство – как мгновенно онемели губы, а потом они будто зазвенели в ушах.
– Охренеть! – не выдержал Литвинов.
Алиса недоуменно поглядела на него:
– А тебя, что, в детстве никогда не били? Вообще?!
Герман молча помотал головой. Встав с кровати, он налил из графина воды и всучил Алисе стакан вместе с таблетками.
– Пей, это успокоительное, мать оставила в гостиной. Ты… я вообще удивляюсь, как ты крышей еще не поехала!
Алиса послушно выпила таблетку.
– Папа… он… не всегда такой…, – плечи девушки задрожали. – Я не думала, что он может… ногами… Обычно он просто орет, а тут… он очень разозлился, обиделся, что я с ним не посоветовалась, не пришла к нему. А как я могу к нему прийти, если он сразу начинает орать? Мама всегда говорит, чем папа меньше знает, тем лучше!
Алису снова затрясло. Герман уже пожалел, что завел разговор, надо было оставить ее в покое.
И тут до Литвинова дошло.
– Твою же…! Мой звонил твоему… рассказал… ну как бы…
Алиса резко подняла голову. В ее светло-голубых глазах мелькнула догадка.
– Тогда все понятно, он и сказал, что Литвинов звонил. Я думала, это ты… Он просто не выносит, если кто-то что-то узнает первым о его семье. Понимаешь?
Герман не понимал.
– Как вы вообще с ним живете?! Алиса, это же полный отстой!
Она исподлобья взглянула на него и промолчала. В спальне повисла гнетущая тишина, от которой Герману стало как-то совсем неуютно. Будто его в чем-то обвиняли! Будто это не он надрал задницу отцу-абьюзеру и не притащил Алису сюда, а не бросил с безумным отцом и такой же мамашей!
– Утром папа говорит, что не помнит, как нас бил, – нарушила молчание Алиса. Похоже, ей самой нужно было выговориться, неважно кому. – Что мы его обманываем. Что он не мог… Но иногда нам не помешает пару подзатыльников. И вообще он нас не бьет, он так нас воспитывает. А по-другому никак.
Она явно цитировала отца, это было слышно даже по тону, немного менторскому.
– Клиника! – зло выплюнул Герман. – Ты хоть сама понимаешь, что несешь бред?! А брат? Он же здоровый лось!
И снова этот взгляд, полный страха и отчуждения.
– Пашка, когда был маленьким, обещал вырасти и спасти нас с мамой. А потом… сейчас он просто старается как можно реже попадаться на глаза папе. Однажды я услышала, как родители разговаривали в спальне. Папа плакал и просил прощения, обещал, что больше такого не будет, что он сам не понимает, как такое происходит.
В тишине раздался требовательный звонок мобильного телефона. Герман вытащил из кармана смартфон.
Яна.
Глава 28
Герман
– Это Яна, да? – бесхитростно спросила Алиса. И не дожидаясь ответа, продолжила. – Езжай к ней. У нее ведь день рождения завтра, и вы собирались вместе уехать.
Герман не выдержал ее прямого спокойного взгляда и отвел глаза. После всего, что случилось, Алиса его отпускала.
На самом деле он был здесь именно за этим – разобраться, что же сегодня произошло.
Звонок от Яны он сбросил.
– Откуда знаешь про ее день рождения? Как ты вообще оказалась в моей квартире?
Алиса широко распахнула глаза.
– Как? Так ты же сам сказал приехать! И я приехала! Ты… ты снова…
– Ничего я не говорил, – нетерпеливо перебил Герман. – Что за фантазии?
Он чувствовал, что намеренно повысил тон, потому что на самом деле ему было стыдно за то, как Алиса узнала про Ольховскую.
– Ты прислал мне сообщение, – тихо произнесла Алиса. – И я поехала.
Герману хватило несколько секунд, чтобы понять. Он до скрежета стиснул зубы. И все же попросил.
– Покажи телефон!
– Я не знаю, где он, – пожала плечами Алиса. – Наверное, в сумке. Я его выключила.
Через пару минут Герман уже держал в руке мобильный жены.
– Какой пароль?
– Твой день рождения, – ответила Алиса, чуть смутившись. – Число и месяц. Я скоро поменяю.
Все оказалось так, как она и сказала. На мобильном Германа, разумеется, все было стерто.
– Что тебе наплела Ольховская?
Алиса замотала головой.
– Не хочу говорить! Ты… ты живешь с ней там, да?! Как муж и жена? Она… она…
Герман увидел, как у Алисы и без того красные глаза снова наполнились слезами. Внутри у него что-то болезненно сжалось, ему вдруг стало жаль эту девочку, которая просто оказалась не в том месте и не в то время.
– Она…, – Алиса замолчала, а потом подняла на него взгляд. – Ты так сильно ее любишь, да?
Герман помедлил, а потом кивнул. Да, он любил Яну. И пусть эта любовь не всегда приносила ему счастье, была нервной и зависимой, отказываться от нее он не собирался.
– Янка, она… как часть меня уже, – зачем-то признался Литвинов. – Столько всего пережили вместе. Она всегда была рядом, несмотря ни на что.
– Ясно, – Алиса кивнула, словно и не ждала ничего другого. – Но я не понимаю… а как же эти девчонки в Сочи? Ты же с ними… тоже…
Первым желанием Германа было грубо одернуть Алису – не ее это дело. И нечего к нему в душу лезть в своем “белым пальто”. Что она вообще о них с Яной знает?
– Я с ними, да, – все же не стал отмахиваться от вопроса Литвинов. – Но Яна со мной всегда.
Алиса обняла себя за плечи, чуть поморщившись, словно от боли.
– Если бы я знала, что ты любишь другую, я бы никогда не вышла за тебя замуж. Мне очень жаль, что так получилось, – добавила она тихо. – Прости.
Герман чуть не задохнулся. Она так легко просила прощения за то, в чем, как оказалось, совсем не была виновата.
И снова томительная пауза. Но Алиса не спешила ее нарушать.
– Я думал, ты все знаешь и только прикидываешься простушкой, – скривил, наконец, губы в улыбке Герман. – Но что сделано, то сделано. Ладно, тебе спать пора. Отдыхай!
Он уже встал с кровати, но Алиса его остановила.
– Подожди, пожалуйста! А зачем ты на мне женился? Тебя же заставили, да?
– Заставили!
Герман прошелся по комнате, решая, рассказывать ли правду. Они никогда так не разговаривали друг с другом, как сейчас. Вряд ли это повторится.
– Однажды вот такая же примерно трусливая мразь как твой папаша избил Яну в ночном клубе. Мне срок светил, потому что я его покалечил. Меня отмазал батя твой. Как-то так…
Алиса слушала с приоткрытым ртом.
– Я не знала.
– Он сказал, ты расстроишься сильно, если меня закроют, – Герман не стал обратно садиться на кровать. Устало опустился рядом на пол, оперевшись спиной на стену. – Что, правда, так сильно влюбилась в меня?
Алиса трогательно вспыхнула, покраснела, но отрицать не стала. Кивнула.
– Ты… ты был целой вселенной для меня. Принцем на белом коне, – она мечтательно улыбнулась. И засветилась вся. – Самый красивый мальчик в школе. И самый популярный. Ты был самым умным, самым ловким и играл в школьной волейбольной команде. Я знала наизусть расписание всех твоих игр, но мне не всегда удавалось поболеть за тебя. Только когда у нас в школе шли соревнования. Никогда не забуду, как ты сделал блок в игре с 51-школой. И мы тогда выиграли кубок!
– С 27-ой школой, – поправил Герман, немного ошалев от таких воспоминаний.
– Нет, с 27-ой была другая игра, они сами в аут последний мяч запулили, – нетерпеливо перебила Алиса. – Ты тогда еще очень коротко подстригся, совсем ежик на голове был, но тебе шло. Тебе всегда все шло.
Герман уже и забыл обо всем этом. Многое из его школьных лет уже стерлось из памяти, он не всех одноклассников смог бы назвать по именам, а она помнила такие мелочи.
Каждый день он проходил мимо нее и не замечал. А Сабуров заметил. И здесь он оказался лучше Германа.
Конечно, ничего бы не изменилось, знай Литвинов о чувствах странной стеснительной девочки-подростка. Скорее всего, они с Ольховской еще бы и потроллили Алису. Ему и сейчас не нужны были ее чувства, но что-то неприятно скребло душу. Что-то, что уже не исправишь, не вернешь…
– А я оказался вовсе не принцем на белом коне, да? – усмехнулся Герман, закинув вверх голову. – Разочарована?
Алиса горестно вздохнула, будто виновата перед ним.
– Ясно, – протянул Литвинов, стараясь не показывать, что правда его задела. – Значит, все? Не любишь меня больше?
Он почему-то хотел, чтобы она снова смутилась, покраснела, отвела взгляд. Промолчала. Но Алиса ответила.
– Нет. Больше нет. Но так ведь лучше для всех, верно?
Герман кивнул, чувствуя как досада разливается по телу. Но ведь он сам этого хотел. И все сделал для того, чтобы это случилось.
– Верно!
– Но мне было очень больно, когда я увидела сегодня Яну в твоей квартире. Наверное, это была последняя капля…
– Извини! – вырвалось у Литвинова, хотя он и не собирался просить прощения. – Прости… Надо было самому сказать! Не нужно было приводить Янку в нашу брачную ночь. Я… повел себя как свинья. Решил, ты так быстрее поймешь, что тебе со мной ничего не светит!
– Я поняла, – грустно улыбнулась Алиса. Она больше не плакала. – Я тогда увидела тебя настоящего… жалко, что не знала тебя таким раньше.
А вот это было уже обидно.
– Ты… когда… когда ты толкнул меня… там, в номере, и я упала, испугалась, что ты изобьешь меня как папа. Он часто на маму руку поднимает, не так как сегодня, но…
– Что?! – Герман возмущенно вскочил с пола. – Я тебя не трогал! Я не твой мудила-папаша. Я баб не бью.
Литвинов завелся с пол-оборота. Да как она смеет его сравнивать с прокурором! Он вообще не помнил в деталях, что именно говорил и делал. Но не бил точно! Но может и толкнул. Так сильно ее ненавидел!
Алиса не настаивала на своем, сидела на кровати, опустив голову, уткнувшись взглядом в покрывало.
Если бы она спорила, Герману было бы легче. Но на него никто не нападал.
Она не покупала себе игрушку по имени Герман Литвинов. Она и игрушкой его не считала…
А он вел он себя с ней безобразно. Конечно, она его боялась. Может, и не бил ее, но унижал постоянно, смеялся над ней, демонстративно игнорировал…
В отличие от прокурора, который, как выяснилось, ничего не помнил, протрезвев, Герман врать самому себе не стал. Алиса была права.
– Я не твой отец, – уже спокойнее и тише произнес Литвинов. – Никогда тебя не ударю. И… Ладно, поздно уже. Тебе надо спать. Утром поговорим. Как вообще жить дальше.
Алиса собиралась ответить, но удержалась, попросила выключить свет и закрыть дверь.
Герман молча кивнул. Телефон его стоял на беззвучном режиме. Зайдя в свою комнату, он не стал ни читать сообщения Яны, ни перезванивать.
“Я не приеду”
И выключил мобильный.
