Текст книги "Криминалист 2 (СИ)"
Автор книги: Алим Тыналин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 18
Анализ
Я сел на высокий стул перед микроскопом. Табурет деревянный, сиденье круглое, ножки металлические. Наклонился к прибору.
Микроскоп Carl Zeiss, западногерманский, один из лучших оптических приборов нынешнего времени. Тяжелый металлический корпус, черный, с хромированными деталями. Основание массивное, чугунное. Тубус высокий, сверху окуляры, снизу объективы на поворотной головке. Предметный столик с зажимами для стекол. Круглое зеркало в нижней части для отражения света, на шарнире.
– Сначала настроим освещение, – сказал я. – Лучше использовать внешний источник света, а не зеркало. Оно дает более равномерное освещение, меньше бликов.
Чен достал настольную лампу, поставил рядом с микроскопом. Включил, направил свет на зеркало снизу.
– Так?
– Отлично.
Я повернул объективную головку, поставил объектив с маркировкой «10x» под тубус. Щелчок означал, что я зафиксировал отметку. Приложил глаз к окуляру.
Поле зрения круглое и светлое. Сейчася виднелись размытые пятна и нечеткие линии.
Я покрутил колесико грубой фокусировки. Металлическое, рифленое, приятное на ощупь. Изображение поменялось и поплыло. Потом я включил тонкую фокусировку, покрутил другое маленькое колесико рядом. Изображение стало четким.
Волокна. Тонкие нити, переплетенные между собой. Одни белые, толстые, матовые, это хлопок от блузки жертвы. Другие темные, тонкие, блестящие это посторонние волокна. Лежат поперек белых, видны отчетливо.
– Вижу два типа волокон, – начал я диктовать. – Белые основная ткань, хлопок. Толщина примерно двадцать микрон, поверхность матовая, видны характерные перекрутки натурального волокна. Темные волокна посторонние. Толщина около пятнадцати микрон, поверхность гладкая, блестящая. Переключаю на сорок крат для детального изучения.
Повернул головку, теперь объектив повернулся на отметку «40x» и тоже с щелчком встал на место. Изображение резко увеличилось. Темное волокно заполнило почти все поле зрения.
– Поверхность темного волокна идеально гладкая. Продольные бороздки параллельные, равномерные, расстояние между бороздками около двух микрон. Это однозначно синтетика. Натуральные волокна имеют неровности, чешуйки. Здесь промышленная экструзия. Скорее всего нейлон или ранний полиэстер.
Чен записывал левой рукой в блокнот. Почерк неровный, буквы крупные и пляшущие.
– Можешь определить точнее? Нейлон или полиэстер?
– Нужен дополнительный тест. Но по структуре похоже на нейлон 6,6, самый распространенный тип в наше время. Полиэстер обычно имеет более выраженные продольные ребра. Здесь поверхность слишком гладкая.
Я знал это из будущего, что нейлон типа ПА 66 доминировал в автомобильной промышленности того периода. Дюпон производил его миллионами фунтов для обивки салонов.
– Цвет определить можешь?
– Темно-синий. Почти черный, но при ярком освещении виден синий оттенок.
– Записал. Что еще?
– Волокно прямое, без изгибов. Это говорит о том, что оно не из одежды, одежда создает заломы, перегибы от носки. Скорее всего из ковра или обивки мебели, где волокна жестко натянуты.
Чен кивнул.
– Логично. Проверим остальные образцы.
Я менял стекла одно за другим. «Жертва 6 – волокна платья», «Жертва 5 – волокна свитера», «Жертва 4 – волокна блузки».
Каждый раз одна и та же картина. Основная ткань одежды жертвы: хлопок, шерсть, смесовые волокна. И всегда посторонние волокна. Темно-синие, гладкие, блестящие, из синтетики.
– Чен, это уже не совпадение. На одежде всех семи жертв присутствуют идентичные синтетические волокна. Темно-синий нейлон, гладкая поверхность, промышленная экструзия. Источник один.
Чен изучал записи.
– Согласен. Волокна от убийцы или с места контакта. Скорее всего салон транспорта. Ты говоришь, это обивка?
– Высокая вероятность. Нейлон такого типа широко использовался в автомобильной промышленности в конце шестидесятых, начале семидесятых. Обивка сидений, дверных панелей, ковров салона. У вас в лаборатории есть образцы обивок от производителей?
– Должны быть. Можем проверить в архиве.
Чен прошел к металлическому шкафу у стены. Открыл дверцу, достал толстую папку. Внутри листы бумаги с приклеенными образцами тканей. Маленькие квадратики, разных цветов и текстур. Под каждым надпись: производитель, модель, год выпуска, где используется.
Принес папку к столу, раскрыл. Медленно листал страницы левой рукой.
– Вот раздел обивок для грузовиков. Коммерческие модели.
Я смотрел через плечо. Образцы темных цветов: коричневые, синие, черные. Текстуры разные, гладкие, ребристые, петельчатые.
Нашел то что искал. Темно-синий образец, гладкий, с тонкими продольными бороздками. Надпись под образцом: «Юнироял Интериор Фэбрикс, нейлон 6,6, использовался Интернешнл Харвестер, Форд, Шевроле, 1968–1972».
– Вот этот, – указал я. – Проверим под микроскопом.
Чен отклеил маленький кусочек образца пинцетом, положил на чистое предметное стекло. Я закрепил стекло под микроскопом и настроил фокус.
Объектив 40x. Волокно темно-синее, гладкое, бороздки продольные, расстояние между ними два микрона. Идентично волокнам с одежды жертв.
– Совпадение полное, – сказал я. – Структура, цвет, размеры бороздок, все идентично. Волокна на одежде жертв происходят из обивки грузовиков производства Юнироял, использованной в моделях Интернешнл Харвестер, Форд, Шевроле с 1968 по 1972 год.
Чен записал в блокнот, подчеркнул дважды.
– Это значительно сузит круг подозреваемых. Когда идентифицируем шину, сможем назвать точную модель грузовика.
Я посмотрел на часы. Восемь двадцать. Слепок отмокает уже тринадцать минут.
– Пора промывать слепок.
Подошел к тазу. Вода мутная, темная от грязи. Слепок на дне, гипс стал светлее. Аккуратно вынул и дал воде стечь.
Подошел к раковине. Включил кран холодной воды, отрегулировал напор. Струя тонкая и слабая.
– Чен, наблюдай. Держу слепок под углом сорок пять градусов. Струя стекает сбоку, не бьет прямо в канавки. Грязь смывается мягко и постепенно.
Держал слепок под струей, медленно вращал. Вода обтекала поверхность, уносила размокшую грязь. Коричневые потеки стекали в раковину.
Через пять минут основная масса грязи смылась. Гипс стал светлее, рисунок протектора проявился четче.
– Теперь щетка. Мягкая, натуральная щетина.
Чен протянул щетку левой рукой. Я взял, провел по канавкам протектора. Легкие движения, без нажима. Остатки грязи отделялись и смывались водой.
Работал методично, обрабатывая каждый сантиметр. Сначала поперечные блоки, потом центральное ребро и боковые канавки. Все детали очистились, рельеф сохранился полностью.
Через пятнадцать минут слепок стал чистым. Гипс белый, местами серый от въевшейся грязи. Рисунок протектора четкий, все детали видны.
– Отличная работа, – сказал Чен, изучая слепок. – Ни одной детали не повредил. Чище чем я обычно промываю.
– Методика работает. Теперь сушка.
Я положил слепок на махровое полотенце на столе у окна. Солнечный свет падал прямо на него, теплый и яркий.
Чен посмотрел на часы на стене. Девять ноль-пять.
– К вечеру высохнет. Тогда сфотографируем, снимем размеры. Завтра утром начну звонить производителям шин.
– Можем ускорить идентификацию, – предложил я. – Я уже вижу характерные особенности протектора. Рисунок «елочкой», поперечные блоки широкие, центральное ребро выраженное. Это типично для грузовых шин среднего класса. Производителей таких шин в Америке немного, это Гудьир, Файрстон, Би-Эф-Гудрич, Дженерал Тайр. Можем сразу подготовить список вопросов для звонков, точные размеры снять после сушки.
Чен кивнул.
– Хорошая идея. Чем точнее вопросы, тем быстрее инженеры идентифицируют модель.
Я взял чистый лист бумаги, начал записывать наблюдения:
'Характеристики протектора:
– Рисунок: агрессивная «елочка» с центральным ребром
– Ширина протектора: приблизительно 10 дюймов
– Глубина канавок: около 0,6 дюйма
– Расстояние между поперечными блоками: примерно 2 дюйма
– Износ: около 40%, остаточная глубина протектора 0,4 дюйма
– Тип: коммерческая шина для средних грузовиков (3–5 тонн)'
Чен читал через плечо.
– Откуда ты знаешь про износ? Мы еще не измеряли точно.
– Визуальная оценка. Новая шина такого типа имеет глубину протектора около одного дюйма. Здесь осталось около 0,4 дюйма в самой глубокой части канавки. Значит износ примерно шестьдесят процентов. Учитывая, что коммерческие шины проходят в среднем 50,000 миль до полного износа, эта прошла около 25,000–30,000 миль.
Чен удивленно смотрел на меня.
– Ты это все определил на глаз?
– Опыт, – уклончиво ответил я. – В Квантико мы много работали с отпечатками шин. Нас учили визуально оценивать износ.
На самом деле я знал этот способ из методики из будущего. В двадцать первом веке анализ шин стал точной наукой, с базами данных, компьютерным моделированием. Но в 1972 году это делалось вручную, на глаз и на опыте.
– Впечатляет, – сказал Чен. – С такими данными производители быстро найдут модель.
– Есть еще один момент, – добавил я. – Обрати внимание на края блоков протектора. Видишь небольшую асимметрию в износе? Внешний край блоков стерт сильнее, чем внутренний. Это говорит о том, что грузовик часто ездит с неравномерной нагрузкой или имеет проблемы с развал-схождением. Водитель возможно экономит на обслуживании.
Чен наклонился к слепку, изучая детали.
– Действительно. Асимметрия заметна. Это характеризует владельца?
– Косвенно. Профессиональные водители крупных компаний следят за техникой строго, проходят регулярное ТО. А независимые дальнобойщики или мелкие компании часто экономят. Меняют шины когда совсем износятся, регулировки не делают. Это может помочь сузить круг подозреваемых.
Чен записывал все в блокнот.
– Ты видишь детали, которые я бы пропустил. Хорошо, что ты помогаешь.
Мы продолжили работу. Чен достал образцы грунта с обуви седьмой жертвы. Стеклянная чашка Петри, круглая, плоская. На дне темный порошок.
– Нужно изучить под микроскопом, определить минеральный состав. Сравнить с грунтом места преступления.
Я взял предметное стекло и насыпал тонкий слой порошка. Накрыл покровным стеклом. Закрепил под микроскопом.
Снова выставил объектив 10x. Частицы грунта, темные, неправильной формы, разных размеров.
– Вижу кварц, слюду, частицы железосодержащих минералов. Типичный грунт Восточного побережья. Переключаю на сорок крат для детального анализа.
Объектив 40x. Изображение увеличилось.
– Кварц составляет примерно шестьдесят процентов от общей массы. Зерна угловатые, размер пятьдесят-двести микрон. Слюда около двадцати процентов, пластинки тонкие, блестящие. Окислы железа десять процентов, частицы красноватые, округлые. Остальное полевые шпаты и органика.
Чен старался записать каждое слово.
– Теперь образец с места преступления.
Поменял стекло. Изучил под микроскопом.
– Состав идентичный. Пропорции совпадают, размеры частиц в том же диапазоне. Грунт на обуви жертвы происходит с места преступления. Подтверждает, что убийство совершено там, где найдено тело.
Чен кивнул.
– Хорошо. Это исключает версию с переносом тела.
Я продолжал смотреть в микроскоп, изучая частицы. Заметил несколько необычных зерен, темно-зеленых, блестящих.
– Чен, здесь есть частицы, которые не типичны для природного грунта. Темно-зеленые, стекловидные, размер около ста микрон. Похоже на промышленный шлак или продукты горения.
Чен подошел ближе.
– Дай я посмотрю.
Я отстранился, Чен наклонился к окуляру. Смотрел несколько секунд.
– Действительно. Необычно. Откуда это может быть?
– Возможно, промышленная зона. Или место где сжигают мусор. Частицы шлака попадают в грунт, смешиваются с естественными минералами. Место преступления в округе Спотсильвания, там есть промышленность?
– Не знаю точно. Нужно проверить.
– Это может быть важно. Если убийца выбирает места вблизи промышленных зон, это определенный почерк. Проверим остальные места убийств на наличие таких частиц.
Чен достал образцы грунта из других дел. Мы проверили по очереди.
Четыре из семи мест содержали похожиечастицы шлака. Роли, Балтимор, Уилмингтон и теперь Спотсильвания.
– Наблюдается сходство, – сказал я, отстраняясь от микроскопа. – Четыре из семи мест убийств содержат промышленный шлак в грунте. Убийца выбирает участки шоссе вблизи индустриальных зон или свалок.
– Почему?
– Несколько причин. Во-первых, такие места обычно пустынные ночью. Заводы работают днем, ночью там никого нет. Меньше свидетелей. Во-вторых, промышленные зоны часто имеют плохое освещение. Темные участки дороги. В-третьих, убийца может сам работать в промышленности или часто ездить мимо таких мест по маршруту.
Чен быстро записывал, буквы кривые от того, что приходилось писать левой рукой.
– Это может помочь найти его. Проверим маршруты транспортных компаний, какие проходят через промышленные зоны во всех городах.
– Именно. Когда идентифицируем шину, добавим этот критерий к фильтрации подозреваемых.
Я посмотрел на часы. Одиннадцать ноль-пять. Работали уже три часа.
– Что еще нужно сделать до того как слепок высохнет?
Чен оглядел лабораторию.
– Есть образцы краски с машины, найденной на месте ограбления на прошлой неделе. Другое дело, не ваше. Но я обещал проверить сегодня. Нужно определить марку краски, год выпуска автомобиля.
– Покажи.
Чен достал маленький конверт. Внутри крошечные чешуйки краски, синие и блестящие. Размером с рисовое зернышко.
– С бампера машины, которую использовали грабители. Оставили машину на парковке, а полиция нашла. Нужно определить производителя краски и модель автомобиля.
Я взял пинцет, подцепил одну чешуйку. Положил на предметное стекло, накрыл покровным.
– У тебя есть база данных автомобильных красок?
– Да. В шкафу, папка с образцами от производителей. Детройтская Большая Тройка: Дженерал Моторс, Форд, Крайслер. Плюс иномарки.
– Хорошо. Сначала изучу под микроскопом, определю тип краски и количество слоев. Потом сравним с образцами.
Закрепил стекло под микроскопом. Снова выставил объектив 10x. Чешуйка краски, синяя и многослойная. Видны четкие границы между слоями.
– Вижу пять слоев. Снизу вверх: серый грунт, темно-серая основа, синий базовый слой, синий металлик, прозрачный лак. Это типичная структура для автомобильных красок конца шестидесятых, начала семидесятых. Металлик стал популярен с 1968 года.
Чен внимательно слушал.
– Можешь определить оттенок синего?
– Переключаю на сорок крат.
Объектив 40x. Синий слой заполнил поле зрения. Цвет яркий и насыщенный. Металлические частицы блестели, равномерно распределенные.
– Оттенок яркий, почти кобальтовый. Металлические частицы алюминиевые, размер около пяти микрон. Это характерно для красок Дженерал Моторс периода 1969–1971 годов. У них была линейка синих металликов под названием «Nassau Blue», «Lucerne Blue», «Mulsanne Blue».
Чен принес папку с образцами. Открыл раздел Дженерал Моторс.
Я листал страницы, сравнивая образцы с чешуйкой под микроскопом. Нашел совпадение на странице с маркировкой 1970.
– Вот. «Lucerne Blue Metallic», код краски 24, Дженерал Моторс, 1970 год. Использовался на моделях Шевроле Импала, Бьюик Электра, Олдсмобил Найнти-Эйт, Кадиллак Де Вилл.
Чен записал в блокнот.
– Отлично. Передам агенту. Полиция сузит поиск до этих моделей.
Я отложил микроскоп и потер глаза. Долго смотреть в окуляр утомительно.
Чен посмотрел на меня с благодарностью.
– Итан, ты невероятно помог сегодня. Работа, на которую у меня ушло бы два дня одной рукой, сделана за утро. И качество анализа выше чем обычно. Ты видишь детали, которые я пропускаю.
– Просто применяю систематический подход. Микроскопия это не только смотреть и описывать. Нужно анализировать, сравнивать, искать различные варианты.
– Где ты этому научился? В Квантико так глубоко не преподают.
Я пожал плечами.
– Читаю много. Научные журналы, статьи по криминалистике. Применяю методы из разных областей. Иногда геология помогает в анализе грунта, химия в анализе красок, текстильная промышленность в идентификации волокон.
Это не было ложью. Я действительно читал, только в прошлой жизни, в двадцать первом веке, когда криминалистика стала точной наукой с четкими протоколами.
Чен кивнул.
– Похвально. Я уже говорил, что мало агентов интересуются наукой так глубоко. Большинство хотят только стрелять и ловить преступников.
– Преступников ловят уликами, не пулями. Хорошая лабораторная работа важнее десяти допросов.
– Золотые слова.
Мы вернулись к столу у окна. Слепок лежал на полотенце, гипс стал светлее, уже подсыхал. Я осторожно коснулся края пальцем. Еще влажный, но уже не мокрый.
– К вечеру высохнет полностью, – сказал Чен. – Вернемся в шесть, сфотографируем и снимем точные размеры.
– Хорошо. Пока пойду наверх, доложу Томпсону о результатах анализа волокон и грунта.
Глава 19
Шина
Я вышел из лаборатории, поднялся на третий этаж. В офисе Дэйв и Маркус сидели за столом, разговаривали по телефону и записывали информацию в блокноты.
Томпсон сидел в своем кабинете, изучал карту с отмеченными точками убийств.
– Сэр, можно доложить?
Он обернулся.
– Митчелл. Как прошла работа в лаборатории?
– Закончили анализ волокон и грунта. Есть важные результаты.
– Слушаю.
– Волокна на одежде всех семи жертв идентичны. Темно-синий нейлон производства Юнироял Интериор Фэбрикс. Использовался в обивке грузовиков Интернешнл Харвестер, Форд, Шевроле с 1968 по 1972 год. Это подтверждает, что убийца использует грузовик одной из этих марок, и жертвы контактируют с салоном.
Томпсон кивнул, записал на доске мелом.
– Хорошо. Что еще?
– Анализ грунта показал общее сходство. Четыре из семи мест убийств содержат частицы промышленного шлака. Убийца выбирает участки шоссе вблизи индустриальных зон. Темные, пустынные места ночью. Это может быть связано с его маршрутом или местом работы.
Томпсон подошел к карте, изучил красные точки.
– Роли, Балтимор, Уилмингтон, Спотсильвания. Нужно проверить, есть ли заводы или промышленные объекты рядом с местами убийств.
– Да, сэр. Это сузит географию поиска.
– Отлично. Когда Чен идентифицирует шину?
– Слепок пока еще не высох полностью. Вечером сфотографируем и снимем размеры. Завтра утром Чен начнет звонить производителям. К вечеру вторника будут результаты.
– Хорошо. Как только получите модель шины, немедленно докладывайте. Начнем фильтрацию транспортных компаний.
– Есть, сэр.
Я вышел из конференц-зала. Дэйв подошел, протянул сэндвич, завернутый в вощеную бумагу.
– На, ешь. Индейка с салатом. Принес из кафетерия.
– Спасибо.
Сел за стол, развернул сэндвич. Хлеб свежий и белый, индейка тонко нарезанная. Ел, слушая разговоры вокруг.
Маркус закончил телефонный звонок и повесил трубку.
– Это была транспортная ассоциация Пенсильвании. Прислали список из сорока трех компаний, маршруты вдоль I-95. Добавил в общую базу.
– Сколько всего набралось? – спросил я.
– Сто двадцать семь компаний по шести штатам. Когда узнаем модель шины и тип грузовика, то отфильтруем до двадцати-тридцати.
– Потом проверим водителей. Криминальное прошлое, графики работы, совпадения с датами убийств.
Дэйв кивнул.
– План четкий. Осталось дождаться результатов по шине.
Остаток дня прошел в рутинной работе. Я изучал хронологию убийств, искал дополнительные признаки. Интервалы между убийствами сокращались, от двух месяцев в начале до двух недель между шестой и седьмой жертвой. Убийца теряет контроль или становится увереннее.
В шесть вечера я спустился обратно в лабораторию. Чен как раз проверял слепок.
– Высох?
– Да. Полностью. Можем фотографировать.
Он включил настольную лампу над столом. Вспыхнул яркий свет, белый и направленный. Я установил слепок на черном бархате. Контраст резкий, белое на черном.
Достал фотоаппарат, с тяжелым черным металлическим корпусом. Объектив на 50 мм. Установил камеру на штатив.
– Чен, позволь я настрою освещение, – сказал я. – Для рельефных объектов лучше использовать боковой свет под углом. Тени выделяют глубину канавок, детали становятся четче.
– Покажи.
Я взял вторую лампу с гибким штативом, установил сбоку от слепка под углом сорок пять градусов. Включил. Свет упал сбоку, тени легли в канавки протектора. Рисунок проявился объемным и рельефным.
– Видишь? Боковое освещение создает контраст. Выпуклые части светлые, углубления темные. На фотографии все детали будут видны четко.
Чен смотрел в видоискатель камеры.
– Действительно. Намного лучше чем обычно.
Я продолжил.
– Еще один момент. Нужно сделать серию снимков с разных углов. Общий план всего слепка, крупный план центральной части протектора, детали боковых канавок. Чем больше фотографий, тем легче инженерам производителей идентифицировать модель.
– Согласен. Я сделаю серию фотографий.
Чен фотографировал, я переставлял освещение для каждого ракурса. Щелчок затвора, пленка перематывалась с характерным звуком.
Через двадцать минут мы сделали двенадцать снимков. Разные углы, разное освещение, общие планы и детали.
– Отлично, – сказал Чен, убирая камеру. – Завтра утром проявлю пленку и сделаю отпечатки. Потом начну звонить.
– Теперь снимем точные размеры.
Я достал штангенциркуль из ящика. Металлический, хромированный, шкала с делениями. Точный инструмент, измеряет до сотых долей дюйма.
Приложил к слепку, измерил ширину протектора. Свел губки циркуля, посмотрел на шкалу.
– Ширина протектора ровно десять целых две десятых дюйма.
Чен записывал в блокнот.
Я измерил глубину канавок, расстояние между блоками, ширину центрального ребра. Каждый параметр точно, до сотых долей дюйма.
– Глубина канавок ноль целых шесть десятых дюйма. Расстояние между поперечными блоками два целых одна десятая дюйма. Ширина центрального ребра ноль целых восемь десятых дюйма.
Чен заполнял таблицу измерений.
– С такими точными данными производители быстро найдут модель. Обычно идентификация занимает несколько дней. Здесь могут уложиться в один день.
– Именно на это я и рассчитываю.
Я положил штангенциркуль обратно в ящик.
– Во сколько начнешь звонить завтра утром?
– В восемь ноль-ноль. Технические отделы производителей открываются в восемь тридцать по их местному времени. Гудьир и Би-Эф-Гудрич в Акроне, Огайо, часовой пояс восточный, как у нас. Файрстон в Детройте, тоже восточный. Дженерал Тайр в Калифорнии, там на три часа раньше, позвоню им после обеда.
– Хорошо. Я приду завтра, буду на связи. Как только идентифицируешь модель, сразу дай знать.
– Обязательно.
Мы закрыли лабораторию, я поднялся в офис. Дэйв и Маркус уже собирались уходить.
– Итан, идешь домой? – спросил Дэйв.
– Да. Завтра большой день. Чен начнет идентификацию шины.
– Тогда до завтра.
Я взял пиджак и надел. Вышел из здания, сел в машину.
Ехал домой в вечерних пробках. Машины ползли медленно. За окном темнел вечерний Вашингтон, горели уличные фонари, ярко светились витрины магазинов.
Мысли крутились вокруг дела.
Приехал домой, припарковался рядом с домом на стоянке. Поднялся в квартиру. Дженнифер встретила у двери и обняла меня.
– Как прошел день? Поймал всех преступников?
Я улыбнулся и поцеловал ее.
– Продуктивно. Завтра узнаем важную информацию по делу.
– Хорошо. Ужин готов. Жаркое из курицы с овощами.
Мы сели за стол, ели и разговаривали. Она рассказывала о своем дне, я слушал вполуха. Мысленно я был все еще в лаборатории, думал о слепке протектора, об убийце.
После ужина я лег спать пораньше. Завтра день идентификации шины. День, когда мы узнаем какой именно грузовик водит убийца.
И тогда начнется настоящая охота.
На следующее утро я проснулся в шесть тридцать, быстро оделся и позавтракал. Моя невеста все приготовила и оставила на столе, сама легла на диванчике. Я тихо вышел, стараясь ее не разбудить.
В офис приехал без четверти восемь. Здание Гувера встретило прохладой кондиционеров и запахом свежего кофе из автоматов.
Спустился в лабораторию на втором этаже. Чен уже там, стоял у ванночек с химикатами. Над ванночками на веревке висели фотографии, прикрепленные прищепками. Черно-белые снимки слепка протектора, еще влажные, капли стекали в ванночки.
– Доброе утро, – сказал я.
Чен обернулся.
– Доброе утро, Итан. Проявил пленку ночью. Вот снимки. Получились четкие, все детали видны хорошо.
Я подошел, чтобы изучить фотографии. Двенадцать снимков, разные ракурсы. Общий план слепка, крупный план центральной части, детали боковых канавок. Боковое освещение создавало глубокие тени, рельеф протектора выступил объемно.
– Отличная работа. С такими снимками производители быстро идентифицируют модель.
– Надеюсь. Планирую начать звонить в восемь тридцать. Технические отделы открываются в это время.
Я посмотрел на его забинтованную руку. Чен держал ее осторожно, пальцы почти не двигались.
– Чен, у тебя куча другой работы. Образцы по делам, анализы, отчеты. Давай я сам позвоню производителям. Я знаю технические детали шин, смогу правильно описать параметры.
Он колебался.
– Ты уверен? Разговор с инженерами может быть сложным. Они задают специфические вопросы.
– Справлюсь. Вчера мы с тобой сняли все размеры, я записал параметры. Знаю рисунок протектора, глубину канавок, расстояния между блоками. Этого достаточно.
Чен кивнул с облегчением.
– Хорошо. Буду признателен. Откровенно говоря, меня действительно много работы. Вчера принесли образцы крови по делу об ограблении, нужно определить группу. И волокна с одежды по другому делу.
– Займись этим. А я найду нашу шину.
Я поднялся в офис на третьем этаже. Дэйв и Маркус еще не приехали, слишком рано. Сел за стол, достал блокнот с записями параметров слепка.
Посмотрел на часы. Восемь двадцать пять. Можно начинать.
Взял телефонную трубку, набрал справочную.
– Чем могу помочь? – в трубке раздался приятный женский голос.
– Мне нужен телефон технического отдела компании Гудьир в Акроне, Огайо.
– Минуту, проверю.
Я слышал далекий шорох бумаги, щелчки переключателя.
– Гудьир Тайр энд Раббер Компани, технический отдел. Номер: ноль-два-один-шесть, пять-пять-пять, три-два-ноль-один.
– Спасибо.
Повесил трубку и набрал номер. Диск крутился туго, возвращался с щелчком после каждой цифры. Междугородний звонок, гудки длинные.
Три гудка, четыре…
– Гудьир, технический отдел, Дональд Паркер слушает.
Голос мужской, средних лет, поставленный, как у профессионального диктора.
– Доброе утро, мистер Паркер. Агент Итан Митчелл, Федеральное бюро расследований, Вашингтон. Веду расследование серии убийств, нужна помощь в идентификации шины по гипсовому слепку протектора.
Короткая пауза.
– ФБР? Серьезное дело. Чем могу помочь, агент Митчелл?
– У нас есть четкий слепок протектора с места преступления. Мы сняли точные размеры, сделали фотографии. Нужно определить модель шины и типы транспорта, на которые она устанавливается.
– Понятно. Опишите параметры.
Я открыл блокнот.
– Ширина протектора десять целых две десятых дюйма. Глубина канавок ноль целых шесть десятых дюйма. Рисунок протектора агрессивная «елочка» с выраженным центральным ребром. Расстояние между поперечными блоками два целых одна десятая дюйма. Ширина центрального ребра ноль целых восемь десятых дюйма.
Слышался шорох бумаги, Паркер записывал мои сведения.
– Хорошо. Это коммерческая шина, судя по ширине и рисунку. Для грузовиков. Вы сказали центральное ребро ноль целых восемь десятых дюйма?
– Да, именно.
– Гм. У наших шин центральное ребро обычно уже, около половины дюйма или шесть десятых максимум. Ноль целых восемь это нетипично для Гудьир.
– Может быть старая модель? Шестидесятые годы?
– Проверю каталоги. Минуту.
Я услышал стук положенной трубки, далекие шаги, скрипы открывающихся ящиков. Ждал почти пять минут.
Вскоре Паркер вернулся.
– Проверил архивы с шестьдесят пятого по семьдесят второй год. У нас нет моделей с такими параметрами. Ширина десять целых две подходит под наш размер девять целых ноль-ноль на двадцать, но рисунок протектора не совпадает. Наши коммерческие шины той ширины имеют продольные канавки, а не поперечные блоки.
– Понятно. Значит это не Гудьир?
– Скорее всего нет. Попробуйте Файрстоун или Би-Эф-Гудрич. У них были модели с агрессивным поперечным рисунком.
– Спасибо за помощь, мистер Паркер.
– Не за что. Удачи в расследовании.
Повесил трубку. Первая попытка неудачная, но это нормально. Производителей несколько, нужно проверить всех.
Набрал справочную снова, попросил номер Файрстоун в Детройте, Мичиган.
Через минуту соединили.
– Файрстоун Тайр энд Раббер, технический отдел, Роберт Макнили.
Голос молодой и энергичный.
– Доброе утро, мистер Макнили. Агент Итан Митчелл, ФБР. Нужна помощь в идентификации шины для расследования.
– ФБР? Интересно. Слушаю внимательно.
Я повторил описание параметров. Макнили записал данные и задал уточняющие вопросы.
– Рисунок «елочкой», говорите? Поперечные блоки два целых одна десятая дюйма между ними?
– Да.
– Похоже на нашу серию Транспорт. Коммерческие шины для грузовиков. Но ширина не та. У нас десять целых две дюйма только на шинах для тяжелых грузовиков, десять тонн и выше. Они имеют другой рисунок, более грубый, блоки шире.
– А для средних грузовиков? Три-пять тонн?
– Для средних наша ширина восемь-девять дюймов, не больше.
– Понятно. Значит, не подходит.
– К сожалению, нет. Но попробуйте Би-Эф-Гудрич. У них линейка Тракшн Мастер как раз для средних грузовиков. Рисунок агрессивный, может подойти.
– Спасибо, мистер Макнили.
– Пожалуйста. Надеюсь вы найдете то что нужно.
Повесил трубку. Второй звонок тоже неудачный, но появилась зацепка. Би-Эф-Гудрич, серия Тракшн Мастер.
Набрал справочную в третий раз.
– Номер технического отдела Би-Эф-Гудрич в Акроне, Огайо пожалуйста.
Через минуту дали номер. Набрал и ждал.
Гудки один за другим. Пять, шесть… Что-то долго не отвечают.
Наконец трубку взяли.
– Би-Эф-Гудрич, технический отдел, Роберт Хэмилтон.
Голос пожилого человека судя по всему, значит, опытного, с легким акцентом Среднего Запада.
– Доброе утро, мистер Хэмилтон. Агент Итан Митчелл, Федеральное бюро расследований. Веду расследование серии убийств, требуется идентификация шины по слепку протектора.
– ФБР? Серьезно? Слушаю вас агент.
– У нас гипсовый слепок протектора с места преступления. Точные размеры, фотографии. Нужно определить модель.
– Описывайте параметры.
Я снова зачитал данные из блокнота. Хэмилтон молча слушал, потом прервал.
– Минуту. Ширина десять целых две десятых дюйма, рисунок агрессивная «елочка», центральное ребро ноль целых восемь?
– Да, именно.
– Это звучит знакомо. Очень знакомо. – Пауза, шорох бумаги. – Расстояние между поперечными блоками вы сказали два целых одна десятая дюйма?
– Верно.
– Боже мой, это наша Тракшн Мастер! Я сам работал над этой моделью в шестьдесят восьмом году!
Сердце забилось быстрее. Попал в яблочко.
