Текст книги "Переплет судьбы (СИ)"

Автор книги: Алена Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Слишком мягко, слишком человечно. Слишком непривычно для него. Но сейчас он ничего больше не мог придумать, как ни старался. В конце концов, сон сморил его прямо за рабочим столом.

Он вновь копался среди архивных записей, когда за спиной так неожиданно раздался мягкий знакомый голос.

– Ищете что-то конкретное, инспектор?

Ригор вздрогнул и обернулся. В проходе между стеллажами стоял Сильван Фолио. В его руках была небольшая стопка книг, он смотрел на удивленного мужчину с вежливым любопытством. Кассиан попытался двинуться, но ноги словно приросли к полу, руки так и замерли над фолиантом, не в силах перевернуть страницу или выпустить книгу.

– Что привело сюда служителя порядка? – старик оглянулся с прежней легкой улыбкой. – Дело о золотом дыбе? о «золотом дыме» из прачечной? Забавный слушок. Хотя… кто знает. Город наш стар, инспектор. И под мостовыми его течет много тайн.

– Что вы… знаете? – почти просипел инспектор.

– Ищете корни? – Сильван подошел ближе, его взгляд скользнул по разложенным на столе Ригора книгам. – Это мудро. Чтобы понять настоящее, нужно знать прошлое. Не то прошлое, что строчит Комитет в своих отчетах, нет. Вот у меня есть… Любопытная книжица. «Легенды и предания старой столицы». Может, найдете что-то полезное. Там есть одна история… о пекаре и дочери стеклодува. Очень трогательная. И поучительная.

Кассиан дернулся… и проснулся, резко выпрямившись на своем стуле. Он подскочил, озираясь по сторонам, но кроме привычной обстановки кабинета вокруг ничего не было. Биение сердца эхом отдавалось в ушах, руки непривычно подрагивали. Сон… Этот сон казался слишком ярким. Слишком волшебным… Мужчина лихорадочно начал искать перо среди разбросанных по столу бумаг с отчетами Варга и собственными бумагами.

Перо нашлось и вовсе под столом. Кассиан вцепился в него двумя руками, словно от этого зависела сама жизнь. Но ничего – ни следа посторонней магии, чьего-либо воздействия, принуждения. Перо едва подсвечивалось голубоватым светом, признавая только фон его собственной силы. Но больше ничего.

Он с тяжелым вздохом откинулся на стуле, протирая глаза. И только тут осознал, что лицо покрылось холодным потом. Как простой сон мог так подействовать на него? Как невинный разговор заставил сердце так колотиться? Ригору уже лет десять не снились кошмары, но это безобидный сон был в сотню раз хуже.

Не позавтракав и не сменив одежды, инспектор вернулся в архив. Теперь он искал не дело Аквила, которое при всем желании не смог бы даже распечатать. Он искал следы. Упоминания о нем в других документах. Отчеты, которые он подписывал. Рапорты, которые на него ссылались.

И снова, час за часом, он выуживал крупицы информации. Сильван Аквила был не просто архивариусом. Он был одним из лучших. Специализировался на «неудобных» артефактах и дарах – тех, что не вписывались в стройную систему Комитета. Он возглавлял отдел, изучавший магию, влияющую на волю, на судьбу, на эмоции. Ту самую магию, которую объявили вне закона как самую опасную.

В одном из старых отчетов о расследовании деятельности «культистов Воли» Кассиан наткнулся на примечание, сделанное рукой самого Аквила. Его почерк был удивительно знакомым – таким же четким, выверенным, но с легким, едва уловимым изящным наклоном, который выдавал в нем не просто чиновника, а человека с художественным вкусом.

«…нельзя запрещать реку, потому что она меняет русло. Можно лишь пытаться строить дамбы. Но вода всегда найдет выход. Страх Комитета перед спонтанной магией сердца проистекает не из заботы о порядке, а из неспособности ее контролировать. А что нельзя контролировать, следует уничтожить. Это – тупиковый путь.»

Кассиан перечитал эти строки несколько раз. В них слышался голос не догматика, а философа. Мыслителя. Человека, который видел дальше параграфов. И этот голос звучал в голове инспектора как очень и очень знакомый.

Он нашел и другие следы. Рапорты о его выступлениях на закрытых заседаниях, где Аквила выступал против ужесточения мер против «магии случайности» и «даров непредсказуемости». Он утверждал, что такие дары не подавлять нужно, а изучать, искать им применение на благо общества. Его голос был гласом вопиющего в пустыне.

И затем, все в том же году – резкое затишье. Его имя перестало упоминаться. А потом – официальное извещение о смерти. Лихорадка в результате отравления.

Кассиан откинулся на спинку стула, снимая перчатки и протирая уставшие глаза. Картина вырисовывалась пугающе ясная. Сильван Аквила не умер. Он инсценировал свою смерть и исчез. Он ушел из Комитета, разочарованный его догмами, и основал «Переплет судьбы». Не как доходное дело, а как… убежище. Место, прямо под носом у Комитета, где он мог бороться с его правилами.

И он не просто скрывался. Он продолжал свою работу. Только теперь он не классифицировал дары в архивах. Он помогал им проявляться в людях. Тем самым «магия сердца», которую он так защищал, теперь тихо и незаметно меняла жизни горожан прямо под носом у Комитета.

Это было гениально. И безумно опасно.

Книга с вырванными листами, которую Сильван отдал аптекарю была мостом. Между прошлым Аквила-архивариуса и настоящим Фолио-переплетчика. Между официальной наукой Комитета и тихой, неподконтрольной магией его лавки. И она же, возможно, была ключом к спасению аптекаря Верити. Аквила, со своими старыми связями, мог знать куда больше о не самых законных способах лечения.

Его размышления прервал тихий скрип. Дверь в архивный зал открылась, и на пороге снова появился Аэлиус. Его слезящиеся глаза уставились на Кассиана.

– Нашли что-нибудь, инспектор? – проскрипел старик, подходя к его столу.

– Просто уточняю детали по старому делу, – уклончиво ответил тот, закрывая инвентарную книгу.

– Аквила, – негромко произнес архивариус, и Кассиан вздрогнул. – Очень одаренный был. И очень… несогласный. Жаль, что его не стало. Он мог бы многому научить нынешних молодых щенков.

– Вы его знали? – не удержался Ригор.

– Всех знал, кто здесь работал, – уклончиво ответил Аэлиус. – Он часто спорил с начальством. Говорил, что Комитет боится не магии, а свободы. Свободы выбора. Свободы ошибаться. И свободы… быть счастливым без разрешения. Крамольные мысли для служащего Комитета. Опальные мысли.

Он повернулся и поплелся прочь, бросив на прощание:

– Иногда самые опасные книги – не те, что под запретом. А те, что читают между строк. Будьте осторожны, инспектор. Знание обходится дорого.

Дверь закрылась, и Кассиан остался один со своими мыслями. Они были хаотичными и тревожными. Он держал в руках не просто улику. Он держал разгадку к личности человека, который, по сути, был живым призраком, еретиком, основавшим свою тихую епархию в самом сердце столицы.

И этот человек был не один. У него была помощница. Девушка с испуганными глазами и ловкими, рабочими руками. Девушка, которая, если его догадки верны, обладала тем самым «даром непредсказуемости», тем даром, который Аквила когда-то защищал. Она была живым воплощением его ереси. Инструментом в его тихой войне.

Кассиан аккуратно сложил все найденные им копии документов и вышел из архива. Холод подвалов сменился прохладой вечерних коридоров Комитета. Он шел к себе в кабинет, и его ум был переполнен.

У него теперь было достаточно всего. Достаточно подозрений. Достаточно косвенных улик. Он мог пойти к Варгу и запросить санкцию на обыск и арест. Он мог положить на стол отчет, который навсегда похоронил бы «Переплет судьбы» и ее хозяина.

Но он не делал этого.

Он сидел в своем кабинете и смотрел на чистый лист бумаги. Перо в его руке замерло.

Он думал об Эльде, которая снова научилась улыбаться. О Мейвис, в чьих глазах теперь горел огонек. О Брендоне, нашедшем в себе смелость. О выздоровевшей девочке в приюте. О Верити, который, возможно, сейчас получал шанс спасти свою дочь.

Он думал о словах Аквила: «Страх Комитета… проистекает из неспособности контролировать. А что нельзя контролировать, следует уничтожить.»

И он думал о девушке. О ее испуганных, но честных глазах. О том, как менялось и розовело ее лицо, когда она прикасалась к книгам.

Разрушить все это? Превратить в еще одну строку в отчете, в еще одно «закрытое дело»? Во имя чего? Во имя порядка, который выглядел все более бессмысленным и жестоким?

Солнце вновь садилось, заполняя его кабинет непривычно жывыми яркими красками. А в тишине среди стройных рядов фактов и параграфов, впервые зазвучал тихий, настойчивый голос собственной, давно забытой совести.

Глава 10. Переплет и чудо

В это утро Астра сама заваривала чай в котелке над огнем. Сильван задумчиво возился с Аквилоном. Фолиант «Хроники забытых артефактов» всю ночь шумел в лавке – Астре даже пришлось один раз спуститься, когда стало особенно шумно. Он ворочался, не оставаясь на одном месте на полке, будоражил остальные книги, скрипел и хлопал обложкой.

Хозяин лавки тут же взял его в руки, как только вышел из мастерской и с тех пор сидел с ним за рабочим столом. Он не занимался починкой или проверкой. Просто перелистывал страницы, что-то беззвучно бормоча себе под нос. Лицо его было серьезным и сосредоточенным. В его движениях была несвойственная ему резкость, а взгляд, обычно теплый и рассеянный, стал острым и собранным, как у старого кота, учуявшего собаку.

Девушка чувствовала напряжение во всей лавке, видела, как темнеют искорки в воздухе, но не смела спросить Сильвана о причинах – слишком тот был увлечен безмолвным разговором с ворчливой книгой. Однако, когда Астра поднесла ему кружку, он поднял на нее взгляд. Его голос был ровным, но в нем вибрировало что-то почти колючее.

– Сегодня будем особенно внимательны, – проговорил он медленно. – Буря не миновала. Она затаилась. И сейчас решает, в какую сторону ей обрушиться.

– Мастер Фолио, – неуверенно начала она, – вы о…

– Присядь, пташка.

Он указал на стул рядом, и девушка послушно опустилась на него, чувствуя, как по спине и рукам бегут мурашки от предчувствия, почти ощутимого на кончиках пальцев. Сильван долго и пристально смотрел ей в глаза, будто погруженный в собственные мысли, но вместе с тем желающий этими мыслями поделиться. Аквилон под его пальцами слегка подрагивал, но уже не возмущался, будто бы уже высказал все, что хотел.

– Он сегодня не в духе, – старик говорил медленно и тяжело, каждое слово давалось ему тяжелым грузом. – Тревожится.

В животе Астры все сильнее затягивался холодный скользкий узел страха, от которого внутри разрасталась пустота. Она покрепче вцепилась в край передника, чтобы пальцы не дрожали, но стало только хуже.

– Я обещал уберечь тебя, пташка. И я свое слово сдержу. Но если…, – хозяин лавки взглянул на книгу под ладонью и зачем-то кивнул. – Но, если я не сумею, Аквилон тебя убережет. Не выпускай его из рук, если тебе придется покинуть лавку.

Он осторожно достал из кармана жилета перо – оно слегка переливалось голубоватым светом. Сильван несколько мгновений крутил его в руках, а затем протянул девушке, положив на раскрытую ладонь. Без слов. Но и этого было достаточно, чтобы к горлу Астры подкатил ком.

– Они… они ищут вас? – тихо спросила она.

По серьезному лицу старика промелькнула тень горькой усмешки, и он покачал головой. Он не спросил о догадке, о страхах, о мыслях. Просто ответил.

– О, нет. Я для них – неудобная страница, аккуратно вырванная из отчета и сожженная. Официально, старый Сильван умер от внезапной лихорадки где-то в провинции. Случайно смешал не те травы… Но призраки иногда возвращаются. И если Ригор или кто-то из его начальства копнет достаточно глубоко в архивах… моя смерть может оказаться сильно преувеличенной. Со всеми вытекающими последствиями.

Он говорил спокойно, но Астра поняла весь ужас его положения. Он жил под чужим именем, в самом сердце столицы, прямо под носом у Комитета, который он когда-то покинул. И его убежищем была эта лавка, эти книги. А она опять стала причиной того, что кому-то может угрожать опасность и сам Комитет.

– Не бойся, – он слегка сжал ее ладонь в своих морщинистых пальцах. – Это мера предосторожности. Я хочу, чтобы ты больше не убегала в неизвестность и не умирала от голода по дороге в чужой город. Если что-то пойдет не так, магия лавки останется с тобой. Нам… нам нужно пережить этот день. И если мы это сделаем, то мой совет останется пустой старческой болтовней.

Тонкие губы дрогнули в слабой улыбке, когда он вновь перевел взгляд на перо в ее руке.

– Спрячь его и держи при себе. И помни про Аквилона, хорошо?

Сглотнув давящий ком в горле, девушка медленно кивнула, убирая перо во внутренний карман передника. Несколько секунд старик продолжал смотреть на нее, а затем со вздохом закрыл «Хроники» и поднялся.

– А теперь за работу, – голос его звучал иначе, по-обычному бодро и легко.

Астра даже протерла глаза, боясь, что ей только что что-то привиделось, но Аквилон на столе и еле теплое перо в кармане подтверждали, что увиденное вовсе не сон. Она запоздало поднялась со стула, направившись следом за стариком к большим сверткам у входа.

Накануне Сильван заказал большую партию дорогой кожи для нового заказа – полного собрания сочинений какого-то философа, зубодробительного имени которого девушка так и не запомнила. Нужно было проверить каждый кусок на прочность, гибкость, отсутствие дефектов. Астра помогала ему, расстилая тяжелые, пахнущие дублением шкуры на большом столе, ее пальцы скользили по гладкой, прохладной поверхности, находя утешение в простом физическом труде.

Она не могла отделаться от мысли, что вот-вот что-то произойдет и нужно будет бежать. Каждый звук за дверью лавки, каждый шаг, стук копыта, звук телеги – она внутренне вздрагивала от каждого звука, озираясь будто испуганное животное посреди охоты. После полудня послышался шум дождя, очень скоро перешедшего в настоящий ливень. От этого звука по спине побежал холодок – не так давно в такую же погоду она без сил добралась сюда за последней надеждой на убежище. Неужели теперь придется бежать отсюда так же в ночи через дождь, мрак и холод?

Когда очередной кусок кожи был проверен, дверь лавки осторожно открылась, колокольчик едва звякнул, но этого хватило, чтобы руки Астры дрогнули и тяжелый сверток рухнул на пол с мягким шлепком. Забившееся от страха сердце тут же унялось – на пороге скинул капюшон плаща Брендон.

– Здравствуйте, мастер Фолио, – звонко и уверенно прозвучал его голос посреди напряженного безмолвия.

–Доброго дня, молодой человек, – Сильван выпрямился, потирая поясницу и улыбнулся так же, как и всегда делал это при посетителях. – Пришли к нам с научным открытием, юноша? Мы наслышаны о ваших приключениях.

– Простите за беспокойство, – парень поклонился и поспешно подошел к Астре. – Позвольте, я помогу.

– Я…сама…

Она торопливо пыталась скрутить большой кусок кожи, но неровные края загибались, отказываясь сворачиваться. Несмотря на ее протест, Брендон опустился на одно колено, придерживая нужный край, чтобы помочь. Астра чувствовала, как вновь начинают гореть уши от слишком близкого присутствия другого человека рядом. Она старалась не смотреть и даже не коситься на помогающего ей юношу, но даже так краем глаза видела танцующие по его одежде искорки – переливающиеся, яркие, завораживающие. Несколько из них словно просыпались на край куска кожи, и девушка невольно проследила за ними взглядом, не сразу осознав, что они привели ее прямо к глазам молодого студента.

На сей раз он смотрел на нее так внимательно, что он смущенно отвернулась, почти вырвав сверток у него из рук и торопливо поднявшись.

– Благодарю, я… я отнесу…

– Постой, пташка, – Сильван окликнул ее, едва она отвернулась. – Положи пока здесь. Нашему юному гению наверняка есть, что тебе сказать, верно, юноша?

– Мастер Фолио, – Брендон тоже выпрямился, расстегнув застежку плаща и прокашлялся. – Я… хотел бы поблагодарить вас за возможность. За книгу… и за совет.

– Ну, что вы, молодой человек, не я выбирал вам книгу.

Уши Астры почти горели, когда старик кивнул в ее сторону, словно специально еще больше обращая на нее внимание. Она поглубже вдохнула, коротко качнув головой.

– Я… я просто выбрала. Случайно.

– Это была не случайная случайность, пташка, – хозяин лавки улыбнулся, забирая из ее рук сверток, за которым девушка пыталась хоть как-то спрятаться от прямых взглядов.

– Это было самое потрясающее открытие, которое я только мог ожидать! – пылко поддержал Брендон, шагнув ближе. – Это было как настоящее вдохновение! Как… Как упавшая на голову звезда! Как открытие девяти лун!

Старик хохотнул, пряча усмешку за легким кашлем, но студент ничуть не смутился неловких метафор. Его энтузиазм поутих, и был уже не таким несдержанным как в прошлый визит. Но теперь вместе с ним, в его взгляде, осанке, голосе чувствовалось куда больше силы. Словно он переборол то, что так долго тяготило его, и наконец смог расправить плечи и смотреть вперед.

– Я бесконечно благодарен вам, милая Астра, – Брендан подхватил ее ладонь и сердечно пожал ее. – Вы так угадали, так точно нашли именно то, что было нужно! Если бы я мог, сложил бы для вас такие же стихи, как в «Одах»!

– Не надо, – Астра умоляюще взглянула на Сильвана. – Я… всего лишь выбрала книгу.

– Вы выбрали шанс всей моей жизни. Смогли показать мне, что я смотрел лишь в одну точку, хотя этот мир безумно широк.

Она не могла поднять взгляда на юношу, чувствуя, как пылает лицо. Она никогда прежде не слышала столько благодарности. Столько искреннего восторга от радости достижения и открытия исходило от Брендона, что искры засияли еще ярче. Его благодарность была безграничной, иной, нежели у Мейвис или Иветты,но от того не менее ценной. Дрожь в пальцах проходила, уступая место разливающемуся в груди теплу.

– Я, право сказать, пришел к вам не только за этим, – студент наконец отпустил ее руку и обратил внимание на Сильвана. – Мне нужны труды Зальзааса по звездным картам, хочу кое-что проверить для будущего исследования. Мне предстоит доклад о моей работе через месяц, необходимо подготовиться.

– Что ж, научным трудам тоже есть место, – старик хмыкнул, с легким прищуром оглянувшись на Астру. – Думаю, с этим мы тоже можем помочь, правда, пташка?

Девушка прикусила губу, но кивнула, оглянувшись на глубины лавки. Где лежали книги нужного автора она точно не знала, но путь лежал к шкафам, где хранились все подобные научные труды. Однако, звездный путь стремления Брендона тянулся не так далеко. Она медленно проследила за бледной звездной дорожкой, тянувшейся к ближайшему стеллажу, к одной из верхних полок.

Астра едва успела сделать шаг и протянуть руку, как дверь тихо приоткрылась. Серая тень бусшумно скользкнула за порог, мгновенно вцепившись взглядом в разговаривающих мужчин и девушку, шагнувшую словно в трансе к переполненному книгами шкафу.

Книга на столе зашипела, привлекая общее внимание. Взгляд старика скользнул на нее, а затем на посетителя. Улыбка на его лице потускнела, он шагнул вперед, перекрывая Астру.

– Инспектор, – голос чуть тише и серьезнее обычного. – В такую погоду… чем обязаны вашему визиту?

Ригор не ответил, он сделал несколько резких шагов вперед, его взгляд сверлил затылок девушки. Астра уже не могла остановиться – звездная дорожка вспыхнула, и книга, повинуясь зову ее дара шевельнулась на верхней полке и соскользнула вниз ей в руку. Брендон все это время с любопытством наблюдавший, потянулся к упавшей книге, прикоснувшись к ней еще в руках Астры.

Что-то резко обожгло ее сквозь ткань передника, и она, не думая, выхватила из кармана перо, что дал ей Сильван. Это не был его обычный голубой свет сканирования. Не желтый след природной магии. И не красная вспышка запретного вмешательства.

Перо излучило мягкий, теплый, золотой свет. Он был неярким, но невероятно глубоким и живым, словно капля жидкого солнца. Он пульсировал в такт биению сердца, окрашивая пальцы в неземное сияние.

Взгляд девушки в ужасе скользнул к инспектору в нескольких шагах от нее. Он держал точно такое же перо-детектор. И оно светилось ровно так же.

Ригор не собирался его использовать. Это было бессознательное движение, попытка ухватиться за знакомый инструмент в мире, который вдруг перестал быть знакомым. Но этот свет… Это длилось всего мгновение. Перо тут же потухло, снова став холодным куском металла.

Но этого мгновения хватило.

Лавка замерла. Книги затаили дыхание, само время будто остановилось, увязнув в мгновениях будто бы в меду.

Ригор стоял, не в силах пошевелиться, смотря на свою руку, а затем на девушку. Его лицо, всегда бесстрастное, исказилось от шока. Его мозг, настроенный на классификацию и анализ, отказался работать. Он никогда не видел ничего подобного. Ни в одном протоколе, ни в одном учебнике не упоминался золотой свет. Это было невозможно. Это было за гранью любых известных Комитету параметров. Три приоритета, разрешенная и запрещенная магия. Все, что он знал. Но в этот раз детектор светился незнакомым, неизвестным ему светом. Светом, который не был похож ни на один из известных Ригору спектров магического излучения. Это был цвет… солнца? Меда? Чистой, ничем не омраченной радости? Он был таким же мимолетным, как вздох, и тут же погас.

Астра застыла в ужасе, перо выскользнуло из ее рук. Она не знала, что это значит, но понимала – бежать некуда. Все видели, что произошло. Он видел, что произошло. И в его руках только что светилось доказательство ее самой настоящей вины. Сейчас будут обвинения. Задержание. Конвой. Допрос. Заточение… или смерть.

– Инспектор Ригор, – Брендон выступил вперед, отгораживая девушку.

– Пошел вон, – тихо процедил мужчина, медленно опуская руку с пером и потянувшись к поясу мундира, где хранился короткий жезл.

– Не согласен. Инспектор, вы…

– Пошел вон отсюда! Живо! – голос Ригора превратился почти в рык.

– Попрошу не командовать в мое лавке, инспектор, – холодно и жестко раздался голос Сильвана.

Старик выпрямился, обойдя прилавок и остановившись в паре шагов от мужчины. Лицо хозяина лавки приобрело отстраненное, безэмоциональное выражение, будто бы копируя маску самого Кассиана. Едва ли простым взглядом можно было напугать инспектора Комитета. Но Ригор знал, кто стоит перед ним, и ледяной тон на несколько мгновений остудил закипевшее чувство внутри.

– Посторонним нужно уйти, – сквозь зубы выдавил он, так и не дотянувшись до жезла.

– Посторонние здесь те, кто нарушают покой этого места без всяких на то оснований, – парировал Сильван, и оглянулся на Брендона. – Возьмите книгу, молодой человек. Ознакомьтесь, и, если она вам подойдет, завтра принесите оплату.

– Но, – юноша обернулся на Астру, беспомощно переводящую взгляд с одного на другого.

Девушка ощутила, как искрящееся желание парня изменилось. Он желал, искренне хотел вмешаться, защитить, стать полезным. Легкое свечение вокруг книги пропало, и Астра осознала, что звездная пыль тянется к ней. Теперь желанием была она сама и ее безопасность.

Но она только качнула головой, отчетливо чувствуя, что случится, если он вздумает, действительно, вмешаться. Как бы ей ни хотелось спрятаться за чем-то или за кем-то, она не могла этого позволить. Не сейчас. Не подвергнуть опасности того, чья жизнь стала налаживаться.

– Идите, юноша, не беспокойтесь, – Сильван тоже кивнул ему на дверь. – Жду вас завтра с оплатой за этот сборник исследований.

Брендон шагнул к двери. Потом дернулся назад к девушке. Схватил плащ, и обернулся на старика. Его губы дрогнули, пальца сжали ткань до побелевших костяшек. Но он послушался. Медленно прошел мимо инспектора, на несколько мгновений задержавшись рядом с ним. Два пристальных взгляда столкнулись, но студент не дрогнул.

– Покиньте лавку, – тихо и холодно проговорил Ригор.

– Я вернусь завтра, мастер Фолио, – юноша вновь обернулся на хозяина лавки, а затем на девушку. – Дождитесь меня завтра, милая Астра.

Она не рискнула ответить. Только молча наблюдала, как дверь закрылась. Колокольчик жалобно звякнул, погрузив лавку в полную тишину. Воздух сгустился, книги молчали, Сильван тоже.

Кассиан сжал в руке перо до легкого хруста, его взгляд, ищущий врага, метался по лавке. Отчего-то слова обвинения застряли в горле. Его собственный детектор, созданный для обнаружения грубых манипуляций, не видел в произошедшем угрозы. Может, это просто была угроза другого порядка? Что-то более опасное? Вмешательство в судьбу, манипуляция, магическое принуждение, что каралось порой куда хуже, чем простое преступление.

Но тот свет, что всего на пару мгновений показался в его руках. Теплый золотистый почти… приятный свет. Разве могла что-то запрещенное казаться таким правильным?

– Объясните, – потребовал он, и его голос снова сорвался на хрип. – Объясните мне, что я только что видел. Или я буду вынужден…

Угроза повисла в воздухе незаконченной. Но сейчас даже он сам не был уверен, что готов принять сиюминутные меры, чтобы донести, заключить под стражу, обвинить. Сейчас он мог только смотреть и слушать.

Сильван вздохнул и перевел взгляд на испуганную Астру. Он выглядел усталым, но спокойным. Как учитель, которому наконец придется объяснять ученику сложную, но очевидную истину.

– Встреча души и возможности, инспектор, – старик вновь поднял голову. – Вы стали свидетелем поворота в судьбе, благодаря выбору.

Перо в руке Кассиана хрустнуло, на пол лавки с легким звоном посыпались мелкие кусочки.

– Вмешательство в судьбу – это запрещенная магия. Если ваша лавка рассадник этой заразы, вам придется…

Осколки пера хрустнули под тяжелым шагом, лицо инспектора исказилось в гримасе победоносного обвинения. Астра не могла двинуть и пальцем, чтобы отступить. Он наконец поймал ее взгляд, и теперь ничто не могло помочь ей спрятаться. Этот блеск, это ощущение едва заметной скрытной магии, которое он теперь мог отличить от общего фона книг – этого уже было достаточно. Но главным доказательством для него были ее глаза, большие широко открытые и в них плескался тот самый ужас, свидетельствующий о вине. О применении запрещенной магии.

– Аквилон! – голос Сильвана прорезал застывшую тишину.

Между ними что-то бесшумно ярко вспыхнуло, почти отбросив инспекторы назад. Воздух дрогнул и его волна ударила в лицо инспектору, едва не отбросив его к выходу. Астра с писком вжалась в стеллаж, заслонившись руками, ожидая боли, которая неизбежно следует за гневом Комитета.

Но боли не было. Лишь волна тепла окатила ладони девушки.

Она медленно открыла один глаз, затем второй. Лавку заливал жаркий золотистый свет, в котором танцевали, извиваясь, полупрозрачные ленты и рои слившихся искр. Они окутывали Сильвана, столы, заваленные свитками, старые шкафы и саму Астру. В воздухе, в паре метров над ее головой, парил Аквилон, и с его пожелтевших страниц, испещренных трепетными письменами, пульсирующими волнами струилось то самое тепло и свет, что заполнили собой все вокруг.

– Что за…, – Ригор прищурился, прикрывая глаза ладонью и пытаясь сделать новый шаг, но будто наткнулся на стену. – Я требую прекратить магическое вмешательство, господин Фолио!

– Вы можете запретить что угодно людям, господин инспектор, – голос старика был спокоен, пока он помогал Астре выпрямиться. – Но ваши протоколы не властны над ними.

Он широким, почти театральным жестом обвел лавку. И лавка ответила.

С верхней полки сорвался толстенный том в синей коже и, кувыркаясь в воздухе, взмыл рядом с Аквилоном, испуская сероватое, грозовое сияние. С соседнего стола плавно поднялся Эол, его страницы, тонкие как лепестки, с тихим шелестом принялись переливаться сами собой, и в воздухе поплыл аромат высушенных роз и давно забытых клятв. С пюпитра тяжело поднялась Кардиа, от которой повеяло запахом мокрого металла и лекарств.

Еще одна, еще пять. С громким, радостным шелестом раскрывая искрящиеся от накопленной силы страницы, они освещали лавку, отгоняя мрачные тени обвинения и опасности, исходящие всего от одного человека. Воздух гудел, словно улей.

Обычное покалывание в кончиках пальцев девушки сменилось на мурашки и легкое онемение, разбегающееся по телу и переполняющее незнакомой, но ощутимой силой. Мирно спящая лавка проснулась и не собиралась давать себя в обиду.

– Ваше положение вас не спасет, господин Аквила, – Ригор отступил на шаг, но не сводил глаз с дернувшегося Сильвана. – Книги вас не спасут. Принуждающая магия будет доказана, вмешательство в жизни…

– Нет! – Астра дернулась с места, заслоняя старика.

Ее колотило от страха и волнения, но книги поддерживали ее, одобрительно питая своей силой и придавая уверенности. Она выдержала тяжелый взгляд Ригора, и даже сделала еще шаг вперед, к невидимой границе, за которую книги его не пускали. Она сама удивилась своей смелости. Но страх вдруг куда-то ушел, уступив место странной, жгучей уверенности.

– Они решают сами! – она указала на дверь, чувствуя, как сердце бешено колотится, отдаваясь эхом в висках. – Я могу только показать им дорогу. Я не заставляю их идти! Брендон нашел вдохновение сам! И Мейвис… и все остальные. Я никого не заставляла! Книги просто нашли своего читателя.

Голос сорвался, на глаза навернулись слезы. Она видела, как каменеет лицо инспектора, глухого к ее словам убеждения, как горят правосудием его глаза, не видящие ничего, кроме проявлений запретной для него магии. Это был ее единственный шанс что-то сказать. Но слова бились о непробиваемую стену приказов и протоколов, заковавшую его душу в ледяные оковы.

– Поговорите с ним, послушайте! Хоть раз! В этот раз я ничего не делала!

Она вздрогнула, чувствуя руки Сильвана, мягко потянувшие ее за плечи. Старик поддерживал ее, разделяя и успокаивая ее дрожь.

– Именно, – тихо проговорил он. – Все, что мы делаем – это даем шанс. Через книгу. Через совет. Через тихое напоминание о том, что в мире есть не только правила и страхи, но и доброта. И что за нее иногда вознаграждают. Вы ведь тоже это чувствуете, не так ли? Вы ведь пришли сюда не затем, чтобы арестовать нас. Вы пришли за ответами. Потому что то, что вы видели вокруг – эти «несанкционированные чудеса» – они не ломают ваш мир. Они… улучшают его. Делают его теплее. Разве не в этом истинная цель любого порядка? Благополучие людей?

Ригор стоял неподвижно. Буря в его глазах постепенно стихала, уступая место глубочайшей, всепоглощающей усталости и пустоте. Он смотрел на Астру, трясущуюся словно осенний лист, но все еще державшуюся на ногах. На Сильвана, стоящего между ними, как старый, мудрый щит. На лавку теплую, живую, наполненную дыханием тысяч историй.

Он видел врага. Источник хаоса и неподчинения. И ощущал тепло, которое хоть и отделяло его от этих людей, но все же не было враждебным. Останавливающим, как родительская рука. Журящим, но лишь для его же блага. Губы инспектора дрогнули, не в силах произнести новую угрозу.