Текст книги "Переплет судьбы (СИ)"

Автор книги: Алена Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– И что же теперь будет с Гелларом? – спросил Сильван, его голос был ровным.

– А что? – Рик пожал плечами, резко захлопнув книгу. – Подался в деревню, наверное. Будет коров доить. Наука без него обойдется.

– Не обойдется, – возразил старик. – И несправедливость – это камень, брошенный в воду. Круги расходится.

– Разойдутся и успокоятся.

Слова прозвучали резко, Рик взмахнул книгой, словно отгоняя назойливую муху и шлепнул ей о прилавок. Однако сборник баллад даже не фыркнул – смирно остался лежать, словно свое дело уже сделал. Рик залпом осушил кружку и порывисто поднялся, поморщившись и схватившись за висок.

– Ладно, мне пора. Дела. Спасибо за воду, Сильван.

Он коротко кивнул и направился к выходу, но на пороге задержался. На мгновение Астре показалось, что он что-то искал, мельком оглянувшись на хозяина лавки и прилавок, но затем резко шагнул на улицу, почти хлопнув дверью.

– Ну, вот, – выдохнул Сильван, подхватив пустой кувшин, и направился к камину. – Семя брошено в каменистую почву. Посмотрим, взойдет ли.

– О чем вы, мастер? – девушка недоуменно перевела взгляд на него. – Вы думаете, он может что-то сделать?

– Не знаю, – честно ответил старик. – Его выбор. Всегда их выбор. Но книга нашла его. Значит, шанс есть.

Он подошел к книге баллад, бережно поднял ее и провел рукой по потертому переплету. Воздух вокруг него заискрился ярче – так всегда случалось, когда он безмолвно общался с кем-нибудь из обитателей книжных полок. Страницы слегка шевельнулись, а затем вновь успокоились, и книга будто застыла.

– «Менестрель» всегда тяготел к людям искусства, – задумчиво проговорил старик, водружая сборник на место. – Поразительно, что он вдруг решил вмешаться в судьбу Рика. Но, может, мы не все о нем знаем.

Астра смотрела на полку, думая о мужчине. О его пустоте, которую он пытался заполнить чужими секретами. И о том, что, возможно, единственный способ заполнить ее – это начать хранить чужие тайны. Не для продажи. А для защиты.

– Не жди, – заговорил старик, словно читая ее мысли. – Сейчас он борется с собой. Привычка – страшная сила. Легче быть циником, чем верить в добро. Особенно когда мир ежедневно доказывает тебе обратное.

– Но он же… в нем что-то есть, – тихо, неуверенно пробормотала девушка, оборачиваясь. – Что-то зарождающееся… Он ведь знает. Он может помочь тому учителю…

– Может, – согласился Сильван. – А может, дойдет до ближайшей таверны, пропьет последние монеты и забудет обо всем. Столько лет топить душу в грязи сплетен – недолго себя самого потерять. Помни, пташка, что мы не заставляем никого измениться. Будь готова к тому, что книжная страница не изменит ничего.

Девушка только неловко кивнула. Ей и самой не верилось, что душу такого человека могло что-то настолько сильно тронуть. Но так горько было осознавать, что никак нельзя помочь тому, кого оклеветали. Она оглянулась на гербарий, которые выправляла, а затем на аптекарский уголок. Молчаливая Кардиа шевельнула страница, будто бы отозвалась на взгляд девушки.

– А Верити? – спросила Астра, возвращаясь к самому страшному. – Он… он спасся?

– Не знаю, пташка, – Сильван поджал губы. – Серые люди… они не оставляют следов. Или оставляют только те, что хотят. Возможно, он и вправду уехал. Наше дело – надеяться. И помнить. Каждый спасенный, каждый предупрежденный, каждый, кто сделал правильный выбор благодаря нам – это камень в стене, которую мы строим против хаоса и безразличия. Иногда камни выпадают. Но мы продолжаем строить.

Он подошел к гербарию, над которым работала Астра, и тронул хрупкий цветок.

– Вот видишь? Он умер давно. Но мы сохранили его красоту. Продлили его память. В этом и есть наша работа. Не менять мир. А сохранять в нем крупицы добра, правды и красоты. Чтобы они не исчезли навсегда.

Девушка кивнула, смотря на нежный, почти прозрачный лепесток. Он был таким хрупким. Таким беззащитным. Как и все, что они пытались защитить. Но он пережил десятилетия. И, возможно, переживет еще. Еще раз бросив взгляд на дверь, она выдохнула и вернулась за стол, чтобы продолжить работу. Чем больше проходило времени, тем спокойнее ей становилось за книгами – за заботой о них, за починкой, за переплетом. Но стоило ей только отвлечься от мрачных мыслей, оставленных городским сплетником, как дверь распахнулась снова.

Кассиан Ригор.

Она почувствовала холодок прежде, чем подняла глаза на вошедшего посетителя. Пальцы дрогнули и изящный сухой цветок выпал из хватки пинцета.

– Мастер Фолио, – без всякого приветствия его голос прозвучал, как удар хлыста по замерзшему воздуху. – У меня есть к вам вопросы.

– Инспектор! – Сильван обернулся с видом легкого, вежливого удивления. – Чем могу вам помочь?

– Речь об аптекаре Бенедикте Верити.

Ригор достал свой блокнот и раскрыл его. Астра почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Она уставилась в гербарий, но видела только размытые пятна – желтое, коричневое, зеленое. Они ведь только что заговорили об аптекаре после почти недельного молчания.

– Бенедикт? – старик нахмурился, изображая искреннее недоумение. – Что с ним? Слышал, лавку свою закрыл. Неужели нашел покупателя? Давно пора, бедняге, дела у него шли ни шатко ни валко…

– Лавка не продана, – холодно отрезал инспектор. – Она опечатана. По распоряжению Комитета. Верити пропал. Исчез. В ночь после нашего с вами разговора.

– Пропал? – Сильван покачал головой, изображая сочувствие. – Господи… Неужели на него кто-то напал? В нашем районе в последнее время неспокойно…

– Мы не исключаем никаких версий, – голос Ригора был ровным. – В том числе и версию о его добровольном… исчезновении. В связи с определенными обстоятельствами… Вы говорили, что он был вашим давним знакомым.

– Клиентом, – мягко поправил хозяин. – Он иногда заходил. Заказывал переплеты для своих реестров. Интересовался старинными медицинскими манускриптами. Человек науки. Педантичный… Жаль, очень жаль, если с ним что-то случилось. А с дочкой его? Алисой? Она ведь больна…

– Дочь исчезла вместе с ним. Что наводит на интересные теории…

Ригор медленно прошелся вдоль прилавка, его пальцы в белых перчатках провели по деревянной столешнице. Астра застыла, боясь даже дышать. Инспектор Комитета теперь казался хищником, взявшим след, и медленно подбиравшимся к жертве. Он словно давал понять, что он все знает, и давал время признаться. Потому что все знали, что признание в магическом преступлении может смягчить вину, а вот прямое обвинение уже не даст такого шанса.

Она слишком хорошо знала это правило. Слишком хорошо была знакома с этим странным пугающим тоном, с этими манерами поведения. Ригор словно был точной копией тех людей, кто пришел за ней. Словно копия книги – только бездушная, холодная, знающая лишь четкие бесстрастные буквы указов и протоколов.

– Он никому не говорил о своих планах? Не упоминал о намерении уехать? Не просил совета?

– Нет…, – Сильван задумался, почесывая бороду. – Не припоминаю. В последний раз, когда он заходил…это было на прошлой неделе. Говорил что-то о том, что устал, что

– В его лавке был проведен обыск, – продолжил инспектор, перелистывая страницы блокнота. – Среди его вещей была обнаружена книга. «История обрядов исцеления». Довольно старая. С вашим экслибрисом, господин Фолио.

Астра почувствовала привкус крови на языке. Они нашли книгу. Ту самую книгу, которую она выбрала. В которой Сильван что-то написал. Сердце ее заколотилось как бешеное, ладони вспотели, несчастный пинцет выскользнул из пальцев. Она видела, каким взглядом смотрит на старика инспектор, чувствовала давление, которое исходило от охотника. Но к ее удивленному облегчению, хозяин лавки вел себя спокойно и совершенно обычно, будто бы не чувствовал того обвинения, которое висело в воздухе невысказанным ощущением.

– Неужели? – он вздохнул с видом огорченного библиофила. – Вот же ж! Я ему ее еще… года два назад одолжил! Говорил, что для сверки каких-то старых рецептов нужна. А он все забывал вернуть. Надеюсь, с ней все в порядке? Издание редкое, для меня ценное.

Ригор смотрел на него, пытаясь уловить фальшь. Но лицо Сильвана выражало лишь досаду коллекционера.

– Книга изъята как вещественное доказательство, – последовал сухой ответ. – Она будет изучена. В ней также обнаружены следы отсутствующих страниц.

– Изучена? – старик поднял брови, изображая легкое недоумение. – Это же просто старый сборник целебных рецептов. А страницы там были вырваны, это да… еще до того, как ко мне попала. Но, уверяю вас, она будет бесполена для расследования…

– Любая информация может быть полезной в расследовании.

Астра вдохнула и закашлялась от сухости в горле. Ригор мгновенно перевел свой буравящий взгляд на нее, отчего мурашки побежали по всему телу, а покалывание в пальцах было почти болезненным, словно в них вонзались иголки. Она вдохнула, мельком взглянув на Сильвана в поисках помощи, и, не успев подумать, выпалила.

– Простите, я…

– Ваша помощница, – инспектор нахмурился, отлистав пару страниц назад. – Астра. Вы общались с аптекарем или с его дочерью?

– Нет, я… с чего бы мне…

Голос предательски дрогнул, колени дрожали, скрытые рабочим столом и шерстяным платьем. Она ничего не знала о дочери аптекаря, даже не видела ее никогда, а потому не врала. Но почему-то даже правда сковывала ей горло под этим тяжелым проницательным взглядом.

– Прошу вас, инспектор, не давите так на девочку, – вмешался Сильван. – Она из лавки-то никуда не выходит, только с книгами общается, да со мной.

– Не общается, значит…

Мужчина не закончил фразу. Только еще несколько мгновений осматривал рабочее место и саму девушку, прежде чем, наконец захлопнуть блокнот. Уголки его губ едва опустились вниз, а во взгляде, направленном уже на самого хозяина лавки впервые мелькнуло что-то кроме холода – что-то больше похожее на личную неприязнь. А в зазвучавшем голосе едва ли скрытая угроза.

– Господин Фолио, имейте в виду. Пропажа человека, связанного с Комитетом, – дело серьезное. Любая информация, любая мелочь… может оказаться решающей. Не скрывайте ничего. Ради вашего же блага.

– Конечно, инспектор. Мы всегда рады помочь Комитету. Порядок – прежде всего.

Приговаривая что-то еще, Сильван проводил его до самой двери и едва тот закрыл ее за собой, старик тут же задвинул засов. Улыбка с его лица мгновенно пропала, на лице залегли глубокие тени. Он устало прислонился к стене, рука порывисто потянулась к груди. Книги за спиной девушки резко зашумели.

– Мастер!

Астра подскочила, смахнув со стола несколько листов и бросилась к нему, позабыв о трясущихся ногах. Но тот только слабо невесело усмехнулся, покачав головой в ответ на ее тревогу.

– Все в порядке, пташка. Просто мое сердце уже не камень.

Он тяжело выдохнул, но все же оперся на плечо девушки, чтобы дойти до кресла и со вздохом опуститься в него. Астра осталась стоять, не зная, что ей делать и куда бежать. Вдруг ему сейчас станет плохо, а она даже не знала, есть ли в лавке что-то целебное. И в городе она толком не была, где лавка аптекаря или травника тоже не знала. Мысли беспомощно метались по кругу, пока рука старика не схватила ее ладонь.

– Успокойся. Все хорошо. Присядь.

Он слегка потянул ее, и она медленно присела во второе кресло, все еще с тревогой наблюдая за выражением его лица. Книга на полках чуть поутихли, но все же лавка была полная тревожного шепота страниц и щелканья металлических уголков. Сильван вздохнул и прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла.

– Мастер Фолио, – неуверенно начала Астра.

– Ты… ничего не почувствовала? – он медленно повернул голову, чтобы взглянуть на нее обеспокоенным взглядом.

– Я? Н-нет…

– Хорошо. Значит, он не считает тебя полезной.

– О чем вы?

– Он не поверил, – резко сказал Сильван, выпрямляясь в кресле. – Он применил магию, чтобы надавить на меня. Ту магию, которую используют для допросов. Он хотел выдавить из меня правду.

Астра почувствовала, как в животе образовалась пустота. Наверняка поэтому так заболели пальцы и было так страшно. Она даже не поняла, что произошло что-то по-настоящему магическое. А старому мастеру пришлось ее защищать.

– Да, я и забыл, что это такое, – пробормотал старик с тяжелым вдохом оглядывая лавку. – Принеси-ка мне мешочек с травами. Он под прилавком… нужно заварить.

– Я все сделаю!

Девушка торопливо направилась к прилавку, нашла нужные травы, сама повесила котелок и положила столько, сколько велел Сильван, который все это время молча наблюдал за ней из своего кресла. Пока вода закипала, Астра не переставала думать о Ригоре, о магии, о страхе. И о том, что она опять стала угрозой для теплого безопасного места.

Она смотрела на старика, и чувствовала, как внутри нарастает новый страх. Она представляла себе допросы в серых, безликих кабинетах Комитета. Холодные глаза Ригора, его безэмоциональные вопросы. Пытки? Нет, Комитет не использовал грубые пытки. Они использовали другие методы – изоляцию, лишение сна, бесконечные, монотонные допросы, которые ломали волю куда эффективнее, чем дыба.

– Я не выдержу, – прошептала она, и ее голос сорвался. – Я… должна сама…

Она даже не смогла закончить, как Сильван резко схватил ее за руку, тут же насупившись.

– Выдержишь, – сказал он тихо. – Потому что ты не одна. Потому что ты – часть этого места. И оно будет защищать тебя. Просто послушай.

Астра сглотнула и закрыла глаза. Книги не молчали. Они шелестели, переговариваясь о чем-то своем. Они шуршали и фыркали, ворочаясь от недовольства на полках. Отовсюду раздавались легкие щелчки и поскрипывания. Даже Кардиа недовольно ерзала на пюпитре. Эол же и вовсе соскочил со своей полки, приземлившись точно на корешок, заставив сердце девушки дрогнуть.

– Эол! – она испуганно подняла его, чтобы проверить, все ли в порядке, и тут же почувствовала, каким теплом разливается по пальцам его сила.

– Они не дадут тебе сломаться, – сказал Сильван, наблюдая за ними. – Их воля, их память, их магия – они будут с тобой. Но ты должна доверять им. И доверять мне. А теперь сними котелок с огня и поставь вон туда, он должен немного остыть, прежде чем мы зальем наше беспокойство.

Астра кивнула, отложив на маленький столик Эола, который едва ли не подпрыгивал на месте от возбуждения. Пока она была занята, Сильван вздохнул с облегчением и подошел к горшочку с мятой.

– Видишь? – он тронул листок. – Они уже дали новые побеги. Жизнь продолжается.

Где-то в городе инспектор Кассиан Ригор, без сомнения, уже диктовал своему помощнику новый отчет. Отчет, в котором лавка «Переплет судьбы» и ее юная помощница перемещались из категории «малозначительные свидетели» в категорию «лица, представляющие интерес».

Но в самой лавке пахло чаем, мятой и засушенными цветами. И тихий, непрерывный шепот страниц говорил о том, что не все так просто. И что самые важные битвы часто происходят не на полях сражений, а в тишине библиотек и в глубине человеческих сердец.

Глава 8. Шепот и тень

Две недели. Четырнадцать дней, прожитых в сомнениях, воспоминаниях и надежде. Утро начиналось с шалфея и мяты, с тихого шепота книг, с монотонной, успокаивающей работы – то с гербарием, то с реестрами, то с починкой потрепанных корешков. Дни текли медленно, как густой мед, нарушаемый лишь визитами постоянных клиентов, которые заходили порой не столько за книгой, сколько за разговором. Большую часть времени Астра пряталась в глубине лавки, лишь изредка наблюдая из-за книжных стеллажей за гостями старика. Травяной чай и тихие разговоры понемногу успокаивали истерзанную душу девушки. И после того, как засов запирался, а тяжелые шторы скрывали ночной город, она возвращалась в свою комнатку почти умиротворенная.

И все же она по-прежнему старалась как можно меньше выходить наружу. Только ранним утром, когда не спалось, а снаружи еще было пустынно, она иногда выходила на крыльцо, чтобы подмести или просто вдохнуть незапыленный воздух. Лавка стала ее коконом, ее норой, ее единственным убежищем. И здесь она постепенно училась дышать ровнее. Страх перед Ригором не исчез – он затаился где-то глубоко внутри, холодный и твердый, но он перестал быть всепоглощающим. Он стал эхом, привычной частью пейзажа, как и постоянное, почти осязаемое ощущение того, что за ней наблюдают. Не книги – их внимание было теплым и оберегающим – а что-то другое. Незримое.

Сильван был ее якорем. Его спокойствие, его размеренные движения, его умение находить слова в любой ситуации были для Астры лучшим учебником. Она училась у него не только ремеслу, но и искусству выживания. Искусству быть незаметной, но не невидимой. Быть частью лавки, но при этом оставаться собой.

Но сегодняшний день был исключением из правила. Сестра Иветта, принесшая книги для починки, упросила Сильвана отпустить девушку, чтобы помочь с большим пожертвованием, починить одежду и посидеть с детьми, пока помощницы монахини была в лечебнице.

Астра не боялась работы, но выйти за пределы лавки было для нее чем-то немыслимым. Она заметила, что и старик долго колебался, несколько минут что-то обсуждал с женщиной в стороне, пока девушка убиралась за рабочим столом, стараясь прислушаться к их разговору. В конце концов, на следующее утро хозяин лавки встретил проснувшуюся помощницу чашкой чая и маленьким гладким камушком в руке.

– Возьми с собой, – Сильван вложил камень ей в ладонь, не сводя с нее серьезного взгляда. – Положи в карман и никому не отдавай. И обязательно возвращайся до темноты.

– Мастер Фолио, – Астра неуверенно взглянула на него, чувствуя, как на душе что-то скребется от нехорошего предчувствия. – Может, не стоит мне…

– Ты не сможешь вечность пробыть под замком, пташка, – старик покачал головой и по его губам пробежала тень усталой улыбки. – Да и не можем, отказать сестре Иветте в помощи, когда она так нуждается в этом. Она скоро зайдет за тобой. Просто… возвращайся поскорее.

Вздох хозяина лавки и его будто бы более усталое лицо вновь и вновь проносились перед глазами, пока Астра молча следовала за монахиней по улице через площадь в сторону приюта. От непривычного шума звенело в ушах: гул разговоров горожан и торговцев на рынке, скрип повозок, сотни запахов, совсем не похожие на привычные ей ароматы лавки, окружавшие ее привычным одеялом спокойствия. Теперь же она чувствовала, как дрожат руки, сжимавшие платье, как едва не подгибаются колени при каждом шаге, пока они пробирались сквозь плотную толпу. Астре пришлось смотреть только под ноги и постоянно уворачиваться от встречных прохожих. Вместе с разноцветными пятнами одежды перед глазами мелькали легкие искры чужих желаний и эмоций, так и зовущие разглядеть их поближе, увидеть больше, рассказать всем…

Воздух в приюте пах тоже иначе. Здесь не было сладковатой пыли веков и тайны, заключенной в переплетах. Здесь пахло щелоком, вареной картошкой, дешевым мылом и чем-то еще – простой, безыскусной добротой, которая витала в каждом уголке старого, немного обшарпанного здания.

Астра выдохнула, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Она только что провела три часа, помогая сестре Иветте и еще двум добровольцам перебирать и чинить груду старой одежды. Работа была несложной, но монотонной и утомительной: отпарывать потрепанные манжеты, зашивать дыры, пришивать оторвавшиеся пуговицы. Ее пальцы, привыкшие к тонкой работе с бумагой и кожей, с непривычки болели от грубой ткани и толстых иголок. Но она чувствовала себя… полезной. По-другому. Не как проводник чудес или хранительница секретов, а просто как пара рук, способных облегчить жизнь тем, кому повезло меньше.

После немудреного обеда из простого супа и краюхи хлеба, девушка вернулась к работе по починке старой одежды. Сменив нитки, она взяла в руки детскую рубашку, когда услышала за спиной знакомый голос.

– Астра? – к ней почти подбежала сияющая Мейвис, тут же схватившая девушку за руку. – Астра, как же я рада тебя видеть!

Девушка вздрогнула, привычно отшатнувшись, но тут же опомнилась и выдавила неловкую улыбку. Она старалась не смотреть в глаза радостной швее – слишком ярким был свет сотни маленьких искорок, танцующих вокруг.

– Д-да, я… я тоже, – слова с трудом подбирались.

– Астра, милая, ты не поверишь! Ты просто не поверишь, что случилось! Помнишь, я вышивала для Лео рубашку? Тот самый узор?

Получив в ответ короткий кивок, девушка торопливо присела на скамью рядом, ее лицо почти светилось от переполняющей ее радости. И это сияние молодой швеи было слишком ярким, слишком обжигающим.

– Так вот! – Мейвис понизила голос до счастливого шепота, но от этого ее слова стали еще громче. – Он ее на прием к самому советнику Коалю! Тот принимал отчет по охране границ, Лео там помогал, стоял в почетном карауле! И… и жена советника заметила вышивку! И сегодня ко мне в мастерскую приехал ее личный секретарь! С заказом! На целое бальное платье! Для бала в честь дня рождения герцогини! Мне заплатили сразу! Целых пять золотых! И закупили все, что нужно – шелк, золотые нити, жемчуг! Я буду шить платье для бала!

Она сияла. Сияла так, что, казалось, могла бы осветить всю комнату без свечей и весь город без фонарей. Ее мечта сбылась. Ее не просто заметили. Ее талант признали. Истинное желание ее сердца – быть увиденной, оцененной по достоинству – исполнялось самым невероятным, сказочным образом.

Астра смотрела на нее, и ее собственное сердце наполнялось теплой, светлой радостью. В этом не было ни капли зависти, только чистое, незамутненное счастье за другого человека. Это было то самое чувство, о котором говорил Сильван – радость за другого, без тени тщеславия.

– Я заглянула к сестре Иветте, чтобы занести вещи… Мне бежать надо! – Мейвис порывисто обняла Астру и вновь потрясла ее руку. – Платье должно быть готово через две недели! Оно будет самым прекрасным на всем балу! Ты должна прийти, когда я его закончу! Обязательно!

Она упорхнула так же быстро, как и появилась, оставив девушку наедине с теплом, разливающимся где-то в груди. Это ощущение радости за других, за правильный выбор, за исполнившееся желание грели куда лучше, чем горячий чай или огонь в камине. Но вместе с тем, в ушах вновь эхом прозвучали слова наставника «Никогда не позволяй тщеславию войти в эту дверь».

Закончив работу уже под вечер, она отказалась от ужина, заметив, как солнце почти скрылось за соседними домами. Ей предстояло самой добраться до лавки, и хотелось как можно скорее оказаться дома, где от зова чужих душ ее спасали обитатели лавки, дающие покой.

– Спасибо тебе, деточка, – сестра Иветта несколько минут держала ее у порога, осыпая благодарностями и благословениями. – Ты сегодня нам так помогла…

– Я… я рада, – Астра неловко куталась в платок, подаренный женщиной.

Пальцы слегка дрожали, сжимая на удивление мягкую ткань. Ей пришлось почти весь день смотреть только себе под ноги и на вещи в руках, чтобы не видеть ничего в глазах тех детей и немногих взрослых, которые ее окружали. Слишком болезненно яркими были их желания, которые отзывались в ее душе и на кончиках пальцев.

– Ну, все беги домой, Сильван наверняка заждался. Еще отругает меня после.

Женщина напоследок благословила Астру и наконец отпустила. Девушка со вздохом отвернулась и направилась прочь по улице, с трудом борясь с желанием попросить проводить ее к лавке. Было уже под вечер. Солнце клонилось к крышам, отбрасывая длинные, искаженные тени. Воздух стал прохладнее, но не тише – напротив, вечерний город звучал иначе: громче смеялись пьяные у таверн, резче кричали разносчики, торопящиеся сбыть последний товар, зловещее скрипели вывески на ветру. Астра торопливо шагала, почти бежала, чувствуя себя почти обнаженной, незащищенной. Без толстых стен из книг, без мудрого, всевидящего ока Сильвана, без тихого шепота страниц, который стал для нее звуком собственных мыслей.

И в этот момент ее взгляд зацепился за знакомый серый цвет.

Впереди, у фонтана, стояла высокая, худощавая фигура в сером мундире. Кассиан Ригор. Он что-то записывал в свой блокнот, опрашивая толстого торговца, лоток которого стоял прямо напротив входа в переулок, ведущий к лавке.

Мысль пройти мимо него, под безразличным, всевидящим взглядом, показалась Астре равносильной самоубийству. Встречаться с ним в лавке, под защитой Сильвана и книг, было одно дело. Столкнуться с ним лицом к лицу здесь, где некуда было спрятаться – совсем другое. Ноги сами понесли ее в сторону, к узкому проулку между домами, в конце которого виднелся просвет – выход на соседнюю улицу.

В отличие от широкой улицы, здесь царил полумрак. Мрачные стены будто бы сжимались, давя на нее, подгоняя, зловеще шепча угрозы, если она не поторопится. Переулок был темным и грязным. Он пах чем-то прокисшим и тухлыми овощами. Свисающие с крыш деревянные галереи почти смыкались над головой, превращая и без того узкий проход в подобие туннеля. Где-то в глубине слышался пьяный смех и звяканье кружек – видимо, здесь был черный ход какой-то таверны.

Она уже почти достигла конца проулка, где виднелся просвет, как из темной ниши прямо перед ней возникла огромная, неустойчивая тень.

– Эй, куда спешишь, пташка? – просипел хриплый, пропахший перегаром голос.

Привычное прозвище, сказанное так мерзко и резко, заставило ее вздрогнуть и отпрянуть. Перед ней стоял солдат. Вернее, то, что от него осталось. Его мундир был расстегнут, лицо багровое, глаза мутные и бессмысленные. Он шатался, едва держась на ногах, но его массивная туша надежно перекрывала узкий проход. В полумраке его ухмылка казалась звериным оскалом.

– П-простите, – просипела Астра, пытаясь юркнуть мимо него.

Но он был проворнее, чем казалось. Массивная рука железной хваткой схватила ее за запястье. Девушка дернулась, пытаясь высвободиться.

– Не торопись, красавица… Не хочешь с дядей Вольфом развеяться?

Девушке показалось, что в другой руке что-то сверкнуло. Она пыталась вырваться, но его пальцы впились в ее руку как клещи. От него пахло потом, дешевым вином и чем-то еще, отчего к горлу подступала тошнота. Паника, слепая и всепоглощающая, затопила ее. Она открыла рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле.

– Отпустите! – наконец выдохнула она, почти прохрипев.

– С чего бы? – засмеялся солдат и потянул ее к себе.

– Рядовой. Уберите руку, – из темноты раздался резкий ровный голос.

Солдат замер, его пьяное лицо исказилось сначала в недоумении, потом в замешательстве. А следом Астра почувствовала знакомый горький привкус на языке – чистый животный страх. Мужчина медленно обернулся, не разжимая хватки.

В глубине переулка, там, где только что пробегала сама девушка, стоял инспектор Ригор. Он не делал ни одного лишнего движения. Не кричал. Не угрожал. Он просто стоял, и его безупречный мундир, его холодное, каменное лицо были красноречивее любых угроз. Он смотрел прямо на солдата, и в них не было ни гнева, ни раздражения. Лишь ледяное, абсолютное презрение и готовность в мгновение ока уничтожить все на своем пути.

– Ин-инспектор… – пробормотал солдат и почти отпрыгнул от Астры, будто она вдруг стала раскаленным железом. – Я… мы просто… шутили…

– Я не шучу, рядовой, – голос Ригора был тихим, но от того казался лишь опаснее. – Доложить вашему сержанту. Сегодня. О самовольной отлучке и недостойном поведении. И если я еще раз увижу вас в таком виде, вы будете натирать сапоги на самой дальней заставе до конца вашей службы. Ясно?

– Так точно, инспектор!

Солдат вытянулся в струнку, пытаясь отдать честь, но его рука дрожала и попадала то в лоб, то в пустое пространство рядом. Он развернулся и почти побежал обратно к таверне, спотыкаясь и бормоча что-то невнятное.

Астра стояла, прислонившись к холодной, шершавой стене, дрожа всем телом. Она смотрела на Ригора, не в силах вымолвить ни слова. Стыд, облегчение и дикий, неконтролируемый страх смешались в ней в один клубок. Теперь ей некуда было прятаться – человек из Комитета был с ней один на один. Без Сильвана. Без книг. Она была беззащитной перед ним. И он только что убедился в ее слабости.

Но инспектор не смотрел на нее. Он смотрел вслед убегающему солдату, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он медленно повернулся.

– Вы не ранены? – голос его был все таким же ровным, официальным, но в нем не было прежней ледяной пронзительности.

Астра молча покачала головой, все еще не в силах говорить. Страх от встречи с пьяницей сменился куда большей тихой паникой, бушующей где-то в животе. Казалось, еще немного и она потеряет сознание, и тогда кто знает, что с ней будет. Инспектор шагнул ближе, и девушка тут же вжалась в стену, ощущая исходящую от него силу. Она по-прежнему старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на знаке Комитета на груди.

– Вы что-то уронили, – вдруг заметил Ригор, указывая на землю.

Она медленно перевела взгляд. У ног лежал тот самый обсидиановый камушек, что дал ей Сильван. Она порывисто наклонилась, чтобы поднять его, но мужчина был быстрее. Он нагнулся, поднял его, повертел в пальцах, словно изучая, и протянул ей.

Несколько мгновений он молчал, то ли рассматривая ее, то ли о чем-то думая. В сгущающихся сумерках переулка трудно было сказать наверняка, но на всякий случай девушка не двигалась с места, ожидая, когда он отступит. Однако вместо этого он шагнул еще ближе

– Вы – Астра, не так ли? Племянница переплетчика из «Переплета судьбы», – это было не вопрос, а утверждение. – Вам не следует здесь находиться в такой час. Такие места города не место для одинокой девушки. Особенно в такое время. Я провожу вас до лавки.

Это прозвучало как приказ. Вежливый, но не допускающий возражений. И у нее не было выбора. Она оттолкнулась от стены и, все еще дрожа, последовала за ним к выходу из переулка. Ригор дождался, пока девушка поравняется с ним, и затем двинулся рядом, сохраняя дистанцию в полшага. Не было ни утешений, ни теплых слов, ни поданной для поддержки руки. Инспектор Комитета был просто… сопровождающим. Холодным, исполнительным, как сторожевой пес. Или скорее, как конвой.

Астра знала, каково это идти под надзором инспекторов. Каково знать, что малейшее движение могло привести к мгновенному наказанию. Каково ей будет, если сейчас рядом с ним она позволит себе еще большую слабость, чем с тем пьяным солдатом. Она шла, опустив голову, молясь, чтобы это молчание продлилось до самой лавки.

Некоторое время так и было. Только стук его сапог по камням и ее собственное неровное дыхание нарушали тишину. Астра чувствовала себя как на эшафоте. Каждый шаг приближал ее к лавке, но и к новым вопросам, к новому давлению. Почему он решил проводить ее? Из вежливости? Из долга? Или чтобы посмотреть, как она отреагирует? Чтобы запугать еще сильнее?