Текст книги "Переплет судьбы (СИ)"

Автор книги: Алена Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Брендон колебался. Жажда признания против страха провала. Уверенность в своих идеях против неуверенности в себе. Наконец он кивнул, резко, почти судорожно.

– Хорошо. Я возьму. Спасибо, господин Фолио.

Он торопливо захлопнул книгу, словно боясь, что передумает, кивнул на прощание и почти выбежал из лавки, забыв даже об Альбазиусе, который старик все это время держал в руках. Колокольчик звякнул ему вслед.

– Бедный мальчик, – покачал головой Сильван. – Его разорвет на части, если он не сделает выбор. Академия – не самое мягкое место для тихих гениев с мятежными мыслями.

– Он боится, – тихо сказала пробормотала Астра, бездумно поглаживая корешок Эола, который тихо мурчал от удовольствия.

– Еще бы. Страх – разумная реакция на прыжок в пропасть. Даже если на дне этой пропасти тебя ждет твое собственное «я». – старик вздохнул. – Но у него есть шанс. Книга хорошая. Дерзкая. Как раз то, что ему нужно.

В этот момент дверь снова открылась. Но на этот раз не с тихим звонком и не с оглушительным треском. Она открылась ровно, без суеты, с тихим, официальным щелчком. И так же спокойно закрылась. Но Астра почувствовала себя пленницей, запертой в камере.

На пороге стоял человек в сером мундире Комитета Магического Урегулирования.

Он был не похож на патрульных, которые время от времени были видны в окнах лавки. Те были солдатами. Этот был… кем-то большим. Худощавый, подтянутый, с безупречно выглаженным мундиром, на котором не было ни пылинки. Его лицо – с правильными, почти холодными чертами – ничего не выражало. Глаза, цвета старого льда, медленно и методично осматривали лавку, словно составляли опись: стеллажи, книги, прилавок, Астра, Сильван. Взгляд был не грубым, но невероятно проницательным. Он не смотрел – он изучал.

Астра застыла, чувствуя, как по ее спине пробегают ледяные мурашки. На груди блеснул металлический знак – два перекрещенных пера над раскрытой книгой. Это был он. Инспектор. Не какой-то служащий Комитета, а настоящая угроза. Воплощение всего, чего она боялась. Эол в руках девушки замер, чувствуя ее страх. А вот Сильван, казалось, ни капли не смутился. Он лишь поднял бровь, выражая вежливое недоумение.

– Инспектор. Добрый день! Чем могу быть полезен?

Человек в сером сделал шаг внутрь. Каблуки его начищенных до зеркального блеска сапог стучали по деревянному пору, каждый шаг отдавался звоном в ушах Астры, боявшейся даже дышать.

– Кассиан Ригор. Комитет Магического Урегулирования. Проверка, – его голос был ровным, неэмоциональным. – Поступила информация о возможной реализации запрещенных материалов. А также о несанкционированной магической активности в данном районе.

Он вытащил из внутреннего кармана мундира небольшой блокнот в кожаном переплете и серебряное перо, которое засветилось холодным голубым светом – детектор магии. Астра сглотнула. Едва ли такое перо изменило бы своей цвет рядом с ней, но что если ее вмешательство слишком очевидно? Что если помощь, только что оказанная студенту, оставила след? Единственным сокровенным желанием сейчас было убежать и спрятаться где-нибудь в глубине лавки, в самом темном уголке. Но она понимала, что любое резкое движение только привлечет внимание. А потому оставалось только стоять на месте и пытаться слиться с книжными полками.

– Надеюсь, у вас все необходимые разрешения на торговлю находятся в порядке, господин…?

– Фолио. Сильван Фолио, – представился старик, ничуть не меняясь в лице. – Разрешения, конечно, в полном порядке. Могу предоставить для ознакомления.

Он шагнул к прилавку, отгородив девушку от проницательного взгляда инспектора, и порывшись в ящике под столешницей, вытащил стопку листов, перевязанных черной лентой. На самом верхнем, под витиеватыми буквами краснела большая круглая печать с гербом торговой гильдии.

Астра стояла в стороне, стараясь дышать тише. Она смотрела на инспектора и чувствовала… ничего. Вернее, не ничего. Она чувствовала пустоту. Холодную, вымороженную, идеально отполированную пустоту. Его истинное желание было скрыто за бесконечными слоями правил, параграфов и инструкций. Он и правда хотел лишь одного – найти нарушение. Вписать его в отчет. Восстановить порядок, нарушенный кем-то несанкционированным. Это было так же просто и так же сложно, как пытаться разглядеть дно колодца, заполненного чернилами. Она осторожно шагнула назад, чтобы еще больше скрыться за спиной мастера.

Но от взгляда инспектора было не так-то просто скрыться. Он развязал черную ленту, и на мгновение снова поднял глаза на замершую девушку и поднял бровь.

– Ваша помощница? – медленно спросил он.

– Племянница, – без запинки ответил Сильван, на мгновение обернувшись на нее. – Недавно приехала из провинции. Осваивает семейное ремесло. Девочка с золотыми руками, надо сказать.

Ригор кивнул и начал изучать документы, что-то то и дело занося в свой блокнот. Он сверял даты, номера, названия. Его перо время от времени касалось бумаг, и оно светилось ровным зеленым светом – лицензии были подлинными, заверенными не только чернилами и сургучом, но и магическими печатями.

За спиной Астры на полке едва слышно заворочались старожилы – массивные фолианты, обтянутые черными обложками с серебряным тиснением. «Хроники трех войн» редко проявляли характер, предпочитая многозначительное молчание даже, когда остальные обитатели лавки волновались и шептались о плохой погоде или неприятном посетителе. Но сейчас тома зашуршали, даже немного двинулись, впервые на памяти Астры выражая свое недовольство. Она, не выдержав, отложила Эола на верхнюю полку на свободное место и протянула к недовольным книгам руку, успокаивающе пробежав пальцами по корешкам. Слова утешения застыли на языке, и все что она сейчас могла, это разделить с книгами свой страх.

– Инспектор, Ригор, не желаете ли чаю? – старик вновь заговорил, заглушая ворчание обитателей лавки. – У меня есть прекрасные травяные сборы, такие даже в королевском дворце не найдете. А то знаете ли, проверки – это дело долгое…

– Благодарю, не стоит, – сухо отозвался тот, и отложил последние листы в сторону. – Все в порядке. Позвольте теперь небольшой осмотр, касательно магической активности.

Он поднял перо, и оно снова засветилось холодным голубым светом. Он медленно повел им по воздуху, проверяя пространство вокруг. Луч света отблескивал на корешках книг, свитки в корзинах, инструменты на рабочем столе Сильвана.

Книги затихли. Полностью. Даже самые болтливые и эмоциональные примолкли, словно затаив дыхание. Лавка наполнилась напряженной, звенящей тишиной. Астра боялась пошевелиться. Сильван наблюдал за действиями инспектора с видом человека, смотрящего на интересное, но не особенно впечатляющее представление.

Ригор добрался до книги на постаменте, стоявшем перед шкафом с лекарскими учебниками, пособиями для травников и аптекарей. «Кардиа», так звал эту книгу Сильван. Именно она в день первого появления Астры так яростно щелкнула металлическими застежками на грузной тяжелой толстой обложке. За прошедшие пару месяцев девушка старалась обходить ее стороной, даже когда убирала пыль на полках. Ей казалось, что книга до сих пор ее не жалует, словно бы постоянно наблюдая за ней с холодным надменным взглядом аптекаря, завидевшего грязное пятно на полке с дорогими и ценными лекарствами.

Отчего-то Астре показалось, что чопорной и холодной книге должен понравится такой же точный и холодный посетитель. Однако стоило мужчине приблизить перо к открытым страницам с рецептом, который не так давно искал аптекарь Верити, книга резко, почти с грохотом захлопнулась, металлические скобы зазвенели, защелкнувшись. Этого жеста было достаточно, чтобы Сильван усмехнулся в седые усы, довольно погладив бороду. Девушка не могла понять, почему он был так спокоен, даже насмешлив, словно его проверял не инспектор Комитета, а какой-то студент Академии пытался найти несуществующую книжку, нелепо и вслепую ведя поиски.

Перо светилось ровным синим светом. Никаких всплесков запретной магии, никаких аномалий. Только тихий, стабильный фон старого места, где много лет жили магические артефакты – книги.

Напоследок Ригор подошел к полкам, где чуть раньше Астра пыталась успокоить «Хроники». Они только-только перестали возиться на полке, когда свет магического пера добрался и до них. И вдруг, девушка ахнуть не успела, как самый первый том вылетел со своего места, будто выброшенный какой-то силой, и развернувшись, хлопнул страницами прямо в лицо инспектора, выпустив облачко пыли.

– Чихать он…, – Сильван закашлялся, но за ладонью было видно, как он едва ли не смеется. – Прошу прощения, инспектор, старые книги легко выходят из себя, когда их донимают.

Лицо мужчины не изменилось. Спокойная каменная маска не исчезла, будто ничего не произошло. Он молча проследил взглядом, как хозяин лавки поднял с пола недовольный том и водрузил его на место.

– Фон в порядке, – произнес он, делая очередную пометку. – Зафиксированы следы низкоуровневой анимационной магии, характерной для бумажных изданий. Разрешенный класс. Ничего более.

Сверху на полках нова что-то зашуршало, но он резко поднял руку, схватив над головой розовый томик стихов.

– Эол! – только и выдохнула Астра, глядя как страницы и обложка книги ходят ходуном в руке инспектора.

– Хм, – мужчина опустил книгу на уровень глаз, бесстрастно рассматривая дрожащие и фырчащие страницы. – Господин Фолио, все ваши экземпляры с таким… характером?

– Чем старше книга, тем длиннее ее история, – старик осторожно, но незамедлительно забрал Эола из его руки. – Чем длиннее история, тем больше становится душа книги. И как я уже сказал, такие души не очень любят, когда их донимают.

Инспектор вновь сделал какую-то пометку в блокноте и огляделся. Он словно бы искал, какая еще книга бросит ему вызов, выкинув какой-нибудь новый трюк. Однако больше посторонних шумов не было.

– В последнее время к вам заходила кузнец по имени Эльда Фордж? – резко спросил мужчина, переводя взгляд на Сильвана.

– Эльда? Крепкий ручень? Конечно, – тот кивнул, ничуть не смущаясь. – Да, приносила заказ – рамки для академического фолианта по некромантии. Прекрасный мастер, надо сказать. Жаль, ремесло сейчас не в почете.

– Она упоминала о каких-либо… необычных происшествиях? О странных совпадениях? – Ригор впился в старика взглядом, пытаясь уловить малейшую фальшь.

– Необычных? Нет, не припоминаю. Живет себе, работает. Жизнь у нее, инспектор, не самая сладкая. Сын погиб, знаете ли. На границе. Так что о чудесах она вряд ли что-то знает.

– Ясно, – Ригор что-то записал в блокнот, его лицо оставалось непроницаемым. – Будьте бдительны, господин Фолио. Если заметите что-либо подозрительное – любые разговоры о «случайных удачах», «неожиданных подарках судьбы» – немедленно сообщите в Комитет. Это может быть важно. В последнее время в городе замечена странная активность. Комитет стремится защитить людей.

– Обязательно, – с готовностью пообещал Сильван. – Порядок превыше всего.

Инспектор кивнул, еще раз окинул лавку своим холодным взглядом, задержался на мгновение на Астре, заставив ее внутренне сжаться, развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим, окончательным щелчком. Тишина в лавке повисла на несколько секунд, а затем книги словно выдохнули разом. Послышались тихие вздохи, шелест, легкое потрескивание переплетов. Воздух снова стал теплым. «Хроники» вновь шумно заворочались на полке.

– Боги… – Астра выдохнула, прислонившись лбом к стеллажу. – Он знает…

– Он знает ровно столько, сколько мы ему позволим знать, – поправил ее Сильван, подходя к окну и осторожно отодвигая занавеску. – Он методичен. Умен. И опасен именно этим. Он не успокоится, пока не сложит все кусочки мозаики в идеальную картинку. Но мозаика имеет свойство теряться. Или не подходить. Или оказаться из другой коробки.

Он подошел к горшочку с мятой и тронул новый листок. За прошедшие несколько дней тот уверенно набирал силу, и впрямь грозя разрастись, как Эльда и говорила.

– Ты видела его? Его истинное желание?

– Нет, – Астра покачала головой, все еще не в силах прийти в себя. – Там… пустота. Холод. Он как… как камень.

– Именно, – кивнул Сильван. – Он сам себе самый строгий цензор. Его желание – порядок. И это делает его предсказуемым. А предсказуемого противника всегда легче переиграть. Но это не значит, что можно расслабляться. А пока просто дыши, пташка. Дерево не перестает расти от того, что мимо прошел дровосек. Оно просто растет тише и внимательнее.

Он подошел к рабочему столу, взяв следующую книгу на починку переплета. Движение его руки было таким же плавным и уверенным, как будто ничего не произошло. Это спокойствие, эта абсолютная, непоколебимая уверенность были почти невозможной. Астра смотрела на него, и понемногу лед в ее жилах начинал таять, сменяясь жгучим стыдом за свою панику.

– Но он… он же все видит, – прошептала она, наконец находя в себе силы оторваться от стеллажа. – Его перо… оно светилось.

– Его перо, пташка, – Сильван не отрывался от работы, – видит только то, что громко кричит. Громкую магию. Всплески энергии. Запретные чары. Оно не видит тихого шепота страниц. Не видит тепла, которое одна книга посылает другой. Не видит роста мятного листа на подоконнике. Оно слепо к магии выбора. А именно она – самая сильная и самая опасная из всех. Именно ее они боятся больше всего.

Он открыл шкатулку, полную самые разных мотков ниток и стал методично вынимать один за другим, рассматривая и примеряя к переплету.

– Они могут измерить силу заклинания, проследить энергетический след, запретить ритуал. Но как запретить человеку быть добрым? Как измерить силу сострадания? Как отследить след принятого решения? Вот почему твой дар для них – как нож у горла. Он неуловим. Он не в книгах, не в свитках. Он – в людях. А людей они могут только запугать. Но не контролировать полностью. Всегда найдется тот, кто выберет иначе.

Его слова действовали на Астру лучше любого успокоительного зелья. Они были не пустой похвалой, а констатацией факта. Констатацией правил игры, в которую они играли.

– Так что же нам делать? – спросила она, уже гораздо увереннее.

– То, что мы и делаем, – Сильван поправил очки, и вдел нитку в игольное ушко. – Работать. Ждать. И наблюдать. А теперь иди, закончи с возвратами. Они заскучали без тебя.

Астра кивнула и вернулась к столику. Книги в стопке действительно казались немного обиженными на невнимание. Она погрузилась в работу, и постепенно страх отступил, уступив место сосредоточенности. Сильван наблюдал за ней краем глаза, и на его губах играла едва заметная улыбка. Он видел, как ее страх превращается в действие, в полезную, целительную работу. Это был лучший урок, который он мог ей дать.

Время текло медленно, как густой мед. Девушка закончила с возвратами и принялась расставлять книги по местам. Каждую – на свою полку, в свое сообщество. Учебники к учебникам, романы к романам, поэзия к поэзии. Она уже лучше чувствовала их «общины», их предпочтения.

Вдруг ее взгляд упал на тот самый стеллаж, откуда Брендон взял ту самую книгу. Ее потянуло туда. Не дар, не зов, просто любопытство. Она подошла и провела пальцами по корешкам. Здесь жили книги, которые не хотели громких заявлений. Они были тихими философами, мечтателями, наблюдателями. Они пахли старыми чернилами, пылью времен и чем-то еще… озоном, как после грозы.

Астра прислонилась к стеллажу и закрыла глаза. Она едва смогла увидеть то, что на страницах увидел Брендон, но перед глазами вновь мелькнули образы: страницы, испещренные строчками стихов, а между ними на полях, кто-то давным-давно нарисовал тончайшей кисточкой крошечные схемы, звездные карты, математические формулы, которые переплетались с метафорами и образами. Поэт-звездочет Элиан не просто слагал оды. Он шифровал в них свои теории. Он прятал науку в искусстве.

Дверь лавки снова открылась. На этот раз вошла пожилая женщина в простом, но опрятном платье, с добрым, усталым лицом. Она несла в руках небольшую корзину, прикрытую льняной салфеткой.

– Сильван, дорогой! – ее голос был тихим и мелодичным, как перезвон маленьких колокольчиков. – Я принесла вам немного орехового печенья. Дети в приюте пекли. Уж больно они ваши книжки с картинками полюбили, все спрашивают, когда вы еще что-нибудь новое привезете.

– Сестра Иветта! – старик отложил книгу и вышел из-за стола с распростертыми руками. – Вы всегда вовремя. Как раз чай собирался заваривать. Пташка, поставь-ка, пожалуйста, воду. А печенье ваше – это просто благодать небесная.

Астра поспешила выполнить просьбу, водрузив котелок с водой над огнем в камине. Воздух в лавке снова изменился. На смену напряжению и холоду пришло теплое, душевное спокойствие. Книги, казалось, потянулись к сестре Иветте, излучая тепло. Детские томики сказок издали радостный, похожий на хихиканье шелест.

Девушка наблюдала за женщиной, пока та разговаривала с Сильваном о новых книгах для приюта. Она чувствовала ее желание. Оно было не таким острым, как у Эльды, и не таким запутанным, как у Брендона. Оно было глубоким, как колодец, и тихим, как вечерняя молитва. Женщина хотела мира. Прощения. И чтобы дети, о которых она заботилась, знали не только молитвы и послушание, но и радость. Простую, земную, человеческую радость.

И теперь совсем легко и явно она почувствовала, как из глубин лавки тянется переливающаяся небесного цвета нить. На этот раз – от стеллажа с детскими книгами. Одна из них, яркая, с картинками, словно бы подпрыгнула на полке, привлекая внимание. Девушка отвернулась. Слишком свежо было воспоминание о присутствии инспектора. Он мог быть где-то рядом и наблюдать. Она боялась сделать выбор, который мог бы повлиять на кого-то снова. Не сейчас. Не под носом у Комитета.

Сильван лишь мельком взглянул на свою помощницу, заметив ее смятение. Он отвел Иветту к стеллажам, и вскоре ее корзина пополнилась несколькими скромными, но яркими книжками. Женщина ушла, осыпая их благодарностями, оставив после себя запах теплого печенья и легкий шлейф святой, неподдельной доброты.

– Вот видишь, – заговорил старик, отламывая кусочек печенья, когда дверь закрылась. – Мир продолжается. Инспекторы приходят и уходят, а дети пекут печенье, монахини заботятся о сиротах, а кузнецы чинят крыши. Наша задача – не прятаться от мира, а быть его частью. Самой тихой и самой важной частью.

Они допили чай в тишине. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены лавки в теплые, медовые тона. Тени удлинялись, становясь мягче. Астра смотрела на полки, на тысячи корешков, хранящих тысячи историй, тысячи судеб. Она чувствовала их тихое, мерное дыхание. Они были ее защитой, ее домом, ее смыслом.

Тревога никуда не делась, она просто отступила ненамного, оставив место для понимания. Она была частью чего-то большого. Частью той незримой упрямой магии, которую не взять приступом, не измерить пером, не запретить указом.

– Завтра будет новый день, пташка, – Сильван поднялся со своего кресла и взял со стола шкатулку. – Новые люди. Новые истории. Новые выборы. А сегодня… сегодня мы сделали все, что могли.

Он направился вглубь лавки к своей мастерской. Астра поняла, что он еще не собирался ложиться – шкатулка в его руках, та самая с драконом, нужна была для его работы. Особой работы. Она постояла еще немного, прислушиваясь к тихому шепоту книг, которые начинали свои ночные беседы. Потом, решившись, подошла к стеллажу и прислонилась лбом к теплому дереву.

– Дай ему силы, – прошептала она книгам в слабой надежде донести пожелание до нужного человека. – Дай ему смелости.

Корешки книг под пальцами запульсировали, тихим, обнадеживающим стуком сердца. Девушка живо могла представить себе, что где-то в большом городе, в стенах Академии, Брендон Чейн, не в силах оторваться от страниц, водил пальцем по странным формулам на полях, которые бы подарили ему так нужные знания. И так нужные силы, чтобы добиться своей цели.

Глава 4. Звезды и нити

Очередное утро в лавке началось с запаха свежего хлеба. Сильван, вопреки своему обыкновению, вместо заваривания травяного чая, принес из пекарни через улицу еще теплую, хрустящую булку и небольшой горшочек малинового варенья, темного и густого.

– Сегодня день требует сладости, – объявил он, разрезая булку на две неравные части, большую отдавая Астре. – Одна серость в последнее время. Нужно перебить вкус.

Девушка с благодарностью приняла угощение. Пасмурная погода держалась уже несколько дней, да и серая тень инспектора Комитета все еще мерещилась ей за окном. Она чувствовала себя выжатой, но сладость варенья, хруст теплой булки и спокойствие Сильвана сделали свое дело.

Они завтракали молча, прислушиваясь к тому, как лавка просыпается. Книги сегодня были на удивление бодры. Даже скептический учебник магической ботаники на верхней полке издал довольное похрюкивание, когда Астра прошла мимо.

– Что ж, пташка, – заговорил старик, облизывая ложку от варенья, – сегодня у нас не должно быть много гостей, поэтому давай-ка немного уделим внимание твоим рукам.

– Рукам? – переспросила девушка, взглянув на свои ладони, чувствуя легкое смятение.

– Да, именно. Я думаю, ты вполне готова к тому, чтобы освоить азы библиомантии.

– Книжная магия? – по ее спине пробежал холодок. –Но… мне же нельзя.

– Ты уже дважды смогла подобрать подходящий для человека экземпляр. А твой дар, позволяющий видеть желания проявляется все больше. Нам нельзя продолжать так необдуманно использовать твою силу, пташка. Тебе нужно освоить ее так, чтобы ни одно самое чувствительное перо инспектора не обнаружило ни крупицы твоей силы. Тебе нужно научиться не только видеть какому желанию поможет книга, но и какая из них может просто стать для человека помощником и утешением. Искусства слышать не то, что книга говорит, а то, о чем она молчит – вот наша с тобой цель.

Астра насторожилась, отложив свой кусок хлеба и отпила воды, пытаясь смягчить пересохшее горло.

– Я… я не уверена, что смогу.

– Сможешь, – мягко возразил Сильван. – Твой дар – это уже половина дела. Вторая половина – внимание.

Он поднялся и подошел к стеллажу, где на одной из полок трепетал Эол. С легкой усмешкой старик покачал головой, и взял другой томик в темно-синей обложке с изображением какого-то замка. Он протянул книгу Астре, взглядом велев взять ее в руки.

– Попробуй. Без постороннего человека, без связи желания и пути исполнения почувствовать, что хранит «Замок грез».

Девушка осторожно прикоснулась к обложке, провела пальцами по корешку и по срезу пожелтевших страниц. Кроме привычного тепла, которое источали почти все обитатели лавки, она чувствовала что-то еще. Что-то неуловимое витало вокруг, стоило только дотронуться. В душу закрадывалось горько-сладкое ожидание и тоска. Пытаясь сосредоточиться и поймать этот поток ускользающих видений, Астра закрыла глаза. И теперь вместе с тоской, воздух наполнился легким ароматом парфюма – что-то лавандовое со знакомым привкусом мяты.

– Дорогие духи, – тихо прошептала девушка, боясь спугнуть собственные догадки. – И тоска. Что-то светлое.

– Верно, – кивнул Сильван. – Эта книга хранит память о своей первой хозяйке – одна знатна дама, вышедшая замуж за иностранца. Эта книга вместе с несколькими другими также попала ко мне через прибыль. Но она острее других помнит место и время, когда она была близка с человеком.

Старик забрал книгу из рук девушки и вернул на полку, осторожно погладив корешок.

– Страницы хранят не только память о чернилах и смыслах, но и куда более сильные вещи. И порой без слов и картинок, она способна донести куда более сложные и искренние чувства. И далеко не каждый человек увидит, услышит и поймет, о чем на самом деле говорит или молчит книга в его руках. Ты можешь увидеть очевидную связь, когда книга может помочь человеку в исполнении желания. Но иногда такой сильной связи нет. И тогда, все что остается, это выбрать то, что больше всего подходит.

Он вздохнул и вернулся в кресло, закрыв горшочек с вареньем и вытерев крошки с маленького низкого столика влажной тряпицей.

– Это умение, почувствовать истинное предназначение книги тебе пригодится, когда ты не увидишь очевидной связи. Чтобы понимать, какая книга кому нужна на самом деле. Потому что люди часто приходят за одним, а молчат о другом. Прячут свое истинное желание за ширмой надуманного. Поэтому попробуй, оглянись вокруг, пройдись вдоль полок и возьми книгу наугад. Попробуй понять, что в ней хранится

Астра кивнула, впечатленная. Она тут же вспомнила найденную розу в томе по геральдике. То самое чувство, когда она взяла ее в руки. Это было то же самое – едва заметное ощущение чьих-то чувств и желаний – лишь легкий отголосок, неспособный создать те самые искры настоящего желания. Но все еще слышимый через память страниц.

Она едва успела взять в руки первую книгу, как, вопреки предположению Сильвана, дверь лавки открылась, пропуская внутрь утренний шум улицы и… ее.

На пороге стояла юная девушка, лет семнадцати, залитая солнцем так внезапно выглянувшим из-за туч, и на мгновение показалось, что она принесла его с собой. Она была одета в простое платье из дешевой, но чистой ткани, поверх которого был повязан скромный передник. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, были убраны под белоснежный чепчик, но несколько непослушных прядей выбивались, обрамляя милое, лицо с большими глазами. В руках она держала сверток из грубого полотна.

Она выглядела как ожившая иллюстрация из пасторального романа. Скромная, чистая, немного робкая. Но в ее взгляде, который остановился на Астре, мелькнул не просто интерес, а живой, неподдельный восторг, смешанный с застенчивостью.

– Здравствуйте, – ее голосок прозвучал тихо, как шелест шелка. – Мне бы… мне бы лоскуточков. Для вышивки. Вы говорили…

Девушка почувствовала знакомое щекотание внутри. Ее дар проснулся, отозвавшись на присутствие посетительницы. Но ощущения были совсем иными, чем с Эльдой или Брендоном. Не тяжесть, не запутанность. А что-то легкое, воздушное, но оттого не менее сильное. Это было желание. Яркое, как золотая краска на переплете молитвенника. Девушка хотела… красоты. Признания. И любви. Самой настоящей, большой и светлой любви, как в романах, которые она, должно быть, тайком читала. Она хотела, чтобы ее заметили. Не как бедную швею, а как талантливую, прекрасную девушку.

Астра чувствовала это все так четко и так неожиданно сильно, что это почти пугало. Переливающиеся искры вокруг девушки завораживали, не давая отвести взгляд – настолько чисты и прозрачны были стремления в ее душе. Заметив застывшую помощницу, Сильван с теплой улыбкой поднялся с кресла.

– Лоскуточки? Конечно, милочка. Пташка, покажи нашей гостье корзину с остатками. Как раз накануне разбирали старые обложки, много цветного бархата и шелка осталось. Я обещал Мейвис показать.

Астра, опомнившись, торопливо направилась к столу, где стояла большая плетеная корзина, доверху наполненная обрезками дорогих тканей, снятых с переплетов при реставрации. Это было настоящее сокровище для любой рукодельницы: кусочки вишневого и изумрудного бархата, нежно-голубого и серебряного шелка – безумно дорогие ткани для обложек после замены копились несколько недель, и теперь наконец девушка поняла, для кого будут полезны эти скопленные драгоценности.

Мейвис ахнула, при виде этого богатства, в ее глазах вспыхнули маленькие искорки. Она почти с благоговением стала перебирать лоскуты, ее тонкие, ловкие пальцы с легким трепетом касались каждого кусочка ткани.

– Ой, какие же все красивые… – бормотала она. – Это же с настоящих книг?.. Какие же они должны быть прекрасные…

– Они ценят, когда их «одежки» обретают вторую жизнь, – отозвался Сильван издалека наблюдая за девушками..

Едва ли можно было сдержать улыбку, наблюдая, как молодая швея перебирает ткани с таким восторгом, с каким ребенок перебирал бы корзину со всеми известными в мире сладостями. От девушки исходили волны чистого, ничем не омраченного восторга.

– А вы… вы здесь работаете? – вдруг осторожно поинтересовалась Мейвис, не отрываясь от корзины.

– Да, – на мгновение запнувшись, Астра кивнула. – Помогаю мастеру Фолио.

– Это так здорово! – в голосе девушки прозвучал неподдельный восторг. – Каждый день с книгами! Они же все… живые, да? Я всегда чувствовала! В мастерской у нас есть одна старенькая книга с молитвами, так она всегда теплая, и пахнет ладаном…

Астра удивленно взглянула на нее. Молодая швея говорила об этом с такой уверенностью, как о чем-то само собой разумеющемся. В этот момент она почувствовала, как книги вокруг них оживились, особенно романы на дальнем стеллаже, будто навострили уши. От них потянуло волной легкого, кокетливого возбуждения.

Искорки вокруг Мейвис на мгновение вспыхнули чуть ярче, медленно сливаясь в тонкую нить, ведущую к книжным полкам в глубине лавки. Не к шепчущимся романам и сборникам стихов и баллад. Нет, она тянулась дальше, к полкам с солидными томами об искусстве и мастерстве. Астра чувствовало то самое знакомое ощущение в пальцах, ее так и тянуло туда, вглубь лавки, чтобы увидеть, найти ту самую книгу, которая отозвалась на присутствие швеи. Но вместе с тем, знакомый страх покалывал изнутри, удерживая ее на месте. В конце концов, девушка пришла за тканями, не за книгами. Едва ли у нее в карманах нашлись бы монеты на дорогую покупку.

В этот момент Сильван, словно случайно, завернул за тот самый стеллаж, и легким движением, выудил тонкую книжечку, словно бы спрятанную среди толстых переплетов. Без вопросов, без видений, без единого слова. Но Астра увидела, как тонкая переливающаяся нить окутывала потертую обложку из темно-желтого бархата.

– К слову, о книгах, пташка, – он подошел к девушкам, протягивая книгу Астре. – Ты забыла отнести этот сборник с узорами для вышивки сестре Иветте? Она просила ее для украшения покровов.

Книга с узорами? Девушка нахмурилась, на мгновение растерявшись. Но вновь взглянув на серебряную нить, на молодую швею, вскинувшуюся, как только речь зашла об узорах, и на улыбку старика, Астра все поняла.

– Д-да, я… я совсем забыла об этом, мастер Фолио.

Она взяла книгу из рук Сильвана, ощущая под пальцами потертости старого бархата. С каждым мгновением, все больше в воздухе разливался запах полевых цветов, который она совсем забыла, и легкая почти мимолетная печаль от расставания с чем-то важным. От необходимого расставания. У Астры что-то защемило в груди. Знакомое чувство, когда пришлось покинуть дом, пришлось бросить, все что было так дорого за много миль отсюда. Она спасала себя, и спасала оставшуюся семью. На глаза навернулись слезы. Это было напоминание ей самой, но книга жаждала других рук.