Текст книги "Прерыватель. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Загуляев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

– Что ж… – заключил Дойл, – рад был знакомству. В таком случае, говорю до свидания. И всяческих вам удач в вашем загадочном деле.

– Благодарю.

На том мы и распрощались.

Глава 12. Неожиданная находка

Вечером после отбоя я уже стоял перед часами в актовом зале.

Джейн, которой пришлось подменять меня в течение целого дня, справилась со своей задачей отлично и, понимая это, теперь не отходила от меня ни на шаг, уверенная в том, что я просто обязан посвятить её в тайну злополучного шифра. Я, собственно, этому и не возражал. Существование секретного подземелья всё равно должно быть озвучено миссис Элмсли. И, кроме этого, Джейн предстояло оставаться старшей в «Киске» и дальше, пока я буду занят разъездами, гоняясь за тенями пропавших детей.

Я снял стекло с часов и попробовал манипулировать сначала минутной стрелкой. Замок не сработал. То же самое я повторил с короткой часовой – результат нулевой. Получалось, что нужно комбинировать обе стрелки, если найденный код всё‑таки верен. С третьей попытки, когда я двигал сначала минутную, а потом часовую стрелки, вход в фальшкамине открылся.

Джейн аж взвизгнула от восторга. Да и моё сердце забилось чаще, предчувствуя, что совсем скоро я доберусь до вожделенной карты с маршрутом.

Вооружившись керосиновой лампой, я первый спустился через узкую шахту, уходившую вниз метра на четыре. Джейн последовала за мной.

Лестница закончилась коридором шириной метра полтора, на стенах которого бурыми пятнами расцвела плесень. Коридор совсем скоро завернул вправо и вывел в круглый, уже довольно просторный зал с массивным столом посередине и пятью табуретками, одна из которых лежала на боку со сломанной ножкой. Тусклое пламя лампы высветило ещё три двери, ведущие из зала, судя по направлению, в соседние коттеджи «Джойси» и «Синдал», а так же в церковь, которую я видел из своей спальни. Я попытался их открыть, но на дверях не нашлось даже ручки. На двери, через которую вошли мы, изнутри зала ручка тоже отсутствовала. Очевидно все двери, как и наша, были заперты на засов с противоположной стороны. А это означало, что и в других двух коттеджах, и в церкви тоже имелись потайные входы в коридор, и сбежавшие из «Джойси» мальчики знали об их существовании. Это лишний раз подтверждало, что все четверо детей действовали сообща.

На столе лежали погрызенные крысами обломки белого мела, пустые металлические кру́жки и та самая книга, которую не вернули в библиотеку – «Сквозь зеркало, и Что там нашла Алиса». Карта если и существовала, то была нарисована мелом на столе. Но теперь понять что‑либо из нарисованного не имелось возможности – то ли дети стёрли рисунок, то ли от влажности и от крыс он сам по себе утратил изначальные очертания. Сколько ни всматривался я в едва сохранившиеся местами линии, ничего толком так и не смог разобрать. Понятными оказались лишь два слова, соединённые волнистой линией – Дувр и Кале.

Мы с Джейн ещё минут двадцать ходили по залу, пытаясь отыскать хоть какую‑нибудь зацепку. Но ничего, кроме паутины, пыли и кирпичной крошки, мы не нашли.

– Ничего, – разочарованно промолвила Джейн.

– Только книга, – сказал я, взяв в руки небольшой томик, в котором не имелось даже закладок. – А ты читала Кэрролла?

– Нет. Я больше про пиратов люблю.

– Ну что ж… – вздохнул я. – Хотя бы вернём пропажу в библиотеку.

– Значит, всё зря?

– Ну почему же. Теперь понятно, что девочки и мальчики действовали единой группой. И начало маршрута тоже известно – «Дувр – Кале».

– Не густо, – заметила Джейн. – Теперь вы уедете?

– Да.

– От миссис Элмсли этого уже не получится скрыть.

– А я и не собираюсь. Поговорю с ней. Скажу, что вышла на след пропавших ребят. Если она не хочет привлекать к поискам Скотланд‑Ярд, то будет вынуждена дать добро на мою поездку.

– А кто же останется нашей «мамой»? Опять наймут кого‑то со стороны?

– А ты справилась бы с такой задачей?

– Я? Мэм, ну какая же из меня «мама»? Я сама едва старше других девочек.

– Но пока что у тебя хорошо получалось.

– Ох… Ну не знаю. Вообще, я, конечно, не против остаться старшей. Мне это даже нравится. Но что скажет миссис Элмсли? Вряд ли она позволит.

– Посмотрим, – заключил я. – А теперь пошли. Завтра рано вставать. И вопрос предстоит решить более чем серьёзный.

– А секретная комната пока останется тайной?

– Пока, думаю, да.

– Хорошо.

Прихватив с собой книгу, я направился к выходу.

Уже раздевшись и забравшись под одеяло, я снова взял в руки свою единственную находку и начал её листать. Всё равно мой ум находился в сильном перевозбуждении, чтобы в ближайшие два часа я смог спокойно уснуть. Ведь зачем‑то дети брали с собой эту книгу. Ни одной картинки в тексте не было, а приключения Алисы все происходили в выдуманном мире, никак не пересекающемся с вокзалами и железнодорожными ветками в этой реальности. Для чего им понадобилась Алиса?

Данное издание оказалось снабжено пространным предисловием, страниц эдак на двадцать. Автор рассказывал о том, как родилась у Кэрролла идея этой истории, перечислял коротко вехи его творческой и бытовой биографии. Размеренное повествование настолько успело меня успокоить, что уже через полчаса я почувствовал, что можно гасить лампу и пытаться уснуть. И вдруг в глаза мне бросилось что‑то совершенно неожиданное. Автор упомянул, что Льюис Кэрролл в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году отправился вместе со своим другом Генри Лиддоном в путешествие из Британии в Россию. И даже были приведены выдержки из дневника, который Кэрролл вёл во время поездки. И хотя никакими рисунками сей факт не сопровождался, но в тексте нашлись все пункты на их маршруте от Лондона до Санкт‑Петербурга. Со всеми необходимыми мне подробностями: вокзалы, вид транспорта, время в пути, отели, в которых останавливались друзья. Понятно, что и транспорт сорок лет спустя ходит уже быстрее, и цены на билеты совсем другие, но это уже не важно. Главное, что теперь стал очевиден сам маршрут, от которого дети вряд ли, по крайней мере, на первых порах, стали бы отклоняться. Ребята, читая «Алису», наткнулись именно на это предисловие и оттуда почерпнули всю необходимую для планируемой поездки информацию. Ну надо же! А я искал самую обычную карту.

Я ещё раз внимательно перечитал выдержки из дневника. Потом выскочил из постели, достал из ящика лист бумаги и стал чертить на нём описанный Кэрроллом маршрут: Лондон – Дувр – Кале – Брюссель – Кёльн – Берлин – Данциг – Кёнигсберг – Санкт‑Петербург – Москва.

Закончив чертить, я посмотрел на часы – 2:24. Хотелось прямо сейчас броситься в кабинет миссис Элмсли и уже с утра отправиться на паром. Здесь мне уже нечего было искать. Теперь я должен с точностью повторить лежавший передо мною маршрут, вынюхивать, как собака, расспрашивать встречных и поперечных, не видели ли они на вокзалах группу беспризорных детей. Далеко ли они смогли уехать? Вряд ли. Где‑нибудь их наверняка должны были задержать до выяснения личностей и целей этой безумной поездки. Ведь у них нет даже никаких документов. Или есть? Будучи сообразительными, не могли они отправиться, не подготовившись во всеоружии к предстоящим проблемам. Так… А что если ими кто‑то руководил? Кто‑то из взрослых. Кто‑то, у кого имелась возможность оформить какие‑то официальные документы. Но кто? И зачем? Доктор! Сири говорила о пропавшем в то же самое время докторе из «Дома королевы Виктории». Да, это вполне мог быть он. Тогда всё могло бы выглядеть куда более убедительней.

Я так и не смог уснуть. Утро застало меня всё в том же возбуждённом состоянии ума. Не в силах больше себя сдерживать, я бросился к миссис Элмсли, которая, к счастью, оказалась на месте.

Моя речь прозвучала довольно сумбурно, но доводы, которые я привёл в пользу своей миссии, произвели на Сири убедительное впечатление. Конечно, ей совсем не нравилось, что «Киска» снова окажется в подвешенном состоянии, без взрослой воспитательницы да ещё и с каким‑то тайным подземельем, о котором она совсем успела забыть, хотя кое‑что, как оказалось, ей было известно.

– Да как же это? – воскликнула она, когда я поведал историю о фальшкамине. – Мой покойный муж распорядился в своё время, чтобы были запечатаны все входы туда.

– А как этот зал, – спросил я, – вообще там оказался?

– Хотели установить какой‑то современнейший генератор для англиканской церкви и трёх коттеджей. Экспериментальный. Что удивительно, идея провести в деревню электричество, принадлежала викарию. Он‑то и занимался всеми техническими вопросами. Рабочие, которые привезли генератор, прибыли аж из Америки. Построили зал, провели проходы для коммуникаций.

– А почему не завершили работу?

– Что‑то у них пошло не так. Я не вдавалась в подробности процесса, всем заведовали Томас и викарий. Томас распорядился замуровать выходы. Но почему‑то вместо этого были сделаны секретные фальшкамины. Зачем бы это? И кому? Я обязательно поговорю с викарием. А сколько времени вам потребуется для этой поездки? – вернувшись к моей идее, сменила тему Сири.

– Трудно сказать. Минимум недели две.

– А сколько средств?

– Не было времени подумать об этом. У меня имеются кое‑какие сбережения. Но ваша правда, мне, пожалуй, могло бы их хватить только на поездку в одну сторону.

– Ладно, – решительно заключила миссис Элмсли. – Я оформлю все полагающиеся на этот счёт документы. На пропавших детей в том числе. Наш бухгалтер сделает смету – посмотрим, сколько средств сможет выделить вам деревня. У меня будет только одно условие.

– И какое же?

– Вы станете извещать меня о каждом своём шаге. Телефонным звонком, если будет возможность, телеграммой. Письмом, наконец. Чтобы я всегда была в курсе всех событий. В случае серьёзных затруднений я вам, к сожалению, не смогу оказать своевременную помощь. Ни расстояния, ни складывающаяся политическая обстановка не позволят мне это сделать быстро. Ещё я постараюсь всё‑таки достучаться до шефа полиции, чтобы он по своим каналам тоже мог как‑то подстраховать ваше пребывание заграницей. Но это уже не точно. Я говорила, что в связи с олимпиадой и выставкой полиция и так стоит на ушах.

– Да, Сири. Я всё понимаю. И ещё у меня будет к вам одна просьба. Она касается Табби.

– Табби? Я слышала, что она пришла в себя. После вашего посещения снова начала говорить.

– Мне удалось найти правильный к ней подход, – сказал я. – Уверяю вас, теперь она станет прежним ребёнком. И мне не хотелось бы, чтобы вы отправляли её на обследование в Лондон, как собирались.

– А она как‑то причастна к пропавшим детям?

– Не думаю, – соврал я. – Просто ей не посчастливилось оказаться в числе их друзей, и только. Её расстроило их бегство. Впечатлительная девочка. Но при этом очень добрая. Джейн сделает всё для того, чтобы её тепло приняли в «Киске».

– Хорошо, – сказала Сири. – Посмотрим. Если всё будет так, как вы говорите, то Табби останется, разумеется, с нами. Что‑то ещё?

– Нет, мэм. Я и так слишком много у вас прошу. И ваши доверие и поддержка неоценимы.

Я был счастлив тем, как сложилась наша беседа.

Пока я собирал необходимые вещи в доме и загружал последними инструкциями голову взволнованной Джейн, Сири Элмсли выправила все необходимые мне документы и даже забронировала место на пароме, который отбывал из Дувра в час дня.

Глава 13. Рассказ адвоката

Данилов, успокоившись, отбросил кувалду и театрально поднял вверх руки.

– Сдаюсь, – сказал он. – Что тут ещё скажешь. Убери пистолет. И, если хочешь, поговорим.

– Зачем ты с ним так? – спросил Илья, показывая на Козырева.

– Да он уже двое суток как сдох. Аккумулятор держит только пять дней. Наверное, подстраховался на случай, если что‑то пойдёт не так. Но… Судя по всему, всё пошло именно так, как он и предполагал.

– Сними с него часы, – приказал Илья, – и передай мне.

Николай отстегнул с руки Козырева браслет и бросил часы Илье, продолжавшему держать его на мушке.

– И что дальше? – спросил Николай.

– Дальше поднимемся наверх и ты мне всё объяснишь. Стой там, пока я не выберусь.

– Хорошо, хорошо.

Разговор у них заладился не сразу. Минут пять Данилов то смотрел волком, то снова начинал напирать на то, что Илья вмешивается не в своё дело. Но, как ни крути, дело уже приняло далеко не тот оборот, который изначально предполагался. Теперь слишком много лиц оказалось задействовано в бегстве детей, и каждое из них представляло для текущей операции опасность. Куда и зачем отправился Козырев? Какие ещё мотивы, помимо кажущегося благородства, заставили Викторию лечь в хронокамеру? Какую роль играл во всей этой драме сам Данилов? ЦУАБу все эти вопросы показались бы имеющими значение, поскольку ставили под угрозу весь план.

Когда Данилов наконец осознал этот новый расклад, то решил, что молчать уже не имеет смысла. Да и Илья, в общем‑то, был ему симпатичен – не такой, как все эти цуабовские переговорщики и ищейки.

– Ладно, – сказал он. – В общем, как ты уже наверняка понял, любил я Викторию Павловну. Вику. Много лет любил, с того самого дня, как появился в доме у Шмуровых. Мне казалось, что она тоже проявляет ко мне интерес. Но, сам понимаешь, кто я и кто Шмуров. Мне не хотелось просто закулисной интрижки. Хотелось, чтобы всё было всерьёз. – Данилов посмотрел на Илью, но тот ничего не сказал.

– С Корзиным, – продолжил он, – Вика познакомилась в школе, где учился её сын, Александр. Шмуров никогда не интересовался его жизнью. Я сомневаюсь, что у него вообще имелись какие‑то отцовские чувства. По своей сути он примитивный прожигатель жизни, ловец удовольствий. Даже не хищник, как многие из его окружения. Но в нём имеется какая‑то лёгкость, я бы даже сказал, романтика. Этим, возможно, он и привлёк в своё время Викторию. Но когда она осознала всю мелкость его натуры, то было уже поздно что‑то менять. Слишком многое теперь связывало с ним Вику – и сын, и знакомства в высоких кругах, и общее увлечение. Я имею в виду прятки. Она его терпела, как какой‑нибудь кактус на подоконнике, к которому привык и с которым жалко расстаться.

– Николай, – перебил адвоката Илья, – давай ближе к сути, если можно, без лирики.

– Ну да. Корзин. Как я уже сказал, познакомилась с ним Вика в школе. Он показался ей умным, чутким, профессионалом в своей сфере. Многое знал о рахах, о прерывателях, о перемещении во времени. На этой теме они, в общем‑то, и сошлись в конечном итоге. Я слишком поздно понял, что между ними происходит что‑то серьёзное. Нет, ни о какой любви там речи не шло. Насколько я знаю, они никогда не были любовниками. Там совсем другое. Корзин от начала и до конца выдумал историю о своём прошлом. Дескать, был он когда‑то женат. Имел дочь. И всё‑то у них в семье было идеально – искренние чувства, взаимопонимание, мечты о счастливом будущем. Пока однажды все втроём они не попали в аварию. Выжил, по его словам, только он. Жена скончалась на месте, а дочка до сих пор находилась в коме, и шансов на то, что её удастся спасти, уже не осталось.

– Откуда ты узнал обо всём этом? – снова перебил адвоката Илья.

– Вика сама мне однажды рассказала. Много позже. После того, как поняла, что её просто‑напросто развели, как девчонку. Он ведь её даже в больницу возил, вместе с ней сидел в палате рядом с девочкой, подключённой к аппарату искусственного поддержания жизни. Представляешь? После такого трудно в чём‑либо усомниться. А в итоге всё свелось к тому, что Корзин попросил Вику достать для него часы и хронокапсулу. Именно они изначально были его единственной целью. Камеру он где‑то уже сумел достать. Ту самую, которую ты видел в подвале. Уверял Вику, что хочет всё исправить в своём прошлом. Сделать так, чтобы этой аварии не произошло. И Вика достала ему всё необходимое. Даже свела его со своим настройщиком, который привёл часы в нужное Корзину состояние и научил ими пользоваться. Тогда‑то настройщик и попал к нему в оборот. И в критической ситуации пригодился. Не знаю, как он смог на того надавить – ведь у него ни семьи, ни близких. Возможно, снова привёл в действие своё умение выкручивать людям наизнанку мозги. А потом просто избавился от него, как и от Кирилла, испугавшегося в последний момент последовать за своими друзьями. Однако совсем скоро Корзину захотелось большего. Если бы удовлетворился уже достигнутым, то никто так ничего бы и не заподозрил. Но власть и потенциальные перспективы – это же как наркотик. Да что такое часы и одна‑единственная хронокапсула по сравнению с тем, чем он мог бы при удачном стечении обстоятельств завладеть? И Корзин начал второй акт своей пьесы. Признался Вике в любви. Сказал, что не знает как ему теперь быть – исправить прошлое или попытаться построить будущее здесь, разумеется, вместе с Викой. И был момент, когда она почти поддалась на его чары. Психологом он и правда оказался отменным. Такова уж его природа. То ли по глупости, то ли от самовнушения, но он явно заигрался. Просто‑таки фанатично начал преследовать Вику. Понимал, что та не любит Шмурова и что занять его место он вполне может. Такой его натиск смутил Вику. Почти даже напугал, хотя она женщина и не из пугливых. Это происходило как раз в то время, когда она узнала о своей смертельной болезни. Быстро начала таять. Переписала завещание, понимая, что если усадьба достанется Шмурову, тот совсем забудет о существовании сына, и бедный мальчик останется ни с чем и к тому же ещё между легкомысленным отцом и Корзиным, который обязательно постарается добраться до раховских технологий уже через Александра. Корзин, поняв, что заигрался, слегка сбавил свои обороты, но от цели своей всё же не отказался. Решил теперь проявить якобы благородство. Правда, предварительно убедил Александра и его друзей в том, что они должны во что бы то ни стало спасти обречённый на гибель мир и отправиться в прошлое. Вику же потом уговорил последовать за ними, понимая, что хронокамера излечит её от рака. Ведь если она останется жива, то он ещё сможет побороться за свой приз.

– Почему же ты раньше не вмешался? – спросил Илья.

– Раньше? Во‑первых, до сегодняшнего дня я не знал, что это вовсе не Корзин, а некто Козырев. И, к несчастью, отчасти поверил в то, что он действительно хочет спасти Вику. Я не догадывался о том, что пропавшие дети – его рук дело. Это стало ясно только тогда, когда раскрылась его личность. Когда настоящего Корзина ты нашёл плавающим в аквариуме.

– А о доме этом ты как узнал?

– Раньше этот упырь пару раз привозил сюда Вику. Видимо, убеждал её в серьёзности своих намерений, показывал хронокамеру. Я‑то полагал, что у них просто интрижка. Как я мог вмешаться в то время? Кто я такой? Хоть Вика и догадывалась о моих к ней чувствах, но такого вмешательства в свою жизнь она бы мне не позволила. Вы ведь её совсем не знаете. У неё очень сложный характер. Потом от неё же я узнал, что между ней и Корзиным‑Козыревым ничего серьёзного нет, что это была лишь помощь с её стороны. Мы, конечно, повздорили с ней тогда. Но когда она призналась в том, что жить ей осталось недолго, то мне было уже не до этих жалких разборок. А потом эта мысль о возможностях хронокамеры. Какое‑то время я был даже благодарен Козыреву за его подсказку о возможности излечиться. Ведь никому такая простая мысль почему‑то не приходила в голову. Врачи подтвердили – опухоль и метастазы уже через несколько дней после пребывания Вики в камере полностью рассосались.

– Тогда возникает другой вопрос, – сказал Илья. – Зачем Козыреву всё же понадобилось вернуться в прошлое? Почему он отказался от своего изначального плана?

– Не знаю, – тяжело вздохнул адвокат. – Может быть, отправился вслед за Викой.

– Дорогой в один конец?

– Да. Кажется почти невероятным. Чёрт его разберёт. Проверишь часы – тогда, может быть, что‑то и прояснится. Козырев не дурак. Не стал бы он отправляться туда, откуда нет возможности возвратиться хотя бы в одну из параллельных временны́х линий. Здесь ему всё равно мало что оставалось, когда делом заинтересовался ЦУАБ. Вы бы всё равно конфисковали все артефакты. И Козырев это прекрасно должен был понимать. А зачем ему усадьба и Вика без всех этих технологий?

– Ладно, – промолвил Илья. – С этим мы ещё разберёмся.

– И что дальше?

– Дальше, как говорится, действовать будем мы.

– Что?

– Песня такая, – устало улыбнулся Илья. – Не бери в голову.

– А со мной‑то что?

– А что с тобой? Разберись здесь. Ты натворил – твоя и забота. Похорони хоть, что ли, по‑человечески.

– Может, – сказал Данилов, – этого пса можно ещё как‑то реанимировать?

– После трёх дней нет. А с трупом никто из ЦУАБа возиться не станет. Сообщу Власову, что Козырева я сам обнаружил. Хотелось бы ещё связаться как‑то со Шмуровым.

– А вот это вряд ли получится.

– Почему?

– Тот просто сдрейфил, когда узнал содержание завещания и понял, что все подозрения по поводу сбежавших детей лягут теперь на него. Козырев одним выстрелом убил сразу трёх зайцев: и Вику спас, и от Александра избавился, и Шмурова загнал в угол. И при такой‑то удаче вдруг вздумал изменить план. Артефакты ведь дело‑то наживное. Были бы лишь каналы поставок и достаточное количество денег.

– А с пожаром разобрались? Чьих рук дело?

– Наверняка Козырева. Только его уже неделю как здесь нет. Значит, действовал через кого‑то из охраны. Отложенная, так сказать, зачистка, отменять которую он не стал. Пока разбираемся.

– Разбирайтесь. Но ничего, ради бога, не предпринимай сам. И так уже наворочено слишком много. Если будут какие‑то мысли, свяжись со мной. Мне надо возвращаться в контору.

– Как думаешь, – спросил Данилов, когда Илья уже направился к выходу, – ваш человек справится с миссией?

– Справится, – уверенно произнёс Илья, хотя и понимал, что задача с каждым днём становится всё сложнее. – Только насчёт Виктории Павловны не могу ничего обещать. Ты ведь на самом деле об этом хотел спросить?

Данилов отвёл глаза и ничего не ответил.