Текст книги "Прерыватель. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Алексей Загуляев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава четвёртая

На карьере вся бригада оказалась уже в сборе. Отец познакомил меня с каждым из своих сослуживцев. Теперь я всех знал в лицо. Это были весёлые, разновозрастные люди: самому старшему из них – Баршину – как раз сегодня исполнялось пятьдесят пять. Это, собственно, и было тем важным делом, из-за которого отец не мог отложить свой отъезд из дома. Так что насчёт гипотетической крупной сделки я ошибся. По магазинам отец с Николаем ходили не только за продуктами, но и затем, чтобы выбрать юбиляру подарок. Был и ещё один повод для этого сбора – посвящение Николая в истинный смысл карьера. Ему вручили аптечные весы. Насколько я смог понять из разговоров, весы имели больше не практическое значение, а символическое – так Николая посвящали в тайные золотодобытчики. Завтра его ячейка будет разделена на двоих – ему достанется ключ и отпечаток, а Гарин, который приедет в воскресенье, станет обладателем уникального кода. В моём присутствии все старались говорить загадками и намёками, однако я понимал смысл каждого слова. Это сильно смущало отца, и ему не терпелось побыстрее закончить с этой церемонией.

Чуть позже недалеко от бытовки разожгли костёр и уложили вокруг него толстые брёвна, чтобы можно было сидеть. Из сумок и рюкзаков стали появляться продукты: мясо, маринованные огурцы и помидоры, картошка, компот в трёхлитровых банках, хлеб. И конечно же спиртное. Мужики спешили приступить к самой главной части праздника. Шутили уже невпопад и по любому поводу. Глаза их горели. Наверное, в эти минуты они чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете, которым улыбнулась судьба. Полагаю, что не только мой отец строил в уме грандиозные планы будущего.

Что же касалось моего состояния, то оно с каждой секундой делалось всё тревожней. Я то и дело спрашивал у отца, который час. Сначала он отвечал спокойно, но на пятый или шестой мой вопрос махнул рукой, не удовлетворив моего назойливого любопытства.

Я смотрел в небо. Вот-вот должно было произойти то, что убедит отца в моей правоте. Но то ли время замедлилось, то ли что-то в этой реальности пошло не так. А если ничего не упадёт? Если в новой версии сегодняшнего дня не предвидится никаких катастроф? Не знаю почему, но внутренне я был убеждён, что сегодняшнее событие неизбежно при любом раскладе. Так ведь это и хорошо! Пусть я стану выглядеть в глазах отца истеричным идиотом – главное, что он останется жив. Но в этой мысли скрывался какой-то подвох. Словно время, в логичный ход которого я вмешался, играло со мной, демонстрируя своё превосходство.

В таком напряжённом состоянии я просидел довольно долго. Мужики уже вовсю трапезничали, сыпля шутками и анекдотами и не обращая на меня особенного внимания. Колесов тайком от отца подливал мне в стопку спиртное и хитро подмигивал, призывая подключиться ко всеобщему празднику. Я глупо улыбался в ответ, но к стопке не прикасался. Отец, мне казалось, и вовсе забыл о моём присутствии.

– А знаете, – говорил Баршин, – как раньше назывался этот карьер? Это когда я ещё молодым был.

– И как? – подключился к разговору Колесов.

– Пьяная Яма. Потому что сюда ссылали обычно всех пьющих или провинившихся с других объектов. Нравы тут, скажу я вам, царили ещё те. Меня сюда на испытательный срок кинули. Но я как-то прижился. А потом пришло новое руководство, поменялись правила и нормативы, установили сделку. Небывалое дело. Мужики могли зарабатывать по факту добытого. И все за ум взялись. Трезвенниками заделались. И наш карьер стал передовым по добыче. Вот вам и пьяницы. Просто ко всякому человеку особый подход требуется. Дай ему реальный шанс заработать – и он способен на подвиг. Это вам не марксизм-ленинизм.

Ожидаемый мною объект появился в небе неожиданно и совсем не так, как я себе представлял. Он не летел слева направо, а возник как бы из ниоткуда почти сразу над Глыбами. Первые несколько секунд он вообще не двигался и больше походил на бледную вечернюю луну. Сначала я и подумал, что это луна. Потом форма его стала меняться, как бы пульсируя от круга до сильно вытянутого овала и обратно. И только спустя секунд пятнадцать он начал стремительно падать, оставляя за собой такой же бледный след.

– Вот! – закричал я.

Все посмотрели на меня, потом в ту сторону, куда я показывал дрожащей рукой.

– А это что за хрень? – удивлённо промолвил Колесов, отчаявшийся причастить меня к взрослой компании.

Отец тоже глядел на объект как заворожённый. С его вилки упал в траву огурец.

– Пап, – толкнул я его в плечо, – я же говорил тебе? Говорил? Теперь ты мне веришь?

Он ничего не ответил, продолжая провожать взглядом скрывшийся за верхушками елей объект.

– Комета? – спросил Баршин.

– Вряд ли, – с сомнением произнёс Колесов. – Говорят, тут недалеко какая-то военная база. Может, испытывают чего?

– Да какая база? – возразил ему Баршин. – Нет тут никакой базы. Байки это всё. Я служил в соседней области в ракетных. Кое-что знаю о том, где и что находится.

– Так это когда было-то? За это время многое могло измениться.

Отец посмотрел наконец на меня.

– В газетах прочитал? – спросил он. – Что это? Комета? Ступень какая-нибудь от ракеты? – отец заметно нервничал, и было понятно, что сам он не считает увиденное ни кометой и ни ступенью.

– Пап, ничего я не читал. Кто ж тебе об этом напишет? Сейчас все соберутся туда. Останься со мной, не езди.

– О чём это вы? – спросил Колесов, услышавший наш диалог.

– Да так, – махнул рукой отец. – Ерунда.

– Слышь, Андреич, а может, и правда махнём к озеру и посмотрим что там упало. Ничего вроде не взорвалось. Значит, целёхонькое. Может, помощь кому требуется? Прикинь, если это наши с космической станции приземлились. Сынишка твой дело предлагает.

– Ничего я не предлагаю, – воскликнул я, осознав, что сам становлюсь причиной их рокового похода в Глыбы. Они ведь и в небо-то не смотрели. Если бы я не обратил внимание на падающий объект, то, возможно, никто и не дёрнулся бы. Да я просто дважды идиот!

– Глупости, – сказал отец. – Ну какая космическая станция? Сам подумай. Они приземляются либо в степи, либо в океане. Викторыч прав, наверняка военные что-нибудь запустили. Так что нам лучше туда не соваться.

Слова отца меня удивили. Неужели он мне поверил?

Но мужики уже загорелись идеей. Они к этому моменту успели довольно сильно подзаправиться градусом, так что любая движуха была сейчас для них в тему. Побросав недоеденное и недопитое, они начали собираться.

– Константин Андреевич, – заявил Баршин, – запрягайте своего «афганца». За десять минут домчимся.

– Пап! – я вцепился отцу в рукав.

– Только не начинай, сын, – спокойно сказал он и отдёрнул руку. – Здесь не то, что ты думаешь. – Он странно на меня посмотрел и добавил: – Поговорим, когда я вернусь.

– Не надо. Пожалуйста, пап. Останься.

Он остановился, задумался на секунду и сказал:

– Если хочешь, поехали вместе с нами.

– Ладно, – ухватился я хотя бы за такой шанс.

– Сбегай в бытовку, одень свитер. Скоро похолодает.

– Хорошо.

Я сорвался с места и бросился в вагончик. Однако как только я туда забежал, то услышал, как за мной захлопнулась дверь и в петли вставили навесной замок.

– Эй! – крикнул я. – Откройте! Я ещё здесь!

Но мне никто не ответил.

Я кинулся к маленькому окошку – вся бригада, включая моего отца, уже удалялась в сторону «КамАЗа», который Баршин назвал почему-то «афганцем».

Я ещё громко кричал и стучал кулаком в окно, не сумев понять, как его отворить. Но через пять минут карьер опустел, и я остался один.

Я не смог сдержать слёз, безвозвратно погружаясь в свою пятнадцатилетнюю личность. Я растерялся. Недоумевал. Злился. Корил себя за то, что показал рукой на эту чёртову штуку. И ещё я не понимал отца. Почему он поступил так жестоко? Зачем он запер меня? Отчего не поверил? Ведь всё произошло именно так, как я и говорил ему. Что им руководило? Желание меня наказать? Или защитить? Или убедить в том, что в конечном итоге я окажусь не прав? Возможно, всё это вместе взятое да ещё подогретое сверху спиртным. Моё возвращение в прошлое, мой шанс спасти отца потерпели оглушительное фиаско. Я сидел на деревянном полу, обхватив руками колени, и бессильно рыдал. Но, может быть, я ещё успею их догнать, если сумею выбраться из бытовки?

Я снова попытался открыть окно. Нет. Судя по всему, отпиралось оно каким-то хитрым способом, если вообще могло отпираться. Разбить? Да, придётся разбить.

Я отыскал глазами предмет потяжелее. Им оказалась непочатая банка жёлтой краски. Я уже замахнулся, чтобы бросить её в окно, когда вдруг заметил экскаватор, стоявший на краю площадки. Экскаватор ещё здесь – значит, кто-то должен за ним вернуться, потому что в другой реальности его обнаружили на озере вместе с «КамАЗом». Стоило подождать. Кто-то за ним придёт, и тогда можно будет уговорить этого человека, чтобы он открыл дверь и взял меня с собой в Глыбы. Пешком пробираться до озера через лес пришлось бы довольно долго.

Я поставил банку на место и продолжил наблюдать, с ногами забравшись на стол.

Прошло около получаса. Может, и больше – я не соизмерял хода времени, а в бытовке не оказалось часов.

Наконец на площадке появился Колесов. Этот наверняка откроет, подумалось мне. Колесов был возбуждён, двигался быстро и суетился, открывая кабину экскаватора.

Я забарабанил в стекло. Но мужчина не слышал меня. Он запрыгнул в кабину, завёл мотор и укатил в сторону леса.

Да на что я вообще надеялся? Только потерял кучу драгоценного времени. Схватив банку, я в этот раз не раздумывая бросил её в цель. Стекло вдребезги разлетелось. Теперь на меня скалилась дыра с частоколом осколков по всему периметру рамы.

Ещё минут десять ушло на то, чтобы освободить нижнюю часть от стекла. На всякий случай я набросил на раму свитер и не без труда вылез наружу. Хотя высота до земли и не была великой, но упал я очень неуклюже и умудрился подвернуть стопу левой ноги.

– Чёрт! – выругался я.

Попытался встать – резкая боль током пронеслась по всему телу. В голове сразу вспыхнула сцена моего бегства от Ракитова. Всё становилось похожим на это. Бегство от неизбежного к неизбежному.

Я всё же встал на ноги. Кое-как, но идти оказалось возможным.

Солнце успело скрыться за лесом. Необходимо было успеть до озера до темна. Я прикинул – если стану передвигаться со скоростью хотя бы три километра в час, то в Глыбах окажусь примерно через два с половиной часа. Долго. Слишком долго. Если бы не нога, я бежал бы изо всех сил. Но волочиться в таком состоянии да ещё и по сумрачным лесным тропам – занятие безнадёжное. «Но надо, Алёша, надо», – подбадривал я себя. Не зная точного времени взрыва, я надеялся, что он случится ещё не скоро.

И всё же тьма застала меня в пути. Мне казалось, что я уже где-то рядом. Я чувствовал запах застоялой воды. Воздух становился с каждым шагом влажнее. Ещё метров через сто я услышал звук работающего экскаватора. Он доносился довольно далеко слева. Возможно, меня немного увело с правильного пути. Я скорректировал своё движение. Смело ступая на повреждённую ногу, я уже не обращал внимания на тупую боль.

Наконец звук сделался совсем близким. Значит, все ещё живы. Успел.

Впереди показался высокий земляной вал. Пока я на него взбирался, соскальзывая по мокрой траве вниз, экскаватор замолк. Не было слышно и голосов людей. Тревога возрастала во мне. До крови царапая пальцы, я цеплялся за всё подряд – за корни, за торчавшие из земли камни и невесть откуда взявшиеся железки. Но когда мне стал виден берег озера, я опешил от представшей перед моим взором картины. Экскаватор, судя по всему, прорыл небольшой участок берега, отделявший озеро от оврага, чтобы вода могла в этот овраг перетечь. Озеро от этого чуть обмелело, и этого хватило, чтобы из воды показалась верхняя часть того, что туда упало. Судя по всему, это был шар, абсолютно гладкий и блестевший в свете взошедшей на востоке луны. Но поразил меня не он, а то, что происходило вокруг. На берегу собралась вся бригада и молча смотрела, как в их сторону плывёт по озеру человек, выбравшийся, по всей видимости, из шара. Человек этот грёб одной рукой, но плыл при этом очень быстро. Он вышел на берег, с трудом сумев подняться на ноги. Мужики отошли от него подальше, но продолжали смотреть молча, не предпринимая никаких действий. А потом в течение нескольких секунд произошло нечто ужасное и необъяснимое. Человек из озера, оказавшийся ростом больше двух метров, вскинул рукой, и всё вокруг вспыхнуло белым ослепительным светом. Я не успел закрыть глаза, поэтому на полминуты совсем ослеп. Когда же снова смог видеть, то стал свидетелем совершенно необъяснимого. Все мужики из бригады превратились во что-то похожее на соляные столбы. Их человеческие очертания ещё можно было разглядеть под слоем светящегося и похожего на оплавленный воск свечи вещества. Они застыли в тех позах, в которых застала их вспышка. Я насчитал восемь окаменевших фигур. Одного не хватало. Меня тоже будто бы что-то приковало к земле. Я не мог сдвинуться с места и не мог произнести ни слова. Посмотрел на свои руки – они были обычными. На меня вспышка не подействовала, как на несчастных вахтовиков. Человек из озера после этого в бессилии опустился сначала на одно колено, а потом и вовсе упал на землю. В этот момент рядом с ним показались ещё два странных существа – это были как бы собаки, только от их шерсти исходило зыбкое голубоватое сияние. Человек из озера встрепенулся, погладил собак и что-то сказал им на непонятном мне языке. Они повертелись ещё с полминуты возле своего хозяина, а потом бегом бросились в лес, в сторону Подков. Почти в ту же секунду послышался треск сломанной ветки справа от человека. Он снова приподнялся с земли и вытянул вперёд руку. Я зажмурился, полагая, что сейчас опять произойдёт вспышка. Но вместо этого я услышал звук приближающегося вертолёта. Этот звук быстро нарастал, превращаясь в грохот. Я открыл глаза и увидел, как из леса на берег вышел Николай с поднятыми вверх руками. Человек из озера передумал превращать его в восковую фигуру. Сначала он посмотрел в небо, а потом жестом предложил Николаю подойти ближе. Тот послушно приблизился к исполину, который снял со своей руки какой-то предмет и протянул его Козыреву. И я узнал часы. Те самые часы, из-за которых приключилось столько ужасных событий в прошлой моей реальности. Вот, значит, как всё это происходило?! Николай неуверенно перехватил протянутый ему предмет и отошёл назад. Человек стал тыкать пальцем в воздух, давая понять, что Николаю нужно идти, и как можно скорее. Тот не стал долго думать и бросился бегом в лес. Человек из озера перевернулся на спину и начал что-то нажимать на небольшой панели, прикреплённой к предплечью. Вертолёт тем временем уже завис над озером, выхватывая яркими лучами прожекторов куски клубящегося над водой тумана. Почувствовав, что скованность ушла из моего тела, я было рванулся из своего укрытия туда, к берегу, к отцу. Не знаю, что я хотел сделать и каким образом помочь ему. Наверное, от отчаяния я рвался к нему ближе. И в эту секунду чья-то сильная рука схватила меня за ногу и потащила вниз. И тогда прогремел взрыв…

Глава пятая

На время потеряв сознание, очнулся я в очень странном положении – верхом на спине какого-то мужчины, который почти бегом передвигался в кромешной темноте по лесу. Ветки больно хлестали меня по лицу. Я слышал только, как тяжело дышит подо мной человек. Я не успел ничего подумать, просто машинально начал дёргаться и извиваться, так что в конце концов мужчине пришлось остановиться и сбросить свою ношу.

– Тише, Алексей, тише, – раздался его голос.

Потом он щёлкнул фонариком и посветил мне в лицо. Я закрылся рукой от яркого света.

– Ты в порядке? – спросил он, положил фонарь на землю и сам присел на корточки возле меня.

Теперь я мог видеть его лицо. На вид мужчине было лет тридцать. Крепкий, широкоплечий, с тёмными волосами и чёрными, как сама ночь, глазами. На груди у него висел небольшой рюкзак. Этот человек был мне совершенно незнаком.

– Что вам нужно? – воскликнул я. – Кто вы? Что с моим отцом?

– Спокойно, – он положил руку на моё плечо. – Я Миронов. Борисыч.

– Что? – изумлённо пролепетал я.

Это явно был не Анатолий Борисович, даже если представить его моложе на двенадцать лет.

– Ты помнишь, – продолжил он, – о чём мы говорили в последний раз? О прерывателях. Помнишь?

– Помню, – кажется, я начинал понимать, что происходит.

– Ты знал меня как Миронова. Только сейчас я в другом теле. Сейчас иные задачи. Понимаешь? Но это я. Можешь звать меня Илья.

– Илья? Это настоящее имя?

– Настоящее.

– А отец… Что с моим отцом?

– Нам нужно идти. Необходимо перехватить Козырева с прибором. Ты можешь идти?

– Нет. Лодыжку подвернул.

– Ладно. Тогда забирайся опять на спину. Много весишь для своего роста. Кости, наверно, тяжёлые. Но надо поторопиться. Когда разберёмся с Николаем, я отвезу тебя домой.

– Вы не ответили мне, – продолжал настаивать я.

– Залезай, – уверенно произнёс Илья. – По дороге всё расскажу.

Я снова обхватил его шею руками, и мы пошли дальше.

– Тебе, наверное, сложно будет это принять, – начал Илья, – но отец твой погибает во всех вариантах временны́х линий. По крайней мере, во всех, где присутствовал я. Ты ничем не смог бы ему помочь. Тем более, что тебе не всё известно.

– О чём?

– Сначала плохая новость, – Илья сделал паузу, чтобы выровнять дыхание. – Твой отец был знаком с Ракитовым.

– Как?!

– Ракитов вышел на него полгода назад и знатно поработал с его мозгами. Чего-чего, а убеждать людей он умеет, даже не прибегая к насилию. Это был страховочный вариант. Ты помнишь Басова?

– Басова? – я попытался напрячь память, но в голову сейчас ничего не приходило, сбивала с толку только что прозвучавшая информация об отце. Я никак не мог сопоставить её со своими представлениями о нём.

– Владелец ячейки в депозитарии, – пояснил Илья. – Единственный, чьё имя тебе не было знакомо.

– Ах, да. Точно. Вспомнил. И что Басов?

– Это ячейка самого Ракитова. Он, собственно, и подогнал это навороченное хранилище Гарину. Ну где бы тот смог найти такое сверхсовременное оборудование? Ракитову должна была придти крупная партия знакомых тебе часов и капсул. Знаешь, сколько это сто́ит на чёрном рынке?

– Да откуда мне знать?

– Немногим дешевле «Джоконды» Леонардо Да Винчи. Передача этой партии Ракитову или твоему отцу, в случае, если у полковника что-то пойдёт не так, должна была состояться у озера. Потом всё полученное, по замыслу, помещалось в басовскую ячейку или ячейку твоего отца. Ему обещали за это весьма крупную сумму денег, куда более крупную, чем можно было бы получить за добытое золото. Но каждый раз аппарат, на котором перевозился груз, терпел крушение над озером, и оставались только одни часы и две капсулы. Обладателем этого всякий раз оказывался Козырев. Обстоятельства вынуждали Ракитова воспользоваться капсулой и перезапустить время, в надежде, что в следующий раз партию целиком удастся спасти. И нам приходилось вмешиваться, чтобы устранить такую возможность.

В лесу начинало светать. Мы подошли к карьеру. Выходило, что в отключке я пробыл довольно долго.

Илья осторожно спустился по песчаному склону вниз и донёс меня до бытовки. Там я перебрался на импровизированные скамейки возле потухшего костра.

Илья вынул из проушин замок, открыл дверь и скрылся в бытовке. Через полминуты снова показался в проёме.

– Давай сюда, – сказал он. – Скоро явится Козырев. Подождём внутри.

Я послушно проковылял в вагончик.

Илья закрыл дверь и стал наблюдать в разбитое мною окно.

– Вы говорили, – сказал я, – про плохую новость. А какая тогда хорошая?

– Эх, Лёша, – вздохнул Илья, – боюсь, она немногим отличается от плохой.

– И всё же.

– В этот раз у озера случился так называемый вторичный перехлёст. При взрыве аппарата. Такое бывает. Некоторые предметы или живые существа в каких-то точках в определённом радиусе просто исчезают из данной реальности. Куда именно, мы не знаем. Бывает, что исчезают предметы и в момент перехода аппарата в наш мир – первичный перехлёст. Но такое случается реже.

– Мой отец…

– Да. Твой отец попал в зону этого перехлёста.

– Но он жив?

– Думаю, да. Только в каком времени и где – никто не сможет ответить.

Я даже не знал, радоваться мне этому известию или огорчаться ещё больше. Вообще, то, что мой отец оказался вовлечённым в эту историю с часами, само по себе было для меня достаточным шоком. Выходило, что, если бы никто не обратил внимания на падающий объект, то отец в любом случае отправился бы на озеро в одиночку. Человек из озера надеялся встретить курьера, чтобы передать груз. Но, увидев целую толпу людей, решил, что всё пошло вообще не так. Появившийся вертолёт заставил его поторопиться с уничтожением партии и улик, а самому вернуться в прошлое, в ту линию, где ещё был шанс избежать катастрофы. Он воспользовался одной капсулой из трёх, которые имелись в комплекте, когда увидел приближавшегося Козырева. Решив, что это и есть курьер, он успел передать ему прибор.

Вот такая картина сложилась у меня в голове. И угораздило же меня обратить внимание на этот объект! Отец мог бы получить груз и остаться жив. Или… Нет. Пожалуй, вместо обещанной награды от Ракитова он получил бы не деньги, а пулю в голову. Зачем Ракитову свидетель этой более чем странной сделки!

– У меня столько вопросов, – сказал я после затянувшейся паузы. – В голове не укладывается. Словно это происходит где-то на экране, а я просто смотрю из зрительного зала и ничего не могу понять. А кто этот человек из озера? Откуда он? С другой планеты?

– Не совсем. Так… Тихо! – шёпотом произнёс Илья. – Козырев возвращается. Тебе лучше спрятаться в кладовке. Давай.

– Зачем?

– Во-первых, он не должен тебя видеть. Во-вторых, я не знаю, как сложится наша беседа. Философствовать я с ним, сам понимаешь, не стану. А скоро нагрянут в карьер военные во главе с Ракитовым. Нам нужно убраться до их прихода. Не спорь. Просто спрячься в кладовке.

Я не стал возражать. Допрыгал до тесного, метр на метр, помещения, заставленного всевозможным хламом, и закрыл за собой дверь.

Через минуту в бытовке появился Николай.

Их беседа продлилась недолго. Николай оказался несговорчив и на решительные требования Ильи вернуть то, что ему передали, просто решил сбежать. Илья догнал его быстро. Я успел только выбраться из кладовки и подойти к окну, когда он втащил в бытовку Козырева. Тот был без чувств.

– Вы что… – изумился я. – Вы это…

– Спокойно, – усмехнулся Илья. – Я же не Ракитов. Отрубил ненадолго. Пойдём. По крайней мере, останется теперь жив, если хватит ума рассказать Ракитову всё в точности так, как и произошло.

Мы вышли на улицу.

Илья снял с груди свой рюкзак и достал оттуда какой-то предмет, похожий на толстый термос. Открутив крышку, он поместил в него часы, к ремешку которых остались прикреплёнными две неиспользованные капсулы.

– Вот, – сказал он, закрутив крышку. – Так выглядит аннулятор.

Илья нажал на скрытую кнопку, поставил «термос» на землю, взял меня за руку и отвёл в сторону.

Через несколько секунд раздался щелчок. «Термос» подпрыгнул, и в воздухе густо запахло озоном, как это бывает в лесу во время грозы.

– Фух, – с силой выдохнул Илья. – С одним делом покончено. В последний раз на это ушло двенадцать лет. Теперь надо отвезти тебя в Перволучинск.

– И что мне теперь делать? – растерянно спросил я. – Как я объясню всё это маме? И вообще, как мне жить дальше? Я столько всего успел узнать и увидеть, что не смогу теперь спать спокойно.

– Не надо никому ничего говорить. Тем более маме. Скажи, что утром уехал на попутке домой. О том, что случилось в карьере, ты ничего не знаешь. Со мной не встречался. Иначе Ракитов с расстройства может навредить и тебе, и твоим близким. Ты понимаешь?

– Понимаю. Но что мне делать потом? Вообще, в целом. Вы же говорили, что я вам зачем-то нужен. Для чего я в своём прошлом? Ведь должен же во всём этом быть смысл?

– Да, – кивнул головой Илья. – Есть смысл. Но не сейчас.

– А когда?

– Через двенадцать лет.

– Что?!

– Делай всё то же самое, что делал в другой реальности. Учись, потом поступай на юридический и становись помощником следователя в Перволучинске.

– Для чего?

– Для того, чтобы перевестись в девяноста пятом в Подковы.

– Я не понимаю.

– Я найду тебя. Так или иначе. Тогда и расскажу всё, о чём сейчас знать тебе слишком рано.

– Бред какой-то, – в сердцах проговорил я.

В этот момент на краю карьера со стороны Глыб показались две светящиеся фигуры. Это были те существа, похожие на собак, которых я видел у озера.

– Что это? – показал я на них рукой.

– Не бойся, – спокойно промолвил Илья.

– Это всё, что вы можете сказать?

– Я не ободряю тебя. Это прямая инструкция. Эти существа питаются страхом. Случайные попутчики. Это своего рода питомцы того человека у озера. Может, понадеялся, что они смогут дать жизнеспособное потомство? Не знаю. Их мотивы трудно понять. Самка, судя по цвету, беременна. Если не будешь бояться, то они совершенно безвредны. А через пару месяцев они просто исчезнут. Не сразу, конечно. Сначала утратят свечение и превратятся в обычных ободранных псов, не приспособленных к обычной пище. Умрут от голода.

Я в отчаянии помотал головой.

– Я точно сойду с ума, – сказал я.

– Пошли, – скомандовал Илья и подставил мне своё плечо.

– Пешком до Перволучинска?

– У меня наверху машина. Доставлю до самого дома.

– И исчезнете?

– Исчезну. Я бы и сегодня не появился, если бы ты остался дома. Но надо было тебя вытаскивать. И вообще, перестань «выкать». Включи лейтенанта. Ты давно не ребёнок.

– Ну да, – промолвил я. – Легко тебе говорить. Хорошо, что хоть сегодня не будешь в меня стрелять. Или… я ошибаюсь? В той реальности я ещё жив? Не хотелось бы превратиться в зомби, как Ракитов.

Илья улыбнулся.

– Привыкай. Так иногда будет случаться. Но не в этот раз. Лейтенант Лазов теперь только один – тот, который сейчас в тебе.

– Хоть одна хорошая новость сегодня, – тихо сказал я, опёрся на плечо Ильи, и мы пошагали к его машине.