Текст книги "Красный код. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Алексей Вязовский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Сталин посмотрел на столы. На три яруса чашек.
– Это вы занимаетесь плесенями?
– Да, товарищ Сталин, – сказала Ермольева – Совсем недавно спустили тему, уже есть успехи.
– А товарищ Строева?
– Она дала нам свой материал. У нее большие наработки. – Ермольева повела рукой в сторону соседнего стола. – Двести сорок высевов, собранных ею самостоятельно. Подвалы, хлебные корки, старое сено, гниющие фрукты. Она вела их одна, в лаборатории Лечсанупра, по вечерам, в инициативном порядке.
Сталин повернул голову.
– Даже так, – сказал он.
Ольга молчала. Ее лицо стало очень бледным, было видно, что она боится сказать лишнего слова.
– Вы врач при Кремле, – сказал ей Сталин. – У вас там что, работы мало?
– Много, товарищ Сталин.
– И зачэм тогда?
Она подумала. Я видел, как она думает – по тому, как у неё сжались пальцы на краю стола, я это её движение знал.
– Я прочитала статью доктора Флеминга, что из плесени можно сделать лекарство от заражения крови, – сказала она. – Решила проверить. Оказалось, что писали мало и что никто этим всерьёз не занимается. Тогда я стала заниматься сама. Это ведь может спасти много людей.
Сталин смотрел на неё секунды три.
Потом отвернулся к чашкам, наклонился к нижнему ярусу и стал разглядывать одну из них, где серо-зелёный круг лежал на мутном.
– Флеминг, – сказал он. – Двадцать девятый год. Пенициллиум.
Директор за спиной перестал дышать.
– Так и есть, – сказала Ермольева. – Александр Флеминг, Лондон. Работа девятьсот двадцать девятого года. А откуда вы знаете?
– Он вылечил кого-нибудь?
– Нет. Он показал, что фильтрат подавляет рост стафилококка. Выделить действующее вещество ему не удалось, и он тему оставил.
– Почему нэ удалось?
– Потому что оно очень нестойкое, товарищ Сталин, – сказала она осторожно. – Быстро разрушается.
– От чего разрушается?
– От нагревания. От кислоты и щёлочи. Само по себе – за несколько суток.
– За сколько?
– Трое суток, иногда четверо.
Сталин выпрямился.
– Значит, греть нэльзя, – сказал он. – Значит, выделять надо на холоду. И лучше в вакууме, потому что в вакууме вода уходит при низкой температуре и вещество остаётся целым. Так?
В комнате никто не пошевелился, все обалдело уставились на Сталина.
Молотов очень медленно снял пенсне.
– Так, – сказала Ермольева – А откуда…
– И ещё, – прервал ее Сталин. – Плесень плесени рознь. Их у вас тут сколько, тры сотни? А работать будет одна. Или ни одной. Значит, главная работа нэ в аппаратуре, а в том, чтобы перебрать всэ и найты ту, которая даёт больше всэго. Самую устойчивую. Вы это делаете?
– Мы это делаем, – сказала Ермольева. Голос у неё сел.
– Давайте выйдем в коридор – Сталин развернулся к двери, все начали покидать помещение лаборатории.
Выйдя, вождь достал спички, раскурил наконец трубку.
– Товарищ Каминский.
– Слушаю, товарищ Сталин.
– С сегодняшнего дня тема приоритетная. Отдэл расширить. Сколько у вас сейчас людэй?
– Четверо, – сказала Ермольева. – Со мной.
– Сколько нужно?
Она замолчала. Такие вопросы задают в кабинетах перед тем, как отказать, и она это знала.
– Не бойтесь, – сказал Сталин. – Говорите сколько нужно.
– Тридцать. – Она сказала это и сама испугалась. – Микробиологов, химиков, лаборантов. И виварий. И еще две комнаты под лаборатории.
– Каминский, записали?
– Записал, товарищ Сталин.
– Товарищ Строеву перевести сюда постоянно. Согласовать с Лечсанупром, если будут возражать – ко мне. – Он повернулся к Ольге. – Вы не против?
– Не против, товарищ Сталин.
– Что вам ещё нужно из оборудования? Из-за границы. Германия, Франция, Америка – всё равно. Составьте мне список.
Директор дёрнулся вперёд.
– Товарищ Сталин, по линии института уже подана заявка на валютное…
– Я нэ вас спросил. – Сталин не повысил голоса и даже не посмотрел в его сторону. – Я спросил товарища Ермольеву. Список составляйте вы, лично. Не то, что положено по нормам, а то, что нужно для работы. Срок – неделя. Через Каминского, копию Поскрёбышеву.
– Товарищ Сталин, – сказала Ермольева, – я должна сказать честно. Мы можем не получить результата. Это может занять годы.
– Знаю, – сказал он. – У нас нэт годов, но начинать всё равно надо сегодня.
Он пошел по коридору, потом остановился, обернулся.
– Ваша работа очень важна для нас, товарищи. Гораздо важнее, чем вы думаете. Я буду курировать вас лично.
А Ольга осталась стоять и смотрела на делегацию, потом мимо прямо туда, где в этом сне стоял я.
Взгляд у неё был странный.
Я успел подумать, что она не может меня видеть.
И тут кино кончилось. Как говорится «электричество закончилось».
* * *
Проснулся я оттого, что система начала сыпать сообщения. Но я их не открывал, разглядывал хату. Она была другая, не та, в которой я Зою лишил девственности. Но очень похожая. Лавки, фанерные стены, размалёванные под мазанку, бутафорская печь без дымохода, стол на трёх ножках и четвёртой из кирпича. Единственное настоящее в этой хате было окно, и за окном стоял не тын с подсолнухами, а глухая стена павильона кинофабрики.
Одеяло – стёганое, тяжёлое, из костюмерного цеха, с инвентарным номером химическим карандашом на углу – сползло на пол, открыв мне Зою.
Она лежала на животе, повернув голову к стене, и посапывала – коротко, на вдохе, как посапывают дети. Спина от лопаток до поясницы, была белая до синевы в утреннем свете, с двумя тенями по бокам от позвоночника. Узкая талия, от которой линия уходила вниз и разворачивалась округло и нахально, так что я минуту просто смотрел, забыв, где нахожусь.
Я потрогал попку девушки, почувствовал, как в венах закипает кровь. Будить? Жалко… Займусь ка системными сообщениями.
Открыл интерфейс и обалдел:
Задание «Голос из тени». Зафиксирован результат второго этапа.
Переданные сведения повлекли решение первого лица государства. Направление признано плановым, выделены штат и валютные средства.
Общий уровень повышен: Иван («Алекс») – уровень 8.
Общий уровень повышен: Иван («Алекс») – уровень 9.
Два подряд!
Открыт доступ к идентификации персонажей ранга до 35 включительно. Ранее закрытые учетные данные становятся читаемыми.
Получено достижение «Письмо дошло». Переданные сведения повлекли распоряжение первого лица государства.
Отношение объекта «Сталин И. В.» изменено: прислушивается.
Я сел на матрасе. Голый, в фанерной хате.
Начислено: 200 трудодней. Кошелёк: 235 трудодней.
Двести…
Я перечитал строку три раза. За «Небесную пехоту» было шестьдесят, и я тогда решил, что это много. За справку по франко-советскому договору я отдал двадцать четыре и жаба душила неделю. Три трудодня стоило уточнение, за которое я торговался с Тимом.
Двести!
Доступно улучшение. Выберите один навык:
– Вождение автомобиля.
– Вождение мотоцикла.
– Водолазная подготовка.
Ну просто праздник какой-то. Пир… Уборщица случайно ткнула шваброй в сервак Скайнета в дата-центре? Что происходит то?
Ладно, надо сосредоточиться и все правильно, а главное, быстро выбрать. Пока, вдруг, не откатили назад. Эти из Скайнета могут…
Глава 13
Итак, что же выбрать?
Вождение автомобиля у Ковалёва Николая Петровича стояло в личном деле – Олейников зачитывал его вслух. То есть на бумаге я вожу с прошлого года, а на самом деле не сяду и не поеду, и когда-нибудь это вылезет.
Логика говорила: бери машину, закрывай дыру в легенде.
Логику я послал. Машину водить я и так легко научусь. В части они есть. Еще интеллект в процессе прокачаю. Водолазная подготовка мне пока вообще не сдалась.
– Мотоцикл, – сказал я про себя.
Активирован навык «Вождение мотоцикла», уровень 1. Пакет включает эксплуатацию и мелкий полевой ремонт одиночных машин и машин с коляской.
Тепло прокатилось от плеч к кистям, и пальцы сами дёрнулись, будто нашли рычаг сцепления. Я согнул их, разогнул. Знание лежало в руках готовое. Как заводить, газовать, тормозить, переключать скорости. Последнее оказалось самое сложное – у большинства моделей рычаг коробки передач располагался прямо на бензобаке (или рядом с ним) и водитель должен был на ощупь или по специальным пазам-кулисе передвигать его вперед-назад.
Но это была небольшая цена за мобильность. Мне нужна подвижность, да и просто хотелось мотоцикл.
Ожидает решения: улучшение за государственную награду. «Орденоносец» / «Пример для подчинённых» / «Особая примета».
Вчера я это отложил, а сегодня я решил последовать совету Левы.
– Орденоносец, – сказал я.
Особенность «Орденоносец» закреплена. Обращения участника рассматриваются вне обычного порядка на уровне дивизии и выше. Частота использования влияет на эффективность.
Последняя фраза мне не понравилась, и я решил подумать о ней позже.
Потому что дошло наконец главное.
Ольга.
Тридцать человек в штат, виварий, отдельное помещение, список оборудования лично и через неделю. «Я буду курировать вас лично».
Она несколько месяцев собирала высевы по подвалам. Двести сорок штук. Хлебные корки, старое сено, гниющие фрукты.
И ей никто не верил, а теперь верят все.
Меня подбросило. Я сидел на матрасе в фанерной хате, и меня распирало так, что хотелось встать и что-нибудь сделать – побежать, закричать, ударить кулаком в стену, только стена была из фанеры и упала бы вместе с подсолнухами. Теперь ни один нквдэшник даже косо не посмотрит в ее сторону. Иначе лично товарищ Сталин окажется без чудо-лекарства. А он сам уже не молодой, с разными болячками…
Радиограмма сработала. Мои цифры, отбитые ключом в балке под Владимировкой, превратились в тридцать ставок и валютную заявку.
Я, кажется, действительно двигаю эту махину.
– Тим, а что с навыком Серый кардинал по квесту Голос из тени?
– Навык «Серый кардинал»: активация возможна на следующих уровнях квеста
– Каких?
– Не обладаю нужной информацией.
Ясно. Ии не знает сценария квеста.
Я откинулся на спину и уставился в потолок, крашенный охрой под соломенную кровлю.
Девятый уровень. Двести тридцать пять трудодней. Навык с мотоциклом…
Неплохо я так в игре апнулся, можно двигаться дальше.
Энергия шла из меня, как пар из чайника. Девать её было некуда, и я повернулся на бок.
Зоя лежала рядом, спиной ко мне, и одеяло по-прежнему было там же, где я его оставил.
Я провёл ладонью от лопатки вниз, по позвоночнику, до самой поясницы.
Кожа была прохладная сверху и горячая там, где она лежала на одеяле.
Девушка не проснулась, только повела плечом и втянула воздух глубже.
Я наклонился и поцеловал её между лопаток. Потом ниже. Потом положил руку туда, куда смотрел последние десять минут. На попку.
– М-м-м.
– Доброе утро.
– Нет.
– Как это нет?
– Так. – Голос был мятый, в подушку, с закрытыми глазами. – Коля, спим!
Я подобрался ближе, обнял со спины, притянул к себе. Она была тёплая вся целиком, и от неё пахло желанием. Я это чувствовал!
– Зой.
– Коля, нет!
Она наконец, приоткрыла глаза и посмотрела на меня через плечо.
– Ты вообще нормальный? Ночью же было. Два раза было!
Она попыталась отпихнуть меня локтем, промахнулась, но зато зацепила одеяло и всё-таки отвоевала себе кусок. – Дай поспать, изверг. У меня в девять на площадке павильон принимать.
– Так сейчас семь.
– Вот и хорошо. Значит, еще час спим, уборщицы в 8 придут
– Орденоносцу отказываешь!
– Спи, герой!
Она подгребла одеяло под себя целиком, отвернулась к фанерной стене и через полминуты снова засопела.
– На поле вышла команда «Динамо» – тяжело вздохнул я, перевернулся на другой бок, запросил Тима:
– Откуда вообще появилось слово динамщица?
– Справка обычная, два трудодня.
Я теперь богатый:
– Плачу!
Списано 2 трудодня. Кошелёк: 233 трудодня.
– Существует две основные версии происхождения термина. В начале и середине XX века автомобили заводили вручную с помощью «кривого стартера» (изогнутой рукоятки), вращая вал двигателя и подключённую к нему динамо-машину (генератор). Процесс был тяжёлым: водитель мог долго «крутить динамо», потеть и тратить силы, но мотор так и не заводился. Особенно на морозе. Метафора «крутить динамо» быстро ушла в криминальный жаргон со значением «пустое обещание, обман, затягивание времени». Отсюда в 1960-е годы появились термины «динамист» и «динамистка» – те, кто обещают, но ничего не делают. Вторая версия гласит, что в Москве девушки любили назначать свидания у стадиона «Динамо», но сами на них не приходили, из-за чего их и прозвали «динамщицами». Однако лингвисты считают эту версию народной этимологией, придуманной задним числом, чтобы объяснить уже существующее слово.
Ну вот… прокачал интеллект, все не зря!
* * *
Уснуть не получилось.
Я полежал минут десять, глядя в охряный потолок, крашенный под соломенную кровлю, послушал, как за фанерной стеной просыпается кинофабрика – где-то громыхнули воротами, кто-то протащил мимо что-то железное и матерился всю дорогу. Как бы нас тут раньше не запалили…
И тут в углу зрения зажёгся конвертик.
Я даже не сразу поверил. Три недели ничего, ни строчки, а тут – пожалуйста, в семь утра, в декорации украинского села.
Общество с ограниченной ответственностью «Скайнет». Юридический департамент. Отдел по работе с обращениями участников программы бета-тестирования.
На обращения БТ-0047/4, БТ-0047/5.
Уважаемый участник программы бета-тестирования!
Сообщаем, что определением суда по гражданскому делу о признании гражданина недееспособным назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Ввиду технической невозможности очного освидетельствования подэкспертного экспертным составом принято решение о проведении исследования в дистанционной форме.
Прошу заполнить прилагаемый опросник. Ответы вносятся собственноручно, в свободной форме, с указанием даты. Срок предоставления – 10 календарных дней с момента получения.
Непредоставление ответов либо отказ от прохождения будут отражены в заключении и могут быть учтены судом при вынесении решения.
С уважением, юридический департамент ООО «Скайнет»
Я сел на матрасе.
Ну наконец-то. Три недели я это выпрашивал, писал тикеты, нумеровал их как дурак. Экспертиза – это же отлично! Она докажет, что я живой, мыслящий, адекватный. Пусть проверяют, пусть спрашивают, я отвечу на что угодно.
Опросник для оценки психического статуса участника в условиях длительного сенсорного погружения (модифицированная методика). Заполняется подэкспертным лично.
Раздел I.
1.1. Испытываете ли Вы затруднения при определении того, произошло ли событие в игровой среде или за её пределами? Оцените по шкале от 1 до 5, где 1 – никогда, 5 – постоянно.
Единица. Я всегда знаю, где я. Дальше.
1.2. Наблюдали ли Вы в игровой среде события, источник которых не объясняется описанной игровой механикой? Если да, опишите характер и частоту.
Я перечитал дважды.
Кино. Кабинет с конвертом. Большой театр. Коридор в институте, чашки в три яруса, Ольга, которая смотрела мимо делегации прямо туда, где стоял я.
Мой куратор – тот самый, который сейчас отстранён на период служебной проверки, – называл это недокументированным багом и обещал поднять логи.
Я представил, как это ляжет в графу. Наблюдал. Регулярно. Вижу во сне первое лицо государства.
Прекрасно. Просто прекрасно… Тут-то эксперт и поставит напротив меня галочку!
Опросник то оказался не так прост.
Вопросики были с подвохом, результат экспертизы можно будет повернуть и так и эдак.
2.1. Оцените степень согласия с утверждением: «Я – это персонаж, которым я управляю».
Как бы тут вопросики не повторялись так, что нечестный ответ потом всплывет противоречием… Надо очень аккуратно, сначала все прочитать.
2.2. Отмечаете ли Вы изменения характера, привычек или речевых оборотов, не свойственных Вам вне сессии?
Вот да, прямо сейчас брошу признаваться, что слился с личиной Ковалева и живу по уставу…
2.3. Как Вы обозначаете себя во внутренней речи? Укажите используемое имя.
Хороший вопрос, ребята. Прямо в яблочко.
Я командир Ковалёв Николай Петрович. Ещё я Иван Синелобов. Но во внутренней речи? Я Алексей!
3.1. Испытываете ли Вы эмоциональную привязанность к персонажам игровой среды? При положительном ответе укажите характер связи.
И тут активировался наш с Левой чат.
– ЛЁХА! Ты это видишь⁈
Я вздрогнул.
– Вижу. Ты чего не спишь?
– Да какой спишь… Мне конверт прилетел, я до потолка подскочил. Наконец!. Открыл – а там опросник на восемь страниц. Лёх, они у меня спрашивают, как я себя называю во внутренней речи. Я лежу в общаге при штабе, за стенкой дневальный орет Подъем…
Я сел ровнее.
Что-то было не так.
– У тебя тоже суд идёт?
– Чего?
– Суд. По недееспособности. Кто-нибудь на тебя подавал?
– Да ты че. Мать у меня одна, ей семьдесят два, она в приложении такси вызвать не может. Какой суд…
– Тогда почему тебе прислали экспертизу?
Пауза.
Длинная. Я успел посмотреть на спину Зои и убедиться, что она дышит ровно.
– А у тебя в шапке что стоит?
– «Определением суда по гражданскому делу назначена судебно-психиатрическая экспертиза».
– А у меня «в рамках доследственной проверки, в порядке ст. 144 УПК». Про суд ни слова.
– Слушай… это не про тебя тогда. Это про всех нас
Я перечитал свою шапку ещё раз.
Три недели я был уверен, что это моё личное дело. Мать подала заявление, суд назначил, вот и прислали.
А если то же самое улетело всем 12-ти бетам? Или сколько нас там лежит в капсулах?
Тогда никакая это не экспертиза по моему делу. Тогда это проверка властей – не сходит ли человек с ума от четырёх месяцев в чужом игровом теле и vr-коме. И мои ответы пойдут не только в суд, но и в папку, по которой примут решение про весь бета-тест.
– Жопа. Ж. О. П. А.
– Думаешь?
– Уверен. Как бы мы не заполнили эти опросники, скайнетовские потребуют приобщить заключение своих экспертов по ним. А что они там напишут?
– Что?
– Смотри. Мы с тобой сидим и думаем, как ответить правильно. А правильного ответа нет. Он у них любой неправильный.
– Не понял
– Напишу я в четыре-два «влияю на реальность, вот примеры». Что напишет их эксперт?
– Что ты долбанулся
– Мягче. Что у меня бредовые идеи. И знаешь, что дальше?
– Что?
– Дальше все мои жалобы и заявления превращаются в туалетную бумагу. Я им столько времени писал, что я потерпевший, меня спасать надо. Как только меня признают невменяемым – мои показания весят ноль. Проверка по сто восемнадцатой рассыпается сама.
Пауза.
– Ой
– Ага. Теперь наоборот. Пишу: не влияю, всё понимаю, где игра, где жизнь. Их эксперт пишет – критика сохранена полностью.
– Ну и хорошо же?
– Да не очень. Смотри, что получается. Если я дееспособен, то мать проигрывает иск. Ей просто откажут. Возвращают без рассмотрения, подан неуполномоченным лицом. И всё начинается заново, а у них ещё полгода форы.
– То есть куда ни плюнь
– Им выгодны оба ответа. Им невыгоден только один вариант.
– Какой?
– Если я не отвечу вообще.
– Погоди… так у меня в письме написано, что непредоставление будет учтено
– И у меня написано. Ты подумай, кто эту строчку туда вставил. Суд? Суду плевать, суд просто назначил экспертизу. Эту строчку вписал тот, кому нужны наши ответы.
Лёва думал долго. Я успел разглядеть, как на фанерной стене проступают следы карандашной разметки – Зоин эскиз, по которому она потом клала краску.
– Лёх. А зачем им тогда рассылать на всех? Тебе понятно, у тебя дело. А мне-то зачем?
– Вот это самое поганое. Затем, что одна экспертиза – это мой диагноз. А диагноз двенадцать бета-ридеров – это статистика.
– Не догоняю
– Если у меня одного поехала крыша в игре и я впал в кому, значит виновата капсула. Значит, они мне что-то сломали. Уголовка.
– А если одинаковые отклонения найдут у всех, – это уже не брак. Это свойство метода.
– И что?
– А то, что свойство метода – не преступление. Это неизвестная научная проблема. С ней идут не на скамью подсудимых, а на конференцию. Это как если ты посылаешь человека в космос, он при возвращении сгорает в атмосфере, погиб человек – ты такой разводишь руками, ой, плотность атмосферы оказалась выше расчетных значений, новое открытие в науке. В следующий раз усилим броню капсулы в два раза. Сечешь? И никто не виноват.
– Сука, сука
В павильоне хлопнула дверь, похоже пришли на утреннюю уборку.
– Все, отключаюсь. Опросник в корзину, жди меня в штабе, поедем в полк.
Я потряс Зою за плечо, она резко села на постели, натянув одеяло на грудь. На щеке у неё отпечаталась складка от наволочки.
– Что-то произошло? На тебе лица нет…
– Сон плохой приснился. Плохие люди хотят мне навредить!
Зоя провела рукой по моему лицу, поцеловала:
– Мы вместе со всем справимся!
Глава 14
Выехали в десятом часу.
Колыванов увидел меня у машины, просиял и полез здороваться обеими руками. Бровь у него заросла белой полоской через всё веко – стекло тогда чиркнуло вкось.
– От це дило, товарищу командире! Поздравую! Я ж хлопцям казав: цей далеко пиде. А воны мени: та ну, Петро, ты таке проставу давай!
В кабине нас было трое, и это оказалось тесно. Всякий раз, когда Петро переключался, приходилось поджиматься.
Лёва был грустный, все еще страдал от дебафов после вчерашнего застолья.
Он молчал с самого штаба. Сел, отвернулся к стеклу и смотрел на степь так, будто её показывали в первый и последний раз. Я дважды написал в чат, но он только отмахнулся.
А степь между тем перла.
За неделю всё переменилось. Там, где в марте лежала бурая мокрая шкура, теперь шла зелень, сплошная и наглая, и по ней уже пошли жёлтые пятна сурепки. Кое-где мелькало алым – маки, ранние. Вербы вдоль балок стояли в зелёной дымке, и через открытое окно тянуло так, что хотелось остановить машину и постоять, подышать всем этим.
Держать удар мой друг не умел совершенно.
Я это знал ещё по учебе. Тим пёр вперёд, пока складывалось, а на первом серьёзном щелчке выключался – лежал лицом к стене и сутки не разговаривал. Потом отпускало, и он снова был уверен во всём заранее, «котаны качаем тему».
Петро покосился на мою разгрузку. В которую я уже вставил автоматные магазины.
– О. А це шо у вас таке?
– Магазины так ношу.
– На грудях?
– На грудях. Смотри. – Я хлопнул по левому карману. – Правой рукой достаёшь любой, не глядя. Лёжа достаёшь. С колена достаёшь. А теперь представь, что они у тебя в подсумке на боку, а ты в грязи на пузе. Куда полезешь?
Петро подумал, не отрываясь от дороги.
– На бик перевертатись треба.
– Правильно. А тебя в этот момент видно.
– Хм. – Он пожевал губами. – А як лягаеш – не давить?
– Давит. Четыре снаряжённых рожка на груди – это, Петро, два кило железа и свинца поперёк сердца. Не броня. Но если по касательной пойдёт – может, и уведёт.
Он присвистнул.
– От бисова душа. А хто це вигадав?
– Я и вигадав.
– Та ну?
– Ну.
Петро качнул головой и минуты три молчал – рекорд, который он до этого не ставил ни разу.
Потом всё-таки не выдержал.
– Товарищу командире. Я вам сказати хотив, та все не выпадало. – Он поёрзал. – Спасибо вам.
– За что?
– За рапорт. – Он не смотрел на меня. – Ви ж мене там прописали. Шо я мешок з почтою виволок пид обстрилом. А тепер шо вийшло? Гогоберидзе бумагу подав, Олейников подписав – и мени вийшла нагорода.
– Какая?
– Отпуск. – Он произнёс это тихо, как боятся спугнуть. – Десять дён. Додому.
– Куда домой?
– Пид Нежин. Село Кобижча. – Петро глубоко вздохнул. – Батько там, мати. Батьку шисьдесят три, у него нога с восемнадцатого року не гнеться, махновцы прострелили. Вин у нас конюхом при колхозу, бо ходить не може, а с кинями сидячи можна. Мати на буряках.
Полуторка нырнула в яму. Лёва мотнулся плечом в дверцу и даже не заметил.
– Я ж, товарищу командире, почти два роки дома не був. Два роки.
– А писали?
– Писали. Мати не вмие, за неи сусидка пише. Тры письма за зиму.
Он помолчал.
– И дивчина там е.
– О. Давай про нее
– Та шо о… – Петро дёрнул плечом. – Може, е, а може, вже й нема. Ганна. Тоже тры письма и вид неи було, ще до Нового року. А потим тиша. Може, зайнята. А може, – он опять пожевал губами, – може, за Миколу пишла. Микола дома, вин при млыни, у нього руки, у нього хата. А я де? Я тут з баранкою.
– Так поедешь и узнаешь. А баранка… она и в колхозе нужна
– От того и страшно, шо поиду и взнаю. – Он вдруг засмеялся, коротко и невесело. – Я ж, товарищу командире, три мисяци мрияв про отпуск.
Впереди дорога пошла между двумя посадками.
Мы все трое замолчали разом, и даже Лёва повернул голову от окна.
Слева тот же кустарник. Справа посадки. Канавы с обеих сторон, глубокие, гружёная полуторка сядет на брюхо – это я тогда написал в рапорте и повторил Розанову дословно.
Машины уже не было, вытащили, а ехали мы на новой, ее Петро только дали в автобате. Но на обочине осталась вмятая колея, широкая, от летучки.
Петро сбросил газ до самого малого и повёл посередине дороги.
Никто ничего не сказал. Он просто ехал двадцать шагов на второй, глядя строго вперёд, а потом за поворотом отпустило, и он тут же прибавил и заговорил громче, чем нужно, про то, что в этом году сурепка ранняя и что это к сухому лету.
А ещё через километр мы увидели зелёные фуражки.
Пограничный наряд шёл вдоль лесополосы, четверо, и старший поднял руку. Петро уже тормозил, потому что узнал.
– О! Це ж наши знакомые!
Дейнека подошёл к кабине, заглянул, увидел меня и на секунду сделал совершенно человеческое лицо.
– Ковалёв! Ты как? Ого, орден. Наградили?
– Наградили, Мирон.
– Поздравляю. – Он сказал это ровно, без выражения. Обижен?
Я вылез размяться. Лёва остался в кабине.
– А тебе? – спросил я.
Дейнека посмотрел в сторону.
– А нам, Ковалёв, объявили о недостатках в организации службы. Шестеро прорвались через участок, двоих ты уконтропупил. Еще четверых твой взвод. Так и ушло наверх. – Он снял фуражку, вытер лоб рукавом, надел обратно. – Начальник заставы получил на орехи. Я тоже. Наряд, который их упустил, вообще наряд вне очереди.
– Мирон, я в рапорте писал, что предупреждение получил от вас. Что вы нас остановили и сказали про прорыв пограничники.
– Спасибо, конечно. – Он усмехнулся впервые и тут же зацепился взглядом за разгрузку.
– А это у тебя что за амуниция?
– Магазины ношу.
– К чему?
– К пистолету-пулемету.
Я показал ППД, пограничники подошли ближе. Меня принялись разглядывать будто фотомодель на подиуме. Дейнека взялся пальцами за брезент, оттянул, посмотрел, как пришиты клапаны.
– Дай примерить.
Я снял и подал. Он накинул разгрузку через голову, затянул боковые ремешки. Повёл плечами. Присел. Встал. Резко повернулся вправо, влево.
– Сколько тут?
– С полным боекомплектом – один магазин где-то полкило. Значит, 4 штуки два килограмма. С гранатами, флягой где-то три с половиной.
– Это я и чувствую. – Он опять присел, теперь глубоко, до земли. – На поясе бы уже давило и било по бедру. А тут вроде как на себе несёшь, а вроде как оно само.
Один из наряда подошёл, спросил:
– Товарищ командир, а сюда бы гранаты, – сказал он и показал на свободные карманы у пояса.
– Вешай.
Он отцепил свою эргэдэшку и опустил в правый. Дейнека тут же снял с ремня фляжку и пристроил слева, у бедра. Постоял, покачался с носка на пятку.
– А ну-ка, – сказал он и пробежался вдоль дороги шагов на двадцать, потом обратно, тяжело, в сапогах, по влажной обочине.
Вернулся.
– Не болтается, – сказал он. – Вот что главное. У меня всё болтается: фляга по одной ноге, подсумок по другой, гранаты вообще за пазухой ношу, потому что иначе они мне рёбра отобьют, пока по плавням иду. А тут ничего не гуляет.
Он расстегнул ремешок и стал снимать, а руки у него при этом двигались медленнее, чем нужно.
– Кто шил?
– Мастерская при кинофабрике. По моему чертежу.
– Чертёж есть?
– Есть.
Дейнека подержал разгрузку на весу, потом отдал мне.
– Ковалёв, я поговорю с начальником заставы. И он в округ напишет. – Он сказал это как решённое. – Нам такая вещь нужна больше, чем вам.
– Я только за. Чертеж пришлю через дивизию.
В системе всплыло сообщение.
Навык «Наставник»: 3 → 4.
Обучение через самостоятельный вывод. Объект принял решение, считая его собственным.
Дейнека Мирон Захарович. Помощник начальника заставы. Уровень 10. Отношение: настороженное → расположен.
Из кабины вылез Лева, посмотрел на наши упражнения, покачал головой.
– Давайте ехать уже!
– Разведупровец из Москвы – шепнул я Дайнеке. Тот понимающе кивнул, скомандовал своим двигаться дальше.
* * *
В полк приехали к обеду.
Дальше всё пошло по накатанной, как оно всегда идёт, когда в часть приезжает проверяющий из столицы. Олейников встретил у крыльца штаба, повёл показывать хозяйство, и Лёва два часа ходил с лицом человека, которому всё это страшно интересно.
Ему показали казармы, столовую, склады, физгородок, клуб с отчётным концертом на стенде, автопарк, конюшню, где лошадь по кличке Бублик отгрызла Лёве пуговицу.
Про орден комполка сказал коротко, без построения и без речей.
– Ну что, Ковалёв. Первым у меня в полку за девять лет. Поздравляю!
И пожал руку так, что я потом еле сгибал пальцы.
А потом я показал разгрузку. И все, по полку словно верховой пожар разошлись слухи, в штаб потянулись взводные. Первым решился надеть новую амуницию Довбня. Я ему тут же навтыкал на грудь все 4 магазина. Он попрыгал, подвигался. Сразу признал удобство. Следующим был Олейников, потом Плахов.
Мерили по очереди. Приседали, ложились, вставали, спорили, куда лучше гранаты. Довбня заявил, что ему надо шире, потому что он шире. Начбоепитания сказал, что брезент не тот и надо парусину.
Все они были правы, и все спорили с таким азартом, будто делили наследство. Детский сад, штаны на лямке.
Олейников послушал полчаса и подвёл черту.
– Так. Напишем в дивизию. Пусть разрешат в экспериментальном порядке, на один взвод. Пошьём в мастерской за счет полка, средства я найду. К манёврам будет видно, толк с этого или мода. Ковалёв, чертёж мне на стол завтра.
Лёва в это время стоял у окна и смотрел, как шестеро взрослых мужиков в командирских петлицах по очереди приседают в брезентовой сбруе, глупо шутил в чате. Но хоть ожил.
* * *
Взвод я вывел на показательные после обеда.
Начали с рукопашки. Самозащита без оружия, нож, снятие часовых. Работу со штыком показывать не стал, к ней надо отдельно готовиться. Леве и так сойдет для отчетов.
Потом стреляли.
Гриценко с Вербицким выбили по сорок семь из пятидесяти с двухсот, лёжа, с открытого. Цыганков со ста метров положил четыре из пяти в грудную мишень навскидку. За автоматчиков поработал сам, активировал навык, расстрелял семь мишеней. Стоя, лежа, в движении. Причем выдергивая магазины из разгрузки. Что сильно впечатлило весь взвод.
Последнее сильно проняло Леву, он тоже загорелся.
– Поучи меня стрелять из ППД! – написал он в чате, разглядывая мишени
– Десять труднодней!
– Я серьезно…
– Поучу. У тебя на сколько командировка?
– На три дня, потом обратно
– Ты помнишь, что нам надо еще абонентский ящик открыть на одесском почтамте?
– Помню. Квест висит, надо собирать игроков в клан. Одни мы не вывезем.
