Текст книги "Меткий стрелок. Том V (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

Разумеется, я не стал никуда прятаться. Не пацан и не трус. Да и прятаться тут было негде – оттоманка низкая, не залезешь. Шкафов нет. А ширмы… Смешно. Пусть скандал будет, но пусть он будет красивым! Я резко отстранил Стану, встал, застегнул брюки, даже накинул пиджак. За дверью наблюдалась какая-то суета, слышался легкий шум, но никто не делал попытки ворваться внутрь. Время шло, а ничего не происходило. Вот уже и Стана успела накинуть халат, поколебавшись, распахнула дверь, вышла в коридор. И тут же заругалась. Сразу на нескольких языках. Дверь с силой хлопнули обратно. Просто отлично… Стою тут, как идиот… Выходить или нет?

– Ах, ты, болван! Ты что же это, олух царя небесного⁈ – голос Станы прозвучал резко и пронзительно, в нем слышались нотки ярости, но никак не испуга.

В ответ шел какой-то неуверенный бубнеж, «вашшсиятельство» и даже извинения. Затем послышался звук пощечины.

Дверь распахнулась. Стана стояла на пороге, ее лицо все еще пылало от гнева, но уже не от страха. В руках была бутылка шампанского.

– Прости, Итон, – прошептала она, стараясь придать своему голосу мягкость, но в нем все еще звучали отголоски недавней ярости. – Этот дурак-лакей уронил поднос с бутылкой шампанского. Раньше бы его отвели пороть на конюшне. Велю оштрафовать.

Я облегченно выдохнул. Этот неожиданный грохот, паника княгини – все это основательно подпортило мне настроение, перечеркнув то тонкое предвкушение, которое я испытывал всего лишь минуту назад.

– Ну не сердись! – Стана моментально все просчитала – Представляешь? Бутылка даже не разбилась. Удивительно!

Тонкий шелковый халатик ничего не скрывал. Высокая грудь, слегка покачиваясь, почти полностью вываливалась из лифа корсета, который я так и не успел снять. Черные волосы, до этого уложенные в прическу, теперь разметались по плечам, создавая ореол дикой, неприрученной красоты.

– Пожалуй пойду.

– Итон, – ее голос прозвучал почти умоляюще, – нет! Прошу тебя, останься!

И что делать? Я забрал бутылку из рук Станы, стрельнул пробкой.

– Сейчас вызову служанку, она принесет новые бокалы.

– Не надо – покачал головой я – Будут судачить.

Припал к горлышку. Шампанское ударило в нос, но удалось удержать его в себе. Даже что-то провалилось в желудок.

– Ты дикий зверь! – восхитилась Стана – Сколько золота ты добыл на Аляске?

– Больше, чем можно потратить за всю жизнь – я еще приложился к бутылке, Стана тоже попробовала так пить. И ей понравилось.

– А живешь скромно!

– Да уж… Выезда на зебрах не имею.

– О чем ты⁇

– У Рокфеллера в парадный эпиаж запряжены африканские зебры

– Не может быть!

Стана подошла вплотную, ее руки опять обхватили мою шею. Княгиня задрала голову, ее губы, алые и влажные, были так близко, что я не удержался – впился поцелуем.

И это стало решающим фактором. Ее мольба, соблазнительный вид – все это, несмотря на испорченное настроение, сыграло свою роль. Я остался.

Но никаких прелюдий, никаких нежных ласк, никаких шепотов и поцелуев. Раздражение и усталость от всего этого фарса требовали иного. Я резко развернул Стану к себе спиной, не дожидаясь ее реакции, сорвал с нее тонкие шелковые панталоны, к которым крепились чулки. Ткань, легко поддавшись, заскользила вниз, обнажая ее ягодицы и упругие бедра. Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Затем я наклонил ее вперед, заваливая на оттоманку, удерживая за талию, и, не теряя ни секунды, грубо взял.

Раздался ее сдавленный вскрик, но затем он перешел в громкий, животный стон. Она извивалась подо мной, ее тело напрягалось и расслаблялось, ногти впивались в подушку. Я всем нутром чувствовал ее страсть, голод, который, казалось, вырывался наружу, заполняя всю комнату. Внезапно Стана кончила. Громко, бурно, трясясь от наслаждения и оргазма. При этом она еще и успела мне крикнуть:

– Не останавливайся!

В этот момент я четко понял – у нее уже давно не было мужчины. И ревности мужа, наверное, можно не опасаться.

* * *

Утром я проснулся с первыми лучами солнца. Не в будуаре – в гостевой комнате. У меня хватило ума не идти с умотанной Станой в ее спальню – все-таки слуг во дворце полно, совместная ночевка это точно компромат.

Воздух в комнате был свежим и прохладным, день обещал быть в кои веки ясным, а не сумрачным и мрачным.

Я не стал испытывать судьбу, быстро оделся, смылся по-английски. Нашел черный ход, вышел на улицу. Поймал извозчика и сразу же, никуда не заезжая, отправился в Царское Село.

Ехать решил поездом, заодно почитаю утренние газеты. В карете бы сто процентов укачало.

В вагон с собой взял две газеты – Ведомости и Биржевые вести. Первая освещала визит Великого князя Сергея Александровича в Киев. Где чего открыл, какую речь толкнул. Я внимательно все прочитал, даже сохранил себе лист. Сергей Александрович – лидер русской партии при дворе. Никса слушается его не меньше, чем Владимира Александровича и только его отдаленность от Питера не позволяет ему рулить всем в стране. С Великим князем мне еще придется как-то решать проблему. Этот не прогнется, и за ровню меня никогда не посчитает – слишком высокомерен. Говорят, у него очень красивая жена, в которой он души не чает. Великая княжна Елизавета. А еще – ходят слухи, что она такая же соломенная вдова. И не потому, что муж постоянно в разъездах, да Европах как герцог Лейхтенбергский – супруг Станы. А по другой причине. Любит, якобы, Сергей Александрович молодых корнетов, да прилизанных адъютантов. В отчете Волкова об этом сказано мельком – со свечкой никто не стоял.

На международной арене сохраняется напряженность. В фельетонах и обзорах «Биржевых вестей» я встретил размышления о соперничестве великих держав на Дальнем Востоке. Обсуждались колониальные дела, ситуация в Китае. Настроения царили самые оптимистичные – грех не взять то, что валяется под ногами. Поднебесная нынче слаба, налетай. Тут тоже было о чем подумать.

Закончил новостями культуры. В Москве большой фурор – открылся Художественно-общедоступный театр. Станиславский и Немирович-Данченко стартуют бодро, с постановки трагедии Алексея Толстого «Царь Фёдор». В главной роли – Иван Москвин. Тот самый, что и у Кобы получит потом аж две Сталинские премии. Талант! Пресса сообщает, что «Успех 'Царя Фёдора» так велик, что спектакль уже продлили на следующий сезон. Ведомости писали и вовсе помпезно -«торжество, восторженные статьи, много ценных подношений, адресов, шумные овации свидетельствовали о том, что театр в известной части прессы и зрителей стал любим и популярен». Да… с драматургами надо дружить. Это сейчас один из самых популярных каналов пропаганды любых взглядов. Кино еще нет, радио тоже… А театры есть даже в самых захолустных городках.

* * *

Прибыл, что называется, с корабля на бал. Стоило только добраться до своих покоев в Царском, как меня сразу вызвонил Артур. Пришлось даже не умывшись, идти в приемную. А там царили траурные настроения.

– Дядя Итон, – тихо, почти на ухо поведал мне Артур, – вы как раз вовремя. С царицей плохо. Ей очень нехорошо. И у нее лейб-медики!

– Что происходит?

– Ничего непонятно.

Понятно. Придется ставить диагноз самому. Я тут же отправился к Александре Федоровне. Допустили почти сразу, как явился. Покои Аликс, обычно наполненные светом и ароматами цветов, теперь казались мрачными. В воздухе витал тяжелый запах лекарств. Она лежала на кровати, ее лицо было бледным, осунувшимся, а глаза, окруженные темными кругами, казались огромными и полными слез.

Рядом суетились горничные и лейб-медик Вельяминов.

– Мне… мне так плохо, граф, – простонала царица.

– Что случилось⁇

– Меня тошнит… голова раскалывается… шея болит так, что я не могу пошевелиться… и ноги… ноги совсем отнялись. Я их не чувствую!

Она зарыдала, ее тело начало трястись от истерики. Появились еще врачи, потом пришел бледный Никса, принялся успокивать Аликс. Не помогло. Она еще больше зашлась. Врачи лишь разводили руками, не зная, что делать. Пробовали прикладывать лед, делали притирки, мази – ничего не помогало.

Я поразглядывал императрицу. Ну головная боль и тошнота – это был токсикоз. Он, как я знал из своей прошлой жизни, не лечится, только терпеть и ждать второго триместра. А вот шея и ноги… Это было похоже на какое-то защемление. Возможно, спазм, но тогда должен был помочь лед. Я отвел Никсу в сторону, порасспрашивал. Собрал так сказать, анамнез. Да, такие приступы уже были, лед прикладывали, не помогло. Вельяминов настаивает на приезде доктора-ортопеда Хорна. А у того главное лечение – серные и соляные ванны. Для которых рядом с дворцом построена целая купальня. И которые дали результат примерно околонулевой. Такой же эффект был от «успокаивающего массажа». Перепробовали уже несколько специалистов этого профиля, все бестолку.

Лицо у самодержца было измученным, глаза покраснели от недосыпа. Он подошел ко мне, его взгляд был полон отчаяния, и я почувствовал – он и сам на грани срыва.

– Граф, – произнес он, его голос был низким, почти молящим. – Я прошу вас… Проведите сеанс с Менеликом. Может быть, духи… чем-то помогут? Не знаю, что делать!

Я скрепя сердце согласился. Моя душа протестовала против использования Менелика для решения медицинских проблем, но выхода не было. Николай был в таком состоянии, что готов был ухватиться за любую соломинку. Отказ мог бы подорвать все мое влияние при дворе.

Сеанс мы проводили днем, без Аликс, чтобы не тревожить ее. В Палисандровой гостиной собрались только мы четверо: сам царь, я с Менеликом, и для комплекта – Василий Орлов. Последний был очень впечатлен доверием, сосредоточен. Он же у меня вызывал наибольшие опасение. Сметлив, все замечает. Гостиная выглядела мрачно – завешенная тяжелыми шторами, лишь несколько свечей освещали ее. Утром я опробовал столик – все работает, ничего не сломалось. Обговорили с Калебом все детали.

Осталось только надеть индиговый балахон, повесить анк и вот уже духи встают в очередь, чтобы посоветовать что-то дельное. Но что?

Сеанс прошел быстро – вызвали дух Авицены. Который сразу начал капризничать. Вырвали из вечного сна, прозревай… Но Менелик «показал класс», успокоил великого целителя, разговорил. И тот выдал!

– Ваше Величество, – начал «переводить» я, когда Калеб щакончил вещать – Дух советует… немедленно изготовить плотный высокий воротник из коры или любого твердого материала, обшитый мягкой тканью. Его необходимо носить, не снимая, чтобы поддерживать шею и облегчить боль.

– В чем же эффект? – удивился царь?

Мы «посовещались» с духом:

– Воротник закрепит правильное положение шеи и головы. Ограничит излишние сгибания, разгибания и повороты. Если дело в защемлении нервов, то такой воротник снимет его и мы сразу увидим результат. День, два… Если онемение ног пройдет, боли уйдут – значит дело в позвонках шеи.

Царь был готов ухватиться за любую надежду. Он немедленно отдал приказ, в царскосельских мастерских закипела работа. Создавали сразу несколько вариантов изделия, которое в будущем назовут «воротник Шанца».

Пока ждали, я успел поругаться Вельяминовым. Доктор был сильно недоволен, что я лезу во врачебные дела.

– Николай Александрович! – мне пришлось проявить выдержку. Ведь Вельяминов ни разу не Гессе, он нужен и царской семье, да и стране тоже – целую военно-медицинскую академию возглавляет – Я бы и не лез в вашу епархию, но сколько лет вы лечите императрицу и все бестолку. Давайте попробуем по-моему.

Пожар удалось погасить, но ненадолго – во дворец примчалась Стана. И притащила с собой Милицу. Они принялись хлопотать вокруг царицы, заодно вовлекая в это кружение всех вокруг. Меня в том числе. Вместо того, чтобы заниматься делом, вершить судьбы людей и страны, я пил чаи, читал Апокалипсис вслух… Короче, занимался ерундой.

Наконец, воротник из коры дуба, обшитый шелком был сделан, одет на Александру Федоровну. И, о чудо! Почти сразу она почувствовала облегчение. Истерика прошла, тошнота тоже. Даже онемение ног отступило, словно по волшебству. Ее лицо, до этого бледное и осунувшееся, немного порозовело, и она смогла даже сесть в кровати.

Стана даже улучила минутку, когда мы остались наедине, поцеловала меня тайком:

– Ты мой герой, я тобой горжусь!

– Супруг приехал?

– Фууу! Что за пошлые вопросы?

Княгиня наклонилась ко мне, прошептала:

– Я взяла ключи от Концертного павильона в Екатериненском парке – Стана хихикнула – Там Никса встречался с Кшесинской в молодости. Его приведут в приличный вид, будут топить. Коменданту сказала.

Нормально так! Любовное гнездышко царя перешло ко мне по «наследству».

– Стоит ли так рисковать⁈

– Жить без тебя не могу! – честно глядя в глаза произнесла Стана. И я поверил. Женщина влюбилась. А влюбленная женщина способна на все.

– Милица знает?

– Нет.

– Ну разве что так… Слуги все-равно донесут. Рано или поздно.

– Придумай что-нибудь! Ты очень умный.

Николай был вне себя от радости. Он бурно благодарил меня и Менелика, его глаза сияли от счастья и облегчения.

– Артур! – воскликнул он, заметив моего шурина, который стоял чуть поодаль, наблюдая в окно как Аликс ходит по парку в сопровождении врачей. А ведь совсем недавно она была умирающим лебедем из одноименного спектакля – Немедленно сделай проект указа! Графа ди Сан-Ансельмо и господина Менелика Светлого наградить орденами Святого Станислава 1-й степени! За выдающиеся заслуги перед Империей и за спасение жизни моей августейшей супруги! Это впиши отдельным секретным циркуляром, в указе без деталей.

Я был в шоке. Орден Станислава 1-й степени! Я знал статут этого ордена: он вручался за выдающиеся гражданские и военные заслуги, а также за долгую беспорочную службу. А у меня всей «долгой беспорочной службы» здесь, при дворе, не было и месяца. Мое влияние на Николая, его вера в Менелика, были сильнее любой логики. Это было поразительно и пугающе одновременно.

Глава 7

Власть «в теории» – не власть. Только когда на практике можешь реализовать свои полномочия, да еще каждый день, только тогда у тебя сила! Тебя уважают и с тобой считаются.

Наступило утро, и ноябрьское солнце, столь редкое в Петербурге, едва пробивалось сквозь пелену облаков, освещая золотистым светом заснеженный парк. Воздух был свеж и бодр, но мне, несмотря на это, было не до прогулок. Я первым делом отправился на завтрак, где меня ждал Артур. Он уже сидел за столом, его лицо было сосредоточенным, а в руках он держал стопку телеграмм и газет. Шурин теперь исполнял секретарские обязанности и для меня – сортировал почту, отвечал на корреспонденцию, короче, вел дела.

– Итон, – произнес он, едва я вошел, – пришло письмо от Лазаря Полякова. Я, как ты и велел, теперь вскрываю все конверты, делаю аннотацию. Так вот Поляков спрашивает насчет бюджета школ землемеров. Прислал свой расчет, я их быстро глянул…

Он не успел договорить, как я перебил его:

– Сейчас не до этого, все после. Сегодня у нас на повестке дня – учения дворцовой полиции.

Лицо Артура вытянулось от удивления, он отложил газеты, в которых были подчеркнуты важные для меня новости.

– Учения? Но… как? И зачем?

– Для того, чтобы все здесь поняли, с кем имеют дело, – ответил я, наслаждаясь его реакцией. – Вводная простая: атака террористов на дворец. И бомбистов будем изображать мы. Ты, я, и пара американских отставников. Судьей попрошу стать генерал-майора Мейендорфа. Пора его приучать к нашей команде.

– Это начальник конвоя Его Императорского Величества?

– Да. Иди после завтрака, сделай приказ дежурному генералу. Я подпишу у Его величества.

Николай очень заинтересовался учениями. Напросился судьей к Мейендорфу.

– Но это же опасно! – вызванный барон топорщил усы и возражал, отказываясь устраивать учения. Рядом сидели помалкивали Картер и Храповицкий. Оба мне поддакивали. А вот генерал… Пришлось нажать.

– Дух Александра III предсказал «кровь и войну». Надо готовиться, Александр Егорович! Иначе никак. Не сохраним царскую семью – отправимся прямиком в ад, даже не сомневайтесь

– Ни боже мой! – перекрестился Мейендорф – Ладно, раз надо, так надо.

Казакам и агентам дворцовой полиции раздали холостые патроны, предупредили о начале учений с восьми утра и до позднего вечера, чтобы были в тонусе весь день. Когда именно начнутся мероприятия – они не знали. Никто не знал, даже я точно не был уверен. Все зависело… от Станы!

Уже в 11 часов мы вчетвером засели в трактире недалеко от ворот Царского Села. Артур все пытал меня – какой у нас план.

– Ждем обеда – приоткрыл я карты – когда движение в воротах увеличится и на прием потянутся чиновники. А там улучив момент, ворвемся внутрь.

Я отхлебнул кофе, наслаждаясь выражением лица Артура. Он был ошеломлен, но в то же время в его глазах загорелся азарт. Парень всегда любил приключения.

Главная надежда у меня была на Стану. Я ей утром я ей позвонил, сказал, что жду, горю, надо срочно опробовать концертный павильон. Разумеется, я высказался иносказательно, но она все поняла, бросилась собираться. Единственное условие я ей поставил – ровно в полдень проезжать на карете ворота. Она удивилась, но связь была плохая, вдаваться в детали не стала.

Мы выпили по паре кружек сбитня, съели по сочному куску баранины с гречневой кашей. Ждали. Как только часы показали без пяти минут двенадцать, я понял – время подошло.

Возле трактира было припарковано сразу несколько саней извозчиков – видимо, тут было прикормленное место, небось развозят гвардейцев, что заглядывают пропустить стаканчик другой. Я выбрал одного, с парой лоснящихся лошадок, с залихватским чубом из под шапки. Из казаков?

Лошади били копытами по заснеженной мостовой, их гривы, покрытые инеем, развевались на ветру.

– Рубль, чтобы с шиком доехать до ворот дворца! – произнес я, протягивая ему монету. – Дама сердца ждет, впечатлю её!

– Барин, грех столько брать – смутился извозчик – Тут ехать две минуты…

– Делай, что говорено – изобразил подвыпившего я

– Слушаюсь, ваше благородие! Доставим с ветерком.

Мы уселись в сани. Я занял место рядом с лихачом, на облучке. Артур и отставники – сзади, скрытые за моей спиной. Извозчик хлестнул лошадей, и сани, с визгом, рванули вперед, набирая скорость. Ветер свистел в ушах, снежная пыль била в лицо. Мимо проносились деревья, дома, люди. Все сливалось в одну размытую полосу. Я чувствовал, как внутри меня бурлит адреналин, кровь закипает в жилах.

Мы мчались по Царскосельской дороге, обгоняя кареты и пролетки. Ворота дворца, с их массивными каменными столбами и железными решетками, уже виднелись вдали. У КПП стояли казаки в папахах, проверяли списки. И они явно не ожидали такого быстрого наскока.

Когда сани, с визгом, подскочили к воротам, мы, словно по команде, высыпали наружу. В руках у нас были револьверы. Мой Кольт, у Артура и отставников – наганы.

– БАМ БАМ БАМ! – плевались револьверы холостыми, и шесть патрульных казаков, не успев даже снять свои Мосинки с плеча, оказались «условно убиты».

– На землю! Вы убиты! – кричал я, наслаждаясь шоком на лицах ничего не понимающих статистов.

Все произошло в считанные секунды. Я подскочил к караулке, в руках у меня уже был дымящийся взрыв-пакет с коротким фитилем. Его я и забросил внутрь, рванув дверь и тут же ее захлопнув. Там раздался хлопок. Из здания вышел, кашляя и потряхивая головой, Барон Мейендорф. Его лицо, до этого надменное, теперь было покрыто пороховой гарью, а глаза широко распахнулись от удивления. Он не успел даже ничего сказать, как я, махнул «террористам» распахивать ворота, начала стаскивать с облучка кареты Станы ее кучера. Тот, разумеется, ничего об учениях не знал, начал сопротивляться. И получив кулаком в ухо, полетел в снег.

Артур и отставники уже запрыгивали к Стане в карету. Визга было… Я заглянул внутрь, подмигнул. Лицо княгини было смертельно бледным, а глаза широко распахнулись от ужаса. Она пыталась кричать, но из ее горла вырывались лишь нечленораздельные звуки. Я запрыгнул на козлы, удар хлыстом по лошадям заставил их рвануть вперед, и карета, с грохотом, помчалась по дворцовым аллеям. Я нахлестывал лошадей, свистел по-цыгански, испытывая невероятный кайф. Нам вслед пытались бежать какие-то казаки с винтовками наперевес, но они были слишком далеко. Из кареты высовывалась бледная Стана и кричала мне в спину: «Боже мой! Итон! Что происходит?». Я не оборачивался, следил за лошадьми. В итоге мы домчали до дворца за минуту.

* * *

Александровский дворец встретил нас шумом и суетой. Агенты высыпали на парадное крыльцо, выставили из-за колонн и портиков, руки с револьверами. Приготовились отражать нападение. Только я хлестнул лошадей и помчался в обход – к заднему входу. И там, сюрприз, нас никто не ждал.

Мы спокойно вышли, я даже помог Стане, открыв дверь кареты и подав руку.

– Не волнуйся, это просто учения – я увидел, как Артур с отставниками скрылся внутри, быстро поцеловал княгиню. Та была в ауте – делай с ней, что хочешь.

– Я та-ак испугалась! – призналась мне Стана, когда мы поднялись на крыльцо. Внутри царила суета, паникуя бегали слуги, лакеи. Двери были распахнуты, заходи, бери, что хочешь.

Николай был мрачен. Он быстро приложился к руке Станы, отвел меня в сторону:

– Я не думал, что у нас так все плохо с охраной… Что будем делать?

– По горячим следам собрать совещание – пожал плечами я, – Подготовить инструкции, сделать выводы. Потом провести еще одни учения. Тоже внезапные. По итогам, разослать циркуляры губернаторам, министрам. Они первая цель для террористов. По хорошему нужно делать особую службу охраны. ИСО.

– ИСО⁇

– Имперская служба охраны. Должна отвечать за жизнь и безопасность высших лиц. Царская семья, великие князья, министры правительства. Вплоть до губернаторов.

Спустя пару часов начался разбор полетов. «Условным террористам» удалось условно прорваться к царской семье во внутренние покои. Это вызвало настоящий шок. В Палисандровой гостиной, где собрались все ключевые фигуры империи, царила атмосфера негодования, стыда и растерянности.

На совещание явились все, кто отвечал за безопасность: министр МВД, глава гвардии великий князь Владимир Александрович, начальник питерского охранного отделения Пирамидов. Ну и новое руководство дворцовой полиции Храповицкий вместе со своим заместителем Картером. Перед самым началом совещания примчался глава штаба отдельного корпуса жандармов генерал Зуев. Последний мне понравился больше всех. Умный, спокойный, сразу запросил карту, предложил показать, как мы действовали. Показал.

Мейендорф, бледный, с синяками под глазами, пытался объяснить, почему его казаки оказались не готовы. Запинался, вздыхал… Оказывается конвойцы уже два месяца как не были на стрельбище, с боевой учебой дела были швах.

Храповицкий, на удивление, держался уверенно – его люди среагировали быстро, пусть и суетились. Картер же помалкивал, сидел рядом, делая пометки в блокноте.

Больше всех солировал Владимир Александрович. Великий князь сыпал предложениями, громогласно переругивался с Мейендорфом, даже предложил тому написать прошение об отставке. Но Николай все сгладил, переключив внимание на меня:

– Граф, – произнес царь, – Ваше мнение? Идея с ИСО мне понравилась, но что конкретно вы предлагает?

– Ваше Величество, – начал я, обводя взглядом присутствующих. – Сегодня мы увидели, как легко террористы могут прорваться во дворец. Наша оборона… она, мягко говоря, не соответствует современным реалиям.

Затем я дал слово Картеру, который выступил с докладом. Он, словно хладнокровный аналитик, разложил по полочкам все наши промахи: отсутствие должного контроля на КПП, слабый уровень подготовки казаков, неспособность дворцовой полиции оперативно реагировать на угрозу, полное отсутствие координации действий. Он говорил спокойно, иногда путая русские слова, но его слова звучали как приговор.

Затем слово взял генерал Зуев. Он был единственным, кто смог с ходу сформулировать внятные предложения по усилению мер безопасности дворца и царской семьи: создание нормального КПП с бустерами и пулеметом, «шлюзовая система» для входов во дворец, служебные собаки для патрулей, тревожная сирена, как у пожарных.

С этим служакой можно было иметь дело. Я внимательно слушал его, вспоминая досье. Прошел Русско-Турецкую войну, поднимался по карьерной лестнице от батальона егерей до корпуса жандармов. Относительно молод, успел даже послужить военным агентом в Вене – руководил агентурной сетью разведки.

В конце его речи, я показал фокус – достал из трости клинок, продемонстрировал его всем.

– Вот так господа! Террористы – это не только бомбы и револьверы, это еще и тайное оружие. Яды, скрытые клинки… Слышал, что нынче пистолет можно встроить даже в портсигар. Увы, придется делать тщательный досмотр на входе.

– Генерал, – впечатленный царь обратился обратился к Зуеву, – подготовьте подробный план реорганизации дворцовой полиции. И особое внимание – обучению кадров. Граф, – он повернулся ко мне, – вы сможете оказать помощь? Я подпишу указ о создании ИСО.

– Разумеется, Ваше Величество, – ответил я. – Мои люди, те самые которые сегодня играли роль «террористов», могут обучить агентов тактике ведения боя, стрельбе из различных видов оружия. Ну нужна специальная школа. Тир, полоса препятствий, макеты зданий для отработки навыков…

Николай кивнул:

– Отлично! И еще одно, граф. Я слышал, вы отличный стрелок. После совещания… не могли бы вы показать свои навыки?

* * *

Импровизированное стрельбище было устроено во внутреннем дворе. Несколько мишеней, закрепленных на деревянных щитах, стояли в ряд, освещенные тусклым полуденным солнцем. Вокруг собрались все, кто присутствовал на совещании и захотел увидеть «американское чудо». Вместе с адъютантами, помощниками… Собралась целая толпа.

Я зарядил свой Кольт боевыми патронами, покрутил в скобе вокруг пальца. Ощущение тяжести рукояти, холод металла – все это было знакомо, привычно.

Я встал напротив мишеней. Толпа замерла. Вдох, выдох. Я поднял Кольт, одной рукой держа его, второй – взводя курок. Шесть выстрелов, слившихся в один короткий, отрывистый звук. Полторы секунды. И все пули легли точно в центр круга.

В толпе раздался дружный «ах». Аристократы восхитились. Николай, стоявший рядом, даже захлопал в ладоши. К нему присоединился великий князь Владимир Александрович и Зуев.

– Потрясающе, граф! – воскликнул Николай. – Просто невероятно!

– Еще раз! – потребовал Великий князь, его лицо сияло от удовольствия. Он и сам любил пострелять в тире.

Я повторил демонстрацию. Снова шесть выстрелов, снова полторы секунды, снова все пули в цель.

– А теперь, – произнес я, – давайте попробуем с русским оружием.

Мне принесли два нагана. Я взял их в обе руки. Эти револьверы были для меня непривычны, их баланс, тяжесть, спусковой механизм – все это отличалось от моего Кольта. Я выстрелил. Результаты были сильно хуже. Пули легли в круг, но уже не в самый центр, а ближе к краям. Но стрельба по-македонски, с двух рук, все-равно впечатлило окружающих. Все немедленно захотели попробовать. А ведь я еще мог показать трюки в движении – с перекатами и прочее. Я такое треннировал на мельнице в Джексон-Хоуле.

– Господа! – сообразил раскрасневшийся Николай – Почему бы нам не устроить в подвале дворца тир?

* * *

Вечер закончился в объятиях Станы. В концертном павильоне ей сделали настоящий будуар, копию дворцового на Каменноостровском. Такие же низкие отоманки, туалетный столик, зеркала… Она, прижавшись ко мне, шептала что-то неразборчивое, ее пальцы нежно гладили грудь.

– Ты мой герой! Я узнала новое слово от Аликс. Ганфайтер. Меткий стрелок с Дикого Запада.

Я обнял ее крепче, чувствуя тепло ее тела, ее желание. В ее глазах, сияющих в полумраке, я видел не просто страсть, а что-то большее – любовь. Она ради меня была готова на все, о чем собственно и призналась после ужина.

– От тебя так возбуждающе пахнет порохом!

– Никакого одеколона не нужно – засмеялся я

Остаток вечера прошел в чувственных ласках, в шепоте, в прикосновениях, которые стирали все грани между долгом и желанием, между политикой и интимностью. Мы были вдвоем, в нашем маленьком мирке, где не было ни императоров, ни генералов, ни террористов, ни спиритических сеансов – только двое, растворившихся друг в друге.