Текст книги "Хроники Дангора. Книга 1"

Автор книги: Алексей Вязовский

Соавторы: Дмитрий Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Грех не использовать такой энтузиазм. С самого начала марша я задал быстрый темп. Нас, конечно, сковывали раненые и обоз, но выучка дороже. Пусть втягиваются. По пути нам не встретилось ни одного человека. Замечательный имперский тракт был абсолютно пуст. Сначала я пенял на ненастную погоду – дождь и холодный ветер, но потом понял, что весть о восстании на каменоломне «Мертвых гномов» успела облететь провинцию или ближайшие окрестности. Ничего, это только начало. Вы еще не бунтуете? Тогда мы идем к вам.

На самом деле мы шли, даже бежали к пристани. Я понимал, что один нормальный легион с грамотным ноном и парой полковых магов вгонят нас в землю на два метра. Перед моими глазами до сих пор стояла сотня имперских легионеров, насаживающих моих гномов на копья.

Во время марша у меня состоялся еще один важный разговор. На сей раз с моими земными друзьями – Мусамото и Симой.

Я шел параллельно колонне, когда меня догнали два моих приятеля. Начал, как водится, Бронштейн младший:

– Леша, у меня на тебя зуб – обиженно затараторил Сима – всем достались должности, кто сотник, кто вообще полком командовать назначен. А я? Ладно, я, а Масу? Какой боевой хлопец пропадает.

Японец лишь на это кивнул головой.

– Ну, раз вы сами начали этот разговор – вздохнул я – то давайте начистоту. Вы ведь думаете о том, как обратно домой выбраться?

– Разумеется, но как? – пожал плечами Кивами.

– Есть разные идеи на этот счет. Можно поискать сильного волшебника, можно отправиться на остров Магов. Есть эльфы, в храме которых мы проснулись…

– Волшебников искать долго – помотал головой Мусамото – пускай лучше они нас сами ищут. Остров Магов далеко. Я выяснял. Надо идти через всю Империю и Дориан. Это далеко и опасно. А эльфы, – так мы к ним и так каждую минуту приближаемся. Но до Лесной Марки еще дойти надо.

– Хорошо, что вы предлагаете?

– Включи нас в состав легиона! – выпалил Сима – Побудем при деле, пока не доберемся до эльфов.

– Ладно – я, собственно, давно все продумал – Ты, Сима возглавишь штаб. А ты, Масу – разведку.

– Штаб?! – возмутился еврей – Какой штаб?! Я в армии то не служил и штаб видел только в кино про маршала Жукова и Вторую мировую войну.

– А я в армии служил? – в ответ завелся я – Может в прошлой жизни легионами командовал? Думаешь, я хочу заниматься всем этим – я обвел рукой обоз с ранеными, полевую кухню, марширующих гномов – Ты не на рынке, Сима. Хочу это, хочу то. Мне нужен кто-то, кто занимался бы планированием, разработкой нашего маршрута, картами. Даже такая простая вещь – как учет. Мы сейчас встанем на привал, сварим кашу. На сколько переходов у нас хватит крупы? Бери Ютаса, если он оправился, и займитесь ревизией – благо тириец грамотный, и у купца служил, знает, стало быть, толк в учете. Бумага и чернила есть у Эгилона. Он успел наведаться в комнаты начальника лагеря.

Сима угрюмо кивнул, издевательски козырнул, и было отправился в обоз, но тут ему в голову пришел еще какая-то мысль, которую он тут же поторопился донести до меня:

– На каком языке вести документацию? Я по-мелотски читать и писать не умею. А Ютас по-русски…

– Так научись!!! – Бронштейн окончательно достал меня.

– Масу, надеюсь, ты не против? – решил сбавить обороты я.

– Нет, конечно. Очень мудрое решение – поклонился японец – Если ты не возражаешь, я возьму десяток гномов и направлюсь с ними вперед. Еще десяток пусть идет в ста метрах позади колонны.

– Авангард и арьергард! – догадался я. Как же мне такая простая мысль не пришла в голову?! Тоже мне нон, командующий легионом. Боевое охранение не выставил. Первая же засада и мы в глубокой заднице. Нас просто расстреляют издалека.

– Что будем делать с оружием? – сменил скользкую тем я.

– У нас есть выбор? – пожал плечами гном – Пока молоты и то оружие, которое удалось захватить у имперцев. Но на импровизации далеко не уедем. Нужно отработать построение в бою. А когда раздобудем оружие, тогда начнем тренировки.

– Не мог бы ты преподать нашим бойцам пару приемов рукопашного боя?

– На вечернем привале?

– Договорились. Насчет построений. Может, на потом отложим? Сейчас самое важное – темп.

– Ты, Алеша-сан, недооцениваешь важность тактики.

– Ну, так просвети меня.

По словам Кивами, за всю историю войны на земле было придумано три вида построения пехотных войск, вооруженных холодным, то есть не огнестрельным оружием. Плохой, хороший и очень хороший. Плохой – это толпа. Так воевали варвары: собраться в кучу и навалится всеми силами. Плюсов нет. Одни минусы – задние ряды никак не участвуют в бою, управляемость нулевая. Хороший способ – фаланга. Это греческое изобретение и его сила заключалась в механицизме. Каждый воин знал свой маневр, место в строю, движения, которые он совершал саррисой (длинной пикой с противовесом). Фаланга практически всегда побеждала неорганизованный строй за счет слаженности действий, превосходства в вооружении и таранного напора (задние ряды толкают передние вперед). Минусом фаланги была ее плохая маневренность и управляемость. Она могла переть только вперед, складки местности вызывали в ней разрывы, в которые мог ворваться противник, сделав длинные копья бесполезными. Римляне усовершенствовали фалангу, отказавшись от сплошного фронта в пользу маневренных подразделений солдат (манипул). Римская тактика заключалась в том, что манипулы строились в три ряда шашечным порядком. Это позволяло командирам маневрировать боевыми единицами в ходе сражения, вводить в битвы резервы, легко перебрасывать солдат с фланга на фланг. По сути, все остальные построения – швейцарская баталия, «свиная голова» франков – это лишь поздние модификации хорошего и очень хорошего способа.

– Манипулярный строй нам не подходит – категорично заявил Масумото – Его нужно долго разучивать с солдатами, тренировать их. Кроме того, у римлян была одна любопытная инновация. Само построение в манипулы у них практиковалось в разрезе профессиональной подготовленности и опытности. Вперед ставились легко вооруженные застрельщики – велиты, потом шли молодые плохо обученные бойцы – гастаты, затем середнячки – принципы, и наконец триарии – опытные тяжеловооруженные ветераны.

– А в чем смысл такой тактики? – я глянул через перила каменного моста, по которому шла наша колонна через маленькую речушку.

– В том, что манипулярный строй мог превращаться в фалангу. Если передние единицы были смяты врагом, триарии со своими копьями образовывали сплошную линию, позволяя молодым воинам перегруппироваться у них за спиной.

– Хитро! А откуда ты все это знаешь?

– Дедушка заставлял учить – грустно улыбнулся японец лицом гнома – Курс тактики входил в занятия по тотэ. Кроме того, я служил в японской армии. Я лейтенант сил самообороны.

– Вот это да! А я ничего и не знал. Ладно, что же мы будем делать? Гастатов, триариев у нас нет.

– Длинные пики. Их сделать легче всего – отковать наконечники и насадить на древки. Если будет время, то модифицируем их в алебарды. Приделаем к пикам лезвия, как у топоров, тогда ими можно будет не только колоть, но и рубить.

– Значит, ты предлагаешь фалангу?

– Да, но с некоторыми модификациями. Но об этом потом. Сейчас я бы хотел, чтобы ты разрешил мне вечером заняться с гномами строевой подготовкой.

– Шагистикой?!

– Совершено верно.

Интерлюдия. Эссунион.

Читал-Маат, Казематы крепости Панкрац, 15-й день месяца Дракона года Песочных часов.

Острая боль накатывала все новыми волнами на измученное тело, распятое в светящейся пентаграмме. Голый, истерзанный старик, в котором с трудом можно было узнать бывшего Архимага Империи Драконов Эфсина, бился и выгибался дугой на полу тюремной камеры. В полутемной темнице стоял запах жженой плоти и человеческих испражнений. Всего 10 часов непрерывных пыток, под личным контролем Императора превратили главу Конклава магов в окровавленный кусок мяса.

Скромно одетый немолодой мужчина с орлиным профилем никак не походил на самого могущественного человека Дангора. Стандартный панцирь сотника легиона, потертый серый плащ, усталые глаза, высокий лоб с залысинами и седые виски – вот, что бросалось в глаза при взгляде на императора. Никакой драгоценной короны на голове, золотых цепей и прочих атрибутов власти. Надо прямо сказать, свита сына Единого Бога внешне затмевала своего повелителя. Были тут и шикарно одетые гвардейцы в блестящих доспехах, и могущественные маги, с ног до головы, увешанные волшебными драгоценностями, и даже пара нечеловеческих существ – огненный двухметровый элементаль и гоблинский шаман. Зеленый карлик смешно морщил длинный нос, вращал глазами и вообще играл роль шута.

Но лишь от одного существа в этом каземате исходили флюиды могущества и страха. Впрочем, эти флюиды уже никак не действовали на Эфсина. Выжженные глаза, глубокие ожоги паха и подмышек – т. е. самых чувствительных зон тела – никак не способствовали восприятию величия владыки Империи Драконов.

– Нет, это не Некрополис, да и Эльдар бы не посмел – ученый. Тут поработал кто-то очень хитрый. Иригонцы? Маги Острова?

Свита почтительно молчала, поедая глазами лысоватого мужчину, прохаживающегося по каменному мешку пыточной камеры.

– Ну хорошо, давай еще разок – Эссунион присел на кресло возле пентаграммы и щелкнул пальцами. В ответ на щелчок, из руки огненного элементаля вырос столб пламени, облизнувший ступни Эфсин. Архимаг страшно закричал, дернулся и потерял сознание. Стоявшие полукругом придворные волшебники в очередной раз поднесли к носам надушенные платки – в воздухе усилился запах жженой плоти. Еще один взмах императорской руки, и один из водяных магов обдал рисунок со стариком потоком воды.

– Эфсин, ты меня слышишь? – наклонился над телом Эссунион.

В ответ раздался приглушенный хрип – от долгих криков архимаг сорвал голос и теперь мог лишь невнятно шептать. Впрочем, опытного Императора вполне устраивал подобный способ общения. Чай не первый раз за триста с лишним лет пытает бывших соратников. Единомышленники часто предавали «сына Бога», возлюбленные нередко изменяли Императору, гвардия вступала в заговоры, маги плели интриги – так что многочисленные пыточные страшной тюрьмы Панкрац редко когда простаивали пустыми дольше одного-двух дней. Здесь Император чувствовал себя как дома – он любил истину и готов был любой ценой добиваться правды от людей. Несмотря на прожитые столетия, Эссунион продолжал оставаться любознательным и деятельным правителем.

Всякий, кто попытался бы понять причины, вознесшие этого немолодого мужчину на вершину власти, оказался бы в тупике. Не самый умный, не эталон красоты или стиля, не образец храбрости или мужества – император, тем не менее, уже пережил пятерых окрестных королей, два восстания подданных, прошел семь тяжелых войн и с десяток покушений, включая такие экзотические, как попытка отравления пыльцой болотного лотоса и взрыв псевдоэлементаля 1-го уровня. Однако, было одно качество, благодаря которому Эссунион смог выкарабкаться и удержаться наверху. Магия.

Нет, не магия камней, заклинаний или Секиры гномов – хотя надо признать, что сын Бога был талантливым волшебником. Речь идет о магическом влиянии, которое оказывал весь его облик. Как только Эссунион оказывался на публике, как тут же его глаза начинали излучать бешеную энергию, черты лица преображались и становились властными и величественными, а голос обволакивает слушателей.

– Эфсин, Эфсин, зачем ты мучаешь себя и нас? Откройся, облегчи свою душу – проникновенно произнес император, глядя в искаженное от мук лицо архимага – Я прощу все – и шашни с черными эльфами, и поиск запретных заклинаний, кровавый алтарь альвов – лишь скажи мне, кто надоумил тебя пробудить Спящего в день Солнцестояния?!?

Эссунион сделал пас рукой и между креслом и свитой появился тусклый полог, гасящий все звуки.

– Кто рассказал тебе, как вызвать в наш мир моего Погубителя?! – пальцы Эссуниона, сжимающие подлокотники кресла побелели, а он сам весь подобрался – Ты не мог знать тайное пророчества Орландера!! Говори, избавь себя от боли и страдания.

– Эссунион – захрипел в ответ бывший архимаг – Время высушило твой мозг. Рано или поздно могильные черви доберутся и до тебя. Будь ты проклят!

Эфсин еще продолжал что-то шептать, скрести по полу пальцами с вырванными ногтями, но сын Единого бога уже не слушал. Он убрал волшебный полог и подозвал к себе полного мага, с трезубцем грандмастера. Толстяк почтительно склонился перед владыкой и залебезил:

– Я несколько раз имел честь докладывать Вашему императорскому величеству о неблагонадежности архимага. Опасные изыскания, дерзкие высказывания в адрес императорской фамилии…

– Я читал твои доносы, Эпик – устало повел плечами Эссунион – что слышно из западных провинций? Пленники Эфсина обнаружены?

– Плохие новости, мой государь. Только что прилетел почтовый голубь – в каменоломне Мертвых гномов бунт. Убиты охранники, разгромлен второй полк седьмого читал-нуизского легиона… Эрик Вууданский почтительно сообщает, что мутить воду начал верзила с серой кожей, каким то образом подчинил себе гномов и людей, убил лагерного мага…

– Эпона?!

– Да, сир. Вся провинция бурлит, весть о бунте расходится как пожар среди коротышек всей Империи. Говорят уже о тысячи убитых легионеров, пятерых магах… В реальности там и 500 человек не было, ранен один подмастерье и мой государь, насчет Эпона плохи вести.

– Говори.

– Он оказался грязным некромансером. Эрик докладывает, что после того, как верзила задушил мага, тот восстал из мертвых!

– Да, это в духе Ордена. Вот твари! Но меня сейчас больше интересует этот серокожий урод. Уж очень он похож на того, пленника, которого заклинал Эфсин в ночь летнего Солнцестояния. Добудь мне его любой ценой. Слышишь? Любой!!

Эссунион взмахнув плащом, стремительно вышел из камеры. За ним, отталкивая друг друга локтями, тут же бросилась свита. Пока гвардейцы и маги утрамбовывались в коридор, а тюремщики били себя правой рукой в грудь, зеленый гоблин шмыгнул к распятому пленнику и сунул ему в руку маленький костяной медальон. Никто не увидел маневра шамана.

ГЛАВА 7
Река

Переправа, переправа!

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,

Кому темная вода, -

…

Переправа, переправа!

Берег правый, как стена…

Этой ночи след кровавый

В море вынесла волна…

А. Твардовский.

Раз, два, левой, левой. Стой, раз, два. Напраааво! Стой. Налееево! Раз, два. Сомкнуть ряды! Хмурый Мусамото браво командовал сотнями коротышек, отмахивая каждый приказ кувалдой зажатой в правой руке. Как ни странно, но это работало. Я видел, как гномы пристально следят за движениями руки японца. Взмах – все поворачиваются на 180 градусов, молот пошел вниз – все разом сделали шаг вперед. Уже прогресс! Начиналось все конечно, ужасно. Синхронности движений не было, где лево, где право некоторым пришлось растолковывать на уровне «сено-солома». Но теперь, кажется, дело пошло на лад. Пехотинцы поняли, что он них хочет Кивами, и, повинуясь его командам, наступали вперед рядами, совершали развороты и перестроения. Начал японец с десятков, потом объединил их в сотни, а сейчас гоняет взад вперед целый полк. Второй полк отдыхает и смотрит. Уже наступила ночь, но неугомонный японец приказал развести на берегу костры и при свете огня продолжал муштру.

Темп, который мы взяли в самом начале похода, наша маленькая армия не выдержала и двух часов. Поэтому привал с обедом вместо одного часа растянулся почти на три часа. Многие сбили ноги и теперь шли хромая, поэтому остановку на ночь пришлось объявить уже через четыре часа после дневного привала, так как колонна растянулась, чуть ли не на триста метров. Мы рассчитывали подойти к реке через сутки, а шли уже третьи, когда мы увидели с холма – вьющуюся впереди тонкую ленточку реки.

На берег мы попали уже после обеда. Солнце клонилось я к закату, когда стало ясно, что мы приближаемся к открытой воде. Потянуло сыростью. Дорога, мощенная каменными плитами, завиляла между холмами и стала спускать в низину. Подъемы чередовались со спусками, но последних было явно больше. Вот последний холмик и передо мной открылась синяя лента Бурунгеи – главной транспортной артерии Империи. Русская Волга, африканский Нил – вот какие ассоциации навевала эта огромная река, мощно катившая свои воды с востока на запад. Чем ближе мы подходили к Бурунгея, тем больше я поражался ее величественному размаху. Пожалуй, ширина реки составляет не меньше двух километров – противоположный берег едва виден.

– Двалин! – я подозвал к себе командира полка – Почему в холмах дорога была выложена камнями, а тут плитами?

– Во время разлива, река может размыть дорогу из булыжников – степенно поглаживая бороду, ответил гном – а каменные плиты…

– Понятно – поторопился я прервать старейшину – Разве Бурунгея так сильно разливается во время паводков?

– Да, если сезон дождей длится долго.

Наш разговор был прерван двумя разведчиками, в одном из которых я опознал гильдейского убийцу.

– Пахан, беда – начал докладывать запыхавшийся авторитет – Имперцы сожгли пристань и паром.

Я присмотрелся и заметил, как вдали стали подниматься черные клубы дыма. Вся наша колонна стала непроизвольно останавливаться – гномы и люди задрав головы вверх, принялись рассматривать пожар на берегу.

– Ускорить марш! – громко приказал я полковникам – Я не пахан, а нон легиона. Ясно? Запомни сам и передай всем блатным. Что еще видел?

– Караваны кораблей по правому берегу – наморщил низкий лоб киллер – А вон там, справа от дороги – деревня. Дворов на пятьдесят.

– Пустая?

– Почему пустая. С жителями.

– Дурак, военные есть?

– А, это. Нету.

Определим диспозицию. Мы на левом, северном берегу большой реки. Лесная Марка дальше на запад по течению Бурунгеи. Есть три варианта. Первый, самый хороший – сплавится по воде. Идти не надо, река сама тебя везет. Два дня и мы на месте. Но вопрос на чем? Паром сожжен, над пристанью клубы дыма. Всем кораблям, курсирующим по реке ясно, что лучше не приближаться. Теперь, плохой вариант – как-то, например, вплавь, перебраться на ту сторону и идти в Марку по правому берегу. Глупость. А обоз? А раненые? Да и переплыть такую реку, это, как грубо шутит Килон, не кучу навалить. Значит, остается последний вариант. Идти этим берегом, но сначала надо найти место для ночлега.

– Двалин, я на пристань, а ты за главного. – Во всеуслышание объявил я – Веди полки к деревне, разведчики покажут. Ночевать будем там. Дарин, Масумото, Сима – вы со мной.

Пристань представляла собой печальное зрелище. Пара обугленных лодочных сараев, догорающие баржа и паром.

– Отродья Жнеца – беззлобно выругался Сима по-мелотски. Быстро он, однако, тут освоился.

– Что в тех баржах? – поинтересовался я, разглядывая вдалеке вереницу пузатых судов, медленно тянущихся против течения.

– Позавчера песчанник отправляли из каменоломни – подумав ответил Т34.

– Алеша-сан, корабли без парусов – тронул меня за руку Масумото – И весел не видно.

Дарин с удивлением воззрился на гнома, который так вольно и без трепета трогает их драгоценного Духа Гор. Пора ввести его и остальных в курс дела.

– Дарин, этот гном – я кивнул в сторону Кивами – мой старый друг и соратник. Будет учить вас драться с имперцами. Он звал меня по имени. Ты и другие также могут звать меня либо Алексеем, либо Алешей.

– Поповичем – тихо по-русски съязвил Сима.

– Странное имя для человека – внимательно посмотрел на меня Т34 – Дух Гор, могу я спросить? Как ты стал посланником Бога Ура?

Блин! Тот еще вопрос. Сима с улыбкой смотрел, как я собираюсь выкручиваться их этой ситуации. А как я кстати, собираюсь? Мысли и образы начали калейдоскопом мелькать в моем мозгу. Я лихорадочно соображал, чтобы ответить гному. Вот я с огромным бородачом-гигантом стою на вершине Огненной Горы. Если она огненная – стало быть, это вулкан. Пусть тогда вокруг нас течет раскаленная лава. Так, бежим дальше. Пусть Бог будет обряжен в одежду кузнеца. Как у нас кузнецы одеваются? Ну, там кожаный фартук, прожженный в нескольких местах, повязка на лбу, а еще…

– Дарин, а позволь встречный вопрос – встрял Сима – А как случилось, что вы не помните своих имен, жили в рабстве сотню или больше лет и даже ни разу не пытались освободиться, поднять восстание?

Молодец Бронштейн! Я взглядом поблагодарил еврея за мое спасение. Уж очень не хотелось врать доверчивым гномам. И так насочинял достаточно.

– Понимаешь, Симон – ах, вот как тут зовут сына банкира – Я сам последний день только об этом и думаю.

На обычно неподвижном лице гнома появилось растерянное выражение – Но ничего не помню. Все как в тумане. Я не вижу своей прошлой жизни, родителей… Есть ли у меня дети?

– А кстати, где ваши женщины?

Этот мой простой вопрос поставил коротышку в еще больший тупик. Он наморщил лоб, сжал зубы, но так и ничего и не вспомнил.

– Я попрошу Энура проверить всех гномов на магические следы. – Окончательно вывернулся я из щекотливого положения с вопросом о моем знакомстве с богом Уром – Вдруг на вас наложили какое-то мощное заклинание? Да, кстати, насчет вопроса Масумото. Действительно, как движутся эти корабли против течения? Тут тоже волшебство?

– Зачем волшебство, Дух Гор – грустно усмехнулся в бороду Т34 – Когда есть гномы!

– Они что же тянут их? – удивился Сима.

– Да, по берегу. Одно судно тащат сорок гномов.

– Понятно, бурлаки на Волге – опять по-русски прокомментировал Сима – Картина маслом.

* * *

Уже совсем стемнело, когда Масумото решил прекратить тренировки и распустил гномов по шалашам. Временные навесы были сооружены по приказу Двалина из досок, отодранных от парочки больших сараев. Но как я разузнал, Двалину идею разобрать сараи подкинул Эгилон Неистовый. Местные селяне были против, но кто их слушал? Староста деревни повозмущался, но увидев угрюмые изнеможенные лица бывших рабов, решил, что лучше сопротивляться – себе дороже, и даже разместил наших раненых по избам.

За час до начала муштры, Мусамото провел смотр захваченного в лагере вооружения. В нашем распоряжении оказалось около трехсот более-менее целых щитов. Имперские деревянные щиты круглой формы, диаметром в метр, обтянутые кожей и окованные по кромке бронзой произвели на меня хорошее впечатление. Но японец был иного мнения.

– Дерьмо – так коротко Кивами сформулировал свое мнение.

– Это почему же? – поинтересовался я.

– Деревянный щит легко разбить – японец кивнул на наши молоты – Что мы собственно и сделали. В деревянном щите застревают дротики, что затрудняет сражение. Это, во-первых. Во-вторых, он не подходит для наших целей.

– А что подойдет, если не это?

– Полностью обшитый коваными пластинами щит килограммов на пятнадцать, в котором не будут застревать дротики и стрелы, с выемками для копий следующих рядов. Большой. Размером, почти с гнома.

– Как же они будут его таскать?

– А таскать и не надо – такой щит будет только у первого ряда плюс запасные. Одеваться, а он именно одевается за счет перевязи через спину…

– Да, на руке пятнадцать кило долго не поносишь.

– …Так вот щит будет одеваться только перед битвой, а потом сдаваться в обоз.

Вторым номером шли копья. Они также не понравились Кивами.

– В первый ряд я их дам, для второго третьего и так далее надо будет делать сариссы – македонские двуручные копья длиной до семи метров с противовесом.

– Я не представляю, как гномы в задних рядах будет такими махинами колоть.

– А колоть и не надо. Надо давить. Можно вслепую. Просто тупо давить и все. Одно это обеспечит нам победу над манипулятивным строем имперцев.

– Ладно, меня волнует оружие ближнего боя и дальнего. Чем лучше экипировать гномов? Мечами легионеров?

– Оставим молоты. Пусть носят их за спинами на случай прорыва фаланги. Правда, в плотном строю ими особенно не помашешь… А вот метать молоты – это замечательная идея. Отлично, что она пришла тебе в голову. Молотом мы будем легко выбивать первых самых тяжело бронированных бойцов противника.

Кроме многочисленных копий, погибшие легионеры оставили нам кучу доспехов – бронзовые панцири, поножи, шлемы. Я посоветовался с японцем и приказал снять красные плюмажи, рядовых солдат, а остальное попробовать подогнать под габариты гномов. Кое-что придется перековать, благо кузница в деревеньке имелась, но дело того стоит. Наши первые ряды должны быть максимально защищены. Я завязал на плаще узелок, чтобы не забыть расспросить Килона о тактике боя легиона – по одному полку мне сложно судить о построении в битвах, метательном оружии… Так мы не обнаружили ни луков, ни арбалетов. С кавалерией тоже не понятно – есть лошади, есть рогачи. Даже припасов в походных мешках, и тех у легионеров не было. С другой стороны, разбитый нами полк шел по своей территории и вероятно в Тар-Агрос. Дневной переход и они в казармах.

Я обошел часовых, расставленных на двух холмах позади деревни и на тропинке, которая вела от главной дороги к поселению. Тропинку еще вечером я приказал заблокировать повозками, так что резко ворваться в наше расположение ночью будет затруднительно. Разве что с берега Бурунгеи. Но там я тоже оставил пару наблюдателей, велел потушить костры и внимательно следить за водой. Если будет приближаться какое-нибудь судно – тут же будить меня.

На ночлег я расположился вместе с Симой и Ютасом на сеновале. Те уже спали, когда я поднялся к ним наверх. Удивительно, но спать не хотелось, к тому же я практически не ощущал усталости. Не трудно было догадаться, что все это последствия заклятия сумасшедшего мага. Любопытства ради я выглянул из чердачного окошка. К вечеру нагнало туч, но даже в этой темноте мои странные глаза умудрялись различать очертания строений, деревянные заборы между домами и участками, шалаши моих солдат. Когда смотреть надоело, я сел на солому и достал из карманов сокровища убитого мною некроманта. Их я не показывал никому, даже целителю Энуру. Решил, что сам сначала попробую разобраться. Сначала полистал свитки с рунами и чертежами. Надписи я, разумеется, не понял, единственное, что пришло в голову, что явно прослеживается какая то система – руны были разделены на группы, некоторые крупные символы были обведены красными чернилами, а под ними шли мелкие поясняющие надписи. Чертежи я рассматривал с особым интересом. На рисунках были изображены какие-то волшебные животные и странные человекоподобные фигуры. Последние показались мне выполненными в стиле гротеск – почти квадратные головы, шеи нет, рот – на пол-лица. Внутри тел – разноцветные стрелки, показывающие функционирование и движение каких-то энергий, жидкостей или еще чего-то. Големы что ли? Повертев чертежи, я отложил их и принялся за колбы. Тут меня тоже постигло разочарование. Туманная субстанция внутри мне ни о чем не говорила, а открывать их – спасибо не надо, себе дороже может выйти. Надо мной и так уже поэкспериментировал один старик, чтобы я еще ставил опыты сам над собой. Нет, не надо. Колбы отправились обратно в потайной карман, и очередь дошла до золотого кольца с черными вкраплениями по всему диаметру. Я присмотрелся и понял, что на самом деле это полустершаяся надпись. Чем больше я разглядывал ее, тем четче проступали клиновидные буквы. У меня в голове не было ни одной идеи, что бы это могло означать. Я еще повертел немного в руках тяжелое кольцо и вернул его обратно в карман. Белый шар и зеркало я оставил на потом и принялся разглядывать драгоценные камни.

Всего их было пять штук, завернутых в холщовый патронташ с пришитыми кармашками. Один карман – один кристалл. Все они были разного размера и цвета: два красных 100 таадных рубина, один черный, крупный 200-таадный камень явно уровня мастера, а то и выше и еще пара синих кристаллов, один крупный сапфир таадов на 250, другой поменьше на 100 максимум. Благодаря Энуру я знал, что черная драгоценность – это агат, но на какую магию он настроен – можно только догадываться. Кажется, целитель говорил про первооснову под названием пустота. Может некромансеры используют такие камни? Значит ли это, что он настроен на магию смерти?

Я взял камешек и взвесил его в руках. Нет, агат явно тянет граммов на 200. А это уже уровень грандмастера. Значит в нем не 200 таадов, как я сначала подумал, глядя на его размеры, а около тысячи. Уникальная драгоценность.

А в принципе, – я еще раз оглядел кристалл, – камешек как камешек. Немного мутноватый, светится черным светом. По пальцам вдруг прошла дрожь – в теле возникли новые трудно-передаваемые ощущения. Дрожь, более всего напоминающая слабый электрический удар, пробежала вдоль руки, затронула шею, и, вдруг, от кристалла пошло тепло – вверх по руке, по шее к голове. Кровь в черепе начала пульсировать, зрение слегка помутнело, а потом, напротив, все стало выглядеть гораздо резче. Вокруг контуров всех предметов, домов, заборов появилось пульсирующее сияние разного цвета, частоты и интенсивности. Особенно сильно излучали живые существа – люди и гномы, расположившиеся в шалашах. Может быть, камень давал возможность видеть тепловое излучение? Но как? Отбросив риторические вопросы, я сосредоточился на ощущениях.

Ничего нового не происходило. Я понял, что надо что-то предпринять. Я поднес агат к глазам и взглянул на мир сквозь него. Мир выглядел мутно и искаженно – грани камня преломляли тусклый свет от факелов, которыми освещался лагерь. Потом вдруг внутри агата образовалось несколько центров – возможно именно там был более всего сконцентрирован преломленный гранями кристалла свет. Я всмотрелся в один из этих центров, и мое внимание оказалось притянуто точкой. Я сам не заметил, как утратил осознание самого себя в пространстве и времени – такое бывает, когда наблюдаешь какое-то увлекательное зрелище, которое поглощает все внимание без остатка. В зрелище, которое я наблюдал, правда, ничего особенного не было – какая-то странно пульсирующая игра света. Нет, стоп! У этой игры есть явная структура. Я вгляделся и увидел, что больше всего эта пульсация напоминала дрожание паутинки. Да, так и есть, весь камень был буквально забит этими паутинками, они летали от грани к грани, не соприкасаясь друг с другом.

Чем дальше я разглядывал эти сплетения непонятно чего, тем больше я убеждался в том, что каждое из них – единственное в своем роде. Похожие, конечно, встречались, но большая часть имела уникальные узоры. Мое внимание привлекла ближайшая крупная паутинка с черной свастикой посередине. Я потянулся к ней, и она стала увеличиваться в размерах, наползая на меня.

Воздух позади кристалла задрожал, по чердаку сеновала пробежала странная вибрация и… шепот. Да, то, что я слышал было шепотом. Это был голос не одного, а множества существ. Внутри меня все похолодело, и я поспешил убрать камень в карман патронташа. Но дрожание и шепот не пропали, а лишь сконцентрировались в одном месте, рядом с чердачным окном. Вибрация воздуха нарастала и сквозь тени и мрак на свет выступила чья-то худая фигура. Я видел лишь тело и голову, завернутые в какой-то белый саван. Во рту у меня тут же пересохло и я начал тихонько пятиться к люку в полу. Там меня ждала лестница, верные друзья.