Текст книги "Хроники Дангора. Книга 1"

Автор книги: Алексей Вязовский

Соавторы: Дмитрий Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

И чтобы не было ошибки, начальник охраны ткнул пальцем в «богомерзкую тварь» пальцем. Подобного оскорбления аристократ не стерпел и начал вытаскивать свой меч. Но не успел. Бывший хозяин моего нынешнего тела не стал с ним цацкаться и достал свой клинок быстрее. Стремительным ударом он зарубил подонка Агилоса и бросился на эльфа. Но тот успел спрятаться за своих воинов. К верзиле присоединились его подчиненные, и началась массовая схватка. К сожалению, дело сразу обернулось против охранников, нанятых Агилосом. Эльф достал лук и, стреляя с поразительной быстротой и точностью, буквально за несколько мгновений расстрелял половину нападавших. Остальные охранники были убиты или оглушены в рукопашной в течение следующих пары минут. Дольше всех продержался их предводитель, тот самый, чье тело я теперь занял, умудрившийся заколоть стремительными выпадами двоих бойцов эльфа. Но его в итоге смяли, выбили оружие из рук и повалили на землю. Темнокожий эльф распорядился верзилу и выживших охранников связать и присоединить к группе рабов. Потом пленников погнали лесной дорогой к тайному лесному храму. Ютас считал, что колдун-садист просто воспользовался в своих грязных целей древним сакральным местом. Паренек слышал, что в Дангоре остались эльфийские святыни, в которых старые хозяева этого мира поклонялись некому творцу всего сущего, которого еще называли Спящим Богом. Почему спящим, где еще находятся подобные храмы – ничего этого Ютас не знал. Далее рабов привели на поляну, напоили сонным зельем и наш рыжий друг уснул.

– Ютас, а почему черный эльф так торопился? – задал вопрос Масумото.

– Как же, господин, вчерашний день был днем летнего солнцестояния, а ночь – самая короткая ночь в году. Это самый важный праздник в Дангоре. Во всех странах, где говорят на мелотском языке, отмечают этот праздник. Самые важные ритуалы, камлания у шаманов совершаются в этот день и эту ночь.

– Значит и тут тоже солнцестояние 21-го июня – неосмотрительно поинтересовался японец.

Ютас удивленно воззрился на гнома:

– Что такое "и-э-юнь"? – по буквам повторил он названия месяца – Вчера был 10-й день месяца Дракона года Песочных часов, по тирийскому летоисчислению идет десятый месяц Плевень три тысячи седьмого года от сотворения мира.

– Ютас, должен тебе признаться – сделал я знак японцу, чтобы он не вмешивался – мы не из этого мира. Мы вчера ночью заснули в наших телах, а проснулись уже в новых. В нашем мире нет ни эльфов, ни гномов, не говоря уж об орках. Магия, заклинания – все это выдумки писателей. Этого тоже ничего нет.

Паренек, услышав эту новость, впал в состояние легкого шока, которое впрочем долго не продлилось. Какое-то время он недоверчиво смотрел на нас, но в мире, где чудеса, по-видимому, являются банальностью, такой поворот не казался ему слишком шокирующим. Живой ум и любопытство быстро одолели шок и Ютас бросился расспрашивать нас о нашей жизни на Земле, обычаях, народах… По мере возможности я удовлетворил его интерес и мы вновь отправились в путь. Интересно, попробовал бы кто-нибудь на Земле заявить, что он из другого мира… Как пить дать, примут за психа. Впрочем, среди интеллектуалов можно было бы сойти и за приверженца учения о реинкарнации – мол пришелец из иного мира, родившейся в теле человека… Тут, у нас, правда, не рождение, а вселение получилось, а вселяются кто? Демоны, бесы… Тьфу! Чушь какая-то в мысли лезет! – я встряхнул головой.

Пока шли, пробираясь через лес, я все обсасывал сложившеюся ситуацию с разных сторон. Ясно, что наше попадание сюда, в этот мир носило какой-то мистический, чтобы не сказать магический характер. Я выделил два фактора, возможно оказавших влияние на перенос. Вернее даже три. Во-первых, это практически идентичные «Стоунхенджы» и тут и там. Во-вторых, время. На Земле и в Дангоре совпадают дни летнего солнцестояния. Точнее, и там и тут оказалось летнее солнцестояние, и совпали они по времени в моей жизни, а сама по себе одновременность, как я смутно помнил из релятивистской теории, явление относительное, но не стоит этими деталями забивать себе голову. И, наконец, третий фактор – сон. Когда мы попали сюда мы что делали? Правильно, спали. И я, и японец. Потом местная легенда про Спящего Бога, мой кошмар с пылающим псом. Короче, надо бы проконсультироваться с местными специалистами.

– Ютас, а как тут у вас дела обстоят с нормальными, вменяемыми колдунами? – спросил я перепрыгивая поваленное дерево – ну, там академия магии какая-нибудь, университет, школа знахарей наконец…

– Есть остров Магов в Северном океане, а в пустыне на юге, – понизив голос, слегка испугано продолжал Ютас – говорят, существует город некромантов Некрополис, откуда, правда, простые смертные никогда не возвращались.

Порасспросив паренька поподробнее, я выяснил, что свои волшебники есть практически у каждого народа. У гоблинов и орков – шаманы, у эльфов – загадочные друиды, про западные страны Ютас мало что знал, а вот у восточных народов монополию на подготовку заклинателей захватил остров Магов – все более-менее стоящие специалисты проходили подготовку в этом загадочном месте.

– А гномы, что у них сверхъестественного есть? – продолжил тему наш японец.

– Гномы? – удивился рыжий паренек – у них ничего нет. Они, ну… убогие что ли. Нет, ни о каких магах-коротышках я не слыхивал.

В итоге ничего конкретного про гномов Ютас нам не рассказал, отделавшись ответом, что мы, мол, сами когда-нибудь все увидим.

Лес постепенно стал редеть и к вечеру второго дня нашего пребывания в этом чудесном мире, мы вышли на опушку. Солнце еще не успело закатиться за горизонт, и я разглядел совсем недалеко небольшой хуторок – всего несколько строений. К нему-то мы и направились. Но прежде ограбили местных огородных пугал на предмет одежды. Хоть и рваные штаны, а не прикрыть голый зад нельзя – народ не поймет. Приоделись, спустились с пригорка, и смело постучали в деревянные ворота. За ними раздался лай собаки и спустя пару минут строгий мужской голос – Это кого там еще Жнец [3]3
  В Империи – Жнец, это аналог нашей Старухи с косой. Бог смерти в пантеоне языческих богов. В настоящий момент политеизм в Империи практически повсеместно вытеснен монотеизмом.


[Закрыть]принес?!

Интерлюдия. Эльфы.

Мелитор, Курган Скорбящих, 11-й день месяца Дракона года Песочных часов.

Высокий, пожилой эльф, с небольшой золотой короной на седой голове, стоял возле скромной каменной могилы у огромного, шагов двадцать в диаметре дерева. Крона Пелиона – а это был именно Пелион или его еще называют в Империи Драконов «элфийский дуб» – терялась в небесной синеве. Да и синева еле-еле проглядывала сквозь листву исполинов, из которых состоял великий восточный лес Дангора. Никто не знал, как далеко тянется пуща остроухих с запада на восток – поговаривали, что не меньше недели полета орла. И здесь, в сердце эльфийского государства – столице Мелиторе, Верховный правитель грустил возле могилы своей первой и единственной жены. Больше ста лет прошло, как погибла Луминэль, но боль по-прежнему жила в сердце короля Эльдара. Раз в год он приходил к месту упокоения своей супруги и никто, ни один а ареофаг [4]4
  Глава эльфийского полиса


[Закрыть]или даже Первосвященник-Друид не смели потревожить его в минуты скорби.

Но не только скорбь являлась причиной ежегодных визитов. На могиле жены Эльдар просил совета и мудрости у духа усопшей. Именно покойной жене Верховный правитель мог не лукавя поведать то, что его тревожит и волнует. А волновало эльфа многое. Во-первых, неурожай плодов Пелиона «атари» – третий за последние два года. Деревья плодоносят трижды в год, являясь основой сельского хозяйства жителей Великого леса. Каждый плод-атари состоит из трех камер – в каждой из которых находятся различные виды съедобных белковых масс. Нет урожая – нет запасов на будущее. Нельзя сказать, что эльфы голодали – такое за всю тысячелетнюю историю этого народа случалось всего несколько раз, но неурожай вселял в сердца подданных Эльдара страх и неуверенность. А те, в чьи обязанности входило следить за Пелионами – маги-анималисты Первосвященника-Друида занимались совершенно не тем. И это во-вторых.

"Нет, абсолютно недопустимо – думал про себя Верховый правитель – чтобы экспансионисты из Братства Опеки [5]5
  Тайное общество эльфов и людей, стремящихся к мировому доминированию эльфов


[Закрыть]окончательно снюхались с Друидом и его учениками. А те и рады провести обряд 100 саженцев на землях людей – как же! Великая Пуща прирастает.

"А то, что этот прирост вызовет войну с Империей? А ведь эта война, тайная и кровавая, с убийцами, шпионами и ядами уже 200 лет как идет – тут Эльдар посмотрел на изображение жены, выбитое на надгробном камне, и прошептал – «Клянусь Священным Деревом, родная, я отомщу!». За спиной Эльдара раздалось шевеление, топот и, обернувшись, Правитель, увидел, как сквозь охрану пытается протиснуться его сын, глава ордена Орлов и лучший воин королевства, Листок. Единственный наследник был молод, горяч и по-эльфийски красив. Правильные и утонченные черты лица, мускулистое тело, роскошная грива светлых волос, заплетенная в две косы – вот каким был сын Эльдара. И только он мог рискнуть побеспокоить своего отца в такой момент.

Сделав знак начальнику телохранителей пропустить Листока, Эльдар прислонился к стволу Пелиона.

– Говори.

– Плохие новости, отец. Даже не знаю с чего начать.

– Начинай с самого плохого.

– Архимаг Эфсин ушел от нас.

– Во-от оно как – нахмурившись, протянул Эльдар – и где же вы ошиблись?

– Мы. – С нажимом произнес Листок – Мы ошиблись. Эфсин был не один. Помимо охраны, с ним были два Темных Эльфа, но это ерунда. Нас было достаточно: два друида, наемники из людей и мы с нашими Медведями – мы бы справились. Но Эфсин… он смог активировать алтарный камень в Старом храме и… в общем, магия крови теперь не секрет для Эссуниона.

– Она никогда для него не была секретом. Но заряжать камни только раз году в день Солнцестояния… Это не вариант.

– Отец, это еще не все. Наши маги зафиксировали прямо перед началом инициации сильные эфирные возмущения. А во время обряда Эфсин зачем-то начал заклинать одного из пленников в железного голема.

– Стой! С этого момента рассказывай все подробно.

– Мы, как ты и приказал, ждали в лесу результатов эксперимента Главы имперского Конклава. После четырнадцатой жертвы, алтарь активировался, и начались эманации. Я все тщательно записывал, а друиды мерили мощность. Она повышалась скачкообразно. Однако ходу ритуала помешали две драки. Одна с гномом – уж не знаю, как он вывернулся из рук темных. Другая – с человеком высокого роста, короткой стрижкой и… ну и он голый был.

– Дальше – раздраженно поторопил сына Эльдар.

– Эфсин зачем-то прервал инициацию и начал превращать здоровяка в голема. Причем сразу в железного. Я принял решение напасть раньше времени, так как если бы архимагу удалось так быстро наколдовать…

– Это ясно. – Прервал Листока Верховый правитель. – Ученики Первосвященника справились с заданием? Сумели нейтрализовать камень Эфсина?

– И да и нет. Защиту друиды пробили быстро, и я даже всадил в глаз архимагу стрелу. Но он сумел подключиться к источнику силы и быстро восстановиться. Накрыл себя и охрану радужным куполом. Тут бы нам и пришел конец, но парень, которого Эфсин превращал, сумел сбежать, попутно разбив алтарь.

– Человек смог разбить алтарь в храме Спящего Бога?!?

– Да. К сожалению, архимагу удалось телепортироваться и мы остались ни с чем – алтарь разрушен, Эфсин сбежал из нашей ловушки, пленники частью убиты, частью разбежались. Человек, разрубивший камень, также исчез.

Эльдар нервно хрустнул пальцами и принялся нервно расхаживать от могилы жены к дереву и обратно.

– Хорошо, давай рассуждать последовательно. – Король остановился и посмотрел в глаза сына. – Этот человек-уникум – не наша проблема. Пусть им занимаются Друиды. Наша проблема – император Эссунион, который вместе со своим архимагом Эфсином подмяли два места силы: Огненную гору, и Маатанский пик. Из-за последнего ему пришлось начать войну с двумя странами – Тирой и Дорианом. А также применить Секиру Ура. Третий раз за всю историю. И теперь, после разрушения Читал-Нуиза, под его контролем огненная и воздушная школы магии. Тира, бароны и Дориан держатся только потому, что их поддерживают островные маги со своим лазурным алтарем и магией воды. Если Эссунион найдет третье, гномье место силы – Сердце Гор, то он сможет заряжать коричневые топазы и основать школу магии земли. Ты понимаешь, чем нам это грозит?!?

– Равновесие нарушится окончательно?

– Да.

– А разве оно не нарушилось, когда Эссунион завладел своим могущественным артефактом – Секирой Бога Ура?

– И да и нет. Гномы владели очень странной святыней. Секиру можно применяться только раз в сто лет.

– Какая же от нее тогда польза?

– Сто лет артефакт накапливает энергию, и не спрашивай меня как. Для этого не нужно место силы. Это одно достоинство. Второе – это предмет дарит своему владельцу бессмертие. То самое бессмертие, которое мы уже тысячу лет не можем обрести от магии наших Пелионов. Ну и наконец, раз в сто лет Секира может выдавать на выход потрясающей мощности энергию. Артефакт выплескивает из себя мощность ста 500-таадных камней [6]6
  Подробнее о мире Дангора здесь и далее читайте в Энциклопедии.


[Закрыть].

– Неужели это возможно?

– К сожалению, да. Первый раз Эссунион применил Секиру, когда убил первосвященников и магов гномов Лиатана. 200 волшебников, напичканные топазами и турмалинами, были буквально вмурованы в отроги Облачных гор одним чудовищным по силе магическим ударом. Эти камни, кстати, помогли будущей Империи Драконов отразить нашествие орков и основать академию волшебников. Так у острова Магов появился конкурент в лице Конклава магов. Второй раз, двести лет…

– А разве не Эссунион применил Секиру против орков полгода спустя? По слухам вожди и шаманы клыкастых были уничтожены чудовищным по силе взрывом.

– Нет, Секира тут не причем. Друиды и скауты из Братства Опеки были на поле боя спустя неделю и узнали, что в ночь перед битвой Эссунион, укрывшись магической маскировкой, пробрался к холму, где находился штаб орков, и заминировал его. В самый ответственный момент битвы он взорвал несколько крупных магических камней под камлающими шаманами и вождями кланов. Ну и приписал этот ход мощи Секиры. Это, кстати, привело к тому, что напуганные орки триста лет назад вернулись под руку Некрополиса.

– И когда же Эссунион задействовал свой чудовищный артефакт второй раз?

– Не удивительно, что ты об этом не знаешь. Это случилось двести лет назад, во время пятой войны с клыкастыми. Объединенная армия восточных и западных орков, при поддержке обученных в Некрополисе шаманов, да еще и вооруженных черными агатами, с ходу взяла несколько приграничных крепостей. Первая битва для Эссуниона сложилась крайне неудачно. Десять легионов, подпертые магами Конклава, пытались сразиться в чистом поле, сделав ставку на магию. Угольки и ветерки [7]7
  Маги огенной и воздушной школ


[Закрыть]ударили по оркам заклинанием «огненная буря», рассчитывая пробить бреши в атакующих порядках орков, смешать нападающих и дать легионам время на то, чтобы сблизится с орками для рукопашной. Но имперцы опять попались в ту же ловушку, что и Руимон седьмой. Шаманы орков не только отразили удар магов Конклава, но и сумели вызвать заклинание зыбучих песков, в которых завязли легионы. Орки на рогачах легко обошли полки имперцев, окружили их и начали расстреливать из своих боло. Конницы у Эссуниона в тот момент было совсем мало и ее легко оттеснили и обратили в бегство. А через два часа кровавой бойни, Эссунион, видя как тает его армия и погибают наиболее боеспособные маги решился применить Секиру во второй раз. Он вызвал Пыльную бурю такого размера и мощи, что всего за час в песках Приграничья ему удалось похоронить двадцати тысячное войско, включая всех шаманов с их черными агатами. Не уцелел ни один.

– Про третий раз я знаю. Стены Читал-Нуиза.

– Да, это было двадцать лет назад. Но целью Эссуниона был не Читал-Нуиз, а Маатанский пик. Место, где концентрируется сила ветра.

– То есть Император перешел от защиты к нападению?

– Да, и это еще не самое страшное.

ГЛАВА 3
Хутор

Добровольные рабы производят больше тиранов, нежели тираны – рабов.

Оноре Мирабо

Я смерил взглядом высокий деревянный забор. Прикинул с высоты своего нового двухметрового роста, что тот в высоту потянет метра на три с половиной.

«Не хило! И бревна все вон как остро заточены! Впрочем, колючая проволока подошла бы лучше…», – тут мои мысли прервал голос Ютаса, которому мы как местному жителю поручили налаживать контакт с аборигенами:

– Хозяева, пустите странников переночевать.

В воротах открылось маленькое окошко с ладонь величиной, и нас принялись внимательно разглядывать.

– Так, так – пробасил тот же мужской голос – ктыри пожаловали.

– Бродяги – шепотом уточнил для меня Ютас.

– Мы не ктыри – вступился я за нашу компанию – Нас в лесу разбойники ограбили…

– И вы решили приодеться в мои штаны от старого мундира? – язвительно прервал меня мужик.

– Топорик через забор перекинь и заходите. Только не шалите, а то Полкан порвет вас на куски!

За забором действительно слышался громкий лай. Делать было нечего, и я перекинул свою секиру через трехметровый забор. После чего хозяин открыл ворота и пустил нас внутрь. Первое, что обращало на себя внимание – это исходящая злобой собака размером с теленка. Пес скалил огромные клыки, рычал, но, послушный воле хозяина, стоял на месте. Сам хозяин был мужчиной в летах, но еще крепким и явно способным за себя постоять. В его черных волосах пробивалась седина, а на лице выделялись крупный мясистый нос и большая борода. К моему удивлению на носу сидели архаичные очки – с крупными массивными дужками, нелепой оправой, но именно очки – не пенсне, и не тем более лорнет. Одет мужик был в холщовую тунику и сандалии, в руках держал арбалет странного вида. Массивный, с прикладом и ручкой, торчащей вбок. Две тетивы над ложем и под ним, были взведены, и в нас целилось сразу два болта. В принципе все понятно – хуторок на отшибе, кто тут только не бродит, оружие при себе иметь необходимо.

– Боевой имперский стреломет! – восхищенно пробормотал Ютас, увидев арбалет в руках хозяина.

Я оглядел двор и избу. Дом – двухэтажный, с деревянной крышей и коньком. Во дворе стояло несколько строений напоминающих хлев, сеновал и странного вида вышка. Метров десять высотой с небольшой площадкой наверху. Пожары что ли отслеживать?

– Ну, что встали столбом? – проворчал мужик – проходите в дом, там и познакомимся.

По мощенной камнями дорожке, мы под конвоем хозяина прошли к дому. Проходя мимо обширного сарая, я автоматически заглянул за приоткрытую створку и обомлел. На меня глядел единорог! То есть, это потом я осознал, что никакой это не единорог, но первое впечатление было именно таким. Огромного размера – с меня ростом, массивное, серой масти животное со зверской зубатой мордой и черным рогом на лбу! Я в шоке пихнул локтем Ютоса и спросил шепотом:

– Что за зверь?

– Рогач, – тихо ответил рыжий парень – Я так думаю, этот хуторянин – бывший легионер. Полусотник, не иначе, а то и кто поболе чином. После отставки получил тут надел земли. Судите сами – иригонский арбалет, их только имперские солдаты носят, да и то рядовым такое дорогое оружие не дают. Иригон продает двухдужные стрелометы только Империи и только очень маленькими партиями. По очень большим ценам! Я когда служил у Ранглана, хозяин пытался купить контрабандную партию таких арбалетов…

– О чем это вы там шепчитесь? – подозрительно спросил идущий позади нас бородач.

– Восхищаемся вашим рогачом, господин – простодушно ответил Ютас – Дорогой, небось?

– Да уж, подороже вашего гнома будет – разглаживая усы, ответил хозяин – Разика в два, а то и в три. Кстати, что-то не вижу на нем клейма и ошейника с номером. Краденый, что ли?

– Не понял, – удивился я, входя в дверь дома – Кто краденный? Рогач?

Ютас наступил мне на ногу.

– Гнома только что с Облачных гор привезли, – зачастил парень – еще не успели зарегистрировать. Дикий он.

– Ах, дикий, – подозрительно протянул мужик. – Ну, тогда пусть в доме будет, а то сбежит еще, ищи свищи его потом.

Хорошо, что Мусамото шел первым и не слышал наш разговор. Иначе мог бы случиться инцидент. Я уже видел, как японец махает руками и ногами – поди на своей Окинаве карате занимался. Арбалет бы его не остановил.

– Вы вот что, располагайтесь в горнице, я пока на стол соберу. – Махнул рукой хозяин хутора – Сами видите, хозяйки у меня нет, живу бобылем.

Сказав это, бородач вышел в другую комнату, так и не выпустив из рук арбалета. Горница, в которой нам любезно предложили расположиться, выглядела как небольшая гостиная с длинным обеденным столом и лавками по краям. По углам стояла пара деревянных сундуков, украшенных затейливой резьбой. На стенах висели шкуры и рога каких-то животных. Освещала комнату масляная лампа, стоявшая на столе.

Сев на лавку, я заметил в углу горницы что-то вроде маленького иконостаса. Практически под самым потолком на подставке стояла медная маска человеческого лица на подобие тех, которыми пользуются на Земле во время Венецианского карнавала. С прорезями для глаз, вся такая рельефная и фактурная – очень четко отражающая черты лица, с которого она была отлита. Перед слепком лица горела тоненькая свечка. Любопытно, что это? Может посмертная маска родственника хозяина?

Додумать эту мысль мне не дал сам владелец дома, зашедший в комнату с круглым котелком в руках. Над котелком поднимался ароматный дымок. Кроме того, бородатый мужик принес деревянные ложки и буханку хлеба. Положив все на стол, хозяин сделал странное кругообразное движение у груди, глядя при этом на маску в углу, и произнес – Ну, рассказывайте хлопцы, как вас зовут, откуда родом. Меня Хмурый, а имя мое вам знать незачем.

– Я Витас. – Мне первому выпала честь попробовать варево хозяина. Я сглотнул слюну, зачерпнул ложкой горячую дымящуюся кашу не кашу, суп не суп. Гуляш! Вот подходящее слово для этого блюда. Вареные овощи, мясо и какие-то вязкие плоды в густой подливе. Ням, ням – как же вкусно!

– Это Ютас, – ткнул я пальцем в рыжего паренька – он из Тиры. Ютас, неприлично чавкая, кивнул головой. Говорить он не мог, так как весь рот был забить хлебом и гуляшом. Наголодался парень – на корабле рабов не шибко хорошо кормили, ну а два последних дня так вообще практически без еды прошли.

– А это – я указал на нашего японца, культурно пережевывающего мясо – Это… И тут я понял, что мы так и не придумали имя Мусамото. Гимли? Глоин? Дарин? На память лезли одни гномские имена из знаменитой трилогии Толкиена. Вот западло! Ладно, пусть будет Гимли. Плагиат, конечно, но на безрыбье и рак рыба.

– Да кого интересует, как зовут гнома?! – грубо хохотнул Хмурый – Пусть будет "тридцать седьмым". У нас в легионе на кухне среди рабов был гном за номером "тридцать семь". Тупой был, как мой сапог, так одни раз его так выпороли…

– Действительно, господин Хмурый. – Сделал мне и окаменевшему японцу страшные глаза Ютас – Господин Витас изволил пошутить.

– А вы что же служили в имперских войсках? – перевел тему разговора паренек.

– Да, было дело, – надулся от гордости и собственный важности хозяин дома – семнадцатый восточный легион, полусотник Демидр Эгонир!

Поняв, что проговорился насчет своего имени, Хмурый сердито засопел и очень быстро свернул разговор, предложив нам ночевать прямо на лавках. Наевшись до отвала, мы легли и стали шёпотом совещаться. Начало обсуждению положил наш гном.

– Витас-сан, да тут оголтелый расизм! – клокоча внутри прошипел японец – Гномы за людей не считаются!

– Ты, сам-то понял, что сказал? – усмехнулся я – Кстати, я тебе имя придумал. Будешь Балином.

– ЧуднОе имя – протянул Ютас – не…, у гномов таких нет.

– А что у них есть? – поинтересовался я.

– Номера. На кожу наносят "пунчу" несмываемыми чернилами.

Ага, сообразил я, это тату по-нашему.

– А разве они не против? – поразился Кивами.

– Кто ж рабов спрашивать будет? – пожал плечами парень.

– То есть тут гномы – рабы? – продолжал допытываться Мусамото.

– Тут, там, везде. – зевая, ответил Ютас. – Они везде рабы: в Империи Драконов, в Дориане, в Тире. В Тире особенно много, у нас самый большой в Дангоре рынок рабов. К нам приезжают отовсюду покупать коротышек.

– И ты считаешь, это нормальным? – жестко спросил японец – Детей разлучают с родителями, женщин уродуют наколками, издеваются, небось, над рабами все кому не лень…

– А разве в вашем мире нет рабов? – ушел от ответа Ютас.

– Нет.

– Есть – одновременно ответил я с японцем – но у нас рабство вне закона.

Мы посмотрели друг на друга, и я пояснил удивленному пареньку:

– Наши народы уже сотни лет назад отказались от рабства. В некоторых странах добровольно, в некоторых рабы и их сторонники боролись за свободу. Сейчас это все в прошлом, за исключением некоторых диких мест, оторванных от цивилизации. Рабство – аморально, противоречит изначальному стремлению человека самому решать свою судьбу, ну, и у нас его нет.

– Красиво говоришь, господин. – усмехнулся Ютас – Позволь задать тебе вопрос.

– Валяй.

– Кто убирает в твоем городе помои? Улицу метет рядом с твоим домом?

– Ну, допустим, таджики. Народ такой.

– Эти таддики – они сами решили приехать в твой город и начать убирать его?

– Пожалуй, нет. В смысле сами, но у них дома ситуация безвыходная. Им работа нужна. Их обычно бригадами привозят, по 5-10 человек.

– Кто привозит?

– Главари ихние я думаю. Посредники.

– Торговцы?

– Ну, можно и так сказать.

– Хорошо, а если таддик заболел или вдруг захотел домой поехать?

– Домой он может поехать, только у них обычно денег нет на обратный билет. Если заболел, то лечится. Сам. Не полагается ему лекарь в нашей стране.

– Лекарь не полагается, а защита? Ограбят его, что делать?

– В милицию идти.

И тут я осекся. В какую милицию?! Их менты же и грабят. Нет регистрации – плати, нет разрешения на работу – давай денег. Пасут каждый день, еще на счетчик поставят или документы отберут. У нас в Москве даже есть рынок, где этих рабов продают и покупают – Ярославское шоссе, сразу после МКАДА. Боже, каким же наивным чукотским юношей я себя выставляю! Средневековый парень и тот понимает, что наши таджики – это и есть натуральные рабы, бесправные и забитые существа, работающие за копейки или вообще за еду. Просто их рабство добровольное, но от того оно не становится менее унизительным и отвратительным.

– Я вижу по глазам, господин, что ты все понял – философски вздохнул Ютас – рабы будут всегда, в любом народе. Потому как всегда существует непривлекательный труд – вывоз фекалий и уборка, работа в каменоломнях и шахтах. Никто не хочет этим заниматься, значит надо кого-то заставить. Вот так и появляются рабы. У нас в Тире гномы еще хорошо живут – владельцы о них заботятся, лечат. Не все конечно.

– А кому принадлежат гномы? – вернул нас с неба на землю японец.

– В Дориане и Тире гражданам и гильдиям, в Баронствах – рыцарям и баронам. В Империи все по-другому. Тут граждане не имеют право владеть гномами, только государство. Их привлекают к различным общественным работам – дороги строят, мосты, укрепления против орков. Только у эльфов рабства кажется, нет – им магические создания служат, но достоверно неизвестно. О них вообще мало кто что знает.

– Умно! – оживился японец – Ведь рабство не только аморально, оно еще со временем экономически не выгодным становится. Обесценивает обычный повседневный труд. Зачем рядовому гражданину работать, если есть невольники? К тому же, разрешив свободную торговлю рабами, трудно регулировать их численность – рабы рожают рабов. Больше невольников – больше издержек на их содержание, опять падает эффективность. А о разделении труда вообще говорить не приходится. Считается, что рабство как экономическая система выгодна при экстенсивном росте…

– Росте «вширь» – пояснил Мусамото в ответ на недоуменный взгляд Ютаса. Парень слегка ошалел от этой импровизированной лекции и незнакомых терминов.

– Так вот, когда все земли распаханы, деревья выкорчеваны, – продолжал заумствовать Кивами – начинается рост «вглубь». Требуются новые методы хозяйствования, и да! Новые работники, заинтересованные в плодах своего труда. И вот рабы постепенно исчезают с подмостков истории, их заменяют сначала крепостные, а потом вообще свободные люди – фермеры и тому подобные.

Нда, в японце проснулся экономист. Очень вовремя!

– Ладно, – зевая, прервал я Масумото, – давайте-ка спать. Как говорят у нас дома, утро вечера мудренее. Продолжим завтра.

Как ни хотелось мне узнать и про рогачей, и про орков – спать хотелось сильнее. Я закрыл глаза и моментально провалился в сон.

* * *

– Это они? – брезгливо сморщился, глядя на меня, молодой щеголеватый офицер приятной наружности, обряженный в позолоченный панцирь и малиновый плащ с изящной фибулой.

– Так точно, господин энарх – угодливо ответил Хмурый – вчера вечером ко мне заявились, вели себя странно. Императора, божьего сына не чтят, личного жетона ни у кого нет. Гном беглый опять же с ними. Я сразу зажег сигнальный огонь на вышке. Думаю, либо какой-то сброд, пробирающийся в Марку, либо оркские прихвостни…

– Когда мне понадобится твое мнение, Хмурый, я его спрошу – надменно бросил хозяину хутора энарх.

Захватили нас банально, можно сказать буднично. Еще сквозь сон я услышал скрип открывающейся двери и странное позвякивание. Как потом оказалось, это звякают бронзовые поножи солдат. Я открыл глаза и увидел, что мне в лицо глядит наконечник копья, а в комнате полным полно вооруженных людей. Наш японец попытался, было вскочить и оказать сопротивление, но на него тут же навалились со всех сторон. Даже при этом гном умудрился сходу отбив рукой удар мечом плашмя, захватить руку бьющего, поднырнуть под нее и бросить нападавшего через плечо. Это тяжелого пехотинца одетого в доспехи! Вот это силища!

На гнома тут же кинулись еще трое солдат с большими овальными щитами, и участь Мусамото оказалась предрешена.

– Стойте! – крикнул я во весь голос, стараясь прекратить избиение гнома. К моему удивлению, даже будучи сбит с ног и находясь на полу, Кивами успешно защищался от сыпавшихся на него со всех сторон ударов. Он катался, уклонялся, блокировал пинки ногами, а вояки только мешали друг другу.

– Прекратить!! – раздался в дверях мощный командный голос – Всех задержанных наружу.

И вот мы стоим во дворе под пристальным, изучающим взором командира десяти бойцов.

– Я энарх четвертой сотни третьего полка третьего агросского легиона Эвбулей Дистрах – сложно представился офицер – Кто вы?

– Так, начнем с тебя – кивнул гному Эвбулей – личный номер, название клана? Молчишь? Что ж, молчать тебе до Тар-Агроса, там полковой маг быстро развяжет тебе язык!

– Господин офицер – вступил в разговор я – позвольте…

– Не позволю! – оборвал меня энарх – Будешь говорить, верзила, когда я тебя спрошу.