Текст книги "Хроники Дангора. Книга 1"

Автор книги: Алексей Вязовский

Соавторы: Дмитрий Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 2
Бегом на юг

Гном стрижет эльфа.

– Эльф, тебе уши нужны?

– Конечно.

– На, держи!

Анекдот

– Пу инэ боритэс дарита? – испуганный мужской голос проник в мое затуманенное сознание и разбудил меня. Еще толком не проснувшись, я понял, что что-то не так! Очень сильно не так. Мое тело было не мое, звуки и запахи вокруг – сплошь незнакомые. С трудом разлепив веки, я осмотрелся. Еще ночь, но рассвет близок и кое-что уже видно. Первое открытие, поразившее меня – я проснулся в новом теле. Голый мужчина с длинными мускулистыми руками, связанными спереди, и мускулистым торсом – это все не то, с чем я родился и жил последние 25 лет. Алексей Попов был субтильным, низкорослым европеоидом. Это же тело принадлежало совсем другому человеку. Огромного роста, с широкой грудной клеткой, хорошо загорелой кожей. Некоторое время я тупо пялился на мускулистое тело, не решаясь признать его своим. С трудом сглотнув вязкую слюну, я скосил глаза вправо. Рядом со мной лежал субъект, которого иначе как гномом назвать язык не поворачивался. Коренастый, квадратный – полтора метра на полтора, бородатый коротышка, с руками, толщиной с мое новое бедро, и плечами шириной в метр с лишним. Спит или без сознания.

– Пу инэ варитас…господин? – у меня в голове что-то щелкнуло, и я понял последнее слово. Вопрос задал тщедушный юноша лет восемнадцати. Этот рыжеволосый товарищ дислоцировался слева от меня, также связанный и голый. У нас тут, что, слет нудистов намечается?

Я поднял голову и оглядел окрестности. Второе открытие, потрясшее меня не меньше, чем первое, заключалось в том, что я очнулся совсем в другом месте. Ночной Стоунхендж здешний пейзаж напоминал лишь отчасти. Во-первых, огромная поляна, в центре которой мы лежали, была сплошь окружена многовековым лесом с вкраплением монументальных деревьев – короче никакого следа Уилтширских равнин. По периметру поляны стояли огромные многотонные каменные блоки с поперечными плитами. Отличие от английской достопримечательности заключалось в том, что местный Стоунхендж выглядел новым или хорошо отреставрированным – ни тебе поваленных камней, ни разрушенных перекладин. Кроме того, здешний храм, кладбище или обсерватория – назовите как хотите, впечатлял своим размером. Диаметр сооружения – метров сто, высота камней с трехэтажный дом.

– Харомэ та варади эвратас – дотронулся до меня связанными руками мой сосед слева. Вот неугомонная натура! Я попытался напрячь память нового тела и выдавить из нее хоть пару слов на местном наречии. В висках гулко застучало, в глазах помутнело, зато откуда то из глубин сознания всплыла фраза «Нэд колватэр» – «я не понимаю». Рыжий парень утвердительно кивнул головой, показал на себя руками и произнес – Ютас. Понятно, Юстас Алексу. Нудисты есть, не хватает только Штирлица с Мюллером.

– Ха туум? – ткнул в меня пальцем Ютас. Без особого лингвистического напряга ясно, что парень хочет знать мое имя.

– Витас – назвался я первым пришедшим на ум именем. Одно время напротив квартиры, где мы жили с родителями, висела навязчивая реклама Витас-банка, которая к тому же ночью противно светилась неоновым светом и мешала спать. Сказал и тут же вспомнил, про одноименного женоподобного певца. Эх! Вспомнить бы раньше. Ну да слово не воробей…

Пока мы знакомились с Ютасом, события на поляне развивались полным ходом: из леса медленно выползла торжественная процессия, состоящая из десяти вооруженных мужчин с факелами в руках. Возглавлял ее представительный старик в золотой мантии и с посохом в руке. На вершине посоха ярко светился крупный граненый кристалл. Одного этого света было достаточно, чтобы разогнать предрассветную тьму.

«И зачем им факелы, – ошарашено подумал при виде этого странного шествия, – вон как у него посох красным светиться!».

Я еще раз осмотрел территорию и обнаружил, что таких связанных по рукам и ногам бедолаг на поляне полным полно – двадцать три пленника: десять женщин, три гнома и десять мужчин. Все в чем мать родила. Большинство без сознания, хотя кое-кто ворочается. Пока я осматривался, старикан в мантии расставил воинов с факелами по кругу святилища, подошел к большой плите, врытой в самом центре местного Стоунхенджа, и стал водить над ней своим посохом. Набалдашник еще сильнее засверкал и постепенно в камне, видимом мне сбоку, начали проступать светящиеся линии какого-то рисунка, по-видимому, письма, чем-то напоминающего арабскую вязь. В моей гудящей голове мелькнула нехорошая мысль, что эта плита с магическим рисунком по бокам очень здорово напоминает некий алтарь. А там где алтарь что? Правильно, жертвоприношения! И что-то тут не наблюдается бычков, овечек – только люди, да гномы. Эх… Это я, получается, в очень правильное место угодил!

Седой жрец закончил с оформлением алтаря и приглашающее махнул рукой. С двух сторон древнего храма из-под каменных арок к нему вышли две фигуры в черном. Оба-на, а у нас тут новые действующие лица. Сосед слева, увидев приближающихся незнакомцев, затрясся и жалобно заскулил – «Посо кати таро, посо кати таро»!! Языковой туман в моей голове дал трещину, и сквозь нее выскочило – «Черные эльфы, черные эльфы!!». Я пригляделся и обомлел – это действительно были эльфы. И действительно черные, в смысле чернокожие. Бог ты мой – эльфы-негры! Сказать кому-нибудь, не поверят. Эльфийское происхождение незнакомцев не оставляло никаких сомнений – заостренные уши, темно-зеленые плащи, сливающиеся с окружающим фоном, луки за спинами. На поясах у них висели не мечи, как мне вначале показалось, а нечто больше похожее на длинные шпаги. Старик с посохом коротко посовещался с длинноухими товарищами и принялся инспектировать пленников. Пока колдун ходил и разглядывал нас, я внимательно рассмотрел его самого. Высокий, под два метра, худощавый, с небольшой аккуратной бородкой а-ля Арамис из старого советского фильма «Три мушкетера». Глаза «Арамиса» выглядели так, словно ему под нависшие густые брови вставили два куска черного отшлифованного стекла, а разделял их длинный крючковатый нос. Одет он был в золотистую мантию, расшитую какими-то знаками. На ногах сапоги из красной кожи. Не хватает лишь колдовского колпака – длинные волосы стянуты в стильную косу. Меня особенно заинтересовал его посох. Черная, витая полутораметровая палка в пол-ладони толщиной и набалдашником из огромного красного ромбовидного кристалла явно была основным рабочим инструментом колдуна – вон как поверхность посоха отполирована руками.

Старик, побродив среди голых пленников, прямиком направился к нам. На Ютаса колдун не обратил ровным счетом никакого внимания, а вот меня и спящего гнома разглядывал довольно долго. Вид при этом у него был озадаченный. Наклонившись над нами, волшебник цепко ухватил меня за нижнюю челюсть и уставился глаза в глаза. Черные зрачки старика превратились в два пылающих угля, и взгляд колдуна принялся буравить мой мозг. Но что-то у товарища не заладилось и все его магические ухищрения ни к чему не привели.

Видимо это чудо стало последней каплей, и я обрел местную речь: – Э..э..э, господин хороший, может вы мне объясните, что здесь происходит?! Или я сплю?! Что вообще за хрень здесь твориться?! Мне нужен ответ!! И развяжите меня, в конце концов!!

Ноль внимания, фунт презрения. Постояв надо мной еще пару минут и так и не ответив, старик занялся гномом. Он долго над ним водил руками, но гном тоже оказался крепким орешком. Закончив совершать пассы над головой крепыша, колдун раздраженно покачал головой и зло крикнул что-то своим подчиненным. Те, загасив факелы, принялись подтаскивать пленников ближе к алтарю. Между тем, небо над головой начало постепенно светлеть, а облака – окрашиваться в бледно розовый цвет. Близится рассвет, – сообразил я.

Первая жертва была расчленена колдуном так быстро, что я даже не успел испугаться и сообразить что происходит. Старик вытащил из-под мантии серп, черные эльфы по сигналу подхватили толстого мужика, развязали его, заломив тут же руки за спину и вынудили встать на колени. Колдун взмахнул серпом и моментально отскочил в сторону – голова толстяка слетела с плеч, а из шеи фонтаном ударила кровь. Красная жидкость оросила алтарную плиту и линии ярко засветились. Обезглавленную жертву тут же перевернули на спину, положили на алтарь, после чего волшебник ловко вскрыл серпом грудную клетку, засунул туда руку и вырвал еще бьющееся сердце. Толстяка сбросили на землю, а колдун выдавил на камень кровь из сердца. Теперь я понял, почему этот сумасшедший маньяк надел красные сапоги. Меня замутило от отвращения.

Некоторые пленники, из тех, что были в сознании и видели всю эту чудовищную картину, попытались сопротивляться. Один даже вскочил на ноги и попытался бежать. Но как побежишь со связанными ногами? Богатырского вида мужчину тут же повалили на землю подручные колдуна, и он стал следующим, кому снесли голову. Дальше конвейер работал четко и без сбоев. Первые шесть жертв были разделаны садистом в мантии максимум за три минуты – по тридцать секунд на человека. Старика не останавливали ни мольбы женщин, ни проклятия мужчин – он работал с автоматизмом робота. Вжик, хряк – и обезглавленный пленник валиться в кучу с трупами. Эта чудовищная работа стала приносить свои плоды. Алтарь стал светиться изнутри багровым, медленно пульсирующим свечением. С каждой новой жертвой пульсация все ускорялась и ускорялась, напоминая сердцебиение.

Ритуал перевалил за половину. Груда тел позади алтаря все росла и росла. Первыми под нож, в смысле под серп, попали люди в сознании – семь женщин и пятеро мужчин, потом в ход пошли оба гнома, и вот, старик указал своим корявым пальцем на моего коренастого соседа. Эльфы схватили тяжелого гнома, разрезали ножами веревки на его руках и ногах и потащил к плите. И тут сосед очнулся. Сначала гном, которого я для себя окрестил «Крепышом» за его широчайшие плечи и мощный мускулистый торс, помотал головой и огляделся по сторонам. Заметил кровь, трупы и хрипло крикнул – Нан дзя?! Эльфы, не обращая внимания на его крик, начали выворачивать Крепышу руки за спину. Но тот вдруг выкинул потрясающийномер. Используя инерцию, которую ему придали эльфы, наклоняя к плите, он, не сопротивляясь, сам повалился на колени, сделав при этом резкий и глубокий выпад головой вперед и вниз. При этом лоб гнома ударил стоящего перед ним колдуна аккурат в пах. Удар Крепыша сразил колдуна наповал – он уронил серп, схватился руками за причинное место и громко закричал от боли. Но это еще было не все. Черные эльфы, благодаря хитрому маневру гнома, оказались в весьма неустойчивом положении, чем и воспользовался Крепыш. Гном сделал руками странное волнообразное движение, хитро извернулся корпусом, и эльфы кубарем полетели на землю. Ближайший подручный старика, тут же попытался ударить гнома в голову латной перчаткой, но Крепыш поставил предплечьем жесткий блок, накрыл руку человека сверху своей рукой и быстро сместился в сторону. Высокий мужчина, судя по повадкам и плавной четкости движений, бывший воин, вскрикнул и попытался вырвать руку из залома. Но получилось только хуже. Крепыш довернул тело еще на тридцать градусов так, что оказался под боком нападавшего, после чего круто развернулся в обратную сторону. Рука мужчины извернулась под невероятным углом и с сухим треском сломалась. Все это произошло почти молниеносно, за несколько ударов сердца. Другой воин просто получил прямой удар в область шеи. Схватившись за поврежденное горло, он пошатнулся, затем упал на колени. Я видел его красное лицо, выпученные от боли глаза; слышал сиплые хрипы, рвущиеся из раздавленного горла.

Тут к драке присоединились остальные подручные подвывающего от боли колдуна, и началась общая свалка. Гнома схватили и попытались прижать к камню, но он ловко вывернулся, раскидав нападавших направо и налево. При этом бойцы не доставали оружие, видимо желая схватить гнома живьем. А арсенал-то у них богатый. У всех мечи у пояса, у парочки – луки за спинами, а один – самый огромный мужик, придерживал одной рукой приличного размера обоюдоострую секиру.

Тем временем Ютас пихнул меня в бок, показывая куда-то глазами. Я пригляделся и увидел, что нож одного из эльфов валяется совсем недалеко от меня. Перекатившись поближе к нему, я принялся пилить веревки. Пока резал путы, бой гнома с факелоносцами завершился победой последних. Бойцы старика в мантии, при поддержке поднявшихся эльфов просто смяли Крепыша, потеряв при этом еще троих. Двое лежали без сознания, оглушенные мощными ударами в голову, а еще одному Крепыш сломал правую руку. Таким образом, счет пять – один в пользу гнома. Коротышку спеленали вдоль и поперек и положили на пульсирующий алтарь. Мерзкий колдун, морщась и не разгибаясь, поднял серп, схватил Крепыша за волосы, но тут в дело наконец-то вмешался я.

Разрезав окончательно веревки, я подполз, благо еще было не очень светло, к любителям кровавых ритуалов. Те столпились вокруг камня, с радостью ожидая развязки истории с гномом. Не, ребятки…, придется еще немного подождать. С этой мыслью я воткнул нож в бедро замахнувшегося серпом колдуна. Воткнул бы и в пах, если бы тот не стоял ко мне боком. Ну да ладно, и от клинка в бедре старичок пришел в полнейшую ажитацию, закричал фальцетом и попытался ударить меня своим кривым оружием. Я метнулся в сторону, подбежав к лежащему на животе здоровячку. Тот еще не пришел в себя после удара гнома, а значит был не против, если я позаимствую его секиру. Неплохая игрушка, кстати, – больше метра длинной, с двумя полукруглыми лезвиями уравновешивающими друг друга, а главное не требуются особые навыки владения этим оружием – знай себе махай, круши врагов. Я крутанул со свистом вокруг себя секиру и бойцы колдуна, ломанувшиеся вслед за мной, моментально рассыпались в сторону. И тут сказался огромный рост и длинные руки моего нового тела. Я прыгнул в бок и нанес мощный рубящий удар по самому резвому преследователю. Молодой парень в кольчуге замешкался, пытаясь одновременно уклониться и достать собственный меч, и моя секира с поразительной легкостью отрубила ему руку, войдя глубоко в тело. Воин пошатнулся, из обрубка руки и горла хлынула кровь, обдав меня с ног до головы.

Непривычный к подобному, я замешкался, позволив четырем оставшимся приятелям молодого бойца вытащить мечи и окружить меня. Я заметил, что оба темных эльфа достали свои луки и уже натягивали тетиву. Все, конец мне. Утыкают стрелами как ежа, а может по ногам выстрелят. Это же эльфы, они наверняка те еще снайперы. Не, живым меня не возьмете! Вывод один: надо быстро двигаться. И я рванул в сторону грузного немолодого мужика с длинным прямым мечом. Воин сделал быстрый выпад клинком в мою сторону, но мне удалось отбить его обухом секиры. Мой ответный удар опытный боец не стал отражать, а отпрыгнул назад. Он-то рассчитывал на своих соратников, но я не стал их ждать, а прыгнул вслед за ним и возвратным движением рубанул по ногам. Будь мужик помоложе, он бы легко перепрыгнул, но товарищу было уже под пятьдесят и у него, что называется, не срослось. Он прыгнул, но как то вяло и остался без ступней. Подручный колдуна с криком упал на землю и стал кататься от боли, мешая трем другим бойцам добраться до меня.

Помня, что нельзя останавливаться, я резко развернулся и сам бросился на них. Но внезапно ход поединка нарушил мерзкий старикан. Он перестыл выть от боли, схватил свой посох и что-то прокричал. Набалдашник сверкнул, и я почувствовал, как земля под ногами расходиться. Дернувшись раз, два, я понял, что меня засасывает в зыбучий песок! Откуда в лесу зыбучие пески? – успел подумать я перед тем, как получил мечом плашмя по голове. Дальше события запомнились мне смутно. Сначала меня, вытащив из песка, здорово избили, потом отволокли к алтарю, и я занял место гнома. Мой бывший сосед стал номером два и лежал под ногами у членов этой мерзкой шайки. Черные эльфы убрали луки и перевязывали раненых. Над жертвами моей секиры они что-то пошептали и кровь моментально остановилась. Даже жгуты не понадобились. Колдун тоже уже успел вынуть из себя нож и залечить рану. Да, медицина в этом мире на высоте!

Пока эти садисты возились друг с другом, я посмотрел мутным взором на гнома. Что-то с ним было не так! Я вспомнил, что перед дракой он что-то крикнул. Лан жа? Нан ла? Ах да, нан дзя! Где то я уже слышал эту фразу. Боже, это же по-японски! Кажется, выражение означает «что такое?» или «что это?».

– Масумото? – вопросительно прошептал я гному.

– Ху а ю? – ответил по-английски мне Крепыш. Точно, он. Японец. В теле гнома!

– Алекс Попов – на том же языке ответил я Кивами.

Масумото сделал квадратные глаза и быстро зашептал:

– Алеша-сан, что происходит? Где мы? Почему я в теле другого человека?

Я отвел глаза, и не глядя на бедного японца, пробормотал:

– Кивами, сдается мне, ты вообще не в теле человека проснулся.

Наш разговор был прерван самым грубым образом. Старик-волшебник, схватил меня за волосы, оттянул голову и приготовился ее оттяпать. Подвело его желание поглумиться над поверженным пленником. Понимал местный язык я все еще очень плохо – с третьего на пятое, да еще череп гудел после зверских побоев. Но кое-что я уловил. Начал колдун с оскорблений, потом посыпались угрозы меня оскопить, отрезать руки и ноги и бросить подыхать. Старикан все больше и больше распалялся, кровь прилила ему к лицу, камень-набалдашник на посохе ярко засверкал, в ответ ему запульсировал алтарь, на котором я лежал. Колдун, отбросив серп в сторону, истерично расхохотался и прокричал мне в лицо – «Дабул гахан вергун та жиос!!». Это он, стало быть, обещает превратить меня в железного голема. Вот, значит, какой разговор пошел. Я провел языком по небу, собрал всю слюну, что была у меня во рту, и плюнул в лицо садиста. Пусть все тут увидят, как умирают русские!

Колдун утерся, остановил жестом, бросившихся было ко мне охранников и начал речитативом читать заклинание.

– Бурхун магнал… железную шкуру на тебя одеваю!! Кахтан шурум бурум… сознание и память себе забираю!! Таран бехте махал… ты будешь пуст…!! Дабул гахан вергун та жиос… големом будешь ты навек!!

Голос старого психопата становился все громче, вместе с ним камень-набалдашник на посохе ярко засверкал, в ответ ему запульсировал алтарь, на котором я лежал. Алтарь и камень сверкали все сильнее, отдавая накопленную энергию. Что-то закричали гном-Масумото и рыжий паренек Ютас. Я чувствовал, как внутри меня разливается жидкий огонь, все тело охватывают судороги и спазмы. Мое сердце начало биться в такт с пульсацией алтаря. Заклинание колдуна звучало все громче и громче, гигантским молотом плюща мое сознание и преобразую тело по воле старика.

Вдруг на сцене появились новые действующие лица. На финальной фразе, которая должна была убить Алексея Попова и, наверное, породить какое-то чудовище, в глаз колдуна с чмокающим звуком вонзилась черная стрела. Ритуал прервался, и чудовищная боль отступила, но не исчезла, потому как старик и не думал умирать. Он пошатнулся, закричал, после чего схватился за древко и… вытащил стрелу! На меня глянула пустая глазница. Вот тут бы мне потерять сознание от ужаса, но нет, кто-то очень хотел, чтобы я досмотрел этот кошмар до конца.

Кристалл на посохе колдуна издал низкий вибрирующий звук, и в небе над алтарем вспыхнуло маленькое солнце. Оно полностью осветило поляну и прилегающий лес. В нем прятались люди, эльфы и еще какие-то большие животные. Поняв, что враг раскрыл их месторасположение, фигуры атакующих бросились вперед. Опережая всех, первыми на поляну выбежали медведи с седоками на спинах. Наездники, а это были эльфы, успевали одновременно стрелять из луков с фантастической скоростью и управлять животными. Однако колдун тоже не терял время даром. Пользуясь гигантским потоком энергии алтаря, который прокачивался через него, он мгновенно раскинул над нами радужный купол, в котором завязли стрелы эльфов. К стрелковому оружию длинноухих присоединились арбалеты людей. Нападавшим удалось быстро застрелить трех оставшихся охранников-людей и попасть несколько раз в темных эльфов. Но у тех под плащами обнаружились доспехи, которые оказались не по зубам арбалетчикам. Темнокожие эльфы, в свою очередь, начали стрелять из луков по атакующим, при этом каждая их стрела вспыхивала в полете и взрывалась снопом искр при попадании. Одноглазый садист перешел от защиты к нападению. Поняв, что его купол не спасает от арбалетных болтов – наверное, тоже магической природы – он последовательно обрушил на бегущих медведей камнепад, торнадо и лавину огня. Над нападавшими тут же растянулся похожий купол – видимо и среди них были маги. Разом от камнепада погибло два медведя с наездниками. Еще одно животное утащил в небо ревущий торнадо. Огненная лавина ударила в защиту и погасла.

Черные эльфы выбежали вперед и приняли на себя удар прорвавшихся бойцов. Они выхватили тонкие мечи, больше напоминавшие шпаги, и с невероятной ловкостью стали отбиваться вдвоем от вдесятеро превосходящих сил. Я понял, что одноглазый урод сейчас вломит магией еще раз, и не понятно, кто тут в итоге победит. Короче, пока на меня никто не обращает внимания, пора сматываться. Я быстро ощупал себя. Руки-ноги вроде бы на месте. Все тело ломит и колит, но это подождет. Спрыгнув с алтаря, я подхватил японца и рванул к противоположной от места основной схватки опушке леса.

– Господин! – раздался у меня за спиной жалобный крик. Вот, черт! Это же Ютас. Его в этом побоище просто затопчут. Ладно, где наша не пропадала. Я сильно дернул веревки на руках и ногах Масумото, порвав часть из них, и побежал обратно на поле боя. Там ситуация кардинально не поменялась. К нападавшим эльфам подошло подкрепление из людей-латников. Их тут же уничтожил любитель махать серпом, но по нему ударил маг из леса. Завязался колдовской поединок, который я не стал досматривать. Очень хорошим стимулом к действию мне стала гигантская туша одного из бурых медведей, рухнувшая не далее, как в паре метров. Взвалив на себя рыжего паренька, я галопом оправился за освободившимся гномом. Все что я успел сделать, это подхватить секиру и, пробегая мимо живого алтаря, долбануть по нему со всей дури. Уже за спиной раздался натуральный визг, что-то оглушительно лопнуло, но что там произошло дальше, я не увидел. Мы вбежали в подлесок. Я, груженый Ютасом впереди – пробивая собой просеку, гном следом за мной. Я петлял сколько мог, ожидая, что вот-вот в спину ударит какая-нибудь мерзость, не от одних так от других. Но время шло и ничего не происходило. На ходу освободив Ютаса от пут, мы помчались дальше. Пробежав несколько километров, я увидел, что Ютас выдохся, а гном прилично отстал. Пришлось остановиться и сделать привал.

* * *

Целый день мы пробирались голышом по чащам и буеракам на юг. Что мы движемся в южном направлении, я понял, вспомнив старую туристическую примету. С той стороны дерева, где растет мох – там север. Обратная сторона, стало быть, смотрит на юг. Правда, это верно только для северного полушария, но разум по привычке продолжал считать это направление югом.

Как оказалось, спасение Ютаса было моим самый правильным поступком за все время пребывания в этом мире, не считая, конечно, спасение японца. Во время первой же остановки рыжий паренек нарвал коры с каких-то деревьев и мигом соорудил нам с Масумото что-то вроде лаптей, только попроще. Кроме того, Ютас оказался неисчерпаемым кладезем информации о новом мире. Сам он были тирийцем. Тира, в отличие от нашего мира, где так называется банк моего дядюшки, здесь оказалась торговым городом-государством, вроде средневековой Венеции. Работал Ютас приказчиком у крупного купца. Все про всех знал, много чего слышал, умел читать и писать, а также считать. Поэтому весь день мы с Масумото пытали его насчет сведений о странах, континентах и народах их населяющих, попутно осваивая местный мелотский язык.

Оказалось, что попали мы в мир под названием Дангор. Что это – континент, материк, архипелаг или большой остров – Ютас не знал. Просто Дангор и все. Тут вообще с географией было трудно. Все, что он рассказал, сводилось к следующему: два океана омывают Дангорский континент (так я решил для определенности именовать эту землю). Северный океан и Западный, который еще называют Гандвийским и Бескрайним. С юга цивилизованные земли подпирают бесконечные пустыни, а с запада непролазные леса. Там по слухам живут эльфы, в храме которых случайно, или закономерно, а еще хуже, если преднамеренно мы очутились.

– Слушай, Масумото – начал я на вечернем привале разговор с японцем – Из этого средневекового фэнтези надо срочно валить. Нас тут либо убьют, либо мы загнемся от какой-нибудь местной чумы. Слышал, что Ютас говорил? У них здесь рабство процветает! А сумасшедшие маги чего стоят!! – добавил я, ощупывая свою посеревшую и сильно огрубевшую кожу. Все-таки этот ритуал не прошел даром для моего нового тела. Хоть и не успел старик меня в железного голема превратить, а какие-то необратимые изменения все-таки произошли.

– Алексей, я тоже про это думал – ответил мне японец по-английски – Попали мы сюда как? Через сон! Возвращаться надо тоже во сне.

– Как, и ты заснул там, а проснулся здесь?!

– Да. Прилег на секунду, закрыл глаза, а открыл – меня тащат за руки на алтарь. Даже не меня, а какого-то другого. Но этот другой – я!

– Ладно, опустим лирику. Давай конкретику. Сейчас настраиваемся на перенос, вспоминаем Стоунхендж, ребят, засыпаем – просыпаемся и мы на Земле.

– А если не получится?

– Тогда, тогда… Обратно я не пойду, хоть волоком меня тащи. Как вспомню, что этот проклятый колдун со мной собирался сотворить, так волосы дыбом встают.

Я пощупал свою прическу а-ля отросший ежик и вспомнил, как разглядывал днем свое лицо в маленьком озере. Досталось мне лицо мужчины лет тридцати, с мощным волевым подбородком, серыми глазами и короткими черными волосами. Единственная отличительная примета – пятисантиметровыйшрам на виске, да пара рубцов на теле. Ну, понятно – у них тут в ходу холодное оружие, а человек, чье тело я занял, видимо был воином. Закрыв глаза, я попытался найти внутри себя какие-нибудь воспоминания, оставшиеся от прежнего владельца, ведь мелотский язык – его наследство, как и рефлексы хорошо натренированного тела, спасшие мне жизнь у алтаря. Все впустую: никаких мыслей, образов… Ничего!

На следующий день мы с Масумото проснулись все там же – в своих новых телах человека и гнома соответственно. Расстроиться сильно не успели, так как перед нами во весь рост встала самая насущная проблема. Голод. Животы подводить начало еще вчера, но быстрый бег, страх за жизнь и вода из ручьев – позволили не сильно задумываться о еде. Но вот теперь есть хочется конкретно! Без одежды еще туда-сюда – все-таки на лето на дворе, даже ночью тепло, а вот без пищи мы долго не протянем.

– Ютас – спросил я проснувшегося парня – А чем тут в лесу поживиться можно?

– В лесу, господин – сколько раз просил его называть меня просто Витас, все бестолку – много чего можно найти. Яйца в гнездах, дикий мед, рыба в озерах.

– Рыба нам ни к чему, ты разве забыл, что у нас нет огня, а вот остальное…

– Рыбу можно есть и сырую – вставил японец, внимательно прислушивавшийся к нашему разговору – вспомни, Алексей, суси.

– Называй меня Витасом – на английском ответил я Кивами – а насчет рыбы – кто их знает, что тут за рыба.

В общем, остановились на яйцах, меде и ягодах. Никакой малины, земляники в этих лесах конечно не было, но что-то съедобное Ютас нашел: кисло-сладкие ягодки и зеленые плоды с толстой кожурой. Подкрепившись, он заметил юркую маленькую птичку. Паренек сделал нам знак подождать и бросился за ней в чащу. Его не было с час или около того, а вернулся он нагруженный пчелиными сотами. Ай да парень! Смекнул, что птичка-то не простая, а медоуказчик. Тут мы, конечно, устроили пир. Объевшись медом и расслабившись после импровизированного ланча, я поинтересовался у Ютаса, как ему удалось остаться невредимым. Ведь ни одного укуса на нем нет. Оказалось, что здешние лесные пчелы не имеют жала. Любопытно. Постепенно разговор от пчел перешел к самому Ютасу.

– А как ты вообще умудрился попасть на поляну? – поинтересовался я у парня.

– Господин Ранглан, ну, тот торговец, которому я служил – ответил он – послал меня с караваном торговых кораблей по реке Верингея в Читал-Нуиз. Это город, расположенный на границе Империи с королевством Дориан – пояснил Ютас в ответ на мой недоуменный взгляд – По дороге на нас напали разбойники. Ночью подкрались на лодках и отбили две последние ладьи, в одной из которых был я. Всего пятерых людей господина Ранглара захватили. Ладьи в укромном затоне разгрузили на подводы, а нас заковали в цепи и отправили на невольничий рынок в Читал-Нуиз. Куда хотели, туда в итоге и попали – тут Ютас грустно усмехнулся и протянул нам свои руки ладонями кверху. Оказалось, что запястья юного торговца краснели рубцами, которые остаются после железных кандалов.

В Читал-Нуизе нашего рыжеволосого друга вместе с тремя женщинами и двумя мужчинами купил какой-то аристократ, говорящий с сильным дорианским акцентом. Если он действительно был дорианцем, то непонятно, как он мог свободно ходить по имперскому городу – королевство Дориан и Империя находятся в состоянии перманентной войны. Но факт остается фактом. То ли могущественные покровители, то ли фальшивые документы, а может и на тайной службе Империи состоял… Через несколько дней аристократ приобрел корабль, который по иронии судьбы оказалась той самой ладьей, где был захвачен Ютас. Была нанята охрана и судно отправилось вверх по реке. В трюме корабля к этому моменту рабов прибыло – появились трое гномов с дорианских золотых рудников, еще семь женщин и восемь мужчин. Большинство людей родом из Баронств и Империи, проданные в рабство за долги. Самое интересное рыжеволосый парень приберег на последок: если гном, в котором сейчас обитал Мусамото, изначально входил в число рабов, то мой верзила был одним из охранников, и более того, возглавлял отряд.

Далее события развивались так. Ночью ладья причалила к берегу и рабов вывели наружу. Связаны были все – и мужчины, и женщины и гномы. Рабов окружили десять сторожей и все принялись чего-то ждать. Или кого-то. Этот кто-то явился в полночь и оказался одним из тех черных эльфов. С ним было дюжина вооруженных мужчин с факелами. Эльф, аристократ и начальник охраны отошли в сторону и принялись о чем-то бурно совещаться. Ютасу удалось подслушать обрывок разговора. В нем остроухий требовал, не мешкая передать ему всех рабов, так как до начала жертвоприношения осталось всего ничего и нужно торопиться. Аристократ требовал еще денег за риск, а здоровяк все это слушал слушал, а потом как заорет во весь голос: – Агилос, ты подонок! Задумал отдать на заклание этой богомерзкой твари людей?!