Текст книги "Хроники Дангора. Книга 1"

Автор книги: Алексей Вязовский

Соавторы: Дмитрий Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Плюнув на амортизационный эффект ватника, я отбросил его и одел доспех прямо на голое тело. Небось, не поцарапает. Слыша приближающийся гвалт и топот множества ног, я, подвесив на пояс меч, поднял и торопливо накинул на себя плащ. Оказалось, что длинная накидка Эпона полна сюрпризов. С внутренней стороны плаща были приделаны всевозможные петельки и карманы. В укромных местах находились: несколько свитков и какие-то твердые предметы – то ли фляги, то ли колбы, – на ощупь в кармане не разобрать. Что-то брякнуло под ногами – чертыхнувшись шепотом, я, наклонившись, потянулся за круглым отполированным до блеска металлическим зеркалом. Рядом на земле в сумраке я разглядел кольцо, видимо выпавшее вместе с ним. Кольцо оказалось массивное, пальцы ощутили гравировку по всему диаметру. Ладно, разберусь позже, – подумал я, запихивая его во внутренний карман – надевать артефакт на палец я не решился. Чай не хоббит Фродо.

Я запахнул плащ, и моя правая рука нащупала в подкладке еще что-то твердое. Вынув предмет, я обнаружил, что это ножны, скрывавшие зигзагообразной формы кинжал. От кинжала исходил какой-то холод, который чувствовался даже не моей «каменной кожей», а, если так можно выразиться, спинным мозгом. Кинжал притягивал взгляд, гипнотизируя. Я встряхнул головой, и почувствовал легкое головокружение. Магия!

Я снова искоса глянул на лезвие, и тут мое разглядывание странного клинка было прервано раздавшимся за моей спиной леденящим душу криком. Я обернулся и с ужасом увидел, что кричит мертвый маг. Его тело выгнуло дугой, красное, распухшее лицо, которое и при жизни-то не было образцом красоты и невинности, начало приобретать демонические черты. Глазные яблоки лопнули и вытекли из черепа, а глазницы засветились багровым светом. Нос ввалился, кожа растрескалась и покрылась морщинами, а кое-где на теле и вовсе клоками слезла. Эпон стал похож на свежую мумию или выкопанный труп. Мертвый маг сел, уперся руками о землю и осмотрелся. Багровый взгляд остановился сначала на гуймурах, потом на мне и наконец, на валяющимся жезле. В набалдашнике еще теплились последние искры света.

Вдруг Эпон наклонился вперед и схватил жезл. Красный камень на вершине палки полыхнул тем же багровым пламенем, что горел в глазах мага, и я понял, что все еще далеко не закончилось. Тем временем метаморфозы продолжались. Грудная клетка с сухим треском разошлась тюльпаном ребер, и Эпон запустил внутрь себя руку. Там он что-то схватил и, рыкнув, выдернул из тела. Это было все еще бьющееся сердце! С сердцем в одной руке и жезлом в другой, маг встал на ноги и страшно прокричал в сторону гуймуров – Дрэнг жинз пордахен! Шумарг чащезн!!

После этих слов набалдашник жезла полыхнул, и гуймуры как резиновые подскочили на ноги. Повинуясь воле некроманта, твари тут же бросились на меня. Однако я не растерялся. Жизнь в этом мире меня кое-чему уже научила. Главный урок, который я извлек – проблемы надо решать по мере их важности. На гуймуров плевать, шкуру они мне сходу не прокусят. С этой мыслью я размахнулся и со всей дури запустил клинок в голову ожившему трупу. Волнообразный кинжал к моему удивлению попал точно в глазницу Эпону – тот, издав нечеловеческий крик, отшатнулся от меня, и попытался вырвать кинжал из головы.

Пока маг возился с кинжалом, гуймуры подскочили ко мне и попытались взять реванш. Вожак с разорванной пастью прыгнул вперед, вслед за ним в атаку кинулись две оставшиеся твари.

* * *

Пятый по счету барак или шестой? Блин, они все на одно лицо. Кажется шестой. Была не была. Я толкнул дверь и вошел. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Под ногами что-то с грохотом упало, покатилось, и в углу помещения раздался скрежет кресала. Через пару мгновений в бараке горело два факела, а на меня уставилось сотни глаз. Я решил не тушеваться и прошел к грубо сколоченному столу, стоявшему в центре между рядами нар.

– Мусамото! – громко крикнул я.

– Хай! Алеша-сан – с третьего яруса спрыгнул мой японский гном. Бороду Мусамото завязал на манер здешних обитателей, одет был в стандартный хитон серого цвета – вот, пожалуй, и все изменения, которые произошли с Кивами.

– Срочно собери старейшин, – по-мелотски произнес я – или кто тут у них за главных?

– Что случилось? – коротко поинтересовался Мусамото, одевая ботинки.

– Началось восстание – устало пояснил я, вытирая пот со лба.

Ну, и ночка выдалась! Сначала гуймуры, потом маг, потом обратно воскресший маг, и опять гуймуры. Думал, что все, конец мне. Вместе доконают. Ан нет! Меч выручил. Волкообразных тварей я разрубил напополам на раз. Это при том, что я никогда в жизни не держал в руках что-то острее вилки и столового ножа. Снова помогли рефлексы нового тела, да и сам клинок, по-моему, обладал каким-то своим внутренним разумом, слившимся с рукой. Было такое ощущение, что он водит рукой, нанося удары жертвам. Мне здорово повезло, что застигнутый врасплох Эпон не успел пустить это оружие в ход.

С Эпоном тоже в итоге разобрался, хотя пришлось повозиться. Задачка стояла еще та! Как убить уже и так мертвого мага, который к тому же принялся долбить меня заклинаниями. Только кинжал и спас. Он видимо, тоже был магической природы и сильно мешал колдовать. Эпон пару раз пытался его вырвать, но все бесполезно. Клинок будто вмуровали в череп некроманта.

Пара прыжков, кувырок в сторону от серого языка какой-то дряни, наколдованной магом, и я рядом с ним. Один взмах меча, и волшебное оружие под оглушающий визг сносит Эпону голову с плеч. При этом камень в рукояти просто взорвался серий ярких вспышек, впитывая в себя багровое пламя, выплеснувшееся из глаз некроманта. На всякий пожарный я еще изрубил обезглавленное тело – пусть попробует воскреснуть из кусков, которые от него остались.

Сколько прошло времени с момента разрушения храма и до полного окончания схватки – не знаю. По внутренним ощущениям тянулось оно медленно, но к счастью в реальности его оказалось недостаточно для того, чтобы разбуженная разрушением храма охрана сообразила, что произошло, как-то организовалась и добралась до места событий. Видимо, среди охранников поднялась паника, и паника дала мне фору…

– Алексей, это тридцать четвертый, это шестой, а это сто пятый – представил мне подошедших гномов японец. Ах, да. Я совсем забыл, что гномам запрещено иметь свои имена. Тридцать четвертый был натурально похож на танк времен второй мировой войны – мощный, приземистый, с квадратным телом и приплюснутой головой. Шеи я не заметил. Борода черная, местами с проседью. Глаза смотрели на меня строго и требовательно – мол, что приперся посреди ночи? Шестой наоборот, не производил никакого впечатления. Отвисшая губа, ниточка слюны, взгляд идиота. Я оглянулся вокруг и ужаснулся. На меня глядели практически одни «шестые». Во взгляде большинства коротышек не было ничего человеческого. Каламбур, однако, но тем не менее. Это были пустые, покорные судьбе лица, с потухшими глазами и равнодушными гримасами. Даже мое ночное вторжение не разбудило их сонного существования. Натуральные рабы.

Я посмотрел на последнего старейшину. Сто пятый оказался тем самым пожилым гномом, что грыз землю во время бичевания. В отличие от своих одноплеменников, этот старейшина, очевидно, был личностью с большой буквы. Я еще раз окинул его взглядом: умные глаза, жилистые мозолистые руки мастера, осанка – все это внушало надежду на то, что этот гном готов бороться ради свободы. Но остальные… Я еще раз оглядел ряды нар и пал духом. Бесполезно. Все бесполезно. Долгие годы рабства превратили долгоживущих, выносливых которышек в послушное быдло.

Я судорожно начал думать, что можно сказать им, какие слова смогли бы разбудить в их сердцах желание действовать. Семья, дом? Нет у них давно ни того, ни другого. Месть? Сомневаюсь. И тут меня натурально торкнуло. ОГО! Кажется, есть кое-что, что они не смогут оставить без внимания.

– Что ты хочешь от нас, чужой? – сурово спросил гном, которого я про себя обозвал Т34 – Уходи прочь.

– Вы слышали, что твориться в лагере? – облизал губы я.

– Нас это не волнует – под согласное бормотание ответил коротышка.

– А есть вообще что-нибудь, что вас волнует в этой жизни?

– Нет! – как отрезал тридцать четвертый.

– Лжешь! – рявкнул я на коротышку, пытаясь вывести его из себя – Себе лги, другим не смей! Есть в этом мире еще вещь, святая для всех гномов. Эту ценность спрятали ваши деды, завещая хранить ее и беречь. Но их внуки не справились, и в мир пришло зло.

– Про какую вещь ты говоришь? – запинаясь произнес разом побледневший гном.

Прежде чем ответить на его вопрос, я огляделся. В глазах многих рабов зажегся интерес и… надежда?

– Священная Секира. Главная святыня гномов.

– Скажи, кто ты незнакомец?! Откуда знаешь про Горный Топор, Потрясатель Небес?

– Я посланник вашего бога Ура! – ляпнул я, не имея никакого представления о том, что это значит, но интуитивно понимая, что нужно нечто, что могло бы поразить и подчинить хотя бы временно воображение гномов, дать мне, тем самым, шанс призвать их к действию.

ГЛАВА 6
Бунт

"…В нас сидел страх, тем более стыдный,

что теперь боялись мы потерять

уже не жизнь даже, а всего лишь

достигнутый нами – жалкий! – уровень жизни.

Этот страх сидит в нас и сейчас,

видимо, мы не способны избавиться от него,

и он готов согнуть, скрючить, сломать нас…"

Из интервью с Б.Стругацким

– Святотатство! – первым выкрикнул номер шесть и бросился на меня с кулаками.

Однако! Дурачок оказался вовсе не таким дурачком и среагировал первым. Если бы не Мусамото, который подставил шестому ножку, дело дошло бы до драки. А так гном покатился по полу, в то время как седой сто пятый успел остановить кровопролитие грозным:

– ГНОМЫ СТОЯТЬ!… Если ты посланник нашего Творца, то… должен быть знак. Такой знак, который нельзя не заметить и нельзя не принять. Есть он у тебя?

– Да. – Просто ответил я – Сегодня ночью Ур разрушил Костиницу.

Раздался мощный бамц – это сотни тяжелых гномов спрыгнули с нар и ломанулись наружу барака. Я успел лишь посторонится, дабы не быть сбитым с ног этим смерчем и остался ждать внутри. Прошло минут пять до того, как гомонящая толпа несколько успокоилась и собралась вокруг меня. На лицах коротышек не осталось ни следа былой покорности судьбе. Радость, страх, подозрительность – короче весь спектр эмоций отражался на их мясистых физиономиях. Еще минут десять гномы галдели так, что тряслись стены, но постепенно стала преобладать точка зрения, что я действительно посланник или Дух гор, как выразился Т34. Но был группа коротышек, которые скептически относились к моему нескромному заявлению. Возглавлял их номер шестой, тот самый кто первый выкрикнул «Святотатство». Его аж прям всего трясло. С одной стороны разрушенная Костиница – символ рабства и смерти, с другой стороны – человек…

– Наш Творец, Бог Ур не мог послать во спасение мерзкого человека – кричал надрываясь он – Именно люди поработили нас!

– Нас поработил Эсунион – резонно отвечал ему седой гном.

– Я согласен, что Костиница это знак! – не обращая внимания, продолжал вопить шестой – Но я не верю, что этот – дебиловатый коротышка ткнул в меня пальцем – Дух гор. Кто докажет, что он Дух Гор?

– Я! – внезапно проговорил пожилой старейшина.

Все тут же замолчали, уставившись на него. Сто пятый, который до этого что-то больно внимательно приглядывался ко мне, взял со стола короткий сапожный нож. Оказывается, гномы настолько привыкли к своему рабству, что администрация разрешала им держать инструмент в бараках. Другой рукой гном мягко взял меня за левую руку и положил ее на стол ладонью вверх. После чего без замаха резко вонзил нож сверху вниз в мою руку. В смысле попытался вонзить, но клинок лишь слегка надрезал кожу, а я почувствовал лишь тупой удар по ладони. Крови не было.

Общий вздох был ответом сто пятому на его сомнения.

– Каменная шкура – прошептал кто-то над моим ухом. В этот момент я решил усилить впечатление. Дело в том, что во время всего разговора, я правой рукой под плащом придерживал голову Эпона. И после вздоха, театральным жестом, выкатил ее на стол. Голова несколько раз кувыркнулась и уставилась в потолок рукояткой кинжала, который все еще сидел в глазнице. После воскрешения и повторной смерти, маг сильно сдал – кожа сморщилась и потрескалась, но узнать его все еще было можно.

То, что произошло дальше, вызвало у меня легкий шок. Все двести с лишним гномов, живших в бараке, разом повалились на колени и уткнулись лбом в пол. Я и Мусамото слегка опешили, прежде чем бросились поднимать коротышек. Первым я схватил за руки седого старейшину – Вставайте, уважаемый, это не дело…

– Повинуюсь Дух Гор – тут же вскочил на ноги гном. Еще несколько минут мне пришлось убеждать остальных подняться с колен.

– Запомните! И передайте другим. Никогда. Никогда больше гном не опустится на колени!

– Да, господин! – хором ответили коротышки.

– Какие будут приказания? – поинтересовался сто пятый.

Я внимательно посмотрел на волевого старейшину, который грыз землю, лишь бы не кричать во время порки и спросил – Как тебя зовут?

– Сто пятый – уверенно ответил тот.

– Нет, какое имя дали тебе родители при рождении?

– …я… я не помню… прошло уже столько лет – запинаясь, произнес гном.

– Теперь ты Двалин! – я увидел, как на глазах коротышки навернулись слезы. Он повалился мне в ноги и старейшину пришлось снова поднимать.

– Слушайте все! Отныне у вас не будет номеров! Каждому, я повторяю каждому из вас я лично дам имя! Вот ты – я показал пальцем на Т34 – Ты теперь Дарин. Двалин и Дарин – отныне мои заместители.

Гномы недоуменно посмотрели на меня.

– Двалин – моя правая рука, Дарин – левая. Их слова – мои слова, их мысли – мои мысли. – Пояснил я озадаченным гномам – Теперь все ясно?

– ААА-ХУУМ!! – проорали гномы.

– Это всеобщее "да" по-гномьи – пояснил японец – Я тут уже потихоньку осваиваться начал.

– Вижу. Бери Дарина с Двалином и мотайте по баракам – собирайте гномов на площади. Будем поднимать бунт.

Я забрал голову Эпона со стола и уже было начал выходить из барака, как мне в ноги опять бухнулся гном. На сей раз это был тот самый дебиловатый шестой, который сомневался в моем божественном предназначении.

– Господин! Прости меня, маловерного! Я…я уже отчаялся и… я заслужу свое имя! Пойду сейчас и убью Эрлика. Принесу его голову.

– Значит так, шестой. Я дам тебе имя. Но не сейчас и не за Эрлика. В одиночку его вряд ли удастся убить – в лагере тревога и начальник каменоломни охраняется. Возьми двадцать лю. тьфу, гномов и принесите молоты и кувалды, которыми разбиваются камни. Знаешь, где склад инструментов?

– Да, господин.

– Действуй.

Следующим пунктом моего ночного вояжа был барак с людьми. Я накинул на голову капюшон, вынул под полы плаща жезл, который, что любопытно, продолжал сверкать багровым светом и смело открыл дверь. В помещении горел свет и никто не спал. Люди, возбужденно переговариваясь, курсировали между группами. Все словно чего-то или кого-то ожидали.

Увидев меня, каторжане ошарашено застыли. Первым очнулся староста барака – Господин маг! Как вы вовремя, спешу доложить вашей светлости о…грх…

– Так о чем ты торопишься доложить? – спросил я, поднимая голову. Капюшон скрыл мое лицо и не удивительно, что меня приняли за мага. Мои друзья, увидев мою физиономию, радостно заулыбались и замахали руками.

– Ну, ну, не стесняйся. Продолжай. Ты хотел доложить о бунтарских замыслах, не так ли?

– У вас все-равно ничего не получится! – голос старосты предательские задрожал – Господин Эрлик уже все знает.

– Не от тех ли господ, что кинулись докладывать ему о нас еще до отбоя? – с иронией спросил я. – Так ты выйди, полюбуйся на их трупы у дверей.

Я, слегка поклонившись, сделал ему приглашающий знак к дверям. Староста двинулся было к выходу, и тут я кинул к его ногам голову мага. Прокатившись несколько шагов по полу, она остановилась, преградив ему путь и не дав сделать следующий шаг. Тот, всмотревшись, с криком ужаса, будто ошпаренный, отскочил назад в угол.

В бараке установилась такая тишина, что было слышно, как под потолком гудит разбуженная муха.

– Все очень просто. – Воспользовавшись молчанием, громко сказал я рабам – Либо вы присоединяетесь ко мне и моим друзьям, либо остаетесь тут рубить камень. Выбирайте.

В бараке началось шевеление и ко мне стали подходить люди. Первыми были Сима и Килон с ватажниками. Потом от рабов отделилась большая группа политических во главе с Эгилоном Неистовым. Тот молча подхватил голову Эпона, плюнул в глаза и, не говоря ни слова, встал позади нас. Далее были блатные уголовники, а затем шли и простые рабы. Люди шли ко мне, перебираясь через нары, проталкиваясь, пока у торцевой стены барака не остался насупившийся староста с двумя-тремя прихлебателями.

– Что будем с ними делать? – толкнул меня локтем Одноглазый.

– Убить – коротко ответил я на его вопрос и под жалобные крики, раздавшиеся из дальнего угла, вышел из здания.

* * *

Если кто-то вам скажет, что поднять восстание – легко, плюньте ему в глаза. На самом деле – это очень и очень сложно. Нужно, во-первых, сочетать в себе определенные личностные качества – энергию, безжалостность, умение повести людей за собой. Во-вторых, обладать знаниями. Что и когда делать, а что и когда ни в коем случае не делать. Вот, казалось бы, у нас все пошло по маслу – охрана в панике вместо того, чтобы взять под контроль лагерь, разбежалась, гномы и люди сагитированы, маг убит, пятая колонна тоже. Жестоко, конечно, но как иначе? Пока добьешься свободы, замажешься в дерьме и крови по самые брови. Но, как говорится, русский бунт – он самый бессмысленный и беспощадный. Предводитель кто? Правильно, русский. Вот у нас с самого начала пошла полная беспощадность. А вскоре появилась и бессмысленность. В смысле глупость и не менее знаменитый русский «авось».

Начать с того, что, выйдя на площадь, я совершенно позабыл о должной организации. Все разбрелись в разные стороны, столпились как стадо баранов, выкрикивая победные лозунги и оскорбления в адрес администрации. Кто-то пошел рассматривать разрушенный храм, кто-то принялся теребить меня, требуя рассказать, как я убил мага. В числе этих людей оказались Сима и парень, помощник Эгилона. Весь такой худой, с всклокоченными волосами. Оказалось, что звать его Энур. Вот, что любопытно – почти все имперские имена начинаются на "э" – в честь Эсуниона, чтоли? Надо будет спросить как-нибудь…

Энур, как услышал, что маг воскрес, прямо таки весь посерел от страха. Он принялся объяснять мне что-то насчет некромантов южных пустынь, маскирующихся под имперских магов, но тут на площадь вышли дружные шеренги гномов. Вот у кого надо поучиться дисциплине и организованности! Коротышки уже были разбиты старейшинами на отряды. Всего их было шесть, примерно по 200 гномов в каждом, как мне доложили командующие. Итого, около тысячи двухсот гномов. Плюс около сотни людей. Для охранников, может быть, и хватит, а вот для имперских легионов вряд ли.

И тут я совершил стратегическую ошибку. Вместо того, чтобы приказать отрядам занять казармы и ворота, я начал знакомиться с остальными старейшинами гномов и решать мелкие текущие вопросы. От бородатых лиц и поклонов, перемежающихся с падением ниц, у меня голова пошла кругом. Друзья и товарищи мои – Сима, Мусамото, Килон также только удивленно пялились на ритуалы приветствия и поклонения коротышек. Я опять оказался в осаде вопросов, кто такой Дух Гор, посланника бога Ура… Короче, мы столпились на пяточке перед разрушенной Костиницей, как декабристы на Сенатской площади. Гномы смирно стояли, потому что не получали никаких указаний, люди просто разбрелись – им приказывай, не приказывай… В общем, дождались…

С другой стороны площади послышался приближающийся мерный топот множества ног, после чего в примыкающих к площади проходах показались первые шеренги солдат, вооруженных овальными щитами и копьями. В отличие от толпы восставших рабов, войско было построено в четкие порядки. Наши люди отпрянули к противоположному краю площади.

Занимался рассвет, и амуниция наших противников отсвечивала розоватыми бликами.

Стоявший рядом со мной Одноглазый определил принадлежность солдат к седьмому читал-нуизскому ротационному легиону. Последний термин означал, что это армейское подразделение было призвано сменить войска на границе с Лесной Маркой. А Эрлику, сволочи такой, подфартило! Он, небось, не рассчитывал на такую скорую помощь, а теперь глядишь, может начинать сушить штаны. Ладно, где наша не пропадала.

Выйдя из прилегающих к площади переулков, легионеры, не спеша, с механической точностью движений хорошо отлаженной военной машины развернулись в пять, ощетинившихся копьями квадратов. Я прикинул глубину строя, и выходило, что три ряда человек по тридцать. Плюс всякие десятники, штаб. Около пяти сотен, т. е., как определил одноглазый, полностью укомплектованный полк. А позади них стояло еще с сотню лагерных охранников наспех вооруженных мечами и щитами. Итак, шесть сотен против тринадцати. Численный перевес в нашу пользу, но я-то понимал, что хорошо экипированные, обученные легионеры пройдут через толпу рабов как раскаленный нож сквозь масло. Разрезав нас на две части, им не составит труда перебить остатки и разогнать гномов и людей по баракам или просто прирезать. Надо что срочно придумать!

К счастью, не один я в то раннее утро совершал ошибки. Полковник, возглавлявший подразделение, решил покрасоваться перед своими и вместе с боевым магом и Эрликом поскакали в нашу сторону. Начальник лагеря ради этого даже сел на рогача.

– Сима, бери Снока и бегом встречать уродов – быстро сориентировался я – Выдавай себя за главарей, тяни время, проси отсрочку, чтобы подумать.

Бронштейн и подручный Одноголазого бегом направились к приближающимся всадникам. Тем временем я подозвал атамана и двух наемных убийц. Авторитеты хмуро смотрели на меня, явно жалея, что вляпались во всю эту историю.

– Так, мужики – мрачно в ответ глянул я на гильдейских отморозков – Берите свою шоблу и выходите вперед к порядкам имперцев. Маячьте там, кидайте в них землей, ругайтесь. Короче ваша задача отвлечь их и прикрыть нас. Все ясно?

– Ну ты и борзый! – оскалился самый растатуированный из убийц – Хочешь на нашем горбу в рай въехать. Нас значит подставляешь вперед, а сам…опс!

Я сунул в нос криминальному авторитету свой некромантский меч и жестко повторил – Еще вопросы есть?!?!

– Не, нету! – испуганно ответил уголовник и заторопился с дружком к своим.

– Двалин, Дарин, Масу, Эгилон! – громко позвал я гномов и Неистового к себе – Слушайте и не перебивайте! Пока уголовные развлекают армейцев, мы срочно строимся пирамидой. Знаете что это такое? – кое-кто покивал головами – Уже хорошо.

– Дарин, сколько шестой принес молотов и кувалд?

– Включая молотки, штук триста. Я ему еще дал двадцать гномов в помощь. Вот лежит куча – ткнул пальцем Т34 на инструмент.

– Эгилон, отбери пятьдесят самых крепких людей, возьмите каждые по молоту и вставайте тут – я указал пальцем рядом с собой – В две шеренги по 25 человек. Теперь ты, Дарин. Берешь сто лучших, самых сильных гномов…есть такие? И строишь их позади людей Эгилона в три шеренги. Справа. Тоже самое Двалин. Сто лучших, по твоему мнению, слева. Берете молоты и ждете моего сигнала. Всех остальных сгоняйте назад. Их задача ворваться в бреши.

– Какие бреши? – ошарашено поинтересовался Неистовый.

– Потом!

Я увидел, как ко мне бегут обратно запыхавшиеся Сима со Сноком.

– Дали на размышление двадцать саатов. Это где-то пять-шесть минут. Требуют лечь на землю и не оказывать сопротивление – отдышавшись, скороговоркой протараторил Бронштейн – Потом атакуют. С ними маг. Снок говорит, «ручеек».

– Что?

– Они так водного мага называют. Ручейком. Огненный – "уголек".

– Дай догадаюсь, воздушный – "ветерок"?

– Точно. А земной волшебник…

– Ладно, это потом. Сейчас делаем так. Вместо тебя на вторую встречу пойду я, Снок и Одноглазый.

Снок с атаманом вооружились кувалдами и мы вышли на вперед.

– Я валю мага, вы меня прикрываете. Все ясно? – коротко проинструктировал я лесовиков – Ну, с богом.

Чтобы прорваться к воротам, нам нужно было по главной улице, выходящей на площадь, пробиться через пять сотен легионеров и сотню охранников. Справа от нас высились мусорные кучи развалившейся Костиницы, слева и сзади – здания бараков. Все должно решиться тут, на этой брусчатке. Другого места для битвы нет.

Пять минут прошли и всадники во главе с полковником, взяв правее орущих и матерящихся уголовников, подскакали к нам.

– Это что такое?! Тра-та-та – нецензурно выругался полковник, показывая на уголовников. Единственное, что я успел заметить, прежде чем начал действовать – была серебряная шестиконечная звезда на панцире и шрам через все лицо. Впрочем, разглядывать командира мне было не когда. Моя цель – маг. Бросив на него быстрый взгляд – изнеженный юноша, весь в синем, с жезлом и голубенькой повязкой на голове – я, униженно кланяясь, приблизился к левому боку рогача полковника. Животное всхрапнуло, я как бы в испуге подался в сторону мага и его животного, и тут же выдернул из-под плаща меч. Бросок вперед, и мой клинок вонзается в левый бок волшебника, с хлопком пробивает какую-то магическую защиту и застревает между ребер. Заклинатель судорожно машет жезлом и в меня сверху вниз ударяет двухметровый водяной хлыст. Бич легко рассекает плащ на плече, кольчугу под ним и с мокрым шлепком разбивается о мою кожу на тысячу брызг. Мне всего окатывает водой с ног до головы. Я падаю на землю, Снок в этот же момент замахивается молотом на полковника. Тот поднимает рогача на дыбы, а Одноглазый бросается ко мне. Хватает за руку, подбирает упавший меч и быстро-быстро тащит прочь. Вслед за нами бежит Снок.

Сначала полковник посылает рогача в галоп за нами, но Эрик Вууданский спасает все дело. Этот трусишка отчаянно кричит вслед командиру, показывая на падающего с животного «ручейка». Славно! Значит, я его достал-таки. Теперь нельзя терять ни секунды. Мы подбегаем к нашим порядкам. Все уже построились пирамидой, больше похожей на германскую свинью времен ледового побоища. Но времени что-то менять уже нет и я кричу, нет, ору во всю силу легких:

– Быстрым шагом, марш! Смотреть на меня!! Делай как я!!!

Толпа гномов и людей начинает набирать темп. Сначала быстрым шагом, потом метров за пятьдесят я перекладываю меч в левую руку, забираю у Снока молот и перехожу на бег. Вслед за мной ускоряются мои бойцы. Только бы у армейцев не было арбалетов и луков. Один залп и все мои планы в отправляются в… Охранники позади позиций, стрелять не смогут.

Мы бежим, и перед нами испуганным тараканами разбегаются уголовники. Я уже хорошо вижу легионеров. Они стоят плотными рядами, закрывшись красными железными щитами и направив на нас копья. На их лицах в полузакрытых круглых шлемах прям читается – Давайте, ребята, нанизывайтесь сами на наши копья. Нееет! Такой радости я вам не доставлю. Осталось тридцать метров, двадцать, пятнадцать и тут я, заорав, со всей дури бросаю свой молот вперед. Он совершает несколько оборотов и с громким лязгом врезается в щит, стоящего передо мной бойца. Бросок получился такой силы, что легионера отбрасывает назад, и он валит второго солдата в шеренге.

Вслед за мной под мощное «ААА-ХУУУМ!», гномы и катаржане метают свои молоты. Сотни двадцатикилограммовых кувалд размытыми кругами летят вперед и устраивают настоящее опустошение в первых рядах полка. Я даже не подозревал, что гномы могут кидать так сильно и точно. Щиты, которые, оказывается, лишь окованы железом по краям, а вовсе не цельнометаллические, трескаются, прогибаются анатомические рельефные панцири.

Мои бойцы подхватывают упавшие на землю мечи, копья и стаптывая первую, выведенную из строя шеренгу, врубаются в строй. Я в первых рядах нашего разношерстного войска. Принимаю грудью сильный удар копья, делаю мощный замах и легко сношу голову ближайшего легионера. Удается попасть точно в зазор между шлемом и панцирем. Пинок ногой и воин на земле, а я вырываюсь на оперативный простор. Вместе со мной последнюю шеренгу полка прорывают десятки гномов и людей. Я вижу Одноглазого, втыкающего копье в бедро легионера, Мусамото, сбивающего с ног такого же бородатого солдата, Эгилона Неистового, энергично размахивающего мечом во все стороны.

И тут нам пофартило. Если бы охранники не струсили, выстрелили залпом из арбалетов и кинулись затыкать прорыв, то наша песенка была бы спета. Мы, невооруженные и необученные, просто завязли бы, в наши фланги удали правая и левая сотня полка, практически не пострадавшие от фронтального удара. Но надсмотрщики, увидев перед собой озверевшие бородатые лица, запаниковали и, бросив оружие, кинулись бежать. Напрасно полковник на рогаче и начальник лагеря пытались их остановить, махали мечами, били плашмя. Река паникеров просто захлестнула их и понесла в сторону ворот.

Дальше было дело техники. Я кинул сотню людей под началом Эгилона и Одноглазого преследовать охранников, а сам, разделив гномов на два отряда, занялся оставшимися легионерами. Правую сотню мы точно также закидали молотами, которые мои бойцы снова подобрали, причем солдаты отвечали нам бросками дротиков и достаточно умело. Десятки гномов пострадали от этих своеобразных мини-копий, напомнивших мне римский пилум, который я как-то видел во время экскурсии в музеях Рима. Однако дротики дротиками, а численное превосходство еще никто не отменял. Пятьсот гномов навалились и легко похоронили противника под своим натиском, орудуя всем, что попадалось под руку – молотами, трофейным оружием и даже зубилами. Я заметил, как один коротышка метнул подобранный с земли дротик точно в открытую часть лица легионера. Имперский круглый шлем защищал лишь виски и щеки – рот, нос, глаза оставались открытыми. Надо будет запомнить молодого гнома, который сумел одни броском попасть дротиком в глаз легионеру. И это с двадцати метров!

Командир второй сотни оказался умнее. Он не стал вступать в игру, кто кого перекидает, а скомандовав атаку, бросил своих тяжелых бронированных пехотинцев вперед. Слава богу, я вовремя заметил маневр отряда и громкими воплями успел собрать вокруг себя с полтысячи гномов. Возглавив полк, я помчался на помощь избиваемым коротышкам, отряженным блокировать левую сотню. И тут на собственном опыте убедился, что организация и навыки коллективного боя – великая вещь. У командира имперцев было всего человек девяносто построенных в три ряда по тридцать бойцов. Но каких бойцов! Одним броском преодолев пространство, отделявшее их от противника, легионеры синхронно выставили копья вперед. Били два первых ряда, а третий напирал, помогая своим товарищам. Я с ужасом наблюдал, как практически безоружные гномы десятками гибнут на остриях копий, а легионеры все усиливают и усиливают натиск. Имперцы совершали отработанные выпады направо, причем все одновременно. Таким образом, весь строй бил не в стоящего перед ним противника, а в его соседа слева. Сначала я не понял смысл подобного маневра, но потом до меня дошло. Легионеры приучены сражаться с бронированной пехотой, причем праворукой. Первое движение – отражаешь щитом удар фронтального противника, второе движение – колешь копьем направо, в подмышечную впадину левого соседа, который как раз замахивается на рядом стоящего однополчанина. Умно! Очень умно. Ведь обычно подмышка – наименее защищенная часть тела.