Текст книги "Хроники Дангора. Книга 1"

Автор книги: Алексей Вязовский

Соавторы: Дмитрий Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 10
Похищение

Мама читает сыну сказку на ночь:

– И вдруг из леса вышел гоблин…

– Кто, блин?

– Спи, блин!

Народное творчество

За несколько часов лагерь был расчищен и практически приведен в порядок. Мертвые похоронены, раненым оказана первая помощь. Гномы даже умудрились обнести стоянку кольями, оставшимся от лигионеров. Выслушав короткий доклад Масумото, я поел и отправился спать. Но уже ночью проснулся оттого, что в ребра впилось что-то жесткое. Сквозь сон попытался нащупать причину неудобства, но сразу не получилось, и это заставило меня проснуться окончательно. Я сел на лежаке, натянул на ноги сапоги, подпоясался мечом (только три месяца в этом мире, а без оружия чувствую себя как голый) и, откинув полог – вышел. Над головой висел черный бархат неба, усеянный бледными жемчужинами – звездами. Воздух, пропитанный речной прохладой, разогнал последние остатки сна. От души, с хрустом потянулся. Посмотрел по сторонам – с четырех сторон лагеря должны были гореть четыре костра, у которых должна была сидеть смена караулов. Сейчас я видел только два, остальные были закрыты от меня рядами палаток.

"Подойти, что ли поболтать с коротышками? А что? Ты же вождь, – с иронией сказал я себе – так иди к массам! А то массам не надоест ждать и они не придут к тебе… чтобы свергнуть! Ха! Почти в духе нашего Симы".

Пройдя между рядами палаток, я вышел к одним из четырех ворот лагеря. Караульные у ворот заметили меня, но не подали виду, узнали, по-видимому.

"Непорядок. Они должны были окликнуть меня в любом случае. Может я… И чего я себе голову заморачиваю. Пусть Масумото голову ломает".

Только я прошел через ворота, как сидевшие у костра гномы тут же вскочили на ноги. Трое коротышек чуть ли не тянулись в струнку, тем самым, очевидно пытались оказать двойное уважение, как к вождю, так и посланнику бога Гора. Я сделал несколько шагов к ним, как краем глаза засек какой-то блеск в темноте. В первое мгновение мне показалось, что это просто игра света, но голова автоматически повернулась в ту сторону. В это самое мгновение я увидел, как падает часовой, стоящий с левой стороны ворот. Он упал, схватившись за горло, словно кегля, сбитая шаром. Эти несколько секунд оторопи все решили, так как растерялся не только я, но гномы. Несколько размытых серебристых пятен вылетело из темноты, и только тогда я схватился за меч, правда, еще не понимая, где враг, а главное – кто он? И тут, словно по волшебству, из мрака появилось несколько тщедушных фигур с зелеными мордами и выпученными глазами. Гоблины! Мне бы позвать на помощь, но я вместо этого ринулся в бой. В два прыжка я достиг ближайшей фигуры и только занес меч, как в лицо мне ударило плотное облачко серебристого порошка. Как оказалось, его выплюнул из короткой трубки один из гоблинов. Я невольно вдохнул странную смесь и в следующий момент мои мысли спутались, ноги подломились и я упал на землю. Голова стала пустой и легкой. Я только почувствовал, как у меня из руки вырвали меч, а затем быстро потащили прочь. Недалеко раздавались крики часовых, но я уже ничего не чувствовал, словно растворился в собственной пустоте. Только в какой-то момент сознание отметило, что меня несут, потом снова отключилось, и я продолжил путешествие во тьме, которая была и внутри меня и снаружи. Уже потом, позже, я смог сравнить свое ощущение с подобным ему, произошедшим на Земле. Это случилось, когда я с друзьями зашел в один развлекательный клуб в Лондоне, где проходила выставка-демонстрация депривационной камеры. Ее еще называют флоат-камера. Это такой куб шириной с двуспальную кровать и высотой метра в полтора-два. Внутри был водный раствор с высоким содержанием соли. Раздеваешься, одеваешь специальные очки, затыкаешь уши берушами, после чего залезаешь внутрь камеры. Ложишься в жидкость. В камере поддерживается температура в 35 градусов, то есть ты не чувствуешь ни тепла, ни холода. Утонуть тоже не получится – соляной раствор поддерживает тело в горизонтальном состоянии. Ты фактически паришь. Дверь камеры закрывается, и посетитель остается в полной темноте. Звуков нет, глаза ничего не видят. Наступает полная депривация – такое состояние, когда органы чувств перестают поставлять в мозг сигналы. Ничего не слышишь, не видишь и не чувствуешь. Даже привычной силы тяжести и той нет. Многих людей от этого "торкает" и "прет". Как от наркотиков или от религии. Они начинают испытывать состояние единения с вселенной, видят умерших родственников, общаются с ними. Кто-то сливается с богом и ощущает религиозный экстаз, но в моем случае я растворился в пустоте, только она была почему-то черного цвета. Моя память запечатлела, и то отдельными кусками, как сначала я лежал берегу реки, затем грубые доски настила большой лодки, брызги и порывы сырого резкого ветра.

В какой-то момент я очнулся. Просто понял, что я – это я. Потом стали прорисовываться детали. Подступающий рассвет. Уходящие назад берега, покрытые густым лесом. Покачивающиеся и поскрипывающие доски, на которых я лежал. Гротескные морды гоблинов, большая часть из которых сидела на веслах, а трое, сидя на носу и по бортам, внимательно и настороженно осматривалась вокруг, сжимая в лапах луки. Воссоединив все эти картинки в одно целое, я, наконец, сообразил, что лежу на палубе большой лодки гоблинов, плывущей по реке. Как только я понял, что являюсь пленником, то тут же попытался вскочить, но тело наотрез отказалось меня слушать. Это было настолько удивительно, что я минуту лежал, пытаясь сообразить: не связанный, а подняться не могу. Только потом до меня дошло, что это, скорее всего, последствия того самого препарата, которым меня одурманили возле ворот лагеря. Тогда я хотел закричать, но губы отказались двигаться. Правда, я все же сумел издать какой-то звук, потому что сидевший в шаге от меня у борта гоблин – часовой повернулся ко мне и раскрыл в издевательском оскале свою почти жабью пасть.

– Хороший пленник. Великий Змей будет доволен, – тихо прошипел он на скверном мелотском, после чего отвернулся и снова принялся осматривать речное пространство со своей стороны.

Только наступил рассвет, как лодка заскользила к берегу. Еще через полчаса она осторожно вползла в узкую протоку и, цепляясь бортами за нависшие над водой кусты, некоторое время плыла по воде, а затем почти бесшумно уткнулась носом в берег. Два гоблина древками копий отталкиваясь от дна, ловко и искусно развернули лодку, а затем подвели ее борт к берегу, который представлял собой узкую песчаную полосу земли, шириной около пяти метров. За полосой уже поднимался густой и непролазный лес. Меня вытащили из лодки и бросили на песок, сами же гоблины, вооруженные короткими пиками и луками, разбежались в разные стороны. Правда, не все. Двое из них стали собирать сушняк для костра, а третий гоблин в странной, бесформенной шапке, украшенной торчащими из нее в разные стороны разноцветными перьями, сел на песок, рядом со мной и стал внимательно рассматривать меня. Сначала он пару раз потыкал в меня своим корявым пальцем, похмыкал, посопел, потом долгое время изучал мое лицо, после чего уставился неподвижным взором куда-то в пространство. Я тоже не остался в долгу и некоторое время рассматривал вождя, но спустя несколько минут решил, что это все-таки их шаман. Уж больно много на нем было одето амулетов. На шее и на руках у него висело около полутора десятков самых замысловатых побрякушек, зато не было даже простенького кинжала. Не успел костер, как следует заняться, как гоблины натаскали кучу рыбы, используя свои короткие пики, как остроги. На первое у нас был рыбный суп, а на второе – жареная рыба. Меня сначала посадили, затем один гоблин поддерживал меня в этом состоянии, а другой кормил. Сначала по ложке влил в меня тарелку супа, а затем по кусочку проталкивал в рот рыбу. После чего меня оставили в покое, и каждый занялся своими делами. Большая часть улеглась сразу спать, а шаман и двое часовых принялись бдить. Некоторое время, насколько позволяла моя поза, я наблюдал за ними, затем незаметно заснул.

Как только сумерки опустились на землю, меня снова загрузили в лодку и гоблины осторожно стали выводить лодку из протоки. Полчаса и мы снова оказались на глади реки. Неожиданно часовой на носу лодки как-то странно задергал головой. Больше всего его движения походили на дергающую носом, принюхивающуюся собаку. Затем он обернулся и что-то сказал на гоблинском языке. Тут же шаман дал какое-то указание гребцам, так как лодка стала сразу забирать влево, а еще спустя некоторое время мы оказались в компании трех лодок. Некоторое время гоблины переговаривались между собой, а потом, очевидно придя к какому-то решению, поплыли вместе. Судя по удаляющемуся берегу, лодки взяли курс на середину реки. Где-то час я любовался звездным ночным небом и слушал плеск воды под веслами, пока лодка не ткнулась носом в берег. Я удивился подобному повороту, так как уже решил, что мы будем плыть целую ночь.

"Приехали, что ли?".

Меня снова вытащили из лодки и бросили на берегу. Правда, теперь в отличие от прежней дневной стоянки я оказался в компании из пяти пленников, находившихся в таком же обездвиженном состоянии, как и я. В подобном положении много не увидишь, да и темнота кругом, поэтому я попробовал заснуть, как вдруг услышал шаркающие шаги, приближающиеся ко мне. Открыл глаза. Рядом с нами стоял гоблин – шаман в сопровождении двух факельщиков. С минуту он всматривался в нас, рядком уложенных на берегу, потом сказал на ломаном языке:

– Мы сейчас находимся на острове, расположенном на середине реки. Бежать нет. Лодка догнать любого. Нас тут много – вы бунтовать, мы убивать. Теперь я верну вам ваши тела.

После этого шаман стал обходить нас, одного за другим, и сыпать в ноздри порошок, который он доставал из висящего на груди мешочка. Проделав с последним пленником операцию оживления, он громко выкрикнул какой-то приказ. Его смысл стал понятен после того, как нас окружила жиденькая цепочка гоблинов – охранников, вооруженных копьями, луками и длинными ножами. Принесенные факелы были воткнуты в песок, и теперь любое наше подозрительное движение легко было отследить охранникам. В какой-то момент я почувствовал, что могу двигаться. Со стоном и с большим трудом, превозмогая боль в застывших мышцах, я сел на песке. Мы кряхтели, сопели и стонали, пока наши тела не стали нам более или менее подчиняться, и только после этого мы стали проявлять друг к другу интерес. Ближайшим ко мне сидел человек в мантии мага – огневика. Кончив растирать плечи и руки, он пробежал глазами по остальным пленникам и закончил осмотр на мне. Нетрудно было понять, что его заинтересовала моя экзотическая внешность. Некоторое время мы разглядывали друг друга. Маг представлял собой спортивный тип пожилого человека, следящего за собой, далеко не старика. Судя по его широким плечам, он мог использовать посох волшебника не только для того, чтобы опираться на него, но и врезать им как дубиной, причем его противнику в этом случае мало не покажется. Хитрые и умные глаза, прямой нос, приятные черты лица, обрамленные в усы и бороду с четко обозначенной сединой – все это говорило о его уме и доброжелательности, хотя это могло оказаться так же маской, одетой на время.

– Не хочу вас обидеть молодой человек, но такого, как вы, вижу впервые. Не сочтите мои слова за неуважение, но не могли вы удовлетворить мое любопытство и ответить мне на пару вопросов. К тому же нам все нечего делать, а за беседой и время быстрее пройдет.

Я кратко изложил подробности своего превращения, присовокупив, что до момента превращения совсем не помню свою прошлую жизнь.

– Очень интересно. Очень редкий случай. Обычно заклятие на этой стадии могла внести в ваш организм изменения не совместимые с жизнью, и в таком случае вы могли умереть медленной и мучительной смертью. А у вас, очевидно, помимо изменения кожного покрова и глаз никаких изменений не произошло?

– Нет. Больше ничего не замечал.

Об обнаруженной мной пару раз в магических передрягах способности организма противостоять боевым заклинаниям и поглощать магическую энергию, я решил не распространяться. Маг, удовлетворив свое любопытство, перешел к основной теме, которая всех нас очень сильно интересовала:

– Господа, я так понимаю, нас всех похитили, чтобы принести в жертву Великому Змею. Или у кого есть свое, отдельное, мнение по этому поводу?

– Послушайте, уважаемый, кто же не знает о ночи Великого Змея, которая состоится через две седьмицы. Именно этой ночью в его честь совершаются человеческие жертвоприношения. И я думаю, никто не будет оспаривать то, что мы и есть те самые жертвы.

Даже в этом положении эльф оставался эльфом, говоря с человеком подчеркнуто вежливо и даже несколько высокопарно. Молодой остроухий пленник задрал подбородок и оглядел нас с большим превосходством. Уж, поди, надеется выкрутиться из этой истории со Змеем. В разговор вступил еще один пленник. Когда он представился, то оказалось, что к нам в компанию затесался самый настоящий сотрудник иригонской торговой миссии. В шикарном черном камзоле, со множеством орденов и медалей – он смотрелся на лесной поляне в окружении зеленых гоблинов белой вороной. С бального паркета на жертвенный алтарь – неслабый повторот судьбы. Впрочем, иригонец отнесся к своим злоключениям с изрядной долей юмора. Только один человек среди пленников молча слушал разговор, не принимая в нем участия. Настоящий воин, рубака – руки в мозолях и шрамах. Честно сказать, я не обратил на него особого внианаия, так как в основном разговор вертелся вокруг наших перспектив. Благодаря магу, нам удалось узнать кое-что о ритуале призыва Великого Змея. Как оказалось, он имеет под собой вполне практический смысл. Подпитав сильными жертвами алтарь на острове Семи Черепов, шаманы гоблинов с помощью вызванного Змея блокируют на всей территории всей Топи – действие любых волшебных камней – хоть эльфийских, хоть имперских… Очень полезная функция в этом жестком мире.

Раз в году племена гоблинов выбирают лучших шаманов и воинов, дабы те добыли в землях людей, орков и эльфов самых необычных и магически одаренных жертв. После чего, боевые группы выходят на охоту и соревнуются, кто лучше услужит Змею. Вот мы и попали в руки одной из таких групп. Я внимательно пригляделся к нашим пленителям. В среднем 1.5 метра высотой, около 60 кг. веса, зеленая маскирующая кожа, большие выпуклые глаза с одновременно горизонтальными веками и вертикальными прозрачными перепонками под веками. Судя по всему, это позволят гоблинам сохранять под водой стопроцентное зрение. А кроме того, по словам мага-огневика, зеленые уродцы способны устравивать засады под водой, выставив на поверхность лишь нос и глаза. Почти как крокодилы.

Однако наш важный этнографичкский разговор был прерван начавшайся в лагере суетой. Через час всех пленников покормили, и лодки снова отправились к своей цели, к стране гоблинов – Великой Топи.

Мы плыли уже вторые сутки, когда за следующим поворотом реки вместо привычного берега, выступающего единым монолитом, открылось множество мелких островов. По радостным выкрикам зеленых уродов нетрудно было понять, что мы прибыли к месту назначения, Великой Топи. Не успели мы войти в первую протоку, как прямо из зарослей к нам скользнула лодка с шестью зелеными воинами. Некоторое время она плыла рядом с нами, пока гоблины перебрасывались словами – видимо делились новостями, потом река свернула и окончательно растворилась множеством проток, почти невидимыми из-за нависших над ними кустов. Как я понял, нам повстречался своего рода пограничный патруль. В сумерках, заросшие кустарником и карликовыми деревьями, острова напоминали торчащие в разные стороны, сбитые в колтуны лохмы грязных, немытых бомжей. В них, противно жужжа, висели целые тучи мошкары, правда, к нашему счастью, они почему-то не спешили бросаться на нас, но уже сам этот факт раздражал и напрягал. Казалось, что протиснуться через тесно сжавшиеся стволы растений на островах никакое живое существо не сможет, но шорохи, несущиеся из кустарника говорили об обратном. Наша лодка пробиралась в основном прижимаясь к островам, где она полностью растворялась во мраке, и часового, сидевшего на носу, было практически не различить. Потом лодка несколько минут плыла по открытой воде, а затем опять исчезала в узком канале – арке из нависших с обеих сторон над водой кустов и деревьев. В этих узких протоках лодки следовали одна за другой и постепенно мелкие куски земли стали превращаться в настоящие острова, на которых уже были видны следы жизнедеятельности гоблинов. Можно было увидеть то развешанные сети, то пристань на сваях, но на самом берегу, мы так не увидели ни одного местного жителя. Уже потом я узнал, про одну разновидность местных речных змей, которая имела привычку, подплыв к берегу, часами ждать жертву, а когда та появлялась, ударом хвоста сбивать ее с ног и утаскивать под воду.

Еще несколько минут, и мы оказались у пристани, на которой дежурило несколько воинов с копьями. Вместе с ними был еще один шаман. Уже настолько старый, что его с двух сторон поддерживали двое молодых гоблинов. Нас построили, связали руки и старик, подойдя к каждому, минут пять стоял напротив каждого. Все это время он перебирал свои амулеты, висевшие у него на шее. Глаза его были полуприкрыты, и у меня создалось ощущение, что после осмотра каждого пленника, шаман советуется то ли со своими талисманами, то ли через них с кем-то еще. После этой процедуры нас повели вглубь острова. Сначала я думал, что вот-вот и мы наткнемся на хижины, но идти пришлось по «дикой» территории. Так я назвал ее про себя, так как ни малейших признаков цивилизации не наблюдалось. Мы шли свободно, только с двух сторон, неслышно скользили цепочки воинов, которые не столько присматривали за нами, сколько цепко и внимательно смотрели по сторонам. До начала нашего похода один из помощников старого шамана раздал каждому из нас пахучие шарики и приказал намазаться. Когда иригонец скривился от резкого запаха, гоблин заметив его гримасу, бросил:

– Чего кривишься, человек! Хотел бы я посмотреть на тебя, когда до тебя доберется гнус, который будет есть тебя живьем! Залепит твои глаза, забьет нос и рот! Мажься!

Помимо гнуса тут вполне хватало прочей экзотики. Взять хотя бы дерево душегуб. Не успели мы пройти и часа, как раздался пронзительный визг. Что-то похожее получается, если провести острием гвоздя по стеклу. Все тут резко замерли. Спустя десять метров мы вышли на большую поляну, в середине которой росло кошмарное создание. Смесь дерева и спрута. В его руках-щупальцах этого монстра бился самый настоящий поросенок, по крайней мере, очень похожий на своего родственника с Земли. Щупальца оплели его и теперь медленно подтягивали жертву… к кроне этого «дерева», где, я так подозревал, его ждала жадная пасть с острыми зубами. Впрочем, своими глазами не видел, просто это так представлялось моему распаленному воображению. Я замер в ожидании действий охранников. Но тех опередил громадный зверь бурого цвета, который как снаряд, вылетел с противоположной стороны поляны и напал на эту кошмарную тварь. Судя по всему это был папа поросенка, продолжавшего истошно вопить. Удар клыками пришелся дереву – убийце явно не по вкусу. Оно содрогнулось от корней и до самых щупалец, а затем принялась размахивать ими в разных направлениях. Несколько раз оно хлестануло по шкуре зверя, который все также продолжал рвать клыками ствол, а если попадались щупальца, то и их. Если бы принимались ставки на победу, то я, не задумываясь, поставил бы на бурого зверя с четырьмя клыками, торчащими из пасти. Еще несколько мощных ударов и поросенок уже покатился по траве, все так же заливаясь истошным визгом, а дерево тем временем попыталось ухватить всеми своими щупальцами разозленного местного кабана, но единственное на что ему хватило сил, то это только на то, чтобы смягчать удары, тормозя наиболее сильные удары клыков. Добить древесного монстра помешали гоблины-охранники. Отложив в сторону копья и достав из-за спин луки, они тут же расстреляли папу – кабана и его сынишку. Правда, дерево – убийца не на долго пережило своего врага. Две ядовитых стрелы покончили с ним практически мгновенно. Сначала опали, крутящиеся во все стороны, щупальца, потом почернел и усох прямо на глазах ствол. Под ним и был устроен ужин. Я с некоторой опаской откусил кусок жареного мяса, прожевал и тут же понял, что мясо как мясо. Быстро доев первую порцию, все тут же потянулись за второй. После сытного ужина мы с полчаса блаженствовали, отдыхая на мягкой траве, которая была настолько густа, что весьма напоминала земной мох. Увы, в этот раз наши охранники не разрешили нам общаться, о чем недвусмысленно было заявлено – удар тупым концом копья пришелся прямо в солнечное сплетенье спесивого эльфа.

* * *

Утро началось волнительно. Не успели мы умыться и оправиться, как трое гоблинов схватили наемника – так я для себя окрестил малоразговорчивого мучшину с военной выправкой и шрамами на руках. Остальные охранники окружили нас плотным кольцом. Острия стрел и наконечники копий уткнулись прямо в наши тела, так что никто даже не пошевелился, чтобы помочь соратнику по несчастию.

Гоблин был, похоже, молодым шаманом, так как в отличие от других охранников, у него на шее болталась всего пара простеньких костяных амулетов. Подойдя к распростертому на траве пленнику, он наклонился, а затем одел тому на шею кожаное кольцо. Не успело оно коснуться кожи пленника, как стало резко сокращаться в размерах, пока плотно не охватило шею наемника.

– Отпустите его! – сказал шаман и уже самоме наемнику – Ты есть свободен. Беги.

Не успели двое охранников слезть с распростертого тела пленника, как тот вскочил на ноги и помчался к близлежащему кустарнику. Неужели сбежит? Пять метров, десять, вот его уже еле видно, как вдруг шаман выкрикнул что-то на своем языке. В следующее мгновенье беглец остановился и принялся судорожно срывать с себя кожаную петлю. И только тогда когда его лицо налилось кровью, а изо рта послышался задушенный хрип, я, наконец, сообразил, что это его душит кожаная петля, которую ему на шею нацепил зеленый карлик. Через несколько секунд гоблин выкрикнул другое слово и беглец, уже к этому времени, лежавший на земле, громко, с хриплым свистом, задышал. Дав пленнику немножко прийти в себя, шаман произнес заклятие, и кожаная петля снова сдавила горло беглеца. Пытка продолжалась несколько раз. Потом шаман повернулся к нам и сказал:

– Сейчас идти опасный участок пути и мы не нет ловить вас! Поэтому надевать кожаные петли под названием "Удавка раба". Она обычно использовать, как сторож, срабатывает, когда раб бегать от хозяина далеко. Я их не надевал раньше, потому что они дорого стоят, и я не хотеть, чтобы тварь, есть вас, еще и есть "Удавку". Иди по один! Теперь вы привязать ко мне, лучше, чем цепями. А теперь пошли! Быстро! Идти далеко!