Текст книги "Хроники Дангора. Книга 1"

Автор книги: Алексей Вязовский

Соавторы: Дмитрий Исаев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Теперь ты, тириец – указал энарх на Ютаса – расскажи мне все!

Пока рыжий парень вываливал на Эвбулея рассказ о своих злоключениях, я разглядывал легионеров, захвативших нас. Десять человек – все сплошь рослые, голубоглазые, накаченные – ни одного хлюпика или толстозадого пузана. Вооружены были во-первых: овальным, обтянутым кожей щитом с бронзовыми накладками, со сферическим выступом в центре. Тяжелая штука, наверное. Прямым коротким мечом с обоюдоострым клинком и что любопытно с круглой гардой, полностью закрывающей рукоять. Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях холодного оружия, но подобная гарда скорее характерна для шпаг. Странно. Кроме меча, на поясе, каждый легионер держал в руках двухметровое копье с граненым наконечником. Во-вторых, доспехи. Они были представлены бронзовыми поножами и кожаным панцирем – эх, плохо видно за щитами и плащами, глянуть бы как сделан. Если это просто кожаная рубаха – одно дело. Если же кожа скрывала за собой металлические пластины – другое. Вопрос в технологии. Интересно, открыто в этом мире литье или только ковка? Судя по бронзовым полузакрытым шлемам круглой формы с гребнем и белым плюмажем – железо еще полностью не вытеснило бронзу. У нас на Земле это произошло по одной простой причине – железные руды значительно более распространены, чем залежи меди и олова, которые необходимы для создания бронзы.

Я в свое время увлекался исторической реконструкцией, и кое-что в памяти у меня осталось. Если высокотемпературное (от полутора тысячи градусов) или иначе доменное литье тут не открыли, то прочного железа в этом мире нет. Кованое железо – слишком мягкий металл, сталь – слишком хрупкий. Конечно, можно сделать бутерброд: сварить железные пластины со стальными. Но это слишком дорогое удовольствие. И работает только для атакующего оружия – мечей, секир и прочего. Для доспехов сварка не подходит. Тут однозначно рулит бронза. Опять же – если много меди и олова. В противном случае более прочную бронзу вытесняет более массовое железо.

Пока я размышлял над тонкостями средневековой металлургии, Ютас успел дойти в своем рассказе до нашего побега из местного Стоунхенджа. Я отметил, что он очень ловко обошел вопрос нашего иномирного происхождения, и тайна не всплыла наружу. Чем красочней парень расписывал наши приключения, а я бы сказал злоключения, тем больше хмурился Эвбулей. Эпизод с магическим поединком и нападением эльфов Ютасу пришлось пересказать два раза – так разволновался энарх.

– Лучше бы то, что ты мне сейчас рассказал – жестко произнес офицер, – оказалось правдой. – Ибо я сейчас сообщу о происшествии в столицу и если твоя информация не подтвердиться, – энарх сильно сжал кулак, аж пальцы побелели – то тебя запытают насмерть. И я об этом позабочусь!

Ютас начал клятвенно заверять Эвбулея, что все так и было, но тот не слушая его, достал небольшую планшетку и походную чернильницу с пером. Вставив в зажим маленький лист бумаги, он обмакнул перо в чернила и стал быстро что-то писать. Мелко, мелко.

– Господин офицер воспользуется магией, чтобы отправить послание? – вновь влез со своим вопросом я.

– Господин офицер воспользуется птичкой – с нескрываемым сарказмом ответил мне Эвбулей.

После чего достал из специального кармана на плаще почтового голубя, вставил письмо в капсулу, прикрепил ее к ноге птицы и подкинул крылатого курьера вверх. Белый голубь сделал несколько кругов над хутором и улетел в противоположную от леса сторону.

– Хорошо, что я для связи со столичными родственниками вожу голубя. – Произнес энарх, поглядывая на меня – Что зыркаешь, верзила?

– Интересуюсь, что нас ждет – честно ответил я.

– Нон Эвдиклит будет решать. – Рассеяно пояснил энарх, погруженный в свои мысли. Видимо он еще был не до конца уверен в правильности своего решения. Мотнув головой, словно отгоняя сомнения, он снова заговорил – Конечно, после того как вас осмотрит полковой маг. Особенно тебя. – Ткнул в меня пальцем офицер. – Уж больно подозрительно ты выглядишь. Серая кожа, черные глаза…

Я оторопел. Не уж то не врет?! Я дернулся к бочке с дождевой водой, чтобы посмотреть на монстра, в которого превратился, но был схвачен легионерами. Рывок, и двое парней летят кубарем на землю, а я уже гляжу на свое отражение в воде. Только вмешательство энарха остановило бросившихся за мной бойцов его отряда. Из воды на меня смотрело мое новое лицо. Посеревшая кожа, и глаза! Без зрачков, абсолютно черные, однотонные. Как два пистолетных дула. В состоянии шока, я сел на землю. Выдержит ли моя психика этот постоянный стресс – сначала пылающий пес во сне, потом перенос в новое тело, садист-колдун и вот теперь превращение в монстра. Может закончить весь этот беспросветный кошмар? Кинуться на энарха и дело сделано – легионеры меня подколют и как говориться, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Внезапно обессилев, я впал в такую черную депрессию, что когда меня и моих друзей связали по рукам, надели на шеи арканы и привязали к седлу энарховского рогача, я не сопротивлялся. Мне было просто все равно. Офицер занял свое место в седле, отряд построился в колонну и мы отправились в путь.

ГЛАВА 4
Тар-Агрос

Сижу за решеткой в темнице сырой

Вскормленный в неволе орел молодой

Мой грустный товарищ, махая крылом

Кровавую пищу клюют под окном…

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно;

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: "Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!

Туда, где за тучей белеет гора,

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер… да я!.."

А.С. Пушкин

Восемь часов быстрого марша прошли для меня как в тумане. Я автоматически переставлял ноги, глотал воду, которую нам давали на привалах, и даже пытался жевать твердые хлебцы и вяленое мясо – сухой паек легионеров. Местность не запомнилась совершенно – какие-то поляны перемежающиеся рощами, холмы и долины. Единственное, что отлично отложилось в моей памяти – это дорога. Шириной метров двадцать, мощеная гладкими камнями, а кое-где и плитами, с обочиной и оборудованными местами для привалов. Глядя на этот тракт, на котором мы были единственными путешественниками, начинаешь понимать, почему цивилизация начинается с дорог.

К Тар-Агросу мы подошли уже вечером. Деревень или поселков вдоль дороги не было, по сторонам – бесплодная равнина, впереди – пологий холм и на нем небольшой город, окруженный высокими каменными стенами и сухим рвом. Уже на подходе нас заметили, и навстречу из ворот выехал конный отряд. Никаких рогачей – простые приземистые лошадки и легко вооруженные всадники. В руках встречающих были коротки луки, за спинами торчали пики с флажками. Возглавлял отряд пожилой легионер с желтым плюмажем на шлеме.

– Эхау, Эвбулей! – поприветствовал командир отряда нашего энарха – Кого ты к нам привел?

– Эхау, Эшпай! – вскинул руку в приветственном жесте Эвбулей – Хмурый обнаружил этих подозрительных оборванцев вчера на выходе из эльфийского леса. Рассказывают удивительные вещи. Дескать, в заброшенном храме Спящего Бога наш архимаг совершал жертвоприношения в ночь на праздник летнего солнцестояния, на него напали эльфы… Я уже отправил голубя в столицу.

– Ты правильно сделал. – Похвалил Эшпай офицера – Давай быстро сдай пленников Эвдиклиту и срочно строй свою сотню. Лесовики опять перешли Бурунгею и грабят речные фактории наших купцов.

– Проклятые коттеры! – выругался энарх – Сколько человек даст Эвдиклит для отражения атаки?

– В бой идет весь легион. – Разворачивая коня, произнес командир всадников. – Получен приказ проучить маркграфа.

– Неужели?! – посветлел лицом Эвбулей – Мы идем на земли Лесной Марки?

– Да – донесся до нас голос удалявшегося от нас Эшпая.

Обрадованный энарх быстрым шагом повел нас внутрь ворот. Мы прошли по подъемному мосту, над глубоким, метров десять в глубину рвом и вошли в крепость. Вход охраняли тяжеловооруженные пехотинцы, пехотинцы, при поверхностном взгляде неотличимые от легионеров Эвбулея. Нарх показал подошедшему к нему часовому серебряный значок в форме шестиконечной звезды, похожий на виденный мною в американских вестернах значок шерифа. Часовой, по-видимому, командир отряда, перевернул жетон, молча задвигал губами, как будто читая по слогам, затем жестом подозвал другого солдата, подбежавшего к нему со свитком. Развернув свиток, командир пробежал его глазами, остановив взгляд кивнул сам себе, и, глядя на энарха, взмахнул рукой то ли в приветственном, то ли в разрешающем жесте. Проверка документов, – догадался я.

Пока проходила проверка, я внимательно осмотрел стены и привратную башню. Крепость была сложена из массивных обтесанных валунов тесно пригнанных друг к другу. В стыках я заметил следы скрепляющего раствора. Высота стен была около пятнадцати метров, ширина – в районе четырех – пяти метров. Я не специалист в области фортификационных укреплений, но мощь крепости не могла не впечатлить меня. Если у них такие пограничные замки, какая же тогда столица?

– Тоже работа гномов? – кивнул я головой на стены рыжему тирийцу.

– Да, наверное – пожал плечами парень – в Империи Драконов все крепости строят рабы.

– А вот эти тусклые камни – показал я на странные кристаллы, вмонтированные в стены через каждые пять шагов – зачем они нужны?

– Думаю, это магическая защита – пояснил Ютас – мне в Тире знакомый адепт… ну – это ученик колдуна, говорил, что малый имперский конклав магов раз в три года объезжает все укрепления и накладывает волшебную защиту, чтобы даже без городского заклинателя крепость могла продержаться против врагов.

– Кстати, а почему эту страну называют Империй именно Драконов? – вмешался в разговор Мусамото.

– Да, потому… – начал Ютас, но договорить не успел. Проверка закончилась, и энарх дал пришпорил зверя. Рогач мощно скакнул вперед и нас под восторженное улюлюканье и хохот солдат поволокло по брусчатке. Вот сволочь! Мой и так большой счет к этому миру вырос еще на пару пунктов. Гнома и Ютаса прилично ободрало об камни, а мне хоть бы хны! Ни одной царапины, ссадины.

Тем временем энарх продолжал на потеху публики тащить нас по земле. Ах так?! Не знаю, что на меня нашло, скорее всего, тут было все! И ненормальный мир с магами и рыцарями, и мое тело, и моя непонятная судьба! Я схватился связанными руками за аркан, подтянулся и выбросил ноги вперед. Меня еще влекло вслед за рогачом, но как только я уперся ступнями в камни мостовой – шоу закончилось. Рогач не ожидал столь мощного рывка с моей стороны и взвился на дыбы. Эвбулей покачнулся в седле, но усидел. И тут Масумомото вскочил на ноги и тоже дернул свой аркан что есть силы. А силушкой творец гнома не обидел. Бедный рогач, не выдержав двойного напора, грохнулся на мостовую, подмяв под себя энарха. Эвбулея спасло то, что он был в панцире, иначе огромная туша животного просто раздавила бы ему ребра. К нам, замахиваясь копьями, уже бежал десяток энарха.

– Что тут происходит?! – раздался у нас за спинами властный голос. Бегущих легионеров от этих слов словно вморозило в лед. Они встали как вкопанные и вытянулись по стойке смирно. Ясно. Прибыло начальство. Я неторопливо развернулся и взглянул на обладателя властного голоса. Передо мной на удивительно грациозном красном рогаче сидел Брюс Уиллис. То есть это я сначала подумал, что лысый всадник – это актер из фильма «Крепкий орешек». Но потом, приглядевшись, понял, что нет – только похож. Очень похож. Легкая щетина, лысина, мощный подбородок – нет, точно не он.

Двойник актера был облачен в доспехи легионеров, но в отличие от простых солдат вместо белого плюмажа на шлеме военачальника красовался зеленый. Кроме того, к панцирю «Брюса Уиллиса» была прикреплена золотая семиконечная звезда. Мое внимание особо привлекли два человека из окружения «актера». Они очень выделялись на фоне обычных телохранителей и слуг, которые, судя по всему, обязаны были везде сопровождать важную персону, каким без сомнения был «Брюс Уиллис». Во-первых, неземной красоты девушка, верхом на серой в яблоках кобыле. Вся в синих тонах – туника, заколка на голове, даже глаза и те были небесно голубого света. В руках всадница держала короткий жезл с бирюзовым камнем. Тоже небось маг, в смысле магичка. Нет, лучше волшебница. Наездница с интересом и сочувствием разглядывала нашу компании и меня в частности – благо было на что посмотреть. Одни мои глаза чего стоят. А кожа? Я невольно сравнил свою уродливую серую шкуру с ее чистой, нежно-матовой кожей. Молодая девушка с легким румянцем на щеках, ямочками, удивительной лебединой шеей – я чувствовал, что начиню влюбляться в нее, а ведь мы даже не знакомы! Дабы отвлечься, я посмотрел на второго персонажа.

Он обращал на себя внимание тем, что это был первый мужчина гигантского роста, которого я встретил в этом мире. Вернее второй – первый это я сам. Гигант был военным, но не имперским легионером. Экипирован не по форме – кольчуга, наручи, поножи – все нестандартного вида. Вооружен громадной секирой. Воин, поигрывая своим оружием, мрачно сверлил меня взглядом. Не, смотри, дырку протрешь – послал я гиганту ответный взгляд.

– Я повторяю, что здесь происходит? – еще раз спокойно поинтересовался владелец красного рогача. При этом он внимательно рассматривал меня, гнома, Ютаса и придавленного энарха.

– Ты и ты – указал военачальник на двух солдат – Помогите своему командиру выбраться из-под животного. Оглушенный падением рогач все еще лежал на ноге Эвбулея.

– Десятник, – кивнул "Брюс Уиллис" легионеру с красным плюмажем – три шага вперед. Докладывай.

Пожилой десятник четко сделал три шага вперед и коротко описал то, чему был свидетелем. Когда он закончил, изрядно помятого энараха уже успели извлечь из-под животного.

– Слава Императору! – ударил Эвбулей себя правым кулаком по левой части груди.

– Слава – коротко ответил ему военачальник, сделав такой же жест. Ага, это типа у них военного приветствия.

– Ну что, Эвбулей, забавляешься с пленниками? – иронично поинтересовался "Брюс Уиллис" – Может тебя в театр отправить служить? Будешь развлекать почтенную публику.

От этих слов Эвбулею кровь прилила к лицу, и он схватился за рукоять меча. Скрипнув зубами, энарх сдержался и пробормотал:

– Рогач понёс, нон Эвдиклит.

– Ах, рогач значит…

– Докладываю, нон. Пленники захвачены на хуторе Хмурого. Вышли из эльфийского леса. Рассказывают, что сбежали от архимага Эфсина во время жертвоприношения в старом храме Спящего Бога. Похоже, не врут – уж больно правдоподобно описывают детали. Оказали сопротивление. Вот этот, – энарх ткнул в меня пальцем – И этот – жест в сторону Мусамото, – личных жетонов ни у кого нет, пунчи у коротышки тоже. Считаю необходимым срочно обследовать верзилу полковым магом – с ним явно что-то не так, а также допросить всех троих с пристрастием.

– Полковым волшебникам сейчас не до них. – задумался Эвдиклит – Все маги ушли с авангардом к реке. – Кроме Эниты – улыбнулся девушке нон – Но она у нас боевая волшебница. Да, Энита?

– Да, Эвдиклит – очаровательно улыбнулась в ответ красавица – Но даже я кое-что вижу. Не зря нам в академии преподавали основы чтения ауры. Так вот у того большого парня и гнома их нет. Вообще!

Все посмотрели на нас с японцем, как на зачумленных.

– Та-а-к – протянул командующий аргосским легионом – сделаем следующим образом. Сдашь их, энарх, гражданским властям. Пусть наместник посадит эту странную компанию под замок. Вернемся из похода – я разберусь. Волдер – наш лучший полковой маг – посмотрит их. После чего будем решать. Все ясно?

– Так точно – ударил себя кулаком в грудь Эвбулей – Сдать наместнику.

– Да, и срочно выдвигайся своей сотней к факториям, – приказал нон – твой полк уже на марше.

– Господин нон, секундочку – очнулся от столбняка я – я имею важные сведения…

Но нас уже толкали вперед древками копий, а нон со свитой ускакал по направлению к воротам.

* * *

Кап… Кап… Еще одна капля. За ней другая. И так пять капель в минуту, триста в час. За двое суток сидения в темном и сыром каземате с крошечным окошком я успел считать и пересчитать их количество не один раз. Капало с потолка прямо на деревянные нары, а значит на меня. Эх, если бы тут какая-нибудь емкость была, можно было бы подставить. Но после кормления пустой баландой два раза в день, тарелку и ложку тюремщики забирали обратно. Не положено! Я подозреваю, что эта фраза – она одинаковая у всех тюремщиков во всех мирах. Вот сколько этих миров существует, пусть даже бесконечно много, в каждом охранник говорит заключенному – Не положено.

Единственная радость – мое тело стало малочувствительно как к жаре и холоду, так и к сырости. А вот чувство голода было постоянным, терзая меня чуть ли не ежеминутно. Две миски пустой похлебки, да половины буханки хлеба – на день.

Тут я вспомнил про календарь. В одиночке ведь полагается вести календарь. Граф Монте-Кристо вел. Или пытался вести. Точно, пытался, но потом потерял счет дням. И Робинзон Крузо вел. Правда, он на острове жил, а я в камере сижу – пять метров на пять. Но все попросторнее будет, чем в наших СИЗО, где народ утрамбован, что сельди в бочке. Я читал, что Бутырской тюрьме в такой одиночке как у меня до десяти человек может сидеть. Спать по очереди. Ну, и остальные прелести скученного существования. А у меня персональная параша и двухразовое бесплатное питание.

«Все-таки оптимизм – великая, вещь» – подумал я, выцарапывая щепкой первую отметку на стене. Значит так, перенесся я в этот мир в ночь с пятницы на субботу. Субботу, 21-е, провел в бегах от сумасшедшего мага, 22-е тоже. По вечер мы вышли к Хмурому, а 23-го нас уже арестовал энарх. Сегодня значит четверг, 26 июня, 2008 года. По земному летоисчислению. В Дангоре же свой календарь. У разных народов разный. Я уже обратил внимание на то, что в этом мире отсутствует луна. Допустим, пару предыдущих ночей можно было списать на то, что местный спутник находится в фазе новолуния, т. е. закрыт планетой от солнца. Но не может же это продолжаться вечно! Теперь понятно, почему такое внимание в календаре здесь уделяют созвездиям – здесь нет лунных циклов, и созвездия – единственные астрономически значимые объекты в небе. Конечно, кроме солнца, которое местные называют Савитри. Эльфийский календарь, как я понял из рассказов Ютаса – самый распространенный. Кажется, он говорил, что сейчас идет месяц Дракона года Песчаных часов. Вообще, как я заметил, тут драконов очень любят. Страна тутошняя именуется Империей Дракона и месяц назван по имени этого… кого? Животного? Чудовища? Ладно, пусть будет представителем фауны. Обдумать этот вопрос мне не дал раздавшийся в двери скрежет.

Справившись с заржавевшим затвором, в камеру ввалились трое тюремщиков во главе с усатым пузаном.

– Собирайся – обдавав меня перегаром с ног до головы, приказал пузан.

– Что собирать-то? – иронично поинтересовался я – У меня только штаны и больше ничего.

– Не умничай, – начал подталкивать меня к двери тюремщик – умничать будешь на суде у господина Наместника. Он любит таких живчиков.

Вот значит как. Наконец дело дошло до дела. Судебного. После того, нашу компанию разлучили, а меня запихнули в сырую темницу, я два дня пытался добиться свидания хоть с кем-нибудь из администрации. Судья, прокурор адвокат – кто угодно. Правда, я не уверен, что местное средневековое правосудие дошло до идеи адвокатуры и защиты прав заключенных, но тем не менее. Что-то делать ведь надо было. Жалобы я писать не мог, так как не знал письменного языка. Да и тюремщики в ответ на мою просьбу дать мне бумагу и чернила лишь обидно рассмеялись, сказав, что их недельного содержания не хватит, чтобы порадовать бумагой вшивого пленника. И вовсе я не вшивый, кстати. Нет, вшей и клопов тут хоть завались. Гнилая солома на нарах, вместо матраса – идеальное место для их размножения. Но с моей кожей, у них что-то не заладилось. Она у меня такой плотной и твердой стала, что даже щетина на лица не растет. Вот и обломилось счастье у местных паразитов.

Пройдя по темному коридору со множеством дверей, мы очутились на каменной лестнице, освещенной чадящими факелами и с полным отсутствием каких-либо перил. Нда… С техникой безопасности в этом мире проблема. Так и упасть в пролет можно – костей не соберешь. Минута на спуск, и я в сопровождении тюремщиков внизу. Яркое солнце ударило мне в глаза, заставив прикрыть их руками. Я огляделся и понял, что мы спустились ко входу в башню, где у имперцев была организована тюрьма.

Снова пройдя по длинному коридору, мы, наконец, остановились перед двухстворчатыми дверями. Их охраняли двое стражников, одетые в тяжелую броню и вооруженные чем-то смахивающим на земные алебарды. Мой тюремщик осторожно постучался, а затем, потянув на себя створку, осторожно заглянул внутрь. Его бормотание прозвучало невнятно, зато крик, раздавшийся в ответ, был резок и лаконичен:

– Заводи!

Меня ввели в просторную комнату с большими окнами, разделенную на три части и я, наконец, увидел своих друзей – гнома и Ютаса. Они в компании каких-то оборванцев сидели за железной решеткой. Еще одна часть зала была выделена под публику. В ней стояли длинные скамьи, сейчас пустовавшие. Я пригляделся и увидел, что в дальнем конце помещения на помосте стоит массивный стол. Во главе стола восседал невероятных размеров толстяк с багровым лицом. Вокруг него суетились люди в фиолетовых мундирах. Сам толстяк был обряжен в багровую мантию, а на его лысой голове красовался золотой обруч, украшенный драгоценными камнями. Этот красномордый начальник прямо за столом с бумагами и документами жрал жаренное мясо. Никакими приборами он не пользовался – ни ножей ни вилок я рядом с ним не заметил. Грязные жирные пальцы он, не долго думая, вытирал о своих подчиненных, заливаясь при этом ухающим хохотом. Про себя я окрестил начальника «Весельчаком У» по аналогии с одноименным персонажем из фильма «Гостья из будущего».

Я еще раз оглядел весь этот театр абсурда и пал духом. Это не суд – балаган какой-то. Меня запихнули за решетку и, отодвинув оборванцев, я протиснулся к своим друзьям.

– Эхау, Мусамото, эхау Ютас – поприветствовал по-мелотски я своих друзей – Как жизнь?

– Сам видишь, как – мрачно кивнул японец на решетки, которые нас окружали.

– Говорите тише – показал глазами Ютас на группу пленников, сидящих и стоящих рядом с нами в клетке. Трое крепко сбитых мужчин кучковались вокруг одноглазого звероподобного предводителя. Все четверо было одеты в цветные рубашки, кожаные безрукавки, штаны и сапоги. Ни одного бритого лица – сплошь физиономии украшенные нечесаными бородами, а кое-где и шрамами. Кроме компании бородачей и нас в клетке находилась еще пара-тройка личностей, чья профессия и жизненное призвание не оставляли сомнений. Руки, испещренные татуировками, рубцы от кандалов. Преступники – они и в Африке преступники.

Не успел я их толком рассмотреть, как откуда-то появилась невзрачная личность в потертом мундире. Остановившись перед помостом, он повернулся лицом к пустым скамьям и торжественно провозгласил:

– Начинается суд! Всем молчать! Председательствует в суде его превосходительство наместник Тар-Агроса господин Эфдикл Великолепный! Ведет суд и подает дела на рассмотрение секретарь суда господин Эвпулей. Да свершится правосудие во имя Единого Бога и его Сына Императора!

Эфдикл Великолепный встретил оглашение состава громким рыганьем и в первый раз оглядел подсудимых мутным взглядом. По-видимому, увиденное ему не понравилось и он, нахмурившись, позвонил в колокольчик. Из неприметной двери позади президиума, выскользнул тощий слуга с кувшином и кубком в руках. Оттолкнув руку с кубком, наместник завладел кувшином и сделал из него громадный глоток. Все находившиеся в зале суда с благоговением смотрели, как что-то явно спиртное перекочевывает из литровой емкости в желудок толстяка. Вытерев губы рукавом мундира, «Весельчак У» приказал начинать.

Начать решили с компании бородачей. Тюремщики вытолкали их из клетки и подвели к помосту. Секретарь суда зачитал обвинение. Ватага лесовиков Одноглазого Килона обвинялась в разбойных нападениях на фактории имперских купцов, захвате пленников для целей выкупа, неподчинении законным требованиям представителей власти. Килону также вменялось почему-то неуплата налогов и отсутствие регистрации. Далее шел перечень статей Кодекса уложений, по коим статьям выходила Килону и его товарищам вышка через повешение.

– Что можешь сказать в свое оправдание, Килон? – зевнул в лицо предводителю шайки Эфдикл.

Килон не воспользовался правом последнего слова, а просто харкнул в сторону судьи. Плевок атамана попал аккурат в бокал Великолепного отчего у того чуть не случился сердечный приступ. Толстяк побагровел, вскочил на ноги и заорал диким голосом. На девяносто процентов его вопли состояли из первоклассных матерных оборотов. Послушав все это, я сильно продвинулся в изучении нецензурной лексики мелотского языка. Наконец Весельчак У плюхнулся в свое кресло и с минуту приходил в себя, тяжело отдуваясь.

– Ладно, – отдышавшись, произнес толстяк – Килон и его шайка приговариваются к пове…

Тут к наместнику подскочил тот самый сморчок, что объявлял состав суда и что-то стал объяснять, показывая бумаги. Тот кривился, но, не прерывая, внимательно слушал своего чиновника. Когда тот закончил шептать и выпрямился, наступила тишина.

– Приговариваются к передаче в государственную собственность без права выкупа – закончил удовлетворенный данными объяснениями наместник – Давайте, следующих.

Атамана с ватажниками ответил обратно в наш загон, а наружу вывели растатуированных личностей. С ними Великолепный церемониться также не стал и каждому влепил по десять лет каторжных работ без права досрочного освобождения. И все это не отрываясь от еды.

Наконец дело дошло до нас. Еще на выходе из клетки я предупредил друзей, что буду говорить от лица всех. Писарь долго рылся в бумагах, но так и не смог ничего найти на нас. Он недоуменно пожал плечами и, заикаясь, проблеял:

– Господин Наместник, на этих троих у меня ничего.

– Как ничего? – прочавкал наместник – Раз попали к нам, значит рыльце в пушку. Ищи дальше.

Еще десять минут бесплодных поисков, и потерявшей терпение толстяк, тяжело вздохнув, приступил к нашему допросу.

– Начнем с тебя, верзила. Имя и личный номер.

– Дело в том, что у меня нет номера. Зовут меня Витас, я из другого мира. Попал сюда…

– Мне плевать, откуда ты попал сюда. Какой личный номер?

– Да нет у меня номера. Откуда бы ему взяться?

– У всех есть номер. У меня, у секретаря, даже у твоего гнома есть. Стоп. А пунча где?!

– Об этом я пытаюсь сказать, мы…

– Пунчи нет. Ясно, гном беглый. Или дикий.

– Он из Дориана. Его и еще трех гномов ввез дорианский аристократ, возможно дипломат и вместе с еще двадцатью с лишними рабами передал черным эльфам. Все они были предназначены для жертвоприношения. Архимаг…

– Ах еще и архимаг… – с иронией в голосе протянул Великолепный, отхлебнув из кувшина, и с некоторым трудом снова сфокусировав взгляд на мне. Выдержав небольшую паузу, мотнув головой и чертыхнувшись, толстяк продолжил, повышая голос. – Слушай, ты что здесь, меня за идиота держишь? Какие разэтакие эльфы, какой, растак и растуда твою, дорианский дипломат!? Что ты мне заливаешь тут!

– Ничего я вам не заливаю!! Рассказываю, все как было.

– Так. Давай с начала. Личный номер какой?

– Да нет номера!! Я из другого мира, попал в это тело около недели назад. Тело было без номера!! Я вообще не знаю, о каком номере вы говорите. И гном не знает. В его теле не гном, в его теле человек! Масумото подтверди.

– Хай – почему то по-японски подтвердил Кивами.

– Тебе, гном, слова никто не давал – рыкнул в сторону Масумото Наместник – Еще не хватало, чтобы у меня в суде начали разговаривать стулья и столы.

Терпение Масумото видимо лопнуло, и он бросился на Великолепного. Если бы я не повис на его плечах, успокаивающе шепча: «Масу, спокойно, Масу терпение» – никакие тюремщики бы не смогли помешать японцу подпортить Наместнику его великолепие. Уняв гнома и успокоив охранников, я вернулся к разговору с Эфдиклом.

– Господин Эфдикл, гном не гном, а человек. Имуществом быть не может. Я не из этого мира и не знаю, какие тут законы насчет гномов…

– Иномирное происхождение… эта… – Великолепный в досаде щелкнул пальцами – а, вспомнил! Не освобождает от соблюдения законов! А они у нас в Империи просты. Каждый гражданин, раб или приезжий должен быть зарегистрирован по месту проживания. Каждому выдается личный номер, выбитый вот на такой звезде – Наместник продемонстрировал нам тыльную сторону уже виденной мною при въезде в город у Эвбулея медной шестиконечную звезды. Я рассмотрел идущую по окружности-основанию лучей звезды гравировку, и в центре еще несколько символов, возможно – тот самый личный номер, о котором говорил Наместник – Конечно, некоторые преступники думают, что могут жить под чужим номером. Но они заблуждаются! Когда гражданин получает персональный код или переезжает на новое место жительства, он оставляет в местном магистрате отпечаток большого пальца правой руки. Так что всегда можно сверить – тот человек или не тот.

– Что касается вас, то я не верю ни единому вашему слову. Какой архимаг, какие эльфы? Эльфов не видели в имперских землях уже пару сотен лет. – Рыгнув, «его великолепие» успокоился, и продолжил поскучневшим голосом – Итак, на лицо нарушение пункта пятого Имперского Кодекса Уложений – отсутствие регистрации и пункта седьмого подпункта третьего – владение, кража, сговор или помощь в отношении беглого гнома, побуждение к бегству гнома либо незаконный ввоз гнома через границы Империи. Карается…

И тут великолепную речь Великолепного прервал все тот же сморчок с ворохом бумаг – Нашли, господин, нашли! Тройка этих подозрительных людей была помещена под стражу по приказу нона Эвдиклита. Предлагается продержать их в тюрьме, до его возвращения!

– До его возвращения?! Как мило! Сами все решим!

Далее Великолепный выразился в духе того, что испражняться он хотел на распоряжения нона. Пока его нет – он главный в городе. А Эвдиклит может отправляться… и тут Весельчак подробно описал место, где по его мнению должен очутиться командующий агросским легионом. Я в первый раз в жизни встретил столь живописное и красочное описание нижней части пищеварительного тракта.

– Секретарь, пиши. Гнома конфисковать в государственную собственность. Отправить на западную каменоломню. У нас там недобор рабов? Вот и восполним убыль. Верзилу за незаконный ввоз гнома и отсутствие регистрации приговорить к трем годам каторги. Отправьте его в карьер тоже. Вон какой он здоровый. Пусть поработает на благо Империи – потаскает валуны. Будет знать, как не соблюдать наши законы и уложения. Теперь ты, парень. У меня написано в бумагах, что ты тириец?