Текст книги "Дар выживания (СИ)"

Автор книги: Алексей Серебренников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

– Здесь Бешеный! Мы взяли все точки, не стреляйте! – быстро сообщил я "опергруппе" и посту. Мои в эти секунды уже собирали трофеи. И правда поиздержались в этом бою, но запасы боевиков восстановили нашу мощь. Немного.

– У меня один "двести", один "триста" лёгкий! – я узнал голос одного из бойцов, но в "опергруппе" он не состоял, значит, это потери поста, выставленного Андреем. Чёрт!

– Бешеный, это «Улан-1»! У меня двое раненых! – доложил и Роман срывающимся голосом. Один из немногих, имевших личный позывной. Я, не стесняясь, выложил трёхэтажный мат. За двадцать минут трое погибли и столько же ранено! А всё из-за невнимательности. Позиционная война сразу дала о себе знать, будь она неладна.

– Я говорил, что так будет! – гаркнул в потолок от бессилия что-то изменить, но тут же успокоился. В эфир сказал. – Соберите с убитых оружие и снарягу, раненым оказать помощь и подготовить к транспортировке. Дежурный! – назвал я позывной бойца, который остался в штабе. Тот сразу откликнулся, а я дал ему задачу. – Людей на второй пост отправь. Вынести убитых и раненых. Срочно. И медиков всех в санчасть! А мне сюда подкрепление из резерва человек десять! Понял?!

Не успел тот ответить, как заговорил первый пост:

– «Бешеный, это первый пост! У гостиницы суета! Боевики грузятся в машины, колонна едет в нашу сторону! Колонна едет в нашу сторону! Как меня понял? Приём!»

– Понял, понял тебя, первый! Сколько машин и людей? Сколько машин и людей? Прием!

– «Все, сколько было! Около десяти! В каждой человек по пять, не меньше!»

– Ща будет мясо.., – проговорил Андрей, а я думал ровно секунду, прежде чем из меня вырвался поток информации, вылитый в эфир. Похоже, заварушка и правда обещает стать глобальной, и упустить ничего нельзя, но времени катастрофически мало. Какие-то минуты. И тех не больше пяти. Я рассчитывал на расторопность бойцов. "Оперов", которых в строю осталось шесть, я отправил в двухэтажку на углу, им же сбагрил трофейный гранатомет с тремя выстрелами, быстро объяснив, как пользоваться, заострив внимание на том, чтобы сзади никто не стоял, иначе хана. К этому времени прибыло подкрепление. Я усилил свою позицию, ибо она теперь будет фронтальной, а в двухэтажку напротив той, где засели опера, отправил пятерых. Остальные обосновались в злосчастном пятом доме. Получалось, что асфальтированная площадка на въезде в район полностью нами окружена, при этом можно перемещаться по зданиям и вести огонь в других направлениях. Жаль, к джипу с пулемётом уже никто не успевает, ведь это большая огневая мощь. Помимо прочего, участок переулка, который мы должны оборонять, простреливался с торца верхних этажей одиннадцатого дома, куда я тоже отправил людей.

Итолько все заняли позиции, трясясь кто от страха, а кто и от гнева, вдали показались машины, поворачивающие в "пятаки" с улицы Андреева. Мы терпеливо ждали, когда джипы будут совсем близко. Для хорошего начала необходимо, чтобы они въехали на чёртову площадку, где навеки замолчала вражеская техника. Вот тогда можно дать жару сразу со всех сторон. Я боялся, что кто-то из бойцов сорвётся, что начнет стрелять раньше времени, но вышло совсем иначе. Путая наши планы, техника врага встала поодаль, заработали пулемёты и тяжёлые пули зашлёпали по стенам. Два джипа встали с двух сторон от дороги, бородачи высыпали из них, занимая позиции. Они не видели нас, но открыли стрельбу сразу, как только разглядели своих убитых, и долбили прямой наводкой по пятиэтажке, в которой укрывался мой маленький отряд. Через пару минут ада интенсивность огня спала, те джипы, что ждали позади, медленно двинулись вперёд, а бойцы, выпрыгнув из них, передвигались в пешем порядке. Зато они приближались. Только вот ситуация всё равно осложнилась.

За двухэтажкой с операми находился небольшой садик со старой сломанной детской горкой. Заросший донельзя. Вот туда и свернула часть боевиков, обнаружив на подступах к одиннадцатому дому автомобильную баррикаду. Бойцам из "11" пришлось открыть огонь, тем самым демаскировав позиции. Тут же на торец дома обрушился шквал огня, сверху посыпались стёкла, колотый кирпич. Наши вжались в стены, изредка отвечая, а боевики стали приближаться, укрываясь за длинным бетонным коробом теплотрассы. Ситуация складывалась, прямо скажем, не фонтан. И почему я не подумал, что неруси полезут в этот сад. Но основная их группа продолжала движение в нашу сторону.

– «Бешеный, это «Улан-1»! Мы можем ударить по ним сбоку! Они нас не видят», – запросил старший "опергруппы". Я не знал, разрешать им или нет. Боевики совсем рядом с их домом, но выхода другого не было. Если начать одновременно, то всё может получиться. Но это не точно.

– Улан, а можешь дальние машины из гранатомета достать?

– «Попробую», – раздалось неуверенно через секунду.

– Внимание всем! Сигналом к атаке будет гранатометный выстрел! Повторяю, начинаем все вместе, когда жахнет РПГ!!! – скомандовал я в эфир и кивнул своим ребятам. Те напряженно ждали, судорожно сжимая автоматы в руках.

Долго ждать не пришлось, а главное, я видел, как смертельная струя ушла наискось в сторону двух джипов, перегородивших дорогу. Взрыв сотряс округу. Машина, поражённая под правое переднее колесо, подпрыгнула на месте, совершила немыслимый переворот и грохнулась на крышу, подмяв под себя стрелка вместе с пулемётом. Второй тоже досталось. Не столько машине, сколько бородатым, что стояли рядом. Хватило всем, а в следующее мгновение ад удвоился, а то и утроился. "Опера" нещадно били тех боевиков, что укрылись за бетоном. Те не сразу поняли, что угроза справа, где они даже не защищены, падали один за другим, а когда поняли и попытались вернуться, было поздно. Мы с резервом долбили по боевикам с трёх позиций, но захватчики среагировали быстро, прятались за железными боками машин. Поняв, что здесь лягут все, боевики спешно отступали, кто куда. Через дворы, заборы и кусты, одна машина даже помчалась обратно по переулку, лихо развернувшись, протаранила горящую машину и исчезла за поворотом. Боевики бежали так же быстро, как и появились, победа одержана, но что она нам дала? С постов сообщали о потерях. Больше всего пострадали ополченцы резерва, на которых пришёлся первый удар. Есть и раненые, и убитые. Я вновь озадачил дежурного, чтобы вызвал некомбатантов. Раненых тащили в лазарет, а для погибших места не было. Пока складывали перед штабом, накрывая тела простынями и одеялами, но долго это продолжаться не могло. Павшим требовался земной покой. Правда, я пока об этом не думал, как и о том, когда всё это кончится. Ведь если жизнь вернётся в старое русло, то каждая смерть должна быть подтверждена, в том числе и патологоанатомами. Это столько беготни, экспертиз, вскрытий, а ещё неизвестно, станет ли жизнь прежней. Поэтому мужики, всего час назад вместе с нами разговаривавшие, курившие и травившие байки, а сейчас их тела выложены в ряд перед штабом, пока что будут ждать решения, которое мне вскоре придётся принять. Они лежат перед штабом и перед моим подъездом, прямо под моими окнами, лежат прямо перед моими глазами и останутся здесь навсегда, в моей голове, в назидание. Чтобы я, как командир, всегда помнил главное, что должен знать именно командир, если он человек. Все твои бойцы должны вернуться живыми... А если есть потери, то принимать это нужно на свой счёт, винить в их смерти только себя, командира, потому что именно мой приказ стал их смертью. Эти ребята, да и те, которые ещё лягут в могилу, навсегда останутся в моей душе, хотя многих я не знал лично. И в трудную минуту, когда всё будет совсем плохо, я буду вспоминать их и идти дальше, преодолевая преграды, в знак того, что эти парни погибли не напрасно, что они легли костьми, защищая родную землю от врага.

Об этом думал я, сидя на лавочке возле дома и неотрывно глядя на укрытые простынями тела. Окурки падали в клумбу позади меня один за другим, но сигареты не помогали. К сердцу будто привязали камень, который тянул меня к земле и не давал встать. А двор заполнялся людьми, в том числе и родственниками убитых. Плакали матери, жёны, сёстры, дети. Понимали, что вернуть покойных уже нельзя, но в то же время молили господа об этом. Господь был глух, ведь если боги и есть, томы им точно не нужны. Люди смотрели и на меня, а я не мог побороть желание, чтобы отвести глаза от убитых. Чувство вины навалилось на меня, и с этим ничего нельзя поделать. Но в какой-то момент я почувствовал что-то вроде просветления, не иначе. Я увидел, как горе сплотило людей. И теперь мы, объединённые ненавистью к врагу, забирающему у нас самое ценное, стали сильнее.

Погибшим подыскали место в подвале. Со времён Советского Союза, как я уже говорил, многое изменилось. ТСЖ, взявшись за коммуникации, занялось и подвалами домов. Поэтому среди множества удалось найти просторное, а главное, довольно прохладное помещение. Там и положили ребят в надежде похоронить с почестями, когда весь этот дурдом утихомирится. Про то, что он закончится вообще, я пока не думал. Пока все мои мысли были лишь о предстоящем дне, а что он принесёт, одному богу известно, богу войны...

Рассвет запоздал и получился каким-то смазанным, блеклым. Дым пожара, застилавший небосвод, мешал проникновению света, насыщая мир грустными оттенками. Но всё же мне показалось, что запах гари стал слабее. Возможно, огонь не смог пересечь какую-то из улиц, а отсутствие ветра этому только способствовало. Я разослал друзей на проверку постов, а сам на время уединился на чердаке одиннадцатого дома, изучая обстановку во вражеском лагере. Сам лично видел, как возвращались в гостиницу боевики. В том числе и поодиночке. Всё это время в разных частях города слышалась стрельба. Вообще, с самого начала стрельба не прекращалась. То здесь, то там слышались и одиночные, и очереди, но в последние часы стрельба стала интенсивней. Причём, насколько я мог доверять своему опыту, происхождение которого скрыто тайной амнезии, стреляли больше из гражданского гладкоствольного оружия. Конечно, кто-то может посмеяться надо мной, мол, стрельба всегда одинакова, но я лишь ухмыльнусь в ответ, потому что каждое оружие при выстреле производит свой, уникальный и только ему присущий звук. Так вот, стрельба из гладкоствола означала, что не все жители города попрятались по норам. Рассеянная нами банда возвращалась потрёпанной, малыми группами или вообще по одному, а значит, боевики стали более уязвимой мишенью. Конечно, у многих напуганных в течение первых суток жителей города появилось желание отомстить, достали из-под диванов свои берданки, как я и говорил. И это хорошо. Это значит, что можно сильно увеличить отряды ополчения за счёт добровольцев. Главное, привлечь их, показать свою силу. Вот поэтому и нужен захват гостиницы.

Пока я торчал наверху, возле "Бирюсы" поменялась обстановка. Вернулись к месту базирования далеко не все бородачи. Кого-то покрошили в капусту мы, кого-то другие. Кроме того, у нас теперь имелось в наличии четыре единицы техники с пулемётами на крышах и боезапасом. Хорошее подспорье в будущих начинаниях. Ещё три "смерть-машины" сожгли, и вернулось к гостинице всего две. Но на этом всё не закончилось, потому что вскоре к усиленным теперь постам подъехала колонна, состоящая из микроавтобусов и джипов, хоть джипа оказалось всего два. Зато боевиков подвалило не меньше двух дюжин. О чём это говорило? О том, что с техникой у ребят беда. Если здесь прибыло, значит где-то убыло, и там, откуда пришла колонна, поделились с братьями по оружию довольно скупо. Значит, и там мало. Но вот среди самих бородачей заметил я несколько человек, вооруженных снайперскими винтовками. Это не сулило нам ничего хорошего, потому что снайпер, если он опытен, то это не простой солдат. Это уникальная и автономная боевая единица, способная наделать шороху. К тому же, памятуя о боевом опыте российской армии в Чечне, я знал, что снайперы боевиков работают с группой прикрытия из пулемётчиков и в отряде прибывших такие имелись. Значит решили бородатые добавить изюминку в боевые действия, и это действительно пахло проблемами. Только вот имелся один нюанс. Касался он и нашего района, и многих частей города в целом. Нет здесь для снайпера простора. В "пятаках", к примеру, вообще отсутствовали открытые пространства более ста метров. Для таких дистанций подойдёт любое стрелковое оружие, включая гладкоствольное. Основная же эффективная работа для снайпера – от трёхсот и дальше, чтобы стрелок имел возможность работать скрытно и менять позиции, оставаясь недосягаемым для противника. А здесь, откуда ни стрельни, за полминуты можно добежать, а то и не сходя с места накрыть точку огнём. Хотя, на выходе из района, вдоль Транспортной и других основных улиц с более или менее высокой застройкой, такие расстояния имелись. К тому же с некоторых крыш можно держать под прицелом целые районы частного сектора.

– Видел, Саныч? – тихо спросил я мужчину, наблюдавшего за гостиницей слева от меня. Юрий Александрович, учитель ОБЖ школы номер 14, той самой, в которой я учился. Вместе с ним мы строили полосу препятствий на её территории весной. Этот человек всё знал о своём предмете и являлся майором Вооруженных Сил в отставке. Годы, конечно, брали своё, но Саныч стоял у меня на особом счету. Именно он занимался укреплением позиций, а сейчас ещё и наблюдением.

– Ага, – также тихонько ответил наблюдатель, добавляя. – Только здесь воевать особо негде. На Андреева, 1 посадят пару и на Транспортную, 11. Остальных для охраны "гостинки".

– Согласен, – только и оставалось согласиться, учитель повторил мои мысли.

– Глянь лучше на того, с "Винторезом", – Саныч заметил ещё кое-что, о чём тут же мне сообщил. – Молодой совсем. Смотри, как они винтовку держит. Вот олень, будто в первый раз. Нет, Лёш, этот точно не стрелок.

Я присмотрелся, учитель оказался прав. У паренька даже бородка жиденькая. ВСС, гений советской оружейной мысли конца 80-тых, до сих пор конкурирующий с современными аналогами, болтался на груди абы как, а стрелок всё время его поправлял, не зная при этом, куда деть руки. Все движение получались угловатыми и неловкими. Эй, парень, тебе ствол по наследству достался или брат дал погонять?

– Бедолага, он вообще знает, с какой стороны за него держаться? – прокомментировал я увиденное.

– Техники у врага мало, – продолжал Саныч. – Похоже, боевики распределились по городу так, что резерва совсем не осталось.

– Снова соглашусь, – кивнул я, радуясь, что с моими догадками соглашается столь опытный человек. – Значит, пора их давить.

– Народу мало, – посетовал бывалый. – Ты новичков, как вчера, потренируй. Это на пользу. Методы, конечно, не такие, как в наше время, но я вижу, что они эффективней. И ещё вот что, Лёш. Ты мужиков собери, поговори с ними. Ты можешь, я же видел. После утреннего боя им тяжко на душе, страх смерти никуда не делся. Знаю, тебе тоже тяжело, но ты командир. Я видал всякое и сам был командиром. Ты можешь.

– Да, я так и сделаю, – задумчиво, но решительно произнёс я, вставая. – Спасибо, Юрий Саныч.

– Иди, не трать время, – поторопил меня в спину учитель. – За обезьянами я присмотрю.

Воодушевленный словами пожилого отставного майора, я спустился вниз и кликнул по рации общий сбор. Во мне проснулась необычайная бодрость, грудь аж распирало от биения сердца. Бойцы собрались быстро, ведь никто не знал, что произошло. Сбор– есть сбор. С приказами не спорят. Каких-то несколько часов, а уже не спорят. Теперь мне казалось, что войско сильно подросло, а ведь прошли всего сутки с того момента, как я впервые стоял здесь в ожидании добровольцев, куря одну за другой сигареты. Видя в строю некий разлад и несобранность, я бодро рявкнул:

– Привести себя в порядок! – народ нехотя зашевелился, поправляя обмундирование, а я входил во вкус. – Вы чего разнылись, как девочки?! Враг не дремлет! Встали ровно, по подразделениям! Быстрее! Равняйсь! Смирно! – мужики, разбитые утренними потерями, хотя победу в бою одержали именно мы, не ожидали такого напора. Бывалые вытягивались в струнку машинально, те же, кто был несведущ в строевой подготовке, старались просто повторять. С моим командирским нравом уже успели познакомиться, попусту я ничего старался не делать. Надо – значит надо.Когда все замерли, я хищно оглядел ровный строй, повёл суровым взглядом, читающим всю подноготную, и продолжил громко, чеканя слова. – Да, мы потеряли сегодня ребят! Да, всем нам плохо! Но благодаря и им в том числе, свою задачу мы выполнили! Мы защитили наш район, наши дома и наши семьи! И если сейчас опустим руки, то наши пацаны погибли зря! – я вновь выдержал паузу, сверкая огнём в глазах. – Давайте не будем позорить память о них! Нам нужно продолжать делать дело, раз взялись! Потому что к тварям подъехало подкрепление и среди них снайперские группы! – по строю пролетел шепоток. – Поэтому приказываю быть вдвойне настороже! А ещё добавлю, что сегодня ночью мы берём гостиницу под свой контроль! Но чтобы всё было проще, мне нужны ваша самоотдача и ваша помощь! – бойцы, и стар – и млад, смотрели внимательно, взгляды их заражались моим огнём. – Сегодня мы весь день проведём в тренировках, чтобы ночью взять "Бирюсу". Разбивка на группы и доведение задач в девять вечера. Пойдут почти все, но и в этом случае нас будет мало. Поэтому, мужики, у меня личная просьба к каждому. Пока есть сотовая связь, обзванивайте всех, кого знаете. Если кто-то вооружен, может сбиться в отряд и оказать поддержку, пусть дадут знать. Все эти люди нам нужны. Если мы возьмём гостиницу, это не только даст нам самоутвердиться и получить контроль над всем районом. Там боеприпасы, вооружение, которые необходимы нам, чтобы ополчение росло. А чем нас больше, тем будет проще. Бандитов не так много, техники в подмогу прислали всего два задрипанных джипа, значит их ресурс истощается. А мы наоборот, должны расти и матереть. И отступить нам нельзя, потому что за нашими спинами наши семьи. Ради их спасения стоит быть мужчиной и даже умереть.., – к концу речи я перестал орать. Все и так слушают внимательно, ловят каждый звук. Даже жители домов вышли на балконы и торчали в окнах. Но в финале вновь нужен напор. – Но умереть мы не должны! Короче! В последний раз спрашиваю! Если кто-то не может или по каким-то причинам не хочет выполнять свой долг, даю время сдать оружие и не отсвечивать! – никто не шелохнулся, хотя взгляды воинов были противоречивы. – Это последний шанс! Если кто-то даст заднюю в бою, пристрелю без разговоров! -никто так и не шевельнулся. И я был этому несказанно рад. Насчёт расстрела не шутил, кстати, а вот смогу ли... Время покажет. Пора было заканчивать речь. – Если есть вопросы, задавайте, и займёмся делом.

– Командир, если все пойдут брать гостиницу, то кто останется охранять район? – вызвался лет сорока мужичок из резерва. Я его помнил. Это он стоял утром рядом со мной, поливая из окна матом и свинцом. Мужик смелый, но о тылах печётся, молодец.

– Здесь остаются посты и десять человек, которые вернутся, чтобы их усилить, если возникнет необходимость, – объяснил я. – С запада удара ждать не будем, хоть на выезде и есть база боевиков.

– Почему? – спросил тот же.

– Я говорил с Бирюсинском. Они почти справились со своими и обещали нам помочь. Бирюсинск расчистит дорогу, кафе "Саяны", кафе на Тайшетке и ГОВД. – войско одобрительно загудело, но следующий вопрос я всё же расслышал:

– Бирюсинск-то поможет, а государство нас, получается, кинуло?

– Точно! Войска будут или нет?! – тут же подхватил другой голос.

– С оперативным штабом в Иркутске я тоже связался. Обстановка по области тяжёлая, поэтому войска будут, но не раньше, чем через четыре дня. Так что надо держаться, мужики. А вообще, за это время можно и вымести эту грязь из дома!

Отовсюду посыпались возгласы согласия и поддержки. Бойцы воодушевились, поймав кураж, и готовы были идти дальше вместе со мной. А я в глубине души почувствовал огромное облегчение, потому что до самого конца не верил, что один голос, мой, может что-то решить. Но всё получилось. Видимо, есть во мне ораторская жилка и об этом не стоит забывать. Довольный собой и своим войском, я произнёс напоследок:

– Полчаса на подготовку и звонки! Жду за вторым домом! Разойдись!

По пути к подъезду меня догнал брат и, тронув за плечо, сказал:

– Фига, ты вжился в роль. Чувствуется, что это твоё, как ты всегда и говорил.

– Да? Ну, значит, небо меня к этому и готовило, – в ответ я усмехнулся по-доброму. Кто знает, может так и есть. Несчастья людей оттого, что они занимаются в жизни не тем и не с теми. А я сейчас находился на своём месте и чувствовал даже некий комфорт от окружающей обстановки. Кому-то дано быть слесарем, а кому-то воевать. Нет, я не утверждаю, что война – это хорошо. Скорее наоборот – горе, разруха, смерть. Но защищать своё с оружием в руках – это занятие достойное для мужчины. Так было, есть и будет…

***

День давался с трудом. Второй по счету без нормального сна. Поэтому во время тренировки я понужал энергетики. Понужал безбожно. Уже чувствовал от них зависимость. Кстати, боль в груди от осколка после щедрых возлияний тоже отступала. Мне сейчас это нужно – забыть о боли. Нужен ясный и очень быстрый ум. «Флеш» это давал. Пока.

Бойцов стало больше. Теперь, с учетом всех владельцев гладкоствольным, нас стало почти семьдесят, но с нами тренировались и свободные смены постов, а на самом деле в следующей операции будет принимать участие полсотни человек. Мужики хотели учиться, и потому получалось всё. Если не получалось с первого раза – пробовали ещё раз, и ещё. Конечно, некоторые уже не в том возрасте, чтобы отплясывать кренделя, но стандартную программу освоил каждый. Перерыв сделали только на обед, во время которого я совершил несколько звонков. Первым делом связался с Диманом из Бирюсинска. Он сообщил мне хорошую весть о том, что его бойцы поддержали решение командира расчистить тайшетский пригород со стороны запада, а заодно и захватить так необходимые трофеи. В планы и нюансы штурма здания ГОВД я вникать не стал, Казак заверил меня, что всё продумано до мелочей. Следующим собеседником стал Антон. В районе больницы дела обстояли по-разному, но ситуация исправлялась в лучшую сторону. Сначала боевики предприняли попытку рассредоточения вокруг больничного комплекса и последующего штурма, но своевременные действия защитников разрушили планы врага. К сожалению, не обошлось без потерь. Дальше случилось странное. С северо-запада, со стороны микрорайона Пахотищева пришла группа вооружённых гражданских и выбила чурбанов с насиженных мест в пятиэтажках напротив главного корпуса. Прояснил ситуацию Кучеров, который был следующим в очереди. Это он обзвонил всех друзей, что дало результат. Один из созданных отрядов ополчения прибыл к Кучеру на подмогу, разгрузив восточное направление, а другой занялся расчисткой выезда в сторону долгостроя Алюминиевого заводаи Чунского района. Там работал мой тёзка, по заверениям Семена. Опять же, простой охотник взял в руки оружие, собрал друзей и дал просраться обученным подразделениям врага. На душе у меня становилось светлее, и последующий разговор со штабом проходил довольно легко и непринужденно. Кстати, войска на подмогу так и не выдвинулись, застряв в уличных боях Усолья-Сибирского и Черемхово. Но это полбеды. Помощник оперативного дежурного сообщил, что недалеко от нас, в Канске, совсем туго. А под Канском, если кто-то не знает, и ракетные дивизионы с ядерным оружием, и само производство этого оружия. Может случиться глобальное бедствие, попахивающее радиационной катастрофой. В общем, туда сейчас снаряжается десантура. Я к чему это говорю. К тому, что Канск, напомню, не так далеко, и если учесть розу ветров, то все ништяки прилетят именно к нам, если там что-нибудь взорвётся. Ну, а как выживать в условиях ядерного апокалипсиса, не знает никто. Поэтому заранее помолимся за успех десантников.

Огорчённый беседой со штабом, я вновь воспрял духом после разговора со своими бойцами. Ребята несли мне добрые вести. Некоторым удалось созвониться с теми из знакомых, кто не только выжил, но и смог взять в руки оружие и решиться на сопротивление. С кем-то из таких я поговорил лично, дал дельные советы по тактике обороны. К тому же у нас появилась нежданная подмога на ночную операцию. Семнадцать человек с различным оружием согласились участвовать в штурме гостиницы. Все они являлись жителями ближайших к гостинице пятиэтажек по улицам Транспортной, Старобазарной, Андреева и Гагарина, представлявших из себя по форме квадрат. Ещё одной хорошей новостью стало появление сопротивления в других районах.

Оказывается, что собрались духом охотники из частного сектора на юго-западной окраине города, причём командовал южанами один из водителей той торговой компании, в которой я проработал не так давно целый месяц. Саня, высокий стройный парень, выделялся среди других некой нелюдимостью и светло-рыжей шевелюрой, за что его звали Рыжим. Я знал, что он любил охоту и лес. Было бы более ожидаемо, если бы он при первой возможности покинул город и обосновался в тайге, но сам Саня решил иначе. Они начали вчетвером с засады, завладели оружием, провели вторую, и дело пошло. У тебя всегда появятся последователи, если ты даешь хороший пример. Напомню, что почти по всей территории Старого города преобладала частная застройка, поэтому война здесь имела иной характер. Умело пользуясь знанием местности, охотники наносили точные удары по мелким группам боевиков и незаметно отходили. К сожалению, в районе, где они промышляли, не было господствующих высот. Простреливались только улицы, жилая же часть скрыта заборами и деревьями, но преимущество на своей территории постепенно появилось. Чтобы обезопасить народ, пытались согнать его к окраинам, но люди не хотели уходить с насиженных мест. В общем, за сутки боёв бригада южан имела превосходство над боевиками в юго-западной части города, вплоть до поликлиники. А это всего через улицу от Ленина, на которой отдел ОВО, захваченный бармалеями, и через две от Кирова, где мы брали ормаг, и которая, уходя на юго-восток,пересекалась с улицей Пушкина, а назывался этот район анахроничным словом «Райисполком». Там чёрных тьма, они засели крепко и именно оттуда тянули свои грязные лапы во все стороны. Рыжий четко дал мне понять, что следующей целью его бригады является ОВО, а затем и сам Райисполком, но боялся не справиться, поэтому требовалась помощь и взаимовыручка. Мы пришли к общему мнению быстро, решив объединить усилия в общем деле.

Объявились и сопротивленцы из микрорайона Новый, который все тайшетцы привыкли называть просто «Микрагой». Это те самые, про которых упоминал старлей Кучеров в горбольнице. Там тоже собрался народ, желающий защитить свой город, но командовал ими боец неместный. История вообще странная. Якобы парень после срочки и контракта в морской пехоте приехал в Тайшет по приглашению девушки, с которой познакомился через интернет. Но совместная жизнь не сложилась, и молодой морпех уже собрался отчаливать в свой Новосибирск, но тут-то все и началось. Парень не стушевался, а быстро сколотил команду, с которой начал долбить боевиков. В костяке этой команды оказались и двое моих знакомых – мелкий и остроумный Артём по прозвищу Малой, данной за небольшой рост, естественно, и возрастной мужик Михалыч, небольшой и коренастый, обстоятельный в делах. Сегодня ночью, в то время, когда мы наводили суету в районе вокзала, бригада морпеха Максима Хромова попыталась с боем взять оплот бородатых в администрации, рядом с главной площадью, но не хватило опыта, и ополченцы, понеся тяжёлые потери, вернулись к себе. Боевиков тоже потрепали, и всё почти получилось, но к тем вовремя подошло подкрепление из ресторана "Азия". Ополченцы были опустошены и растеряны, треть бойцов потеряли, еще половина ранены, а остальные, что называется, на баррикадах. Боевики не хотели прощать неверным такой дерзости. В тот момент, когда мы через Суворова возвращались домой, как раз стояло затишье перед очередной активностью захватчиков. Я прикинул мысленно, как можно помочь бедолагам, но сегодня ничего не получится, потому что мне нужен весь личный состав. Вот утром да, есть вариант продолжить боевые действия, если мы захватим гостиницу. Ведь нам достанется всё имеющееся там оружие, а значит можно вооружить ещё людей и двинуться к администрации. Пора, пора уже набирать обороты. Боевики пока не чуют большой опасности, для них мы всего лишь небольшой отряд, обороняющий свой район, но если они поймут, что мы на этом не остановимся, то засядут крепко и будут ко всему готовы. Морпех Макс Хромов обещал до утра продержаться и сохранить людей, а я вернулся к тренировкам.

Не успела часовая стрелка встать на четыре, как меня попросил подойти Юрий Саныч. Он быстро объяснил мне, что в гостиницу прибыла группа со стороны вокзала, человек десять. У Саныча имелись подозрения, что это и есть вокзальные, но зачем они покинули объект, оставалось неясно. По снайперам пока тоже тишина, только двое стрелков покинули гостиницу и скрылись в здании отделения дороги. Тёртый боевик сСВД не светился, а вот молодой, тот, что неумело таскал ВСС, появлялся то в одном, то в другом окне и вёл себя довольно праздно. Больше никто позиции не покидал. Рядом с гостиницей суетился народ, укреплялись как могли, стаскивали в кучи хлам. На третьем этаже снова появилось пулемётное гнездо, а на крыше мы с Санычем внезапно для себя обнаружили ещё двух стрелков. Да, с крыши видно всё вокруг, но и самих стрелков видно невооружённым глазом. Боевики всячески пытались показать, что им некого бояться, но по тому, как резво они строили редуты и как усилили охрану, я видел, что это ложь. Кстати, они продолжали делать набеги на близлежащие дома. Это подтвердил и Саныч, и я сам лично видел, как из подъехавшего микроавтобуса вытаскивают забитых людей. Сердце снова сжалось, но я сдержался. Уже скоро мы будем у стен этого замка с нехорошим намерением убить всех, кто не имел гражданства.

Я очень своевременно понял, что без дополнительной разведки нам делать нечего. К тому же, переживал за пятого снайпера боевиков, деятельность которого пока оставалась в тайне. Решение возникло быстро. Совсем близко к гостинице всего три пятиэтажных дома, именно в них я и попросил расположиться ополченцев, которые согласились участвовать в ночном штурме. Они к этому моменту нашли ещё пятерых добровольцев. Я порекомендовал бойцам затихариться на чердаках и тихо ждать, одновременно наблюдая за объектом. А вот разведку фасадной части гостиницы и её тыла придётся проводить самим. На это ответственное мероприятие я хотел пойти сам, но мне ведь нужно тренировать бойцов. Загадывая на будущее, специально набрал больше людей, взял даже тех, у кого оружия не было. Оно будет к утру, я уверен, а вот времени на обучение уже не останется. В общем, пока я тренировал молодняк, а Диман осуществлял общий контроль за укрепрайоном, Ваня и Андрей, взяв двух "оперов", двинулись обозревать окрестности. Благо, далеко идти не нужно. Но вернулись парни лишь к восьми, вымотанные и пропотевшие, когда ополчение убыло на ужин. Общались за столом, в нашей квартире, яростно поглощая суп и второе, приготовленные Катей. Надя с мамой помогали в медпункте, поэтому пока отсутствовали.