Текст книги "Дар выживания (СИ)"

Автор книги: Алексей Серебренников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 2. Блокпост.

Но не успел я сесть в джип, как затрезвонил мобильник. Звонила Брусникина и голос её взволнованный голос срывался на вскрик:

– Лёш, к вам со стороны Красноярска приближается колонна!

– Спокойно, мать, – попытался я её утихомирить. – Что за колонна? Сколько машин? С чего ты это вообще взяла?

– Они уже проехали Канск, и транспорта стало больше! – не слушая, продолжала Маша. – Космическая разведка зафиксировала выход колонны из Красноярска полтора часа назад. Это больше похоже на погоню. Они гонятся за теми, кто впереди. Но может, и подкрепление вашим недобитым. Лёша, уходите из города, прошу.

– Хватит истерить, женщина! – я повысил голос. – У нас есть, чем их встретить, не бойся!

– Я просто переживаю за вас, – слова Марии были искренними. Переживания её чувствовались в каждом слове и интонации.

– Спасибо за заботу, Маш. Ты много для нас сделала. Поверь, я это не забуду. А теперь спокойно ответь, далеко ли наши?

Волнение капитана пошло на убыль, и ответила она уже более размеренно:

– Сводный полк на марше, час назад они проехали Нижнеудинск. Сам понимаешь, маршем они будут добираться часа полтора, не меньше.

– Ничего, мы потерпим, – я лишь спокойно улыбнулся в трубку, заражая хладнокровием и собеседницу. – Ладно, Машуль, помчались мы встречать гостей. Будут новости – звони.

Я отключился, поймал на себе внимательные взгляды пацанов , громко и четко объявил в эфир радиосвязи:

– Внимание, ополчение Тайшета! Остающимся в городе – занять оборонительные позиции! Остальным – срочно выдвинуться к блокпосту на южном выезде из города! Блокпост, приготовиться к бою! Со стороны Красноярска приближается колонна техники, предположительно боевики! Выслать вперёд разведку!

В течение полминуты полразделения доложили о приеме приказа и приступают к его выполнению. Лишь блокпост запросил уточнение задачи.

– Кучер, повторяю! С запада около тридцати единиц техники. Возможно, боевики за кем-то гонятся. Всеми средствами укрепите подступы к посту, нужно не допустить прорыва! Понял?!

– " Всё понял, Бешеный! " – Старлей полиции вышел из эфира, а мы в эти секунды уже летели в своей многосильной повозке по улице Пушкина, к выезду из города. На ходу позвонил Ивану, чтобы собирал всех наших в автобусе и ждал на базе у супермаркета. Как закончим с блокпостом, нужно собраться на трассе. Там и до прибытия федералов останется совсем ничего. Слева простирались поля, на которых раньше растили пшеницу. Справа мелькали домики, а когда закончились, проплыла и исчезла позади заброшенная взлетно-посадочная полоса и ветхие строения аэродрома, на котором функционировала только вертолётная площадка МЧС. Нам оставалось лишь в километровом рывке взобраться на небольшой холм, и мы окажемся на развилке. "Крузак" взревел и домчал нас так быстро, как только позволил мотор. На импровизированном посту скопилось много народу, грозно бряцая оружием. Причём, были и те, кто уже должен покинуть пределы города, но нет, вернулись, так и не добравшись до пункта назначения. Увидел я и парней с поста на Тайшетке, и ребят, охранявших ГОВД, и тех, кто бдил в "старых пятаках". Ничего удивительного, ведь и они, и мы ждали до последнего, не покидали родной город. Поразмыслив за сигаретой, я отправил Скобу с десятком бойцов и гранатомётами метров на полтысячи вперёд, в помощь разведотряду Кучера. По левой стороне трассы очень удачно шёл насыпной холм, поэтому можно было устроить неплохую засаду и запереть противника с двух сторон. Диман вызвался с вторым десятком обойти дорогу по лесу справа и отсечь боевикам это направление. Ну, а на самой трассе на первый взгляд творилось что-то невообразимое. Бойцы укрылись за автомобилями, из которых сооружен своеобразный кордон, перегораживающий дорогу и в западном, и в восточном направлении. Особое место в этой баррикаде занимали туристический автобус и многотонная фура, при помощи которых и перегородили трассу, оставив лишь узкий проезд, в который могла влезть лишь одна машина. Ну, максимум грузовик. Таранить тяжеловесов с ходу я посчитал затеей глупой, разве что на танке. И, если честно, я был удивлен, увидев, как бригада Кучера усовершенствовала транспорт для ведения боя в обороне. В автобусе, например, напрочь отсутствовали стекла, а образовавшиеся проемы укреплены металлом разных сортов. Остались лишь узкие бойницы для стрельбы и наблюдения. У фуры весь прицеп стал будто не родной. Мужики вырезали дыры для ведения огня прямо в стене прицепа, укрепили её как могли изнутри. Противоположную стену срезали на двухметровую высоту для удобства попадания на позицию, смастерили из стволов деревьев лестницы и щиты в человеческий рост. И в прицепе фуры, и в автобусе установлено по два 7,62 мм пулемета ПКМ, снятых по всей видимости с джипов. Если прибавить к ним два десятка стволов, что имелись сейчас на блокпосту, и двух засадных групп с автоматами и гранатомётами, то получалась огневая мощь, способная остановить любую колонну, кроме, пожалуй, танковой. Оставшись доволен, я курил, глядя, как бойцы готовятся к очередной схватке. Время потянулось густой вязкой массой, но через какое-то время вновь затрезвонил мой телефон. Странно, номер незнакомый, но я взял.В ухо ворвался набор непонятных звуков и шума, через который мужской голос прокричал:

– Алё, алё! Это Лёха из Тайшета?!

– Да, это я, – из всех звуковых эффектов я различил гул мотора, звуки одиночной стрельбы и отдалённый стрекот очередей, вперемежку со звоном разбитого стекла.

– Помогите! Мы уже рядом! За нами гонятся и стреляют!!! Наших осталось мало, три машины! Патроны кончаются!

Я не знал, каким образом и откуда незнакомец взял мой номер, но сразу понял, что именно за ним ведётся погоня от Красноярска. Иногда не нужно много знать, чтобы сделать правильный вывод.

– Вы где?! – громко спросил я.

– Пост на реке проехали!!! – отчаянно кричали на том конце.

– Мы на съезде в Соляную! Проезд узкий! Перед этим выстройтесь в колонну, тогда проскочите! Мне нужно точно знать, сколько ваших машин и какие!

– Подожди!!! – диалог прервался, некоторое время я слушал лишь рев двигателя и стрельбу, затем собеседник вернулся. – Три! Автобус, «тойота камри» чёрная и «четырка»!!! А этих тварей до хрена!!! Долбят из автоматов и пулемётов! Нас было почти тридцать, когда выезжали! Всех убили!! Но мы две их тачки тоже взорвали, пока автомат был, а так одни ружья!!! Твари, устроили сафари! Слушай, а чего нам на "Саянах" не свернуть?! Короче ведь!

– Сейчас устроим им сафари! А нету там ни хрена, на "Саянах", только яма!

– Ясно! У нас и горючки мало! Не знаю, дотянем ли!!! – с сомнением крикнул незнакомец.

– Надо дотянуть! Не дрейфь! А что стрельбы не слышно?!

– А они отстали, – спокойнее заговорил мужчина. – Всю дорогу так. Постреляют, потом сзади держатся. Скоро опять догонять начнут.

– Мы встретим вас, главное дотяните до нашего блокпоста. Удачи!

Я отключился, нервно сунув мобильник в карман, оглядел внимательно смотревших на меня бойцов и громко объявил:

– Колонна на подъезде, минутах в десяти! Впереди три гражданских транспорта – автобус, "четырка" и "камри". Все остальные машины – боевиков. Пропускаем наших, остальных уничтожаем до последнего человека. Начинает засадная группа, а мы откроем огонь, когда последняя гражданская тачка проедет заграждения. Всё понятно?

В ответ раздалось многоголосое бормотание, а я добавил:

– Бодрее! Это последняя битва! Отобьём гражданских и в деревню! Водка греется, баня топится!

Бойцы, приободрённые моим криком, заняли позиции. Я тоже нашёл себе место за тяжёлым стальным листом в прицепе фуры, поближе к краю дороги. Секунды затикали неторопливо, в такие мгновения время никуда не торопится, но мой предбоевой покой вновь нарушил звонок. Тот же голос прокричал:

– Они опять начали! "Четырнадцатая" съехала в кювет! В автобусе есть раненые и убитые!

– Мы в готовности! Поднажмите!

В предвкушении боя сердце ускорило темп, но голова спокойная, а главное, руки не дрожат. В бою дрожь ни к чему. Прошло ещё две минуты, прежде чем Скоба не сообщил:

– " Вижу колонну. Впереди автобус и чёрная иномарка. Основная группа...семнадцать единиц, метрах в ста – ста пятидесяти позади. Начинают нагонять. Приём. "

– Работайте, как дистанция позволит, по стандартной засадной схеме. Мы начнём, когда гражданские уберутся с линии огня. – Отдал я последние распоряжения и перехватил автомат поудобнее.

Ещё немного, и мы сами смогли увидеть машины. Откуда-то издалека началась стрельба, но не по нам. Похоже, боевики почуяли неладное, но вместо того, чтобы валить отсюда подальше, пытались догнать беглецов, ещё не понимая, что до того, как ловушка захлопнется, остались считанные секунды. Бойцы терпеливо ждали, громко сопя и пытаясь поймать на мушку показавшегося вдали врага. Колонна приближалась, уже можно было различить испуганные лица в головной машине. Я не увидел выстрелов гранатометов, но по количеству разрывов понял, что их было сразу шесть. Скоба не поскупился на огневую мощь. Я представлял, как загораются, разлетаются на куски машины бородачей, ехавших в авангарде и арьергарде.

– Приготовиться! – рявкнул я, а гражданские авто, встав одно за другим, стали въезжать в пространство между фурой и автобусом. Стрелки Андрея и Димана вели заградительный огонь с двух сторон. Такие засады оправдывают себя на сто процентов, и ребята легко справились бы без нас, но мы обязаны им помочь, поэтому, как только автобус протиснулся на территорию блокпоста, скрежетнув боком об отбойник прицепа, гулко заговорили наши пулемёты.

***

– Слушай, Лёх, – тронул меня за плечо брат. – Может, уже поедем? Предчувствие плохое.

– Других предчувствий сейчас не будет,– я отстраненно вдыхал табачный дым, выпуская сизые клубы, и осматривал то наш импровизированный КПП, то следы бойни перед ним на небольшом участке федеральной трассы. Остатки гражданских, бежавших из Красноярска, мы спасли. Всем, получившим телесные повреждения, оказывалась немедленная медицинская помощь. А ударный отряд боевиков, преследовавший беглецов на протяжении четырёх сотен километров, прел под теплым августовским солнцем. Они заметили странное скопление автомобилей на перекрестке двух дорог, но кураж погони оказался сильнее, и твари сами пришли в ловушку, в надежде на скорую расправу над беззащитными людьми. Кураж, скорее всего, подпитывался наркотиками, ибо, перебив по дороге почти всех гражданских и истратив множество ресурсов, боевики так и не смогли бросить погоню. Что ж, за то и поплатились. Гражданские не могли оказать достойного сопротивления из имевшегося у них гладкоствольного оружия. Дистанция не позволяла вести эффективный огонь. Потому почти все автомобили беглецов оказались сожжены. А те, кто сейчас за надежным кордоном из автомобильных баррикад, счастливчики. Среди них и Саша, подруга Надежды, которая и догадалась, кому позвонить. Её жених, тот, с кем я разговаривал, оказался ранен. Его сейчас активно зашивали уже прибывшие из райбольницы медики. Надя тоже приехала, узнав, что судьба закинула в наши края её подругу детства.

Доблестные воины чуждой нам религии погибли все до единого. Мы заперли их по классике, уничтожив головные и тыловые машины одновременно. Остальное оказалось делом техники. Все мои бойцы остались недосягаемыми для пуль врага, а враг, напротив, не ожидал такой засады. С моей позиции в прицепе фуры хорошо просматривались останки врагов, их дымящиеся головёшки, непонятные фрагменты и просто куски мяса, изрешеченные пулями. Там сейчас работают орлы Андрюхи, собирают трофеи.

Глава 3. Военные.

Из города возобновилось движение транспорта эвакуации – автобусы с людьми, грузовики с провизией, горючкой, вещами, медикаментами. Около двадцати тысяч жителей уже покинули город. Они покидали Тайшет с грустными лицами. Но в глазах горела надежда на возвращение. Правда, повторюсь, немало было и тех, кто отказался уезжать. В основном, старики, которым такие путешествия в тягость. Но и молодняк оставался – из тех, кто стоял с нами в боях плечом к плечу. Я никого неволить не стал, объяснив свою доктрину просто – военные, которые скоро прибудут, не потерпят самоуправства, а это значит, что ополчение, скорее всего, будет разоружено. Но если чернь и впредь будет появляться, то из тех же деревень намного проще наносить точечные удары или производить партизанские вылазки. При этом у нас имеется хороший запас вооружения, как на южном направлении, так и на северном. Но все же некоторые отказались уйти. Что ж, это их право.

Мы же продолжаем придерживаться ранее проработанного плана. Заканчиваем эвакуацию и ждём федералов. Далее – сдаём оружие и уезжаем на юг. Памятуя о крутом нраве наших вояк, я приказал сделать закладки оружия в каждую машину. Сам лично заныкал свой «Винторез» так, что не каждому опытному оперативнику под силу отыскать закладку. На руках у бойцов оставались лишь автоматы да пулемёты, в количестве одной штуки на рыло. Всё это добро перечислено отдельным списком и будет сдано прибывшим войскам при первом требовании. Кроме перечня трофейного вооружения, я накидал на десяти страницах формата А4 подробный рапорт обо всём произошедшем в городе, начиная с той самой ночи и заканчивая последней бойней на южном КПП. Это всё для того, чтобы потратить как можно меньше времени на встречу с федералами.

Я и мои воины, верные сыны Отчизны. Продолжаем стоять здесь, на единственном хорошо сохранившемся выезде из города. За три дня и четыре ночи многих из людей я узнал совершенно с другой стороны. Впрочем, как и себя. Парни, бесспорно, молодцы, и если с Хромом, например, всё ясно, ведь он не так давно с контракта, он элитный боец российской армии, прошедший две командировки в Сирию и не понаслышке знакомый со словом «война», то остальные приятно удивили. Брат – бывший слесарь подвижного состава в вагоноремонтном депо. Андрей – специалист по ремонтным работам. Артём – простой грузчик. Ваня – машинист локомотива. Остальные – заправщики АЗС, охранники, водители и даже работники офисов. Каждый смог взять себя в руки, а в эти руки взять оружие и достойно защищать свою землю от врага. Нам всем было очень тяжело и у нас, конечно, есть невосполнимые потери, но это война, а на войне по-другому не бывает. Это не американский боевик, где лихой герой-мачо, улыбаясь ровным рядом белоснежных зубов, поигрывая мышцами и укладывая попутно сногсшибательных блондинок в койку, в одиночку уничтожает военные базы противника, аккуратно складируя убитых в штабеля. При этом он почти не получает травм, умеет пользоваться любым вооружением, будь то «калаш» или бластер пупизоидов с планеты Жопа. Он умён, красив, ловок и силен. Но это лишь сказки, потому что реальная война страшна. Здесь кровь, смерть, ужас, грязь. Да и мы не герои, а всего лишь простые смертные, которые вынуждены взять оружие в руки и которым чуждо насилие в своей высшей ипостаси. Даже мне – человеку, до мозга костей пропахшему порохом и военщиной, не снилось, что придётся убивать, пусть и врага. Хотя нет, снилось, но ведь речь не об этом, а о русском характере. О людях, которые в миг общей беды забывают о своих пьянках и огородах, берут в руки автоматы и становятся бойцами, на пути которых лучше не стоять.

Большоеспасибо и девчатам. За то, что не сдались в трудную минуту и не отвлекали бесконечными соплями. Особенно, Лизе. Она так ловко увлекла угнетённую Надюху в медицину после освобождения больницы, что я и не заметил. На многое им пришлось насмотреться, каждая испытала сильнейший стресс, но они держались и помогали, как могли. Русский человек в очередной раз доказал, что силу его духа не сломить.

– Нет, отправляем всех и ждём войска, – добавил я в сторону брата, заждавшегося ответа.

Всего полчаса прошло с момента теплой встречи гостей из Красноярского края. Сашка ещё не успела излить все слезы в плечо подруги, а асфальт передо мной уже усыпан окурками. За эти дни выкурено много сигарет, даже тяжело представить общее число.

– Ладно, – Дима как всегда немногословен, но чувствуется, что нервничает, теребит в руках ремень автомата, переминаясь с ноги на ногу.

– Что, братан? – я не мог оставить без внимания его переживания. Слова при этом излишни. Всё и так понятно. Он посмотрел вдаль, на юго-восток, куда убегала широкая лента асфальта, и вздохнул.

– Не знаю, Лёх. Не хочу с военными встречаться. Не знаю, почему.

– Думаешь, будут мозги колупать?

– Думаешь, не будут? – с кривой ухмылкой ответил Диман вопросом на вопрос.

– Я вообще уже думать не хочу, – тоже смотрел на шоссе, в сторону Иркутска. – Быстрей бы с докладом раскидаться и свалить на юг.

– Так, может, рванём уже? – заискивающе предложил рыжий здоровяк. – Вон и автобус едет, и наши тачки на месте.

Со стороны Тайшета действительно неспешно катился видавший виды ЛиАЗ, с каждой секундой приближаясь к аванпосту. А за ним, за небольшой горкой, оставался наш город, над которым местами клубился чёрный дым. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что согласен с братом, и валить нужно прямо сейчас, не медля ни секунды. Но в следующее мгновение грубым мужским голосом заговорил динамик радиостанции, ютившейся в нагрудном подсумке трофейного разгрузочного жилета.

– «Ополчение! Говорит командир сводного оперативного батальона Внутренних войск майор Стеблов! Приём! »

Я среагировал мгновенно, глазами показывая Диме, что поздно метаться, вояки уже рядом:

– На связи командир ополчения Волков!

– « Мы проехали Байроновку! Встречайте головной отряд»!

– Вас понял! У нас аванпост на развязке! – коротко сообщил я майору.

– «Как обстановочка, Волков?! Как обстановка? Приём!» – рычал майор знатно. Человек с таким голосом рождён командовать на поле боя.

– Тишина на всех фронтах, – вновь вступил в диалог я. – Противник подавлен и уничтожен. Все важные объекты инфраструктуры под нашим контролем. Отдельные мелкие группы боевиков ушли в «зелёнку». Полчаса назад приняли бой на аванпосте, уничтожили рейдовый отряд противника, порядка тридцати рыл. Как понял меня?

– «Внятно! До встречи! Отбой! » – собеседник покинул эфир, а мне ничего не оставалось, как развести руками. Мол, вот и всё. Наша миссия выполнена. Брат коротко кивнул и громко объявил, поворачиваясь к нашим бойцам:

– Внимание! Скоро подъедут федералы! Не пальните случайно!

Мы с Димой собрали всех вместе. Около пятнадцати бойцов, может, чуть больше. Кучка гражданских, включая родню и медиков. Раненые – трое лежачих, двое из Красноярска и один наш.

– Итак, – начал я, прохаживаясь медленно между остатков ополчения, – поздравляю всех с окончанием этой короткой и нелегкой войны. Все мы молодцы. – Я гордо оглядывал каждого и замечал, как распрямляются усталые плечи и проясняются взоры, удручённые тяжестью последних дней. – Но наша работа здесь не закончена! С минуты на минуту прибудут войска. Они возьмут город под свой контроль и дочистят ту мразь, до которой не добрались мы. А мы с вами, как и уговорились, едем на юг. Вернёмся, когда скажут. И тогда продолжим своё дело по восстановлению разрушенного. Спасибо вам всем. Каждый, кто встал на защиту города – лучший из людей, с кем мне доводилось встречаться, – народ одобрительно загудел, а я приступил к завершению своей короткой речи. – Сейчас, Семён, – я кивнул уже бывшему полицейскому, – бери своих людей, всех раненых и гостей из Красноярска. Дуйте в Шелехово, как и договаривались. Остальные, то есть мои, – в ответ мне закивали все те же лица – Дима, Андрей, Ваня, Хром, Малой, родители, Надя, Лиза и Катя, – ждём военных и уезжаем на своём транспорте. Обращаю внимание, Семён! – я вновь привлёк бойца, сделавшего для сохранения больницы чуть ли не больше других. – В Шелехово примешь командование местным ополчением. Из Рождественки тебя, если что, поддержит Казак. Там всё есть. Думаю, всё пойдет по плану. Мы поедем дальше, наша база в Соляной и Сереброво.

Старлей молча соглашался с каждым моим словом. Нависла тягостная пауза перед расставанием, и чтобы не затягивать, я отдал команду:

– Разойдись! – добавил чуть позже с оскалом. – На югах жду в гости. Нажрёмся как свиньи!

***

Народ засуетился. Люди Семёна претворяли приказы в действие, а сам он, улучив момент, всё же добрался до меня. Спросил, пытливо заглядывая в глаза:

– Командир, думаешь, с боевиками всё?

Я густо покраснел. За три дня так и не привык, что люди, старше и опытнее, зовут меня командиром. Ответил просто:

– Как бы ни было, мы всегда сможем вернуться и дать отпор. Теперь каждый точно знает свои возможности.

Семён растянулся в добродушной улыбке. Его окрикнули, сообщив о готовности. Он протянул мне крепкую, мозолистую ладонь:

– Спасибо, Бешеный, на добром слове. Ты, конечно, отчаянный тип, но мозгов в твоём котелке хватает. Много жизней сохранил, – мы пожали друг другу руки по-братски, обнявшись, и он бросил, уже уходя, через плечо. – Рацию не выключаю! Брякнешь, как выдвинетесь!

– Лады! Удачи! – помахал я вслед и ему, и всем, кто отчаливал в последнем автобусе. Многосильный мотор надсадно зарычал, транспорт неторопливо двинулся в путь, поднимая пыль с дорожного покрытия гравийки.

***

На аванпосте осталось с десяток человек и набитые добром автобус с джипом. В основном, молчали, переглядываясь и всматриваясь в ленту шоссе, слушая внезапно образовавшуюся тишину. Даже птицы предпочли молчать. А я только сейчас обратил внимание, насколько выдался погожий денёк. На небе ни облачка, лишь ласковое августовское солнце греет наши уставшие тела. Благодать! Рядом лес, вокруг бархатистое лето – чем не отдых в кругу близких? Впечатление портила только до сих пор коптящая нефтеперекачка, но там, по прикидкам, гореть будет долго.

Внезапно вернулась накопленная и всё время загоняемая поглубже усталость, заныли раны и ушибы. Боже, какие это были три дня! Даже помыться толком некогда, не говоря уже о нормальном отдыхе. Мои люди все до единого грязные, пропитанные потом, в запылённой одежде. Девчонки бодрячком, да и родители тоже, но их, слава небу, не коснулась та боевая активность, в которой участвовали мы. Хотя девчонки хапнули горя, помогая в больнице, ассистируя в операциях. Кстати, не будем забывать тех отважных врачей, которые остались с тяжелоранеными в городе. Под охраной, конечно. Лиза ведь тоже хотела остаться, и если бы главврач не приказал ей ехать в созданный с нуля мобильный госпиталь в Шелехово, она бы осталась. Сомневаюсь, что смог бы склонить её на свою сторону.

Наверное, в книгах написали бы, что в наших глазах светилось счастье. В жестокой реальности этим не пахло, на счастье просто не было сил, да и какое там счастье, когда столько народу погибло.

Вдали замаячил головной БТР колонны. Точнее, три. Основная часть техники появилась чуть позже. Шли со стандартной маршевой скоростью, грозно поводя крупнокалиберными пулемётами по сторонам, поэтому казалось, что двигаются они нереально медленно. С той же примерно скоростью, что стекает по лицу Андрюхи капля пота. Но вскоре приближающиеся объекты увеличились в размерах. Уже можно рассмотреть номера и людей. Бронетранспортеры, БМП, танки, грузовики с бойцами и материальной частью – оснащение, что надо, но штатное. В наше время с комплектацией вооруженных сил несравнимо лучше, чем в горькие девяностые. Особенно поражали приземистые хищные танки – Т-72 в какой-то модернизированной версии. Мощь и гордость сухопутных войск. Стучат в любые двери с пяти километров, как гласит народная мудрость. Мне удалось рассмотреть над одним из БТР антенны и флаг России. Штабной, не иначе. На крыше туристического автобуса, прикрывавшего левый фланг нашего поста, тоже такой имелся. Флаг, конечно, всего лишь символ, он только в героических фильмах придает патриотам сил и духа. На деле же этот символ даёт понять, под чьим контролем объект. Тактическим обманом со стороны противника здесь не пахло. Фанатики настолько прямолинейны и непоколебимы в своей вере, что ни за какие коврижки не повесят чужую тряпку, даже если это даст преимущество в бою перед обманутым противником. Боевики везде втыкали свои чёрные холсты с белыми каракулями. Между тем, головной бронетранспортер приблизился уже настолько, что можно рассмотреть лицо пулемётчика. Остановившись метрах в двадцати от наших позиций чуть боком, БТР качнулся на протекторах и замер. Следующая за ним БМП заняла позицию с противоположной стороны дороги. В мгновение ока из техники, как чертики из табакерки, повыпрыгивали бойцы. Быстро распределились по округе, разбили стрелковые сектора, заняли основные узлы на наших позициях. Красавцы, ничего не скажешь! Сразу понятно, что не основной состав батальона, не срочники, а контрабасы из разведвзвода. Слишком матеро выглядят, слишком профессионально и хищно двигаются. Камуфляж – и тот не общевойсковая «цифра», а видавший виды «партизан», отличавшийся узорным добавлением к тёмно-зелёному и чёрному блекло-оранжевого цвета. Полный набор по снаряжению – каски, броники, разгрузки, радиосвязь. Про оружие можно промолчать. «Калаши», хоть, в целом, и стандартные для армии, но в «обвесе». На них и тактические рукоятки, и телескопические приклады, и планки Пикатини, на которых коллиматорные прицелы и прочая тактическая лабуда. Даже хари раскрашены по-боевому.

Пока мы с восхищением рассматривали бравых защитников Отечества, из третьей по ходу машины, штабного БТР, показался сухощавый и невысокий, но подтянутый и казавшийся вылитым из единого куска стали офицер лет пятидесяти. Окинув всё твердым взглядом, он направился к нам, двигаясь одновременно плавно и непоколебимо. Всё в майоре говорило о многолетнем боевом опыте. И хищный прищур, и чётко выверенные движения, и то, как удобно расположено оружие, чтобы как можно быстрее привести его к бою. Автомат – конечно «калаш», но по внешнему виду я узнал 103-тью модель, под старый калибр 7,62 мм. Магазинов в разгрузке штук восемь, не меньше. Нижние подсумки оттянуты гранатами, на бедре в кобуре пистолет, опознанный мной по курку и тыльной части рукояти, как «Грач». Шлем снят и приторочен на груди, не мешая движениям. При этом форма точно подогнана, китель разглажен «по-десантному» так, что виден треугольник тельняшки с буро-красными полосами, а седую голову покрывал лихо заломленный краповый берет. «Краповик» – это элита из элит, далеко не каждому спецназовцу по силам. Сразу видно, не штабной, не паркетный, а боевой офицер. Подошёл к нам, встав в двух шагах, оглядел каменным взглядом моё воинство.

А что мы? Да, грязные и уставшие. Да, не сдавали на береты, а некоторые и армии не видели. Да, в разношёрстной снаряге, в основном, трофейной. Как какие-то наёмники в Иракской пустыне. Но смотрим твёрдо и оружие в руках держим уверенно. Офицер, ещё издали поняв, кто из нас старший, перевёл тяжелый взгляд на меня.

– Комбат Стеблов, – коротко представился майор, протянул ладонь. Я попытался соответствовать давлению, понимая, что ещё чуть и тиски раздавят мои пальцы в кроваво-костяное крошево, представился в ответ:

– Командир ополчения Волков.

– Власов! – не поворачивая головы, рявкнул комбат, да так неожиданно, что не будь я самим собой, то пискнул бы в штанишки.

– Я! – резво отозвался один из бойцов сопровождения.

– Командира третьей роты ко мне, пулей! – тем же бескомпромиссным тоном продолжил Стеблов.

– Есть! – боец тут же исчез, приступив к выполнению задачи, а майор всё же сменил тон на более дружелюбный, при этом оставаясь стальным.

– Ну, давай, командир, вводи в курс дела, – майор как-то по-отечески похлопал меня по плечу, и я сам не заметил, как мы с ним переместились к обочине, оказались в стороне от моих людей, и от его бойцов тоже, рядом с разбитой «тойотой» из Красноярска. Такой подход меня несколько озадачил, ведь я ожидал полной уставщины, готовил речь и чеканил слог доклада, а Стеблов повёл себя довольно дружелюбно, если не сказать, что почти на равных, я бы даже сказал, по-отечески. Ни высокомерия, ни офицерских замашек. Рапорт мой, над которым я долго корпел, он изучил бегло и тут же передал начальнику штаба батальона, следовавшему за комбатом по пятам, но чуть поодаль.

– Пусть штаб в писюльках копается, – отмахнулся Стеблов. – Ты мне на пальцах объясни и на карте, что да как. Я человек простой, академий не кончал. Карта города есть?

Я довольно ухмыльнулся. Даже если простота майора напускная, работать в таком режиме мне всё равно сподручней. Развернув прямо на продырявленном в нескольких местах капоте «тойоты» потрёпанную карту Тайшета и окрестностей, исчерченную обозначениями, я выслушал слова одобрения.

–Сразу видно, с картой работаешь нормально.

– Дорожных выездов из города шесть, – начал я. – Два выведены из строя с помощью подрыва техники. Теперь там только пешим ходом. Остальные блокированы и находятся под контролем, – одновременно с рассказом я тыкал пальцем в разные участки на карте.

– В целом, разведка знакомила меня с вашими делами, – перехватил инициативу Стеблов. – Понял, что с тактикой у тебя так же, как и с топографией, всё в порядке. Применил успешные схемы боя – внезапность, партизанская война, отвлечение внимания и прочее. Молодец. Очаги остались?

– Наши патрули остались в городе до вашего приезда. Последний оплот боевиков, вот здесь, мы уничтожили сегодня утром. Есть подозрения, что противник может появиться с северо-восточного направления. Там несколько заброшенных заводов, у нас просто не хватило времени и ресурсов их обследовать. А так вроде всех задавили.

–Ясно, – буркнул майор. – Что с эвакуацией?

–Город покинуло более двадцати тысяч человек. В основном, в южном и северном направлениях. Но есть и оставшиеся. Не захотели уезжать. Гражданские. Также в городе остались группы ополчения: на охране больницы – там много раненых; в гостинице «Бирюса» – опорный пункт северной части города и хранилище трофейного оружия; и на Райисполкоме – опорный южной части и хранилище трофеев. Патрули и мелкие посты на выездах.

–Потери среди гражданских оценил? – перешел комбат к больной теме.

–Тяжело подсчитать, – понуро ответил я. – Пока инициатива находилась в их руках, полегло много. Не меньше пяти тысяч человек, думаю.

– Суки, – пробасил офицер, скрипнув зубами. – Только против баб и стариков воевать умеют, бородачи херовы. С твоими что?

– Тоже потрепало, – сердце моё болезненно сжалось. – Сорок семь «двухсотых». «Трёхсотых» около семидесяти. Лёгкие эвакуированы. Тяжёлые – в горбольнице.

– А сколько всего у тебя народу? – майор удивлённо вздёрнул брови.

– Если считать все присоединившиеся группы, то около четырёх сотен, – потупил я взгляд, ожидая осуждения, но Стеблов лишь лихо крякнул: