Текст книги "Дар выживания (СИ)"

Автор книги: Алексей Серебренников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 2. Первые дела.

Дружной бригадой мы высыпали из кубрика, на ходу разделившись попарно, кто и с кем будет нести дежурство. Постучав в простенькую с виду деревянную дверь, вошли в небольшой кабинет, который облюбовал Николай Евгеньевич. Помещение не отличалось изысками. Беленые стены, на полу линолеум, лампы дневного света под потолком. Обстановка проста. Посередине крепкий дубовый стол, на котором документы, лампа, какие-то книги, небольшой пульт радиосвязи и ноутбук. От двери до стола – два ряда стульев вдоль стен. За столом слева огромный толстостенный сейф времён Второй мировой, не меньше, за ним дверь с большим навесным замком, в углу шкаф для одежды. Ещё один шкаф, но для документации и разного рода литературы, посередине дальней стены. В правом углу, наполовину скрытые ширмой, уместились жёсткая, деревянная и аккуратно заправленная кровать, умывальник и зеркало. Такова скромная обитель хозяина особоважного объекта, ничего лишнего. Сам же он восседал за столом в мягком крутящемся кресле – наверное, единственная роскошь, которую себе позволил Вышегородов. Мне он показался очень уставшим, печальные серые глаза за толстыми стёклами очков в старомодной роговой оправе, осунувшееся лицо, довольно морщинистые руки, что-то отмечающие карандашом на карте. Но стоило ему обратить на нас внимание, как комендант преобразился, вновь став энергичным, бодрым и приветливым. Лишь глаза хранили какую-то глубокую грусть. Вышегородов глянул на старые командирские часы и слегка удивлённо отметил:

– Вы довольно быстро управились.

– Чего тянуть-то, – ухмыльнулся Хром, поправляя на себе разгрузку. Видимо, чувствовал себя непривычно без оружия, которое мы оставили в кубрике на попечительстве отца.

– Рад, – почтительно кивнул комендант, указывая нам на стулья. – Присаживайтесь, да приступим в таком разе. – он снял очки, аккуратно протёр их носовым платком, выуженным из нагрудного кармана, и водрузил походную оптику на место. Заговорил серьёзно. – Итак, положение тяжёлое. Вижу, вы это понимаете, не дети, а значит, будет проще работать вместе. – нам оставалось лишь согласиться, Вышегородов пока говорил очевидные вещи. – Не мог не заметить оружия в ваших руках, но зная нравы военных, с трудом верю, что вам позволили. Как так получилось? Участвовали в боестолкновениях?

– Мы же из Тайшета, – не без гордости заявил Иван, долгое время до этого игравший в молчанку.

– В течение трёх суток силами добровольцев сдерживали боевиков до прихода федеральных войск. Более того, уничтожили девяносто процентов этих уродов. Единственная причина, по которой мы здесь, а не греем кости где-нибудь в баньке в одной из деревень нашего района, это то, что просто не успели свалить, а у федералов, как я вижу, на наш счёт имелись свои планы, – это уже я в свою очередь пояснил, с подробностями. – Так что оружие заслуженно в наших руках.

– Ну, да, – Николай Евгеньевич и не думал перечить, – мне капитан Брусникина то же самое сказала, когда приезжала с утра с приказом на вас, – я наверное покраснел. И здесь успела! Шустрая девочка! – Не родня она вам, нет? – взглянул мне в глаза. – Шибко переживала, проявляла инициативу.

– Не знаю, – не подав виду, отмахнулся я, как от ненужной информации, хотя в глубине души был тронут заботой по сути незнакомого человека.

– Значит, по убежищу, – не стал вникать комендант и переключился на дело. – Оно ведь не простое. Создано под специальную федеральную программу. Сами знаете, в мире бардак, и быть готовым нужно ко всему. Вот и разработали умные головы хитрый план. В этом убежище, в случае наступления угрозы войны, бомбардировок и ядерных ударов, должны укрыться важные чиновники, учёные в разных сферах и просто здоровые люди обоих полов для того, чтобы в случае уничтожения цивилизации её возродить.

– Ничего себе загнули, – удивился, как и все, Андрюха, но от комментария удержаться не смог. – Это их что ли охранять?

– Допуск в убежище ведётся по трём спискам, трём, так сказать, категориям. – продолжал Вышегородов, пропустив слова Скобы мимо ушей. – В первом – и этих людей должны доставить в первую очередь – госслужащие, чиновники, депутаты. Но, как говорится в одной пословице, крысы первые бегут с корабля, поэтому все чинуши покинули город ещё в первый день конфликта с боевиками. Причём существует директива, запрещающая им покидать город, но деньги и связи в наше время решают многое, если не всё. Никто из первого списка не переступил порог убежища и, я уверен, уже не переступит.

– И правда, крысы, – Хром злобно оскалился.

– Люди по второму и третьему списку скоро начнут прибывать. – сказал комендант. – Также прибудут люди вам в помощь, а доукомплектовать можно третьим списком. Вы за пару дней освоитесь и займёте командирские должности. Но пока всё будет лежать на ваших и моих плечах. И сделать нужно немало уже до появления первых людей.

– Николай Евгеньевич, – обратился я. – А почему эвакуация в городе не началась?

Комендант посмотрел на меня глубоким печальным взглядом, ища, что ответить, и, наконец, правдиво выдавил из себя:

– Не знаю, – затем собрался с мыслями, размял уставшие плечи. – Мне тоже интересно, почему. По всем правилам людей должны были начать эвакуировать ещё утром, когда противник высадился вблизи от города. Но даже после разведки вывозить народ не начали. И то, что враг рядом, меня пугает. Я верю в силу дипломатии и помню, что сказал вам при первой встрече, но сам надеюсь на это с каждой минутой всё меньше. В последние годы Россия доказала миру, что вновь сильна и хитра. Армия возродилась и воспряла духом. На президента свечки в церквях ставят. Так что у НАТО вариантов нет. Если к утру не уберутся, наши по ним вдарят, а что будет дальше, одному богу известно...

– Богам плевать на людские молитвы, – вновь вклинился я в его монолог. – Иначе ничего этого не случилось бы.

– Тоже верно, – комендант встал, сделал несколько шагов вдоль стола, заложив руки за спину. – Значит, на нас с вами лежит ещё большая ответственность.

Дав нам минуту поразмыслить, Вышегородов вызвал Дениса по громкой связи, а когда тот появился, причём так быстро, будто стоял за дверью, перевёл разговор на тему несения караульной службы. Впрочем, разговор был больше похож на брифинг или инструктаж. Комендант нарезал задачи, мы коротко ответили "есть" и удалились. Кстати, замолвлю слово о снаряжении. Пока суть да дело, мы выяснили, что имеется в бомбаре. Комендант, а затем и Прапор, лаконично и ёмко поведали, что в убежище в избытке средств индивидуальной защиты, хорошая закладка оружия и боеприпасов, своя мощная радиостанция и носимые средства связи с выделенной волной из тех, которые не глушили войска РЭБ. Единственное, о чём не смог договориться с командованием Вышегородов, предоставить достаточное количество снаряжения и прочих мелочей. Склады ломились от совдеповских подсумков для "калашей", а вот таких разгрузочных жилетов, как у Прапора и его подчинённых, в наличии имелся всего десяток. Ну, это не беда, у нас всё своё, как говорится. Также, уже уходя, я краем уха услышал о дефиците фонарей, осветительных приборов, прочей хозяйственной утвари, но мыслями уже ушёл на пост.

Я и брат сразу заступили на внешний пост на свои два часа, обустроив у бетонных плит подобие КПП. Артём, Ваня и Хром в компании Прапора и Виктора занялись оборудованием стрелковой позиции на вершине холма. Им предстояло выкопать систему сообщающихся окопов, а вечером, когда подвезут мешки с песком, создать укрепления. Андрей присоединился к рабочей команде позже, когда разобрался с нашими тачками. Для этого ему пришлось разобрать часть забора, а затем выклянчить у коменданта маскировочную сеть. Зато теперь машин совсем не было видно, а значит, наше добро в относительной безопасности. После смены мы с Димой курили в котельной, чтобы не светиться лишний раз на улице. В планах – передохнуть и выполнить свою часть работы. На посту Андрей и Иван, а с нами перекур разделили остальные. Кроме здоровяка Виктора, который не имел этой дурной привычки, но торчал вместе со всеми. Денис молчал недолго.

– Не нравится мне всё это, – он выпустил вверх сизый клуб дыма. – Серьёзной заварушкой попахивает.

– Ты о чём, Ден? – не отвлекаясь от рассматривания автомата, казавшегося в руках гиганта игрушкой, спросил Витя.

– Прям предчувствие у меня, что будет жопа, – импульсивно пояснил Прапор. – Враги уже за огородом.

– Согласен, – поддержал я старшего охраны, подливая масло в огонь. – Только мне мерещится глобальный конец, вроде ядерной войны.

– Да брось! – махнул рукой Ден. – А три тысячи их солдат и техника на миллионы долларов? По ветру?

– Я поясню, – спокойно продолжил я, бросая окурок в топку печи, служившей нам пепельницей, и закуривая следующую сигарету. Порой мог и три за раз выкурить, что конечно же плохо. – Да, около трёх тысяч человек личного состава. Да, около сорока танков и хренова туча прочей техники. Но победа в войне дороже горстки людей и стреляющего железа, ведь благодаря завоёванным ресурсам они профинансируют создание миллиона таких бригад! Если ситуация накалится до предела, НАТО пожертвует солдатами, я уверен, а дома им поставят памятники, назвав героями в борьбе за освобождение угнетённых россиян от тирании безумного диктатора, – наконец выговорившись, я глубоко затянулся, что аж в глазах потемнело.

– Знаешь, а ты в чём-то прав, – совершенно недовольно отметил Виктор.

– В таком случае, нам очень повезло, что мы здесь, – сделал для себя неожиданное открытие Иван. По крайней мере, я со стороны решил, что для него это новость.

– Ну, если держаться от большого города подальше не представляется возможным, то здесь и есть самое безопасное место, – подытожил я, вновь бросая окурок в печь и поворачиваясь к Прапору. – И нам его охранять. Что у нас по плану, Денис?

– Думаю, усилить посты огневой мощью, – таинственно посмотрел вдаль старший охраны.

– У вас есть пулемёты? – я догадливо прищурил глаза, а Ден лишь поднялся на ноги и приглашающе махнул ладонью, бросив коротко:

– Пойдём.

Я потянул за собой Димана, и в предвкушении чего-то особенного мы побежали за предводителем. Комната хранения оружия, она же КХО, но проще «оружейка», соседствовала с кабинетом коменданта, именно в неё и вела запертая на пудовый замок дверь. Главный вход в «оружейку» – дверь металлическая со смотровой решёткой и надёжными запорами. Ключи только у Вышегородова и Прапора. А в ней... Стоит ли говорить о том, что с этого момента "оружейка" стала моим любимым помещением в бомбаре. Я присвистнул от восхищения.

– Ага, богатство! – горделиво улыбнулся усатый воин, оглядывая стройные ряды автоматов, винтовок, пистолетов и пулемётов. – "Оружейка", что надо. Не абы кого охранять собирались. Убежище может обслуживать гарнизон в триста человек, не напрягаясь.

– Ни хрена себе.., – только и смог из себя выдавить Диман, хотя уже успел повидать разного за дни обороны Тайшета. Просто, я замечу, там всё оружие было навалено кучами, а здесь красота, всё по полочкам. Совсем как в одном из эпизодов небезызвестного фильма "Матрица", где главный герой оказался средь множества стеллажей с оружием.

– В убежище есть всё: и стволы, и броники, и жратва. Тут можно долго жить даже огромной толпе в тысячу человек, – Денис и сам был в восторге от того, какое бомбоубежище замечательное, и нас заражал своим восторгом.

– Как долго?

– Если тысяча, то восемнадцать месяцев.

– Охрене-е-еть, – это Диман удивился. Я тоже поразился услышанному. Это ж какие тут склады для провизии – страшно представить. Но ещё больше поражала осведомлённость прапорщика. Я сомневался, что за неполные сутки он так проникся рассказами Вышегородова. Конечно, я спросил, отчего он такой умный, на что Денис ответил прямо:

– Да, я просто с самой модернизации прикрёплен к этому объекту. Бывало, в нерабочее время помогал коменданту распределять довольствие, красил стены, потолки белил. Потому и знаю здесь каждую дырочку.

– Ты просто так рассказал кучу информации «не для всех», – усмехнулся я, начиная свои психологические игры. Прощупать ведь надо каждого жителя бомбаря. Как я могу быть уверен в надёжности этого парня?

– Секреты – секретами, а доверие важнее, – Денис не подал виду. – Поверь, если начнётся кипеш, мы друг от друга никуда не денемся, а в этом случае доверие – главное. Ты как считаешь?

– Я считаю, что вместе справляться с трудностями куда веселее, – завуалировал я, но Прапор понял меня правильно, с улыбкой кивнул:

– Рад, что мы пришли к единому мнению. А теперь берём два ПКМ и пробуем установить их снаружи.

Конечно, у нас всё получилось, да и чему там было не получаться, когда требовалось лишь сделать грамотную позицию, чтобы и стрелку удобно вести огонь и пулемёт не болтался. ПКМ – довольно старый образец, но безотказный. Да и нужных патронов 7,62х54 ПП имелось в достатке. Зато в момент снаряжения лент боеприпасами, я выяснил и не очень хорошую для нас новость. В оружейке оказалось туго с патронами 7,62х39, попросту "семёркой", ибо оружия под данный боеприпас почти не имелось. В основном, старые «74-ки» да модернизированные. Поэтому весь запас "семёрки", можно сказать, был на руках, и это несомненно осложняло нам жизнь. Волевым решением пришлось отказаться от надёжных, испытанных временем, а главное, наших собственных АКМ-ов и АКМС-ов в пользу модерновых АК74М. Впрочем, о разнице двух калибров спорили и будут спорить, а тактическая и практическая истина не менялась – бери оружие под тот же патрон, что и все остальные, чтобы в бою с тобой могли поделиться, когда ты будешь пуст, иначе придётся бегать со своим "семёрочным" АКМ и махать им как лопатой. С другой стороны, разница между "калашом" и "калашом" несущественна, разбирается и собирается он почти также. Пришлось, конечно, автоматы перечистить, удалить лишнюю смазку. Жаль, пристрелять негде, хотя Прапор уверял, что всё оружие в порядке. Пришлось поверить на слово. Заодно мы заполнили пробелы в снаряжении, ведь военные оставили нам только автоматы. Точнее, мы сами сдали "вторичку", решив, что остальное отнимут. Нет, в машинах, надёжно спрятанные, лежали и ВСС, и гранаты, и СВД Хром умудрился схоронить, а вот о дополнительном, о пресловутом оружии последнего шанса, я совсем запамятовал, а пистолета в набедренной кобуре очень не хватало. Поэтому я договорился с Прапором о выдаче моей группе партии Макаровых с двойным боекомплектом. Тот сначала не воспринял мою просьбу всерьёз, ибо давно служил государству, но не в спецназе, а в простом подразделении ППС, где не принято ходить с двумя стволами. Или ПМ, или АКС74У. Пришлось потратить четверть часа на лекцию, чтобы доказать преимущество владения двумя видами оружия, но свою мысль я до него донёс, причем так качественно, что Денис и сам нацепил кобуру с пистолетом вдобавок к своему "калашу". Попробовал быстро менять одно оружие на другое и остался очень доволен результатом.

Ну, а дальше наступило время трудной работы, ведь появился обещанный грузовик с мешками. Мы изрядно попотели, прежде чем укрепили посты возле бетонных плит и на холме, поэтому я был счастлив, когда мы с братом вновь заступили на внешний пост. Балдея от сигареты, я сидел на мешках, обозревая окрестности. Округа тиха, никто из садоводства и двухэтажек носу не кажет. Ну, в садоводстве может и пусто, а вот в близлежащем жилом районе должны обитать люди, я уверен. И на каком бы удалении ни находилось убежище, чей-то острый глаз обязан заметить активность возле старой котельной. Влечёт ли это за собой какие-то последствия, я не знаю.

Основная работа на сегодня закончена. Оставалось растянуть над пространством между "бетонкой" и котельной маскировочные сети, да в этом и особой нужды не имелось, потому свободные от нарядов праздно проводили досуг. Для себя отметил, что здоровяк Витя выглядывает наружу с частой периодичностью, при этом посматривая на часы мобильника, который в условиях работы службы РЭБ только на роль часов и годился. А я ведь порой бываю любопытным, вот и сейчас на меня напал приступ и я, улучив момент, спросил:

– Что-то ты, Витёк, беспокойный. Ждёшь кого?

– Ага, – взволнованно буркнул тот. – Напугали вы меня своим бредом про ядерную войну. Послал весточку через знакомых вояк бывшей жене, чтобы сына привезла. Вроде, в штабе сказали, что эвакуацию начнут вечером, но когда до них ещё очередь дойдёт, неизвестно. Здесь сыну безопасней будет. Только вот что-то долго их нет.

– Ты прав, – согласился с ним мой напарник, Диман. – А что, так запросто в федеральное убежище кого-то пристроить?

– Ну, сейчас, пока ещё по спискам не работаем, можно попробовать. Я попробовал – комендант утвердил. – объяснил Виктор, теребя мобильник.

– А мать его пристроил? – вклинился я в их разговор, продолжая психологические игры, но поменяв одного игрока на другого.

– А зачем она здесь? – как ни в чём не бывало произнёс громила. – Я с ней давно не живу, мне плевать, что с ней будет. Не маленькая, что-нибудь придумает.

– Нормальный ход, – в голосе моём зазвучало возмущение. – А как ребёнок без матери? Вдруг, и правда жахнут по нам?

– Да тебе-то какое дело? – довольно агрессивно заметил Витя. – У неё своя жизнь, пускай разбирается, а с сыном мы как-нибудь справимся.

– Ну-ну, – я сделал равнодушный вид, хотя ситуация задела меня за живое, а бесчувственность детины даже взбесила. Как быстро поменялось моё к Виктору отношение. И ежу понятно, что ребёнок без матери будет горевать. Налицо виднелся застарелый конфликт между Виктором и бывшей женой, но ребёнок-то ни в чём не виноват. Жаль, что здоровяк этого не понимает. Ничего, мы это исправим. Я, под предлогом опорожнить мочевой пузырь, попросил Витька поторчать на посту, а сам рванул к коменданту с просьбой. На удивление, Вышегородов всё понял с полуслова, и я вернулся к «бетонке» в хорошем расположении духа. Пока амбал куда-то отходил, я объяснил брату ситуацию и заручился его поддержкой. А во время нашей беседы, из глубин подземелья возник прапорщик по имени Денис и, с ходу закуривая, начал сообщать неприятные новости:

– Сейчас разведка кинула «циркуляр». США и прихвостни приводят в боеготовность ядерные арсеналы, ВВС на стрёме, авианосцы на фоксе!

– Закопошились, твари, – от неожиданности прохрипел я. – Значит, уже не боятся бахнуть.

– Ага, – Прапор сплюнул под ноги. – По нашему убежищу активировали программу. Скоро начнут подъезжать машины с людьми. Конечно, не восемьсот человек, как предписывалось. Кое-кто успел свалить. Но народ будет, это точно. И пока в бомбарь можно попасть только по списку. Все здесь присутствующие отмечены в особом формуляре и стоят в штате убежища, так что не переживаем. Да и мало этого для охраны, по ходу будем комплектовать. Вот КПК со списками, – Денис протянул мне небольшой коммуникатор в чёрном кожаном чехле. – Вводишь паспортные данные. Есть в списке – впускаешь, нет – до свиданья. Будут умолять, уговаривать или угрожать – впускать не означенных в списке людей пока нельзя. Это приказ. Всё понятно?

– Ясен пень, – я покрутил умную машинку в руках, тут же натыкав свои данные и удостоверившись, что в списках убежища я числюсь. – А комендант при возникновении нештатной ситуации может вносить в список поправки?

– Скорее да, чем нет. – Денис был как сжатая пружина, быстр и немногословен. – Контрольно-пропускной режим жёсткий. Возможно, после прибытия по списку будут рассматриваться кандидаты на приём людей, помимо списков.

Глава 3. Первые прибывшие.

Прапор, выговорившись, успокоился, даже присел на мешок с песком, в задумчивости глядя на дорогу. Он и указал на приближающийся, дребезжащий УАЗ тёмно-зелёного цвета. Вскоре ветхий транспорт заскрипел тормозами возле бетонных плит. К тому времени на улицу вышли и Андрей с Ванькой, и Малой с Хромом, и даже вечно где-то пропадающий Валера, третий полицейский, прикомандированный к бомбоубежищу. Впереди в автомобиле я разглядел взъерошенного чумазого солдата в старом, измазанном машинным маслом камуфляже, и пожилого старшего прапорщика, но эти ребята меня не интересовали. Через мгновение из задней двери машины вышли двое. Чернявый малец лет десяти-двенадцати, очень похожий на Виктора, и стройная девушка, рыжая, с редкими веснушками, светлой кожей и уставшими грустными глазами. Витя вышел навстречу, обнимая сына, а девушка, быстро вытащив из автомобиля несколько объёмных сумок, изнурённо посмотрела на здоровяка. УАЗ тут же рванул прочь, бибикнув и выпустив клуб сизого дыма.

– Витя, что случилось? Зачем мы здесь? Я думала, ты что-то решил с эвакуацией. – с ходу вступила в разговор мать ребёнка. В каждом её слове одновременно существовали и надежда, и усталость. Девушка обессилено опустилась на одну из сумок, плечи её тут же поникли.

– Нет, Вероника, немного не так, – холодно ответил Виктор. – Где вещи Костика? Он пока останется со мной здесь, а тебе лучше вернуться домой.

– Не поняла, – девушка распрямилась, округлив глаза.

– Что непонятного я сказал? Я забираю сына, – мужчина был неумолим, нависая грозной тучей над уставшей девицей.

– Сам его бросил, даже не звонил месяцами, а теперь, модный такой, забираешь. А как ему без матери? Как мне без него? – само собой, возмущению красавицы не было предела. Сразу же раскрылись подробности разлада в их семье. Впрочем, Витя продолжал гнуть свою линию:

– Сейчас неважно, кто кого бросил. Сын остаётся со мной, а ты идёшь домой.

– Да ты, – прошептала сквозь слёзы Вероника, – ты знаешь, как тяжело нам было, когда ты ушёл... А сейчас хочешь разлучить меня с самым дорогим в жизни...

– Давай без истерик, просто в убежище больше нет мест. Я кое-как выбил одно для Костика, – излучая лживую искренность, совершенно спокойно заявил громила, и мне стоило огромных усилий не ударить ему прикладом между ушей, но ситуация требовала холодного разума. Девушка разревелась в голос, не в силах подняться, лицо закрыла ладонями, плечи часто вздрагивали. Костя вырвался из рук отца, побежал к матери и, обняв её, тоже заревел. Ситуация накалилась до предела, значит, пора вступать в игру нам. Я дал брату знак, тот шепнул Хрому и Скобе,успел предупредить заранее, хитрец. Раздался громкий лязг затворов, перекрывший все звуки, здоровяк оказался на прицеле автоматов, вздрогнув от звука, пугающего больше выстрелов. Он не успел никак среагировать, ибо не знал о задуманном нами, и стоял, боясь пошевелиться, потому что не ведал наших намерений. Не шелохнулись и остальные ребята, Валере одними взглядами намекнули, что лучше промолчать. Тот понял без слов.

Я спокойным шагом подошёл к плачущим матери и ребёнку, попутно сказав в микрофон выданной радиостанции: "Николай Евгеньевич, подойдите на КПП." На неразумное дитя в теле здоровенного мужчины я бросил лишь презрительный взгляд. Тот бывалый, так и стоял, держа руки на виду, понимая, что рыпаться уже нет смысла. Взгляды моих ребят, держащих стволы наготове, никаких перспектив ему не сулили, а по лбу детины струился холодный пот. Вероника все еще всхлипывая и прижимая сына к груди, ничего не понимала, переводила испуганный взгляд то на меня, то на бывшего мужа.

– Старшина Волков, командир отделения охраны объекта, – отчеканил я со стальными нотками в голосе, представляясь девушке. – Документы предъявите, пожалуйста.

– А что происходит? – девица ошарашено полезла в сумочку, висящую на плече. Через пару секунд дрожащими руками протянула мне паспорт в кожаной обложке. Я коротким движением левой забрал его, быстро прочёл данные, сверил фото. В это время на арене событий оказался комендант. При его появлении парни опустили оружие, но держались наготове, а Вышегородов прошествовал прямо ко мне, на ходу включая наладонник. Он знал, зачем я его позвал, ведь для этого я и ходил к нему накануне. Комендант быстро внёс данные в свой девайс и дружелюбным тоном разрядил ситуацию, обращаясь, в первую очередь, к матери пацана:

– Вероника Владимировна, добро пожаловать в убежище. Никто не имеет права разлучать вас с сыном, – комендант легко улыбнулся, затем повернулся к Виктору. – Прапорщик, формально вы не нарушили никаких уставов, но, – голос коменданта приобрёл металлический оттенок, – поступили недостойно чести русского солдата. Стыдно должно быть. – и вновь Евгеньич переместил внимание, на этот раз на Прапора. – Денис, проведи с Виктором беседу, девушку с сыном разместить немедленно в расположении.

– Есть! – рявкнул Прапор, вытягиваясь в струнку.

– Всё, конфликт исчерпан! – громко объявил комендант и, уже повернувшись спиной, добавил. – Расслабьтесь, орлы. У нас есть проблемы поважнее.

И как-то сразу всё успокоились, с авторитетом Вышегородова никто не смел спорить. Витя смотрел на меня, насупившись, и конечно же хотел поставить выскочку на место. Я обратился к нему первым, взвалив на себя большую часть сумок сияющей от счастья Вероники.

– Расслабь булки, здоровяк, и не держи зла. Сейчас мы на одной стороне, но когда все закончится, можешь вспомнить этот инцидент. Можешь даже попробовать дать мне в морду, но включи мозг и подумай, что если ты прогонишь мать, твой ребёнок будет ненавидеть тебя всю жизнь.

Оставив его в тяжёлых раздумьях, я повёл Веронику вниз, попутно показывая, что и где. Где-то сзади, к моему удивлению, тащился Витя с остатками поклажи.

– Согласно одного из пунктов внутреннего положения Убежища, – минуя помещение за помещением, говорил я идущей чуть позади Веронике, – дети до четырнадцати лет должны находиться преимущественно при матери. Так задумано потому, что на плечах отцов лежит выполнение множества задач, и им по факту должно быть не до детей. Кстати, у нас в кубрике остались места. Предлагаю разместиться вместе с нами, потому что вскоре здесь будет много народу, за порядочность которых я не ручаюсь.

Девушка шла молча, внимательно меня слушая, но всё ещё иногда всхлипывая. Вскоре мы добрались до тайшетского кубрика, и я поставил сумки на пол.

– Мы на месте, – я гордо обвёл взглядом нашу территорию, где в данный момент находились мама и Катерина. – Знакомьтесь, располагайтесь, а я пошёл службу служить.

Мама приняла новых жителей тепло, сразу нашла с Вероникой общие темы, а Катя принялась что-то рассказывать парнишке. Вновь прибывшие, подкупленные гостеприимством, потихоньку приходили в себя, а я с чувством выполненного долга побрёл наверх. На полпути меня очень ожидаемо догнал Витя и злобно проговорил:

– Мы ещё вернёмся к нашему разговору, ловкач.

– Значит, не включил мозг, – я усмехнулся вполоборота к нему. – Не ругайся с незнакомцем, Витя, ведь ты его не знаешь. Тем более, ты не прав, но я уже не знаю, как эту информацию до тебя донести.

– Да, ты кто вообще такой и какого хрена забыл в моей личной жизни?! – громила схватил меня за плечо, пытаясь остановить и развернуть к себе лицом. Я повиновался рывку, но так быстро, что мощная ладонь качка соскользнула, а я, сконцентрировав силу в плече, простым толчком опрокинул Витю на бетонный пол и мгновенно сел ему на грудь, надавив коленом на горло. Приём прошёл так легко, что Витя не успел среагировать, а в данный момент, лишённый воздуха, и вовсе замер с болезненной гримасой, лицо его стало пунцовым.

– Меня зовут Бешеным не за красивые слова, – голосом, пропитанным леденящим холодом, сказал я. – Да и девушка эта, насколько я понял, давно не является твоей личной жизнью. Так что осади коней и засунь себе поглубже злость и эгоизм. Пойми, я в тот момент думал о твоём сыне, а ты думал о себе. И завязывай злиться – это скверная черта характера, а нам ведь ещё защищать своих плечом к плечу. Ты слушаешь меня? Кивни, – я чуть ослабил нажим, и Витёк через силу всё-таки кивнул, а я продолжил. – Так вот, я прошу прощения у тебя за всё, что тебе показалось излишним в моих действиях. Надеюсь, что ты всё же подумаешь головой и успокоишься.

Я резко встал и, пока здоровяк не передумал, ретировался, уже через две минуты дымя сигаретой у бетонных плит.

– Ну что? Как? – спросил брат, не отвлекаясь от разглядывания окрестностей. Правая ладонь уже привычно лежит на рукояти автомата, указательный палец вдоль спуска. В боях привычки приходят быстрее, а боев этих за неделю хватило на год вперед. Ну, и спасибо нашим трёхточечным ремням, которые мы сделали ещё в Тайшете. Оружие висит удобно, нигде ничто не давит и к бою оружие привести можно одним движением. А по факту заданных вопросов мы с братом поняли друг друга верно. Дима просто прочёл мои мысли.

– Переживёт, – вяло отмахнулся я.

– Значит, всё-таки поговорил с ним, – брат усмехнулся, покачав головой.

– Он сам хотел этого. Ты разве сделал бы по-другому?

– Я даже не успел ни о чем подумать, как ты уже всё продумал и сделал, – Дима засмеялся, выдыхая сгустки табачного дыма.

– Ничего я не продумывал, – честно ответил я. – Само всё сложилось, чутье сработало.

– Хорошее у тебя чутье, – похвалил Диман, по-доброму оскалившись.

Мы продолжали нести службу, солнце опустилось ниже к горизонту, намекая на недалекие сумерки. Но часа два в компании небесного светила ещё есть. Воздушное пространство как и прежде тревожили металлические птицы, вертолёты. Изредка с разных сторон доносились щелчки стрельбы, но всё это было где-то далеко. Мы же просто продолжали выполнять свои задачи. Хотя мне, к примеру, чудилось в этих выстрелах всякое, тревога не покидала ни на секунду. По действиям брательника читалось то же самое. И мы, в конце концов, имея две радиостанции, одну оставили на нашем канале, а вторая всё время гуляла по волнам, прослушивая переговоры военных, чтобы иметь хоть какое-то понимание о происходящем в городе.

Денис с нашими домастерил пост на холме. Наш бравый морпех, Хром, недолго думая, решил остаться дежурить. Получил на складе бинокль и радиостанцию, чтобы сподручнеенести службу. Он молчал недолго, уже минут через десять после заступления в караул вышел на связь со мной. Радиостанция в специальном кармане на груди разгрузки вызвала меня на диалог.

– " Бешеный – Хрому. Приём". – я откликнулся мгновенно коротким "говори", а Макс тревожно доложил. – " Вдоль садоводства движется транспорт. В голове УАЗ с военными, за ним джип и микроавтобус. Опознан, как наш. Как понял"?

– Принято, – коротко ответил я. – Продолжай наблюдение. Отбой.

Макс отключился, и параллельно с шумом сосен на ветру я расслышал приближающееся рычание моторов.

– Приближается колонна. Похоже на подкрепление, – пояснил я брату, указывая на дорогу. Тот лишь понимающе кивнул и молча смотрел вдаль, потом, уже увидев показавшийся из-за поворота знакомый УАЗ с приёмника-распределителя, сказал: