Текст книги "Дар выживания (СИ)"

Автор книги: Алексей Серебренников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

– Ты говоришь совсем, как те боевики, – слушая гневную тираду товарища, я усмехался, но без зла. Поведение Хрома понятно, но всё равно немного смешно, ведь надо трезво оценивать и свои силы, и противника. Кто, как не Макс, знающий войну не понаслышке, должен считать именно так. Или успокаивает себя?

– Как ни говори, а правда одна – НАТО нечего здесь делать, – буркнул в конце концов Максим, и он конечно прав…

Глава 6. Нижнеудинск.

То, что мы недалеко от крупного населённого пункта, нам подсказали поднимающиеся из-за леса клубы чёрного дыма.

– «Ополчение – Коробке»! – прокричала рация голосом сержанта, искажённого помехами. – «Скорость сбавьте до тридцати. Перед блокпостом припаркуетесь у обочины. Как поняли»? – голос плевался негативом, будто сержант до сих пор не отошёл от нашего разговора. Или мне почудилось.

– Внятно, – ответил я, удостоверившись, что наш бессменный водитель, Дима, принял услышанное к сведению.

Блокпост тем временем уже показался вдали. Вскоре мы остановились, исполнив приказание старшего сопровождения, а конвойная БМП, обогнав нас, встала у импровизированного шлагбаума. Командир исчез за ним, поплёлся общаться с местными военными, нам же ничего кроме ожидания не осталось.

Строить автозаправочные станции при въезде в города – старая добрая традиция по всему миру, не лишенная логики и здравого смысла. Местные архитекторы и бизнесмены этой традиции не изменили, с той лишь разницей, что с западного въезда в Нижнеудинск их было две. Не знаю, как конкуренты сосуществовали в мирное время, но сейчас хозяева той, что была нам ближе, терпели фиаско, ибо от их заправки остались лишь дымящиеся головёшки. Другая же не имела явных повреждений, что на фоне повсеместной разрухи выглядело по меньшей мере странно. Даже из-за пределов КПП, то есть на почтительном удалении, я мог рассмотреть колонну боевой техники рядом с уцелевшей АЗС. Правда, имелись обоснованные сомнения насчёт получения хозяевами прибыли. Военные заправлялись бесплатно, и этот факт очевиден. Рабочее состояние заправки заметили и мои соратники, а Диман тут же заявил:

–Неплохо бы залить баки.

– У нас же есть запас, – напомнил Хром, но тут же понятливо закивал. То – на крайний случай. Например, если всё же рискнём уйти в отрыв, и где-то потребуется дозаправка.

– Сомневаюсь, что нам дадут заправиться, – я скептически осмотрел военную технику. – Смотри, сколько любителей халявы.

– Всё равно попробую договориться, пока наш конвой лицами щелкает, – упёрто заявил Дима. А что, всё может быть. Мой брат – пробивной.

Нижнеудинск немного больше Тайшета не только по количеству жителей, но и по площади, соответственно, поэтому обозреть его полностью не представлялось возможным. Только дым то тут, то там, и изрядно покалеченные здания по всему видимому фронту. Много сгоревших машин. Мы прождали полчаса, пока не вернулся старший сопровождения, но тот приятно нас удивил, если вообще что-то сейчас может быть приятным. Сержант подошёл к джипу и принялся вещать:

– Сейчас проедем пост. Мы в голове, но не суетитесь, уже рыпаться смысла нет, – угадал сержант, а ведь нам так хотелось улучить минутку и дать дёру в обратную сторону. – Здесь везде наши посты. Недавно прибыли мотострелки, дочищают кварталы. Проедете город насквозь за нами, а на выезде заправимся. Разрешение на заправку вашей техники я тоже выбил, – сержант к моему удивлению даже улыбнулся. Неужели всё-таки поменялось в нём что-то? – Там, на восточном выезде, подождём остальных гражданских. Их, вроде, немного. Может, автобус наберётся. Может, больше. В общем, заправитесь, передохнете час и в путь. До Тулуна вас будут сопровождать местные, а нам, – военный сглотнул слюну, поиграл желваками, – нужно обратно. У комбата дела не очень. Нам выделяют еще роту.

– Что ж, – вздохнул я, – желаю вам всё-таки победить.

Сержант, двинувшийся было к БМП, вдруг вернулся и через натяжную паузу серьезно заявил с огнём в глазах:

– И ещё… Я думал всю дорогу над твоими словами. Ты во всём прав. И мы готовы вернуться, без страха перед смертью. Это ведь и наша земля. Спасибо…

Я не успелничего ответить, слишком быстро удалился сержант, а я лишь задумчиво провожал взглядом его гордо распрямившуюся фигуру.

– Он даже одухотворенный какой-то стал, – негромко заметил Хром с заднего сиденья. – Куда ты там, Бешеный, документы подал? В полицию? На хрена тебе это? Иди в психологи. Сержанту сейчас явно легче, чем когда-либо.

Я не обратил внимания на его похлопывания по плечу, увлечённо размышляя о силе слова. Слово, сказанное в нужный момент, хоть и жёстко, может направить заблудившуюся душу на нужный путь, дать надежду, дать стойкость. Как в моём случае, когда совсем молодая и неопытная медсестра Лиза научила меня ценить жизнь, а я, потерянный в незнакомом мире, уже хотел сдаться. Слово имеет огромную силу – как созидательную, так и разрушительную. И лишь от говорящего «слово» зависит, каким оно будет. Так что я сделал – добро или зло? Я не знал.

Металлическую балку, наспех окрашенную в красно-белую зебру и брошенную на бетонные блоки поперек дороги, спешно убрали. Отодвинули в сторону и «ежи» – средства принудительной остановки транспорта. БМП начала движение, мы двигались ей вслед…

***

Прежде, чем сделать передышку на выезде из Нижнеудинска, нам пришлось его пересечь. И зрелище, увиденное нами, не доставило никакой радости. Да, тела погибших уже успели убрать с улиц, но и без этого печального свидетельства ясно, что в небольшом сибирском городке произошла жестокая бойня. Сгоревшие здания, развороченные огнём и взрывами автомобили, куски бетона и металла повсюду. В городе я, сколько ни всматривался, не увидел ни одного неповрежденного строения, хотя могло статься, что вблизи федеральной трассы, проходящей оживлённой рекой сквозь Нижнеудинск, бои велись интенсивней. И всё же не заметить фуры, в которые грузились большие брезентовые свертки с телами, оказалось невозможно. Количество этих свертков повергало в шок. И если мужчины лишь сдержанно играли желваками на скулах, то слабый пол сдержать слёзы не мог. Также довольно скоро мы поняли, что боевые действия в городе ещё не прекращены – раз за разом сквозь тихий гул моторов слышался отдалённый стрекот автоматных очередей и сухие щелчки винтовок. Представляю, какова была численность бородачей, посланных сюда, ведь на окраине Нижнеудинска базировалась бригада мотострелков, и боевики не могли этого не знать.

А военных в городке хватало. Кроме того, уже стоя на заправке, находящейся на выезде из города, мы имели возможность наблюдать прибытие колонны военной техники и солдат. Сержант и его отделение сопровождения дождались, пока прибудет два БМП с бойцами, вставшими им на смену, и отчалили в обратный путь, навстречу воинской славе и подвигам в боях за Отечество. На прощание мы с сержантом выкурили по сигарете, отойдя в сторонку.

– Я объяснил ситуацию нашей смене, – сказал сержант, уставившись в асфальт. – Тем более, что из оперативного штаба пришла на вас разнарядка. В общем, в колонне гражданских к вам особое внимание, так как только у вас есть оружие. Вы и есть боевой резерв на всякий случай, который, надеюсь, не настанет.

– Спасибо за доверие, чего уж там, – хмыкнул я высокомерно, затем кивнул в сторону автобусов с местными. – А им почему не доверили?

– Тут ситуация немного другая, – сержант неопределенно покрутил пальцами. – Отсюда едут некомбатанты, в основном. Не знаю, каким принципом руководствовалось начальство. Видно по лицам, что этим людям война не по силам. А вооружённое ополчение пока привлекли к зачистке города.

– Вот оно как! – удивленно присвистнул я.

– Да, их отправят позже, – боец помялся на месте, переступая с пятки на носок и глядя куда-то вдаль, будто готовился сказать что-то важное, и наконец сказал. – Слушай... Мне кажется, бои в Тайшете не единственные в твоей жизни.

– Откуда мне знать, – я пожал плечами. – К чему клонишь?

– Просто чую твой опыт и... Я немного не в себе от всего этого... Скажи, как мне поступить верно?

– Как.., – я задумчиво глядел военному, находящемуся в смятении, в глаза. – Постарайся сделать так, чтобы все твои солдаты вернулись домой.

Он долго смотрел на меня непонимающим взглядом, но, наконец, в его глазах стала появляться осмысленность. Парень светлел миг за мигом, будто я открыл ему тайну жизни, хотя слова были просты.

– Спасибо, – с благодарностью он протянул мне ладонь, а я её крепко пожал. В следующее мгновение он уже удалялся к заведенному бронетранспортеру.

– Эй, подожди! О какой разнарядке ты говорил?! – вдруг спохватился я, ведь и правда интересно знать, что это значит.

– Из штаба сообщили, что именно вашу группу в какое-то конкретное место отправят. На распределительном пункте в Иркутске вас будут ждать.

– Кто? – спросил ожидаемо я, но сержант лишь пожал плечами:

– Не знаю. Но, похоже, что о вашей судьбе кто-то из Оперативного штаба переживает.

Он махнул на прощание рукой и поспешил к своим. Вот озадачил меня вояка напоследок. Ломать теперь голову всю оставшуюся дорогу, а путь неблизкий. Позади всего 150 километров из семи сотен. Жаль, но больше из сержанта не вытащишь. Видно, что и сам не в курсе. Я в задумчивости вернулся в свой походный лагерь, члены которого расположились возле Пазика, коротая время за досужим разговором.

– Ну, что там? – брат повернулся ко мне, бросив разглядывать трещины на асфальте.

– Ничего, – я развёл руками. – Ждём, пока сформируют колонну и двигаем дальше. Только вот сержант загадал мне на прощание загадку.

На меня уставились несколько пар пытливых глаз.

– Нам в Иркутске уже дорожку ковровую стелят. Сказали, что отправляют нас, тайшетских, в какое-то конкретное место, – поведал я скептически, только об этом и думая.

– И что это значит? – Надя удивлённо распахнула глаза.

Я хмыкнул с видом, чтобы ясен был мой посыл: " А я знаю?! " Мобильник сам нырнул в ладонь, я быстро нашёл в набранных номер Брусникиной, нажимая на кнопку с изображением зелёной трубки. Может быть, это её проделки. Но связь оказалась мертва. Каждая моя попытка дозвониться заканчивалась гнусным щелканьем, а "антенна", показывающая мощность сигнала связи, была пуста. Получается, что в этих краях мобильная связь отключена или же глушится специально. И как мне теперь найти ответы на столь важные вопросы, я не знал. А колонна в это время росла. Отовсюду появлялись автобусы и грузовики с людьми, а также другой транспорт.

Люди удручены, если не сказать, убиты горем. В их стране, городе – война, они уезжают из родного дома в неизвестность. Уж точно не до веселья. Словом, то же самое чувствовали и мы, включая страх перед этой самой неизвестностью. Транспорт никто не покидал, каждый сам сидел наедине со своим горем и котомкой вещей. Мы хотя бы в этом плане чуть веселее. Сидим все вместе, сплочённые одной бедой совершенно разные люди, разговариваем, даже шутки иногда проскальзывают. А чего грустить? В этом есть какой-нибудь смысл или практическая польза? Нас больше волновало то, что будет дальше.

Вскоре в нашем стане в гостях побывал молодой лейтенант, представившийся старшим сопровождения эвакуационной колонны. Говорил на "вы", уважительно, проявил некую осведомленность о делах наших бренных и приключениях в Тайшете, а также предупредил о мерах предосторожности в обращении с оружием. Также упомянул о роли нашей группы при возникновении нештатной ситуации. На том и разошлось, готовясь к поездке, и вроде всё по плану, но витало в воздухе какое-то напряжение. Молодой офицер явно что-то не договаривал.

Глава 7. На марше.

Оставив позади истекающий кровью, полуразрушенный городок, мы барражировали по горному шоссе. С горки на горку. Затем движение замедлилось из-за вечно ремонтируемого участка трассы. Пейзажи менялись один за другим, ничем особо друг от друга не отличаясь. Лес кругом, один лишь сибирский лес. Говорят, что там, ближе к областному центру, его уже нет, а здесь тайга в двадцати шагах. Но встречаются и следы цивилизации. Заправки, придорожные кафе. Поля – поля зелёные, жёлтые, даже белые. Наверное, хлопок на них растёт, я не уверен. Множество деревень с непонятными и порой смешными названиями, которые им дали аборигены, проживавшие здесь до прихода первопроходцев. Часто выжженные, они сиротливо смотрели на шоссе. День тихонько клонился к закату, и я пытался вычислить, когда мы прибудем в Иркутск. Хорошо, что водителей в нашем маленьком войске хватало. Сейчас джипом управлял Хром, а автобусом Ванька. Не устраивала только скорость движения. Военные согласно инструкции категорически не хотели ехать быстрее шестидесяти километров в час.

И конечно же то, что вообще не хотелось никуда ехать, накладывало свой отпечаток. Правда, теперь обстоятельства немного изменились. Вроде так ненавязчиво на нас водрузили ответственность. Теперь в случае чего мы должны страховать наше сопровождение, а это ко многому обязывало. По крайней мере, мои внутренние кони, рвущиеся к побегу, сами себя осадили, уступив место размышлениям о возможной засаде. Но дороги оставались пустынны, ничего не менялось.

Между собой разговаривали мало, в основном предаваясь размышлениям и поглощению энергетика из литровых зелёных бутылок, которым запаслись на одной из оптовых баз Тайшета. Впрочем, "Флэш" уже не бодрил, скорее наоборот, в голове появилась какая-то муть. Таким макаром добрались до следующего пункта, города с названием Тулун. Тут мы все-таки собирались незаметно улизнуть на кольце и через северные дороги пробираться на родину, но все пути оказались перекрыты военными. Мало того, что тащились через город как черепахи, а он как назло длинным оказался, так ещё и час проторчали на выезде. За это время колонна ещё немного увеличилась, как, впрочем, и сопровождение. Виды те же – разруха, военные и запах смерти, пропитавший воздух.

И вот мы снова в пути, снова меж полей, лесов и рек петляет дорога. Внезапно, а это всегда именно так и бывает, когда не ждешь, на мой телефон пришло сообщение, что Брусникина пыталась до меня дозвониться, но это ей не удалось, ибо связь так и не появилась. В общем, по этой причине я находился на серьёзном нервяке и таким образом, дергаясь по любому поводу, дотерпел до поселка Куйтун и вырубился. Ночь быстро отвоевывала права у вечера, в потёмках двигаться очень тяжело, всё сливается, не видно ни дороги, ни черта вообще, да и водители устали. Командир сопровождения принял решение ночевать на трассе, где находился съезд с шоссе к посёлку Залари. Обо всём этом я узнал только в три часа ночи, когда соизволил разлепить веки. Оказывается, сердобольные друзья даже пытались меня разбудить, чтобы устроился удобнее, но попытки провалились, поэтому меня оставили, как есть, на пассажирском сидении "крузака". Август августом, а всё ж не за горами осень. Я очнулся оттого, что замёрз. Стуча зубами, вышел из джипа, поправляя на ходу автомат и осматриваясь. Машины стояли вдоль дороги. Колонна, хоть автомобили и пытались встать как можно плотнее, растянулась на добрых три сотни метров. Техника сопровождения – пресловутые БМП – расположились соответственно в голове, середине и хвосте колонны, на всём протяжении которой горели костры. Народ, устав от путешествия, спал. Только солдаты, поделившие ночь на равные отрезки, бодрствовали и изредка прохаживались туда-сюда, бряцая антабками ремней на автоматах. Наши, то бишь мои, дрыхли в автобусе, кутаясь в одеяла и куртки.

Я погрелся у костра, спокойно покурил, прошёлся по округе, убрав автомат в салон джипа, чтобы лишний раз не нервировать солдат. Вообще старался не появляться в их зоне видимости, бродя вдоль колонны со стороны поля бесшумной тенью. Может, поэтому мне удалось подслушать разговор двух патрульных, оказавшихся из разных подразделений – один из нижнеудинской мотострелковой бригады, коренастый тувинец-контрактник, а второй из иркутских ввшников, зачищавших Тулун.

– Там до сих пор горит, видишь зарево, – сказал один голос. – Мы здесь были в первый же день. Есть в Заларях секреты, которые не стоит знать боевикам. Государственные. Потому и мчались сюда быстро. Но твари полгорода пожгли.

– Да уж, – протянул второй, не то чтобы с акцентом, но только тувинцам присущим говором. – А у нас чёрные бригаду пытались штурмом взять. Много ребят полегло... но отбросили тварей, задавили... Тяжело пришлось...

– Всем досталось, – философски заметил первый. – Этим, с Тайшета, даже больше, чем другим. Их, в отличие от того же Тулуна, не собирались спасать. Просто не было ресурсов. Это мы по «циркулярке» и у комбата слышали. Мол, все части заняты, Тайшет молчит, там всех ментов перебили. Попросили у Красноярска помощи, да те в своих проблемах погрязли, а потом вообще инициативу потеряли.

– Ничего себе, – возмущенно пробубнил тувинец. – У нас была возможность к ним выдвинуться. Почему нам не приказали?

– Не знаю, командованию виднее, – буркнул в ответ ввшник, продолжая. – Но они продержались три грёбаных дня. Нет, не просто продержались, а дали люлей бомжахедам! В штабе их отметили за это, дадут парням побрякушек, как закончится.

– Они серьёзные ребята, – вставил веско нижнеудинский контрабас. – Оружие всегда под рукой, фишку палят по сторонам. На гражданских и не похожи. Спросил у них, кто и где служил, и охренел. На всю банду всего трое служили – молодой морпех, в Сирии бывал, батя командира да сам их командир. Тот спал всё время.

– А видел их снарягу? – полушёпотом продолжал русский. – Разношёрстные комки, но видно, что всё время в деле. "Горки", в основном. Разгрузки навороченные, но не одинаковые. Стволы тоже бывалые. Понимаешь, о чём я? Это всё с мёртвых бородачей снято, трофейное. И по взглядам видно – отмороженные... Внимательнее с ними надо... А то штык в спину сунут.

– Не гони, а! – шикнул на иркутянина тувинец. – Нормальные пацаны, я тебе говорю! А то, что злые, понятно – война. Но наши они, братья.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянул напарник. – Всё равно с ними надо ухо востро. Зря им оружие доверили.

– Да востри, сколько хочешь! А только нормальные они, я-то вижу, – стоял на своём тувинец, оказавшийся на поверку своим больше, чем такой же русский, как и я. – Будь ты дома и война бы пришла – ты что, не убил бы врага лопатой и не забрал у него оружие?

– Может и так, – ввшник всё ещё сомневался. – Зря им оружие дали.

– Они его взяли по праву сильного.

– Если что, я буду в них стрелять, мне пофиг, – как бы поставил точку в беседе русский с ноткой страха в голосе.

– Ну, и чёрт ты будешь, – в свойственной своей нации манере резко бросил тувинец, тот не возражал:

– Буду, зато живой.

Они, наконец, удалились, и я, полон мыслей, вернулся к ближайшему нашим машинам костру. Неторопливо подкинул дровишек, заботливо заготовленных ребятами в разросшейся за полем лесополосе. Затем достал автомат из машины, масло, ветошь, принялся чистить агрегат, делал это заботливо и даже с любовью. Мимоходом заметил котелок с остывшим чаем, пододвинул к огню, закурил. Дело спорилось, а сон совсем вышел из моего отдохнувшего тела, к тому же помог подоспевший чай. О подслушанном разговоре я старался не думать, бог судья этому солдафону. Но когда повздорившая парочка появилась из темноты, я надел на себя маску неприязни по отношению к тому, кто наговорил лишнего. Солдаты даже физиономиями отличались. От тувинца, при всех его национальных чертах лица, веяло радушием, а морда рядового внутренних войск походила на крысиную, такой же вытянутый нос, торчащие зубы и глаза-бусинки.

– Здорово! – тувинец ещё не дойдя до меня, приветливо махнул рукой, расплывшись в широкой улыбке. Автоматы солдат висели на груди, но только ввшник судорожно сжимал бакелитовую рукоять тасканной «74-ки».

– Привет, пацаны, – я тоже был дружелюбен. – Чайку бахнете? У меня горячий.

– С радостью бы, да командир заколеблет, что не ходим, – говорил только тувинец, а русский молчал, сжав в нитку тонкие губы. Я встал, отложив автомат, протянул ладонь, тувинец пожал горячо, русский нехотя, но уже вёл себя расслабленней, увидев, что я безоружен. Не стал даже пытаться разбудить в нём доверие, сжал его ладонь так, что кости затрещали, но сделал пакость с улыбкой на лице. Тувинец хохотнул и добавил. – Вот сигаретами выручи, а то у нас голяк.

– С радостью, – я пошарил в разгрузке и вручил тувинцу нераспечатанную пачку " Некста ". – Крепкие.

– В самый раз, – тот ответил благодарной улыбкой. – От души, братишка. – После недолгой паузы сказал, посерьёзнев. – Тяжко было?

– Местами, – замысловато высказался я. – Нам крупно повезло. Порвали тварей на энтузиазме, вовремя народ подняли.

– Ну, молодцы! Ладно, пойдём мы, а то командир всыплет.

Мы тепло распрощались, русский, впрочем, так и остался настороже, хоть я и услышал на грани слуха, когда патрульные отошли, как тувинец сказал напарнику:

– Видишь, нормальный пацан!

Я лишь ухмыльнулся им вслед, вернувшись к «калашу». Впрочем, я скоренько закончил, и мне даже хватило времени покемарить ещё пару часов в машине. Правда, сначала сон не шёл. Я завёл двигатель, прогрел авто, некоторое время пялился в стекло на чёрное-пречёрное небо, усыпанное миллиардами светящихся точек. Какие-то из них узнавал, другие были еле видны, а названия их помнят лишь астрономические каталоги да компьютеры. Несколько раз небосвод пересекали упорные светящие ровным светом спутники. Небо молчало в ответ на мои вопросы, а я и не ждал ответа, знал, что утро всё расставит по местам.