Текст книги "Дар выживания (СИ)"

Автор книги: Алексей Серебренников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Все процедуры, наконец, закончились. У автобуса к нам подошел офицер из службы вооружения и ещё раз проверил наше оружие, внёс данные в современный наладонник. Не то, что эти консерваторы со своими журналами учёта. Полученное довольствие сложено в задней части автобуса, где и так уже хватало запасов. А к нам тем временем подъехал УАЗ с сержантом и двумя солдатами с целью сопроводить нас до назначенного пункта. Но только начали грузиться в транспорт, как раздался зычный голос Стеблова:

–Волков! Старшина Волков, ко мне!

Оглядываться в поисках другого такого казалось бессмысленным, поэтому я через пару мгновений стоял подле коменданта распределителя, а тот протягивал мне конверт.

– Совсем забыл, старшина, – подполковник смотрел мне в глаза твердо. – Баба эта, капитанша, красивая стерва, просила передать старшему. Стало быть, тебе. Держи. Может, там кроется секрет вашего блата, – я принял белый, чуть измятый могучей рукой конверт, от которого нежно пахнуло еле уловимым ароматом дорогого парфюма, машинально сунул его в карман разгрузки, предназначенный для карты, а Стеблов добавил. – Приказываю нести службу с честью!

– Есть! – гаркнул я, выпрямившись и расправив плечи.

Напоследок мы пожали друг другу руки, и я вернулся в джип.

Глава 11. Экскурсия.

Намучавшись на распределительном пункте, мы, наконец, двинулись дальше. Я на некоторое время выпал из реальности. Просто смотрел на приборную панель застывшим взглядом и думал о возможном развитии событий. Три тысячи вражеских солдат совсем недалеко. Враг, всегда казавшийся лишь потенциальным, материализовался и решился на активные действия. Что будет дальше? Они уже не уберутся просто так. Они ниоткуда просто так не уходят, а если уходят, то оставляют за собой смерть и разрушения. Но наш президент твёрд, армия ему верит и готова убить каждого пришлого солдата. Значит, завтра утром начнётся война. Я почему-то свято в это верил. Если связать воедино долгую подготовку к революции в России с высадкой тактического десанта, то становится понятно, что в эту авантюру зарубежных спецслужб вбухано много бабла, а противник не любит тратить его впустую. Значит, они не уйдут. Значит, наши ударят по ним. Значит, враг предпримет и более жёсткие меры уже под видом возмездия за смерти своих солдат, якобы пытавшихся прийти на помощь угнетённому русскому народу. Действительно, бомбоубежище может стать одним из самых безопасных мест на этот период.

Чёрт! Я дернул рукой, почувствовав, как пальцы обожгло. Так задумался, что забыл о дымящейся в пальцах сигарете. Потерев обожжённое место, я вспомнил про письмо и тотчас достал его.

В правом верхнем углу – дежурный Оперативного штаба ОГВ ВСР. В правом нижнем – командиру тайшетского ополчения. Значит, мне. Гербовая, синяя печать. Почерк женский, аккуратный, с лёгким наклоном вправо, хоть и видно, что написано второпях. Щёлкнув "крысой", я разрезал конверт с краю, вытащил лист бумаги, исписанной тем же красивым почерком.

" Прости, что не смогла предупредить тебя, Лёш. Не нужно было вам ехать в Иркутск, но если ты читаешь, то уже поздно что-то менять. Дело идёт к большой войне. Как назло, связь глушат, а ОШ передислоцируют в другое место, а я надеялась с тобой увидеться. Так хотела...

Еле уговорила начальство отправить вашу группу в это убежище. Оно одно из самых безопасных. Сделала всё, что смогла. Не задавай вопросов, типа "зачем?" Я сама не знаю. Мы, женщины, странный народ. Просто ты понравился мне, запал в душу. Потому что ты настоящий.

Не знаю, что будет дальше, но надеюсь, что всё скоро закончится, и мы всё же встретимся. Твой друг Маша".

Если честно, был растроган до глубины души, но виду, как всегда, не подал. В конверте также оказалась небольшая фотография, та самая, которая мне понравилась больше всего. Эх, Брусникина, зачем ты пытаешься разбудить во мне то, чего я никак не могу понять. Убрав письмо и фотографию в отсек «чест-рига», я закурил и осмотрел окрестности.

Мы въехали на мост через реку Иркут, двигались неторопливо, быстрее не давал ведущий УАЗ. Зато вдоволь насладились пейзажами видимой части города, рекой, блестящей в лучах солнца. Метрах в трехстах справа над водой висел железнодорожный мост, по которому двигался товарняк с танками и бронетранспортерами.

Спустившись с моста, охраняемого с обеих сторон, мы, по хотению головной машины, забрали вправо, и я узнал этот район, ведь именно здесь находился курорт "Ангара", в котором не так давно группа специалистов профессора Несинского проводила свои исследования. Вспомнив об Олеге Николаевиче, я невольно глянул на подаренные им часы. Время тянулось к двум часам пополудни, наше путешествие затянулось. Где сейчас профессор, одни небеса ведают, да и не до него сейчас, своих проблем хватает. Мы миновали остановочный пункт, справа от которого величественно тянулись к небу высотки, а слева через дорогу за стройными деревьями притаился спорткомплекс "Локомотив", свернули налево, проезжая мимо областной железнодорожной клиники. Некогда оживлённая транспортная артерия пустовала именно людьми. Автомобилей, грузовиков и автобусов вокруг тьма тьмущая. Они стояли осиротевшие, покинутые хозяевами, которым в одночасье будто был дан приказ бросить всё и бежать подальше под страхом смертной казни. Ну, а далее военные не церемонились, просто сдвинув машины грейдерами как можно дальше к обочине. Военные, больше некому.

А следы присутствия людей всё же есть, но сидят по норам, боясь шелохнуться и обнаружить себя. Только изредка занавеска дёрнется то тут, то там. Здесь больше, намного больше безмолвного страха, чем в Новоленино. Местами попадались скопления солдат, повсюду техника, танки, артиллерия, самоходные комплексы. Видел и "Бук", и С-400. Много чего видел, всего не перечислишь. Даже названия не знал этих диковинных машин. Небо изредка бороздили СУшки, да где-то барражировали разношёрстные вертолеты войсковой авиации.

Проехав отрезок пути по улице 2-ой Железнодорожной до первого перекрёстка, мы вновь изменили направление движения, на этот раз направо. Виляя между образцами техники российской армии, некоторое время ехали по ровной и широкой, но будто ныряющей по волнам высоты дороге. Летнее солнце слепило сквозь лобовое стекло, но не заметить войсковую авиацию было невозможно. В небе над нами, свистя лопастями, пролетело три звена "Аллигаторов". Они удалялись на север, туда, где подступали к городу позиции врагов. В их небесном величии чувствовалась скрытая напряжённость. И угроза.

УАЗ ушёл влево, мы как хвостики следовали вслед за ним, боясь отстать и потеряться среди обилия техники, да и город, по большому счету, был нам незнаком. И если, как заявлял Диман, он и бывал в Иркутске несколько раз, как и Андрюха, а я, судя по рассказам близких, прожил в этом городе несколько лет, то спроси любого из нас, где мы находимся, то мы промолчим, путаясь в догадках. С каждым новым поворотом я всё меньше понимал, где мы находимся, а головная машина упорно вела нас вперед. После развилки, где она поехала по единственно возможному пути налево, ведь впереди базировалась ударная позиция арты под прикрытием ЗРК, мотострелков и танков, мы въехали на территорию довольно старого района. Да, имелись и свежие здания, вроде красивого диспансера, но преобладали всё же старые деревянные и кирпичные двухэтажки, в связи с чем этот район напоминал Тайшет.

Позади остались позиции, посты и опорные пункты, а после очередного маневра и дорога стала больше похожа на просёлочную, асфальт разбит многолетней эксплуатацией. Поднявшись немного в горку, мы стали спускаться. В конце концов, кончились и двухэтажки, пошёл частный сектор, оказавшийся каким-то садоводством. Зато открылся вид на рощу из вековых сосен и кедров, а также спуск с горы, на которой мы находились, а где-то далеко, за просторами, подёрнутыми сизой дымкой пожаров, виднелись дома на соседней горе, Синюшиной.

Глава 12. Новый дом.

Повиляв несколько сотен метров по проселочной дороге меж домов и деревьев, УАЗ остановился, вслед за ним и мы. Я быстро оценил обстановку. Просёлочная дорога, оставившая позади садоводство, привела нас к подножью холма метров десять высотой, но довольно пологого, у подножия которого некогда располагался целый комплекс небольших строений. Сейчас же они находились в столь плачевном состоянии, что назвать их кроме как руинами я бы не решился. Кирпичи, из которых построены эти здания, скорее всего, растащили местные. Не удивлюсь, если из них теперь сложены дома в близлежащем садоводстве. Но как это ни странно, невредимым остался небольшой кирпичный куб с длинной ржавой трубой, торчащей из крыши и напоминавший котельную. Я сердцем чувствовал, что туда нам и нужно, но прежде придётся преодолеть метров тридцать пешком. Всё-таки раньше в этом месте находилась какая-то организация, ибо расположение руин имело свой логический рисунок, да и остатки ограждения присутствовали. Но не только они не позволили нам подъехать к единственной уцелевшей халупе, а ещё и две стопы бетонных плит, расположившиеся в месте между двух домов, где должны были находиться ворота. Создавалось впечатление, что плиты привезены для восстановления объектов, но дальше завоза стройматериалов не пошло. Стопки уже обросли травой и покрылись мхом, но, к сожалению, проехать мешали. С другой стороны, это место теперь идеально подходило для создания укрепленного поста. Мне сначала показалось странным, что местные не растащили и плиты, но сейчас я понял, что их просто не дали растащить, как и котельную. Места для бомбоубежища идеальнее не найдёшь. Удалено от зданий, с одной стороны роща, с другой поляна с редкими деревьями. Я заметил на холме прятавшиеся в густой траве грибы вентиляционных шахт. Ближайшие строения – это разросшееся садоводство. Кстати, трубы, выходящие из котельной, уходят именно туда. Возможно, она даже функционирует. Местность неплохо просматривается. По крайней мере, со стороны пустыря незамеченным не подойти, а если оборудовать наблюдательный пост на вершине холма, то обзор увеличится вдвое. Кроме садоводства видны и коробки двухэтажек, но дальше и левее. Кстати, оттуда к бетонным плитам тоже можно подъехать, дорога, хоть и поросшая травой, просматривается. Я ещё раз огляделся, невольно засмотревшись на сосны, шумящие под лёгким ветерком.

Сержант из Уаза помахал нам рукой, и мы принялись выбираться наружу. Я, конечно же, встал на землю первым, поправляя автомат на плече и закуривая. Из двери котельной вышли и направились навстречу нам трое. Один из них, седовласый и высокий, лет шестидесяти мужчина, сухощавого телосложения, с военной выправкой. Он шагал в середине, неторопливо, при этом правая рука его почти не двигалась, находясь всё время рядом с массивной кожаной кобурой закрытого типа. В ней не иначе АПС, нутром чую. Мужчина, в котором угадывался глава процессии, был одет в выцветшую "песчанку" времён афганской войны, и я не исключал возможного участия в ней этого старца. На фальшпогонах вышиты полковничьи звезды, везёт нам нынче на полковников. Пилотка лихо заломлена набок. Аккуратно стриженные белоснежные усы. Дополняли картину, как ни странно, зарубежные берцы песочного цвета. Полковник степенен и даже величав, в нём чувствовался тот самый стержень, которого так не достает нынешнему поколению.

Слева и справа от него шли двое крепышей моего примерно возраста. Оба в комках расцветки "березка", самого старого камуфляжа нашей армии, дошедшего до наших дней с незапамятных времён. Впрочем, это ни о чем не говорило. "Березка" держит свои позиции неспроста. На обоих молодцах армейские разгрузки 6ш112, стандартные для нашего времени, под ними бронежилеты, на головах банданы из армейских медицинских косынок, а в руках незабвенное творение Мастера – АК-74М. Кстати, на этом сходства между молодцами заканчивались, да и в одинаковом обмундировании они не выглядели похоже, являясь противоположностями. Слева невысокий, хоть и крепкий, с усиками и светлыми волосами. Справа чернявый загорелый амбал под два метра с широченными плечами и бодибилдерской статью. Процессия приблизилась к нам, когда транспорт покинули все, кроме водителей и отца с матерью. Седовласый вышел вперёд и приветствовал нас.

– Здравствуйте. Меня зовут Николай Евгеньевич Вышегородов. Я полковник в отставке и являюсь комендантом убежища, в которое вас направили. Я давно оставил службу, поэтому уставные замашки можете оставить при себе, но панибратства не потерплю. На время, пока вы прикомандированы к убежищу, подчинение моим приказам должно быть беспрекословным, но исключительно для эффективного функционирования убежища, – говорил отставной офицер складно, голос приятный, без лишних ноток. Полковник показался мне на первый взгляд неплохим человеком, только немного грустным, что постоянно сквозило в его взгляде. А Вышегородов продолжал говорить. – Подчинение должно быть и моим заместителям, но сразу скажу, что штат убежища еще не заполнен, поэтому у каждого из вас есть шанс получить должность. А сейчас давайте знакомиться друг с другом и вашим временным домом.

Знакомились вдумчиво. Прежде, чем впустить нас в бомбарь, комендант прошёл в автобус и провёл с нами обстоятельную беседу, переписав все наши данные, и с ходу планируя, к какому месту нас приставить. Был он при этом ненавязчив и говорил так спокойно и умно, что не согласиться с ним казалось невозможно. С нами, мужчинами среднего возраста, он долго не сюсюкался, порекомендовав разделиться на три смены по парам. Более тщательно Николай Евгеньевич беседовал с некомбатантами. Особенно зацепились языками с отцом, потому что и возраст близкий, а это немаловажно для взаимопонимания, и интересы общие нашлись. Отец понравился коменданту, и тот, видя хватку моего родителя, предложил ему заведовать хозяйственной частью, на что отец согласился. Помимо контроля над вверенным имуществом, на бате теперь висели и системы жизнеобеспечения, но Вышегородов обещал помочь ему во всем разобраться, да и любой из нас придёт на помощь, если надо. С мамой тоже проблем не возникло. Она с радостью приняла приглашение командовать столовой, а под её начало встали Саша и Катя. Лиза и Надежда сформировали основу медицинского пункта. У Лизы как-никак и опыт, и образование, а Надюха всё схватывала на лету. Тем более, Евгеньич сказал, что для обеспечения работы убежища народ ещё прибудет , так что пустующие места укомплектуются.

– Вы так не переживайте, – объяснял комендант. – Я человек опытный и многое видел в жизни. Американцам не нужна большая война. Они мастера переворотов и подстав в странах третьего мира, так что посветятся и уйдут несолоно хлебавши. Уже через неделю-две дома будете.

– Странно, – пожал плечами Андрюха. – Стеблов из приёмника считает иначе.

– Ну, товарищ Стеблов специалист своего профиля. Ему бы лишь по горам бегать да душманов стрелять, – усмехнулся Вышегородов. – Он прошёл множество военных конфликтов, но всегда находился на поле боя. Стратегия – не его удел. А я после Афганистана и Приднестровья занимался аналитической работой. Здесь может вмешаться лишь человеческий фактор. Вот если президент США сойдёт с ума, то всякое может быть. Да, и он ничего не решает. Всего лишь пешка.

– Судя по всей этой авантюре, кто-то у них уже давно «ку-ку», – осмелилась высказаться Надя.

– Это точно, – поддержал её Вышегородов. – В любом случае, то, что сейчас творится в мире, на их совести, а мы люди маленькие. Наша основная задача выжить, чем мы с вами и занимаемся. Вот это Денис, – полковник указал ладонью на невысокого бойца с казачьими усиками. Второй, который громила, ушёл заниматься другими делами. – Он – наш начальник охраны и мой заместитель по общим вопросам. Сейчас Денис покажет вам, где можно разместиться, а заодно проведёт экскурсию и инструктаж. Пока попрощаемся с вами. День скоро закончится, а дел ещё много. Всего хорошего.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ЗАВТРА. Глава 1. Место дислокации.

Так началась наша жизнь в бомбоубежище федерального значения класса А1. Означала эта формулировка то, что в нём при артобстрелах или опасности их возникновения должны будут укрываться важные люди, государственные служащие, учёные. Но на данный момент в Убежище, помимо нас, находилось всего четыре человека. Сам комендант и трое прикомандированных сотрудников полиции из разных отделов. Это, конечно, очень мало для обеспечения работы такого серьёзного бомбаря. Дело в том, как пояснил всюду нас сопровождавший Денис, что никто не ждал этот тактический десант, потому убежище, совсем недавно реконструированное, усовершенствованное и забитое довольствием, было расконсервировано лишь вчера. Вчера же были запущены системы жизнеобеспечения и сделана закладка оружия в КХО. Всё остальное – провизия, обмундирование, средства защиты и связи, как я уже говорил, доставлено сюда заранее. Бомбоубежище занимало довольно большую территорию под землёй и, имея главный вход на отшибе, за городом, возле лесополосы, простиралось в сторону жилого района, а также имело изгибы и дополнительные ответвления, что странно, потому что проекты бомбоубежищ больше походят на бетонные короба.

Я вообще не припомню, чтобы когда-то бывал в подобных сооружениях, поэтому удивляла каждая мелочь. Так случилось, что экскурсия началась ещё до того момента, как мы нашли, где разместиться. Денис следовал впереди и объяснял нам с ходу, что и как устроено и за что отвечает. Перво-наперво мы, войдя в невзрачного вида оцинкованную дверь, оказались в самом помещении котельной. Предположения на её счет подтвердились.

– Шеф говорит, что в отопительный сезон тут всё фунциклирует, – сказал Денис. – Дачники платят бабосы, истопник кочегарит котлы, уголь исправно поставляется. Под присмотром шефа, конечно, чтоб не лазили к бомбарю. Тут вообще-то совсем недалеко трубы отопления с ТЭЦ проходят, но дачникам дорого платить, не каждый зимой тут появляется. На постоянке, в основном, бабки да дедки живут, кому пыль городская поперёк горла. Вот и замутили шеф с властями схему. Запитались от чьей-то дачной скважины, отшаманили котельную и по дешёвке снабжают стариков теплом. Налоги исправно платятся, шеф даже ИП зарегистрировал под это дело. Под тем же видом немного облагородили территорию, забор поставили. Всё вокруг так и думают, что здесь котельная, про убежище мало кто знает.

– А что здесь раньше находилось? – с интересом рассматривая стенд по пожарной безопасности на кирпичной стене, спросила Катерина. Мы в это время тоже разглядывали интерьер. Помещение освещала тусклая лампа под потолком, поэтому свет казался мягким. Стены из кирпича, не оштукатурены даже, но кладка стен, как я заметил, толстая. Пол заливной, бетонный. В одном углу огромный котёл, разводка труб, печь, там же притулилась тележка, лопаты и лом. В противоположной части помещения маленькая комнатёнка из фанеры с лежанкой, стол, стулья и шкаф, на стенах лишь пара стендов, плакат с голой титькастой бабой и противопожарный щит – прямоугольный дощатый, выкрашенный красной краской, на котором висели багор, лом, лопата, кошма, огнетушитель. А под ним непременно красного цвета ящик с песком. Всё это и являлось котельной, а остальное уже относилось к убежищу и возведено не позднее, чем вчера. Это ряд мешков с песком высотой по пояс, подобие рамки с металлодетектором (но без металлодетектора, просто две железные трубы, между которыми проход шириной в метр) и стол для осмотра вещей и заполнения данных. Но так как данные наши комендант уже истребовал, нам рядом со столом тратить время не пришлось. А Денис продолжал, точнее, отвечал на вопрос:

– Я точно не выяснял. Вроде, какая-то база или автоколонна. В то время убежище уже существовало. Старый совковый бомбарь. Потом развал Союза. Тут почти всё растащили до последнего кирпича. Сам бомбарь долгое время никому, кроме бомжей да чёрных металлистов, на хрен был не нужен. Потому, когда ушедшему в запас Евгеньичу предложили роль Коменданта, то поднимать всё пришлось чуть ли не с нуля. Но может быть, это и к лучшему. Зато теперь здесь оборудование новое, а не затхлое, отдающее временами застоя, как в других бомбарях. Щас спустимся, и я все покажу.

Дверь за фанерным кондеем незаметна с первого взгляда. Она оказалась крепкой, обитой стальными листами, с массивным замком на ручке и табличкой, предупреждающей об опасности поражения электрическим током. Денис потянул дверь за ручку, та поддалась нехотя, натужно скрипнув и открыв нам бетонный коридор, уходящий вниз. Сразу пахнуло холодом и сыростью. Метров семи в длину, коридор освещался лампами дневного освещения, был невысок и упирался в ровную площадку размером два на два метра, которая являлась чем-то вроде крыльца перед огромной гермодверью. Пока спускались, я не переставал глазеть на огромное колесо системы запирания и мощные штыри поперечных замков, но даже не они удивили меня больше, а сорокасантиметровая толщина двери. Спустившись и миновав гермоворота, мы очутились в "прихожей" убежища. Двухметровый потолок, голые стены, снизу крашенные бледно-голубой краской, а сверху извёсткой. Вдоль потолка алюминиевые трубы вентиляции. Опять же стенды, только уже гражданской обороны, дневные лампы под потолком и огромным стол посередине. Денис пояснил, что это буферная зона для осмотра пострадавших и поступивших в убежище, осмотра вещей и снаряжения. Из "прихожей" две двери вели дальше. Денис повёл нас в правую, где мы, минув пятиметровый коридор, уткнулись в следующую гермодверь. Мимоходом прапорщик полиции поведал, что за стеной слева шлюзы для дезактивации и дегазации. Очередной блок тоже светел и чист. Здесь располагалось множество металлических шкафчиков вдоль стен, а также сейфы. Посередине снова оказался стол со стулом.

– Тут у нас «Смотровая», – вещал Денис. – В убежище запрещены алкоголь и наркота. Их необходимо сдать, если таковые имеются. Рассчитываю на ваше понимание, – мы согласно покивали, но с собой у нас в данный момент ничего не было. Не таскаться же с баулами по экскурсионному маршруту. Только оружие, да и то не у всех. – Курить тоже нельзя, чтобы на вентиляции не отразилось. Мы – люди взрослые, ходим курить в котельную.

– Ничего, – буркнул Диман. – Ноги есть – пройдёмся. А вот водяры у нас немерено. На чёрный день берегли.

На самом деле Дима слукавил. Разносортного крепкого пойла у нас в машинах правда навалом, но не с целью пьянства мы его везли. Не зная изначально, как пойдут дела в бегах после эвакуации, мы взяли его и как антисептическое средство, и как некоего рода валюту в различных деловых сделках. Напомню, мы и представить не могли, что попадем в Иркутск. Наша цель до встречи с военными – удержание южных деревень.

– Я тоже припас, – Ден растянул рот до ушей. – Когда кипеш сойдёт на нет, будет повод отметить.

– Это точно, – закивал Андрей. – На неделю загудим.

– Когда только всё закончится на самом деле? – нервно дернула плечами мама за моей спиной.

– Пока неизвестно, – Денис развёл руками. – Я своих в деревню загодя отправил. Будто чувствовал. Но тогда ещё десантом не пахло, а сейчас... Не знаю, как будет дальше.

Нависла тягостная пауза, но Денис сам её нарушил, хлопнув ладонями:

– Идём!

И мы пошли. В голове уже мелькали мысли о том, что забрать из автомобилей в убежище, а что припрятать получше. И вообще, нужно найти способ загнать тачки на территорию руин и как-то замаскировать. Добра в них хватает, и, честно признаться, я не готов расстаться с таким богатством из-за пронырливости местных хапуг из близлежащего садоводства, к примеру. Нужно обязательно заняться этим делом позже. Благо, комендант дал время на обустройство.

Мы, наконец, оказались в главном помещении бомбаря. Потолки два с половиной, горит только дежурное освещение, стены крашены, как и везде, на них снова стенды. Противоположной стены, скрытой в подземном мраке, я рассмотреть не смог, до того широким оказалось пространство подземелья. Гермодверь находилась посередине главного блока, его делили на равные части ровные колонны бетонных столбов-опор. Пространство, уходящее влево и вправо вдоль стен, свободно от двухъярусных сетчатых кроватей, зато остальное заставлено ими под завязку. Даже при желании я устал бы считать количество койко-мест, но мне помог прапорщик.

– Это убежище рассчитано на полторы тысячи человек, но надеюсь, что столько народу здесь не появится. Вот это, – он охватил руками свободное от кроватей пространство, – центральный проход. Здесь будут проводиться собрания, если придётся задержаться. Лавочки, что стоят вдоль стен, составятся здесь. – И правда, вдоль стен стояло множество лавок с металлическими остовами и сидениями из лакированных досок. – По левую сторону много дверей. За ними всё: бойлерная, дизельная, КХО, столовая, душевые, склады и прочее-прочее. Даже гауптвахта есть для особо буйных. Во-он там, – Денис ткнул пальцем вдаль. – Там отдельное ответвление есть. Жилое пространство разбито на кубрики, по четыре двухъярусные кровати в каждом, посередине прикроватные тумбы. Это сделано для лучшего контроля за личными вещами. Ну, и есть возможность жить своим кругом, например. Мы с парнями напротив дежурки поселились, – Денис снова ткнул куда-то пальцем, – и до центрального прохода близко, и до дежурки, и до комнаты хранения оружия. Выбирайте, в общем, место, располагайтесь. На всё – про всё у вас час времени. А дальше разберёмся, кому и когда дежурить по охране убежища. Ещё нужно внешние посты сооружать, вечером приедет грузовик с мешками с песком. Так что на сегодня экскурсия окончена. Обживайтесь.

Прапорщик покинул нас, а мы, недолго думая, заняли соседний с полицейскими кубрик. Пока присматривались к месту, я прошёлся по убежищу. Шаги мои в этой пустой подземной общаге разлетались многократным эхо. Посетил уборную и душ, проверил работоспособность этих объектов. Всё работало чудесно. Даже выключателями пощёлкал, удостоверившись лишний раз в исправности подачи электричества. При всей тишине я бы не сказал, что звуки отсутствовали совсем. Где-то еле слышно работал дизель, лопасти вентиляции наматывали круги с тихим свистом. Всё это вкупе с безликим интерьером, стройным лесом железных кроватей и огромной площадью помещений слегка давило на нервы. Зато здесь всё работает и выглядит если и не современно, то свежо и надёжно. Конечно, интерьер походил на казарменный, ведь бомбоубежище – не курорт, вопреки словам полковника Стеблова. Но всё необходимое в наличии имеется, а это значит, что выжить здесь можно и при ядерной войне.

Чтобы не растрачивать самый ценный человеческий ресурс, время, мы приступили к делу сразу после того, как определились с местом временного проживания в бомбаре. Распределили между собой места в кубрике, решили, каким вещам быть рядом с нами, а какие можно оставить в машинах. Далее мужчины занялись переноской вещей. В общем, из всего обилия запасов, в убежище приволокли лишь необходимые вещи и провиант. Ну, медицину, само собой тоже. Горючее, оружие и боеприпасы в схронах и множество других вещей остались снаружи, но на заметку взяли тот факт, что транспорт необходимо загнать ближе к котельной и замаскировать.

Стаскав самую необходимую часть вещей, мы расселись в кубриках на проседающих под нашим весом кроватях.

– У кого какие мысли? – спросил я, рассматривая удручённые лица людей. – Что думаете о ситуации, в которую мы попали?

– Ты ошибочно назвал ситуацией жопу, – почти сразу, не дав нависнуть паузе, откликнулся Андрей.

– Ага, прямо из одной в другую примчались, – согласно покивал Диман.

– Маленько не успели мы в деревню уехать, – буркнул и отец, акцентировав эмоцию на первом слове и насупив густые седые брови. – Сейчас бы в Сереброво чаи гоняли.

– Что поделаешь, – я пожал плечами. – Знали бы, где упаду, солому бы подстелил.

– Твари эти америкосы, – зло огрызнулся Хромов. То, что он их не любит, я понял ещё в Тайшете в первые минуты знакомства.

– Но боевые действия ведь не ведутся, – в голосе Андрея звучала надежда, он суетливо доставал из кителя "горки" мятую пачку сигарет.

– Здесь не курим, – на всякий случай напомнил я, понимая, что на нервной почве у друга сработал рефлекс. – А насчёт боев, так их недолго начать. Не такие они, враги, чтобы впулить миллиарды в воздух и просто уйти. Готовым надо быть ко всему. Тактическая бригада – не хухры-мухры. Где-то читал об этом. Тысячи три специалистов, танки, бронетранспортеры, артиллерия. Словом, всё, чтобы вести полномасштабную войну. И в любом случае мы здесь зря, но деваться уже некуда, все шансы бежать мы упустили.

– Я и говорю, что жопа, а не ситуация, – многозначительно произнёс Андрюха. – Ну, что будем делать?

– Раз свалить отсюда не получится, значит надо сидеть ровно и выполнять задачу, то есть защищать это место. – высказал я вновь своё мнение. – Дальше по ситуации.

– Дело говоришь, – первым согласился отец. – Для житья здесь всё есть. Можно безопасно переждать любую бурю.

– Ну да, – поддержала мама. – Если забыть о том, что нас не должно здесь быть, то место приличное. Мне, конечно, всё это не нравится, но ничего не поделаешь.

– Остальные как? – на мой вопрос никто не ответил, парни лишь молча кивали. Девчонки до сих пор оглядывали бомбарь широко распахнутыми глазами. Ситуация правда пока не имела иного выхода. Поставив точку, я хлопнул ладонями по коленям и встал. – Тогда принимайте дела, а мы с парнями на аудиенцию к коменданту.