Текст книги "ЧВК "Пересвет". Книга третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Медоваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Не все так просто. Секундочку. Снежана, будь добра, найди нам бумажную карту мира, – сказал я в коммуникатор.

Спустя десять минут адъютант принесла свернутую в рулон географическую карту мира. Мы раскатали ее на моем письменном столе, придавив по углам книгами и графином.

– Останься, – сказал я Снежане. Полторы головы хорошо, а две с половиной – лучше, – и многозначительно посмотрел на Шефа. Снежана колкость оценила и взгляд ее синих глаз потеплел на пару градусов. Примерно до минус сорока трёх.

– Как-то грубовато, вашество, – Шеф нехотя встал с дивана и присоединился к нам, стоящим над картой. – Так зачем нам эта бумажная карта? Как его там – анархизм. Нет, не так. Анахронизм. Вот.

– А вот зачем, – я взял шариковую ручку из ящика стола и по памяти нарисовал маршрут экспедиции профессора Марьясова. – За стопроцентную точность не ручаюсь, но на карте из архива было примерно вот так.

– Что еще за экспедиция профессора Марьясова? – нахмурился Шеф. – Впервые о такой слышу.

– И не удивительно. Информация о ней скрыта по наивысшему уровню секретности. В архиве спецотдела, – ответил я.

– Вы что, взломали архив Специального отдела? – воскликну Шеф, а потом резко понизил громкость голоса до шепота. Мне даже показалось, что он полностью протрезвел. – Вы с ума чокнулись? Это же чистой воды государственная измена! Знаете, что за это с вами будет⁈

– Ну, во-первых, мы не собираемся передавать эти сведения. Никому. А во-вторых, они помогут нам разобраться с происходящим и, возможно, помогут нашему государству сохранить куда более важные тайны. А в-третьих, взломала архив Снежана, при некотором моём участии.

– Его светлость был крайне полезен в своем неведении, – сказала Снежана с прохладной улыбкой.

– Как много в тебе достоинств, – Шеф смерил адъютанта оценивающим взглядом, задержавшись на зоне декольте чуть дольше, чем нужно. – Скрытых, и не очень… Очень не очень!

– Вернемся к карте, – сказал я. – Это маршрут экспедиции. Для нее была изготовлена атомная подводная лодка. Госконтракт с одним из Домов, только без пусковой установки. Вместо неё в отсеке для крылатых ракет было размещено некое оборудование.

– Зная, чем именно занимались Голованов и Марьясов, предположу, что цель этой экспедиции связана с прорехами и параллельными измерениями, – подытожила Снежана.

– И, раз след Екатерины Марьясовой привел человека Софии в Южную Америку, то очевидно, что там произошло что-то важное, – сказал я. – А что у тебя на уме, Шеф.

Шеф все это время стоял молча, уставившись на карту. Точнее на ту ее часть, на которой был изображен Тихий Океан.

– Шеф?

– Смотрите, – Шеф обошёл стол и провел пальцем по восточному берегу Азии и, уже западному, обеих Америк. – Эту область называют Огненным кольцом из-за обилия вулканов. Большинство землетрясений и извержений происходит именно в этой зоне. Вулканы Камчатки и Аляски, на Японских островах, западное побережье американских континентов.

– Там тихоокеанская литосферная плита, – вспомнилась мне информация из школьного учебника. – Причем, самая крупная.

– И что нам дает это наблюдение? – Снежана вопросительно подняла бровь.

– Без понятия, – ответил Шеф задумчиво. – Еще и Камчатки почему-то в этом маршруте нет… Может просто совпадение?

– Совпадение? Не думаю, – в моей голове сложилась догадка. Но хотелось бы, чтобы она была подтверждена хоть чем-то существенным. – Надо проверить, если вулканы по остальному маршруту. Кстати, Шеф, откуда ты столько знаешь про тихоокеанское огненное кольцо?

– Да так… – отмахнулся Шеф. – Как-то раз пил с вулканологами. При этих словах Снежана хмыкнула. – Жесткие парни. Хуже медиков. Вот они-то мне и понарассказывали про огненные кольца, вулканы. Их еще под водой целая куча…

Глава 11

– Добраться до Рио-де-Жанейро можно двумя способами, – сказал Шеф. – Выбор будет зависеть от того, нужна ли нам помощь тамошних властей. Или же вашество желает все провернуть по-тихому?

Я на задумался. С одной стороны я представитель уважаемого дома Басмановых-Астафьевых. Один только этот факт может открыть многие двери, навести любви, дружбы и взаимопонимания. С другой стороны, если возникнут проблемы, то они автоматически станут проблемами международного уровня. Что означает излишнее внимание. Да и София действовала с осторожностью не просто так…

– Мне больше по душе вариант «по-тихому».

– Я так и думал, вашество, – довольно ухмыльнулся Шеф и одним залпом выдул половину бутылки. – Тогда летим налегке и с пересадками. Само собой, никакого оружия и уж тем более ваших бронированных костюмчиков.

Это условие – отсутствие экзоскелетов, немного огорчило меня. Все же к своей броне я уже привык, да и в бою она не раз спасала меня. С другой стороны, было совершенно ясно, что незаметный провоз такой амуниции маловероятен.

– Что, совсем без игрушек?

– Это добро достанем на месте, – отмахнулся Шеф. – Беру на себя. И ещё.

– Что?

– Придется выдвигаться небольшим отрядом.

– Насколько небольшим?

– Человека три, не больше. Понятное дело ты, вашество. Потом я, чтобы на месте можно было раздобыть все необходимое. Кто будет третьим? Снежана? Не очень удачный выбор.

– Это еще почему? – Снежана смерила наемника ледяным взглядом.

– Слишком выдающиеся способности, – осклабился Шеф. – Будешь выделяться на фоне знойных мулаток. Мне то все равно, а вот аборигены на такое падки.

В его словах была логика. Лишнее внимание, лишний риск. И, по правде говоря, мне вовсе не хотелось бы оказаться между Софией и Снежаной на далеком южноамериканском континенте.

– Согласен, – кивнул я Шефу, а потом повернулся к адъютанту. – Не в этот раз.

– Не очень-то и хотелось. Не люблю палящее солнце, – невозмутимо ответила Снежана.

– Боишься растаять? – ввернул Шеф.

Я едва удержался, что не хохотнуть.

– Тогда кто? Виталик? —

– Нет, пускай отдохнёт как следует. Он и так, у нас и в каждой бочке затычка, – покачал я головой. Это была правда – Виталик всегда был на передовой. – Есть у меня один кандидат на примете… Правда он чутка грубоват, жаден и корыстолюбив. Но смех у него заразительный.

Снежана закатила глаза, поняв, о ком именно шла речь.

Спустя несколько часов мы уже устраивались роскошном салоне лимузина. Водитель составил наши дорожные сумки в багажник, и мы мягко тронулись.

За окном авто утопал в зелени пригород Ялты – заборы, увитые виноградом, яблони и сливы склонились под тяжестью плодов, макушки вечнозеленых туй безуспешно боролись с ветром, дующим с моря.

Снежана, сопровождающая нас до гражданского аэропорта Симферополя, колдовала над своим планшетом. Нам нужна была зацепка – хоть что-то, что помогло бы нам отыскать след Софии в многомиллионном Рио-де-Жанейро. И поэтому я дал добро на изучение ее банковских счетов. Безналичные деньги всегда оставляют след.

Выяснилось, что София хоть и не мультимиллионер, но вполне себе состоятельная особа и вполне могла бы вести праздный образ жизни. Но вместо этого она выбрала риск и адреналин боя.

– Нашла, ваша светлость, – Снежане явно доставляло удовольствие копаться в чужой финансовой жизни, хотя виду и не подавала.

– Мы все во внимании.

– Госпожа Марьясова дважды за последние полгода оплачивала авиабилеты. Последний раз покупка была сделана на ее имя. До аэропорта Гаваны. А вот в первый раз… Секунду… Билет прямиком до Бразилии, аэропорт Рио-де-Жанейро.

– На чье имя он приобретался?

– На некого Константин Корнеева.

– Наверняка это именно тот самый сыщик, которого наняла София, – сказал я. – Найдем его, найдем и Софию.

Тем временем лимузин плавно сбросил ход и остановился возле четырехзвездочной гостиницы, которой остановился Дамьян Николич.

Серб уже ждал нас у входа в компании пары чемоданов и почти докуренной сигареты.

Он отмахнулся от услуг шофера и сам побросал пожитки в багажник, а потом залез в салон.

– Вашей светлости не сидится тачно на дупету? – сказал он, завидев меня, но ответа не дождался, увидев Снежану. На лице Демьяна сразу же расплылась улыбка, а глаза хищно заблестели. – Отмичар мог срца лети са нама?

– Нет, – отрезала Снежана. – Я остаюсь здесь. Видимо, к счастью.

– К счастью для тебя, дружище, – тихонько прошептал я и похлопал я серба по плечу.

– Приключение утратило львиную долю своей привлекательности, – улыбка сменилась грустной гримасой, затем он оглядел нас с Шефом. – Так куда именно мы летим?

– Гавана, остров Куба, – ответил я.

– Речь шла о Бразилии. Но Куба тоже ничего так, – нахмурился Дамьян. – Или ваша светлость снова импровизирует на ходу?

– Нет, оттуда двинем в Рио. Частный борт, все дела, – ответил Шеф. – У Кубы со всей Южной Америкой безвизовый режим. А при желании минуя таможню. Вашество оплачивает банкет.

– Именно поэтому София полетела не напрямую, а через Кубу, – сказал я, услышав про безвизовый режим. – И, видимо, на то были свои причины…

– Наша мадам хоть и злючка, но умная. В этом ей не откажешь, – ухмыльнулся Шеф.

– Это вряд ли поможет нам её найти. Скорее, даже наоборот, – вздохнул я.

– Не печалься вашество! – Шеф хлопнул меня по плечу. – Найдем мы твою зазнобу злющую!

– Она не моя… – начал было я, но потом отмахнулся.

Дорога до аэропорта заняла несколько часов и прибыли мы туда уж затемно. Здание Высокое здание терминала стало видно за долго до прибытия – настоящая магия из стекла и света. Вблизи всё оказалось ещё более величественным – архитекторам удалось воспроизвести имперское величие, освежив его современным дизайном. Смотрелось непривычно, но очень впечатляюще.

– Долго нам лететь до Гаваны? – поинтересовался я, пока шофёр лимузина парковался.

– Чуть больше четырёх часов, – ответила Снежана с будничным безразличием. – Большая часть полёта пройдёт в стратосфере на высоте восемнадцати тысяч метров.

Я мысленно прикинул скорость, с которой должен был лететь самолёт и у меня вышло что-то около трёх звуковых скоростей. Значит, для далёких перелётов тут использовали сверхзвуковую скорость. В моём мире так когда-то летали советские ТУ-144 и французские «Конкорды», но потом их упразднили. Наш из-за аварии, французкий из-за экологии и шума.

Самому мне на сверхзвуке полетать не довелось, хотя и очень хотелось. И вот теперь моя мечта осуществится.

– Надеюсь, места будут что надо. А то я мужчина крупный. Во всех смыслах, – сказал Дамьян и подмигнул Снежане.

– Места будут что надо, – невозмутимо ответила адъютант.

Мы выбрались из лимузина, шофёр достал нам наши пожитки.

– Снежана, поищи информацию на этого Константина Корнеева, – сказал я, закидывая дорожную сумку на плечо.

– Уже над этим работаю. Доброго пути, ваша светлость, – слегка улыбнулась Снежана. – Всем троим, разумеется.

– Чао-какао, – Шеф был немногословен.

Дамьян раскинул мощные ручища, намереваясь сгрести Снежану в объятья, но та успела увернуться.

– Это всего лишь сербский обычай! Долгие объятия и поцелуи в слатка уста! – возмутился серб

– Как-нибудь в другой раз, – холодно заявила адъютант. – Примерно никогда.

– Никад не реци никад, лепотице, – сверкнул белоснежной улыбкой Дамьян и снова подмигнул Снежане. Та демонстративно прожгла его взглядом.

Распрощавшись, мы направились прямиком к стойкам регистрации, нашли свой рейс. Как обычно, работало две стойки – одна для массового сегмента. Очередь там была немаленькой и, преимущественно, состояла из людей, летящих через океан за экзотическим отдыхом. Как по мне – это было странно и немножечко глупо – улетать из благословленного Крыма на Кубу за отдыхом. Но каждому, как говориться, своё.

Ко второй стойке очереди не было вовсе – первый класс, все дела. Мы направились прямиком к ней, протянули паспорта улыбчивой сотруднице по имени Дарья.

– Вы ошиблись очередью, господа, – виновато улыбнулась Дарья, проверив наши документы. Затем посмотрела на меня и улыбнулась ещё виноватее. – Ваша светлость.

– В каком смысле? Моя помощница должна была зарегистрировать места на этот самый рейс.

– Всё верно, ваша светлость. Бронь есть, но на экономический класс.

– Вот же чертовка! – вырвалось у меня, но я быстро взял себя в руки. – Мы, то есть я, готов доплатить. За все три билета.

– Боюсь, что это невозможно, ваша светлость, – снова чуть виноватая улыбка. – Самолёт заполнен под завязку. В том числе и первый класс.

Шеф начинал понемногу закипать, Дамьян глупо улыбался.

Я с грустью посмотрел на очередь у соседней стойки регистрации. Стоять в конце оной мне не хотелось совершенно.

– Дарья, милая, это недоразумение, – я облокотился на стойку регистрации и попытался выкрутить всё своё обаяние на максимум. Княжич я в конце концов, или кто? – Посмотри ещё разок, может произошла какая-то ошибка?

– Одну минуту, ваша светлость, – чуть зарделась Дарья и начала что-то искать в терминале. – Нет, к сожалению… Информация всё та же.

– Тогда хоть зарегистрируй нас здесь и позволь места выбрать поудобней.

– К сожалению, места у вас именные, сменить их нельзя. А с регистрацией я вам помогу… – она снова улыбнулась, теперь чуть кокетливо – не каждый день разговариваешь с княжичем Дома Басмановых-Астафьевых!

Тот самый момент, когда имя открывает все двери, пусть даже они и не двери, а всего лишь стойка регистрации в аэропорту. На эконом-класс.

Вскоре все наши бюрократические преграды оказались позади. Дарья подозвала коллегу на своё место у стойки и снова мило улыбнулась мне.

– Ваша светлость, позвольте проводить вас в зал отдыха для важных персон, – затем бросила короткий взгляд на Шефа и Дамьяна. – И лиц их сопровождающих.

– Неужели это включено в тариф? – удивился я.

– Разумеется, нет. Но Дом Басмановых-Астафьевых и лично князь многое сделал для нашей воздушной гавани в Крыму. Мы благодарны и готовые предоставить наследнику все возможные удобства.

– Это приятно, Дарья, – улыбнулся я. – Мы готовы следовать за вами к этим удобствам.

Лифт поднял нас на верхний этаж, подальше от шума пассажирского терминала. Стеклянные двери бесшумно раскрылись, впуская нас в помещение для важных персон. Если попробовать описать его всего двумя словами, то на ум приходит словосочетание «неброская роскошь». Мягкий тёплый свет, мягкие диваны и кресла расставлены так, чтобы посетители могли вести приватные разговоры, терпкий запах кожи, перемешанный с ароматами свежесваренного кофе. У одной стены барная стойка и несколько столиков вдоль панорамного окна.

– А тут не очень-то и многолюдно, – сказал Шеф, оглядывая помещение. – Пойду, помочу горло. Надеюсь, виски тут такой же шикарный, как и вид.

– Присоединяюсь, дружище! – прогудел Дамьян. – Выпьем за удачное начало путешествия.

– Да уж, – хмыгнул Шеф и зашагал к бару. – Вашество, ты с нами?

– Нет, что-то нет желания, – покачал я головой.

Я занял диван у окна, выходящего на взлётно-посадочную полосу, живущую своей собственной жизнью, подчиняющуюся своим собственным законам. Самолёты взлетали и заходили на посадку, пришвартовывались к посадочным шлюзам. Я не мог не отметить, что самолёты отличались по внешнему виду – вместо привычных мне тушек боингов и аэробусов с плавными, скруглёнными формами, на бетоне красовались пассажирские машины с хищными формами, широкими фюзеляжами. Было в них что-то знакомое…

Мне вспомнился визит в Центральный музей военно-воздушных сил в подмосковном Щёлково. Среди боевых машин красовались и экземпляры гражданской авиации. Среди них как раз и был сверхзвуковой ТУ-144. Самолёты на взлетно-посадочной полосе чем-то напоминали его.

«Они практически все сверхзвуковые! Гражданская авиация тут летает гораздо быстрее, чем в моём прежнем мире!»

Я устроился на диване и некоторое время наблюдал за происходящей за окном жизнью аэропорта. Незаметно усталость сморила меня – все же до конца я еще не восстановился.

– Младший княжич Басманов-Астафьев собственной персоной.

Мужской голос, разбудивший меня, был незнакомым, но в нём звучали явные аристократические нотки.

– Кто вы? – я моментально проснулся.

В стоящем рядом кресле сидел изысканно одетый мужчина. Нет, даже не изысканно – безупречно одетый. Идеально подогнанный костюм, начищенные до зеркального блеска туфли, ухоженная бородка-эспаньолка, темные волосы, зачесанные назад. И при всем этом доске от незнакомца исходила аура хищника, привыкшего получать желаемое любой ценой.

– Неужели вы меня не помните? Мы встречались с вами лет пять назад на приеме, устроенным вашим батюшкой.

– Ваше лицо кажется мне знакомым, но вот остальное… Навалилось столько всего, – попытался отвертеться я. Меньше всего мне сейчас был нужен знакомый из прошлой жизни Максима Басманова-Асафьева!

– Вид у вас и впрямь немного болезненный, княжич. Простите за прямоту, – незнакомец приложил ладонь к груди и слегка поклонился. – Я посол Британской Конфедерации. Точнее – бывший посол, но на момент нашего с вами знакомства был оным. Теперь я специальный представитель. Моё имя Эндрю Стивенсон.

Представитель Британской Конфедерации? Если он иностранец, то откуда такой безупречное русское произношение? Хотя… Оно слишком безупречное! Словно каждое слово выверено, продуманно и вплетено в речь в самом подходящем месте. Носители языка так не делают просто потому, что им не приходится выстраивать речевые конструкции сознательно, они делают это на подсознательном уровне. И делают это с допущениями, сокращениями, жаргонизмами и, иногда, ругательством и матами. А этот тип не был носителем великого и могучего, хотя и очень старался походить на оного.

– Должно быть встречались с его императорским высочеством? – Это было всего лишь предположение, но визит Императора в Крым давал основу для подобных догадок. И, как оказалось, не зря.

– Вы невероятно прозорливый человек, княжич, – бесстрастно улыбнулся Эндрю Стивенсон. – К сожалению, ваш Император отказался меня принять, сославшись на государственные дела.

– Империя огромна, дел много, господин Стивенсон.

– Даже слишком огромна, княжич Максим, – снова улыбка, лишённая всяческих эмоций. – А кризис Серой Зоны всё ещё в острой фазе.

На последней фразе был сделан усиленный акцент.

«Этот британский сукин сын знает о моём участии!» – пронеслось у меня в голове. – «Именно поэтому он и подсел ко мне!»

– Уверен, что иностранные ведомства найдут способ его решения, специальный представитель Стивенсон, – ответил я, всячески внося во фразу смысл – «Отвали от меня со своими выкрутасами!».

– Без всякого сомнения, княжич, – третья улыбка, искренность которой стремилась к нолю. – Позвольте вопрос?

– Разумеется, мистер Стивенсон. Но потом вы ответите на мой.

– Договорились, княжич.

Я ожидал чего-то витиеватого, например, попытку выудить из меня информацию о событиях в Серой Зоне, но вместо этого британец спросил:

– Вы покидаете Крым. Почему? Ведь это самое благословенное место вашей Империи. Будь моя воля, то единственное посольство Британии располагалось бы тут, где-нибудь на берегу Чёрного моря.

– Захотелось экзотики, – ответил я. – Другого моря, другого солнца, других женщин.

– Понимаю, княжич, – кивнул Эндрю Стивенсон. – Слушаю ваш вопрос.

Я задумался. Спрашивать о его намерениях бесполезно – солжёт и глазом не моргнёт, даром что дипломат. О цели визита к Императору – тем более.

– Не могу не отметить ваш великолепный русский язык, мистер Стивенсон, – начал я с лести. – Где вы ему научились?

– Моя мать была русской, отец работал переводчиком при посольстве. Как говориться – я впитал русскую культуру с молоком матери.

Культуру он, значит, впитал! В этом заявлении и последующей дежурной улыбке было столько лжи, столько притворства… С моих губ сорвался уточняющий вопрос:

– А думаете вы на каком языке?

– Разумеется, на языке лордов и пэров, на языке Шекспира. На английском!

Глава 12

Это странное чувство, когда гражданский самолёт движется на огромной скорости в пограничной части стратосферы – по ту сторону иллюминатора куда более тёмное небо, почти ночное. Облака и вовсе где-то далеко внизу, стелется рваным одеялом, через прорехи которого проглядывает поверхность Земли. И, судя по цвету ландшафта, под нами были пески Северной Африки.

– Уважаемые пассажиры! Наш сверхзвуковой авиалайнер завершил набор высоты. Температура за бортом минус шестьдесят семь градусов, крейсерская скорость две тысячи пятьсот километров в час, высота над уровнем моря двадцать пять тысяч метров, – объявил пилот по громкой связи. – Расчётное время полёта три часа сорок семь минут…

В прочим, экзотичность сверхзвукового перелёта через Африку и Атлантический океан с лихвой компенсировалось неудобством размещения. Снежана постаралась на славу – три места у туалета в хвосте самолёта! Спинки не откидываются, места впереди хоть и побольше, чем в боингах и аэробусах авиакомпании «Победа» из родного измерения, но для трёх мужиков всё равно маловато. Ещё и Дамьян усугубил ситуацию при посадке…

– Дружище, садись у прохода, – предложил ему я.

– Рассаживаемся согласно брони, господа, – серб категорически отверг моё предложение.

– Это с чего это? – нахмурился Шеф.

Его место располагалось у иллюминатора и вариант, при котором он окажется зажатым между стенкой и здоровенным шкафом его не устраивало. – Ты со своими плечами пол ряда займешь!

– В случае крушения нас будет легче опознать, – заявил Дамьян. – Так что среднее место моё.

– А, ну да, как я об этом не подумал. Облегчим труд патологоанатомам затёкшими задницами, – проворчал Шеф, а затем посмотрел на меня с надеждой в глазах. – Махнёмся, вашество?

– А давай, – махнул я рукой и быстренько пробрался к иллюминатору.

Дамьян нахмурился, но спорить не стал, а втиснулся в среднее кресло, слегка придавив меня плечом. Упрямцу пришлось сидеть по «стойке смирно», сложив ручищи на колени.

Шеф устроился на своём месте, достал из кармана маску для сна, и строго посмотрел на Дамьяна.

– Не вздумай храпеть, здоровяк! – проворчал он и натянул маску на лицо. Спустя секунд тридцать он уже посапывал, хотя самолёт ещё даже не начал выруливать на взлётную полосу.

Старая солдатская привычка спать при первой возможности, возведённая в абсолют! Мне же спать совсем не хотелось, тем более что это мой первый полёт на сверхзвуковом самолёте, ещё и у иллюминатора.

Взлёт, разбег, отрыв шасси от взлётной полосы – всё это не отличалось от полёта на обычном авиалайнере. Самым интересным ощущением был набор высоты – обычно он занимал минут двадцать пять или тридцать. Я ожидал, что до двадцати пяти тысяч метров мы доберёмся примерно за час, но время подъёма оказалось почти таким же. Мы буквально прорвали пелену облаков и устремились ввысь, в черноту неба!

Впрочем, несмотря на изумительный вид и новые ощущения, мысли мои всё равно возвращались к разговору с англичанином, которого я повстречал в вип-зале аэропорта.

– Думаю, что наследник князя, выполняющий личные просьбы своего Императора, имеет вес при Дворе, – сказал Эндрю Стивенсон. Этой обтекаемой фразой он дал понять, что знает причину, по которой ЧВК «Пересвет» отправились в Серую Зону.

– Вы хотите передать послание Императору через меня, Эндрю? – спросил я прямо.

– Да, княжич, хочу, – кивнул англичанин и скривил губы в холодной улыбке. – Обычно я к подобным каналам связи не прибегаю, но обстоятельства не обычные.

Я устало вздохнул. Хоть мне и довелось сыграть главную роль во всей этой заварушке в Серой Зоне, но никакого желания вмешиваться в политику двух крупнейших на Земле государств у меня не было. Осталось только послать этого бриташку повежливей.

– Не могу вам ничего обещать, господин специальный представитель. Мне неизвестно, когда я вновь увижу его императорское величество. Лучше воспользуйтесь дипломатическими каналами.

– Что ж, – Эндрю Стивенсон смерил меня долгим, оценивающим взглядом. – В прошлый раз вы показались мне куда более разумным… и амбициозным.

– Не люблю, когда меня пытаются использовать в качестве передаста, – этот лощёный тип с безупречной дикцией начинал меня утомлять.

– Не понял, княжич, – англичанин нахмурился.

– Это игра слов, господин специальный представитель. Думали бы по-нашему, поняли бы на раз два, – улыбнулся я как можно дружелюбней. – Но я переведу – поищите другого гонца. У меня отпуск, мне неинтересно.

В тишине роскошного зала ожидания отчётливо скрипнули зубы Эндрю Стивенсона. Видимо, бывший посол Британской Конфедерации к подобной прямолинейности не привык. Меня развеселила эта мысль и я снова расплылся в улыбке.

– Что-нибудь ещё, господин специальный представитель?

Эндрю Стивенсон поднялся из кресла, одёрнул дорогой пиджак, и зашагал прочь.

– Свалил по-английски, не прощаясь, – хмыкнул я. – Скатертью дорога!

Предчувствие мне подсказывало, что с этим типом мне ещё предстояло пересечься. Возможно даже, что я нажил себе врага, но в данный момент мне было всё равно.

Сверхзвуковой авиалайнер начал снижать скорость и одновременно опускаться к облакам, пока вскоре не нырнул в них. С минуту белёсая мгла закрывала обзор, но вскоре она осталась наверху, а под крыльями авиалайнера разверзся бескрайний простор Атлантического океана. Впрочем, бескрайним он был недолго – наш борт начал менять курс и вскоре на горизонте показались вкрапления островов, отделяющих Карибское море и Мексиканский залив от Атлантики.

Я посмотрел на наручные часы – судя по всему мы сядем в запланированное время.

– Эй, Дамьян, тебе осталось сидеть в этой чертовски неудобной позе совсем немного, – я ткнул серба локтём.

– Хвала Богу, ваша светлость! – прокряхтел тот. – Затекло всё!

– Так встал бы, размялся.

– И этого разбудить? – сказал Дамьян шепотом, кивая на Шефа.

Спустя пятнадцать минут под фюзеляжем проносилась изумрудная зелень пальм, песчаные пляжи Карибского моря, полные отдыхающих туристов, а затем авиалайнер мягко коснулся посадочной полосы.

– Меко слетање, – довольно пробурчал серб. – Пилот настоящий профи!

От соприкосновенья шасси с бетоном проснулся Шеф. Он слегка навалился на Дамьяна, чтобы выглянуть в иллюминатор на замедляющийся пейзаж.

– Чёрт, жара под сорокет, – проворчал он, пряча маску для сна в карман и тотчас достал цветастую панаму с попугаями. – Тебе бы, вашество, неспокойную головушку тоже прикрыть.

– Уважаемые пассажиры! Наш борт прибыл в пункт назначения – в Международный аэропорт имени Хосе Марти, остров Куба. Температура за бортом тридцать девять с половиной градусов, солнечно…

Мы с Дамьяном переглянулись.

– Почти стопроцентное попадание! – сказал я с восхищением.

– Помотайся с мое по тропикам и не только температуру определять начнёшь, вашество, – усмехнулся Шеф.

Никакой стыковки с терминалом аэропорта не было и в помине. По высокому трапу мы спустились на раскаленный аэродрома. Благо, кладь у нас была только ручная и не пришлось ждать, пока разгрузят багаж.

Шеф взвалил сумку на плечо и деловито зашагал в сторону терминала.

– За мной, салаги! Старина Шеф покажет вам, что и как тут устроено!

Мы с Дамьяном снова переглянулись, но подчинились. Шагать пришлось примерно полкилометра. Расстояние, вроде и небольшое, но температура и влажность делали своё коварное дело – пот катился с нас в три ручья.

К моему удивлению, дойдя до терминала, мы не направились в зону паспортного контроля. Вместо этого Шеф дал нам знак остановится, а сам подошёл к одному из охранников и что-то тому сказал. Тот зыркнул на нас подозрительным взглядом, а потом качнул головой в сторону неприметной двери, предназначенной для персонала. Я с тоской посмотрел на терминал, где за стеклянным витражом наверняка работали кондиционеры и вновь зашагал за Шефом. Меня радовало только одно – в Южную Америку мы полетим частным бортом со всеми причитающимися удобствами!

Мы прошли несколько коридоров, спустились по лестнице на цокольный этаж, свернули в какой-то технический тоннель с коммуникациями и вскоре оказались в другом здании. Это тоже был аэропорт, только для малой авиации. В помещении было шумно и душно – здоровенный кондиционер едва справлялся с жарой и жутко тарахтел. Пахло потом и табаком. Шеф покрутил головой, но видимо не увидел того, что искал, и подошёл к ближайшему охраннику.

– Buenas noches, oficial. Estamos buscando un piloto llamado José Miguel. Nos está esperando, – сказал он с небольшим акцентом.

– José Miguel? – переспросил охранник, а затем громко свистнул и крикнул, – Oye, José Miguel! Aquí te preguntan algunos rusos!

Из толпы вынырнул парень лет двадцати пяти. Смуглая кожа, кучерявые волосы, белозубая улыбка. Одет он был в светлую рубаху и такие же шорты. На ногах сланцы, на шее повязан красный платок.

– Это наш пилот? – скептически посмотрел на парня Дамьян. – Сопљак уопште!

В моей голове поселилось гаденькое предчувствие того, что что-то тут не так. И дело было даже не в молодости пилота… Точнее не только лишь в ней.

– Сеньоры! – воскликнул паренёк, когда приблизился к нам. – Приветствую вас на Кубе, острове Свободы! Моё имя, – он положил руку на грудь, – Хосе Мигель! И стану для вас пилотом и проводником, открывающим двери Южной Америки, этого рая на земле! Родина Инков, Ацтеков, Аймара, Уайльякан и Киспи-Качи…

Он неплохо говорил на русском, только иногда неправильно ставил ударения. Но Шеф прервал его жестом.

– Мальчик, прибереги свои речи для ушей туристов, – сказал он. – Давай уже, веди нас к самолёту.

На лице Хосе Мигеля нарисовалась досада, словно у ребёнка, выучившего стишок, но которого не попросили его рассказать. Но только лишь на мгновение – вскоре его рот снова расплылся в белозубой улыбке.

– Как будет угодно сеньорам! – слегка поклонился он. – Прошу, следуйте за мной!

Мы протиснулись через толпу к выходу на аэродром. Оказалось, что взлётно-посадочная полоса для частников была отгорожена от основной части трёхметровым сетчатым забором. По бокам располагались арочные ангары для самолётов, на самой полосе царило довольно оживлённое движение – небольшие и относительно крупные самолёты малой авиации, от винтовых крох, до реактивных супер-джетов, садились и взлетали.

– Долго нам идти? – спросил я, смахивая пот со лба.

– Самолёт вон там, – Хосе Мигель указал рукой направление. Судя по всему, топать было ещё прилично. – В ангаре.

Я надеялся, что там, в самолёте, нас дожидается холодное пиво. Но спустя полчаса ходьбы по изнуряющей духоте, когда мы наконец дошли до нужного ангара и Хосе Мигель отворил одну из створок, я оторопел. А потом расхохотался.

В ангаре не стоял самолёт, абсолютно ничем не напоминающий мои фантазии о «частном борте» – вместо современной машины с обтекаемыми формами и люксовым салоном, в котором можно сидеть, развалившись в кожаном кресле, попивая коктейли со льдом, стояла древняя рухлядь. Пара винтовых моторов на крыльях, дутый фюзеляж, обшитый давно не крашеным железом, на бортах изображение горячей брюнетки с аппетитными формами и надписью «Consuela». Только шасси у этого самолёта было любопытным – поплавки, как у гидроплана, но со встроенными колёсами.